that was some excellent acting, ms swan/это было потрясающее выступление, мисс Свон

      Эмме хотелось бы свалить всё на Генри, но на самом деле дело было в выражении лица Реджины. Грусть.        Нет, не просто грусть — разбитое сердце. Потерянность. И… какая-то беззащитность, что совершенно не вязалась с Реджиной Миллс. Реджина была стихией. Эмма и не замечала, как сильно ей это нравилось — её упорство, сила, то, как она справлялась с любыми трудностями, ступая по ним на каблуках — пока не оказалась рядом, наблюдая, как Реджина смотрит за уходящим Генри, даже не подозревая, что только что познакомился со своей матерью.       – Ты в порядке? – Тихо спросила Эмма. Реджина заметно собралась, перевела на неё потухший взгляд и беспомощно пожала плечами.       – Это уже что-то, – только и сказала она, но Эмма видела, как ей больно, и тут же захотела это исправить.       Ситуация была пропитана иронией. Год назад Эмма бы с радостью забрала Генри у Реджины, оборвала бы их связь, освободила его от кого-то, кого считала угрозой. Угрозой не только себе, но и Генри. Когда-то Эмма считала Реджину самым опасным человеком в жизни своего сына.       Но многое изменилось. Самое главное — изменилась Реджина. И… она не была той угрозой, которой Эмма боялась. Да, Реджина творила ужасные вещи, и да, она представляла опасность для Эммы и её близких… но никогда — для Генри. Это и стало её падением и её искуплением: несмотря ни на что, прежде всего она была матерью.       А если Эмма в чём-то разбиралась, так это в том, что значит быть матерью Генри. Ведь он сделал с ней то же самое: перевернул всё, что она думала о себе, о своей жизни, — и поставил это с ног на голову. Теперь не было ничего важнее него.       В этом они с Реджиной были одинаковы — Эмма знала это наверняка, и потому верила, когда та говорила, что изменилась. И — неожиданно — ей начала нравиться Реджина. Когда ей удалось разглядеть человека за всеми шипами и холодом, за слоями старых травм, она обнаружила, что хочет, чтобы Реджина была рядом. Как родитель. Как друг. И не только потому, что так было лучше для Генри. Так было лучше и для самой Эммы.       И вот — лицо Реджины. Грустное лицо с огромными карими глазами, дрожащими губами, выкрашенными в красный, и идеально очерченными бровями, изогнутыми вверх. Чёрт побери, даже расстроенной она была красива.       Эмма моргнула, затем нахмурилась на саму себя. Реджина всегда была красива; в этом не было ничего нового. По-настоящему красива. Завораживающе. Необъяснимо и отвлекающе. Это просто факт.       Но Эмме нужно было сосредоточиться не на этом, а на её печали. Нужно было что-то сделать. Весь вечер она не переставала об этом думать. Лёжа в постели, она тоже не могла уснуть, уставившись в потолок в темноте.       Как сделать так, чтобы Реджина снова стала частью повседневной жизни Генри, чтобы они стали близки, как раньше… если он её не помнит? Потому что, хотя возвращение воспоминаний всё ещё оставалось планом «А», продвигались они плохо. Это могло занять недели. Месяцы. А могло и вовсе не случиться.        Сейчас Реджина была несчастна. Сейчас Генри жил, не зная, что потерял мать. И потому Эмма собиралась что-то предпринять. Потому что она не из тех, кто сидит сложа руки, ожидая, пока кто-то другой поможет тем, кого она любит.        С этой решимостью Эмма и разбудила Генри на следующее утро, вытащила его из постели, закатив глаза на его ворчание по поводу раннего подъёма, потом выволокла на улицу за утренним кофе и прогулкой по парку.       – Ну что, малыш, – бодро начала она, пока они шли вдоль воды, а её руку приятно согревал бумажный стакан с кофе. Генри тем временем облизывал коричную пенку с горячего шоколада — сладость, похоже, уже успокоила его утреннюю хмурость. Он улыбнулся ей в ожидании, и Эмма ощутила знакомую волну нежности — и уверенность в своём плане. – Что ты думаешь о мэре? О Реджине?       Генри удивлённо поднял брови, потом пожал плечами и сделал глоток.       – Она кажется милой. Такая… ну, немного жёсткая. Но милая. Она… твоя подруга?       – Можно и так сказать, – уклончиво ответила Эмма. – Мы, скажем так, довольно хорошо знакомы.       – Ага…       – И мне так приятно видеть, как ты хорошо ладишь с Мэри-Маргарет и Дэвидом, что я подумала — может, тебе и с Реджиной стоит побольше времени проводить? Ну, я знаю, она сегодня тебе экскурсию по городу устраивает, но, может, и потом будете видеться почаще? Я просто часто занята, а она очень любит детей. Но, типа… по-крутому. Я же знаю, ты уже не маленький. А Реджина — ну правда… она классная.       Генри начал смотреть на неё.       – Классная?       – Ага! – Оживлённо кивнула Эмма, жестикулируя с кофе, часть которого брызнула ей на руку через крышку. – Ох, дерьмо… точнее, чёрт!       – За «чёрт» меня в школе бы отчитали, мам. Думаю, ты ищешь слово «блин».        – Никто не говорит «блин», это тебе не Дикий Запад. Короче, суть в том, что…       – Что Реджина, мэр, она прям очень-очень классная?       Эмма радостно кивнула, довольная тем, как логично всё объяснила.       – Именно! Так что…       – Мам, – перебил Генри, остановившись. У него было серьёзное лицо, и Эмма обернулась к нему, сбитая с толку. – Всё в порядке. Я знаю, что что-то происходит.       – Ох, – простонала Эмма, качая головой. – Генри, мы уже проходили это…       – Нет, я про тебя и Реджину. Ну. Я знаю, вы… встречаетесь или типа того.       Эмма ещё легко отделалась, что в этот момент не пила кофе — иначе Генри мог бы оказаться весь в брызгах.        – Что? – Она могла только потрясённо выдохнуть. Генри имел наглость посмотреть на неё с жалостью, сделать шаг ближе и похлопать по руке.       – Это довольно очевидно, – сказал он пониженным голосом, тем самым, каким раньше шептал ей свои теории о тайной магической сущности разных жителей Сторибрука. Эмма всей душой пожелала, чтобы они действительно говорили сейчас об «Операции Кобра», а не… о чём?       – Мы с Реджиной не… – начала она, но Генри перебил её.        – Послушай, тебе это не понравится, но я проследил за тобой, когда ты ходила к ней домой, и смотрел в окно…       – Ты что-о-о?!       – …и я видел, как вы делали друг другу… эти лица.       – Я не понимаю, что, чёрт возьми, это значит, – фыркнула Эмма, – но мне очень интересно, почему мой сын шпионит за мной?!       Генри нахмурился.       – А как ты думаешь, почему? Чтобы понять, что происходит! Ты же мне ничего не рассказываешь, так что мне пришлось выяснять самому. И теперь всё встало на свои места — почему мы сюда приехали, почему ты не захотела выходить замуж за Уолша. Ты хотела воссоединиться с Реджиной. Она же, типа, твоя бывшая, да?       Эмма открыла рот… и закрыла его, так ничего и не сказав. Генри, видимо, принял молчание за подтверждение, потому что кивнул и продолжил:       – Тебе это тоже не понравится, но я прошлой ночью тайком вышел…       – Парень, клянусь богом…       – …и я видел, как вы сидите вместе в машине и пьёте кофе! Ну серьёзно, мам. Если это не свидание, то что?       Эмма уже собиралась резко парировать, что это было не свидание, а слежка — они пытались найти того, кто наложил проклятие на город и самого Генри — но тут она поняла: она не может ему этого сказать.        Сжав губы, ссутулив плечи и почти раздавив в руке стакан с кофе, Эмма шумно выдохнула и отвернулась, уставившись сердито на пруд, возле которого они стояли. Генри терпеливо молчал, дожидаясь, пока она остынет.       И нельзя сказать, чтобы она не понимала, как он пришёл к такому выводу. Эмма уже давно знала, что она бисексуалка, и Генри тоже знал — с того самого дня, когда вернулся домой расстроенным из-за того, что «того гейского мальчика» в школе дразнили. Эмма усадила его, выслушала его возмущённую тираду о том, как это глупо и несправедливо. Она согласилась и предложила ему подружиться с этим мальчиком, пригласить в гости. Когда Генри осторожно спросил, нормально ли это будет, она только усмехнулась и рассказала, что в своё время и сама была тем самым «гейским ребёнком» — в младших классах старшей школы, когда у неё была девушка. Правда, встречались они всего два месяца, пока не расстались на весь кафетерий с громким скандалом.       Она тогда ещё объяснила Генри, насколько маловероятно, что в школе был только один «гейский ребёнок», но это уже было не так важно.       И дело было не в том, что ей… ну, совсем уж не нравилась Реджина. Ещё как нравилась. А кому бы она не нравилась? Эмма всё-таки человек, пусть и Спасительница. Реджина — объективно красивая женщина. Даже когда она снова скатывается в свой «режим Злой Королевы».       Ладно, особенно когда она в своём злом королевском режиме — но это уже мысленно, для внутреннего пользования.       Короче. Видимо, Генри уловил её глупенькое увлечение. А поскольку у него было мало информации о том, почему они с Реджиной вдруг так много времени проводят вместе, он пришёл к… ну, справедливому выводу. Очень даже логичному.       Эмма замерла, её глаза распахнулись. Логичное объяснение. Разве не это ей и было нужно для осуществления плана? Чтобы Генри и Реджина начали проводить время вместе — естественно, ненавязчиво, без подозрений? Чтобы вернуть ему вторую маму — или настолько близко, насколько сейчас возможно. И чтобы наконец исчезло это ужасное, потерянное выражение с лица Реджины?       А ещё это было бы отличным прикрытием. Никто не заподозрит, почему они с Реджиной продолжают тайком встречаться, если все думают, что это… романтика. Тогда они спокойно смогут продолжать искать того, кто наложил это чёртово проклятие.       Реджине это точно не понравится. Но… так надо. И это ведь всего лишь временная ложь.       – Ладно, Генри, – выдохнула она, разворачиваясь к сыну и собираясь с духом, прежде чем встретиться с ним взглядом. Она была серьёзна. – Ты прав. Я попалась. Одна из причин, по которой мы сюда вернулись… — это восстановить связь с Реджиной. И… всё ещё рано что-то говорить, но… мы с ней, возможно… ну, типа… встречаемся. Может быть. Я не уверена. Но…       – Я так и знал! – Воскликнул Генри, сияя от радости, и Эмма мысленно поблагодарила небеса, что у него нет её дара распознавать ложь. Она бросила на него выразительный взгляд, и он тут же осёкся, прикусил губу и попытался принять более серьёзный вид. – Извини. Но… это же круто! Я же вижу, что она тебе действительно нравится. Гораздо больше, чем когда-либо нравился Уолш.        – Ага, только давай без Уолша, – поморщилась Эмма. – Так что… теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты ближе познакомился с Реджиной. Но, малыш, ты должен быть с этим… ну, по-взрослому. Не делай из этого чего-то странного, ладно? Мы же не собираемся обручаться, ясно? Просто…       – Всё в порядке, мам, – искренне сказал Генри, с такой верой и доверием в голосе, что Эмма тут же почувствовала себя ужасным, паршивым человеком. – Я буду вообще суперспокойным. Обещаю. И я очень хочу получше её узнать.       – Отлично, – слабо выдохнула Эмма, изобразив улыбку. – Ладно, пошли, отведу тебя к «Бабуле» на утреннее занятие. Кажется, Лерой сегодня будет с тобой заниматься, так что готовься узнать всё, что только возможно, про рестлинг и «WWE»…       Она оставила Генри и поехала обратно в дом родителей. Реджина и Крюк уже были там — с мрачными лицами обсуждали проклятие. Эмма сразу включилась в разговор, изо всех сил стараясь сосредоточиться на сути, а не с паникой уставиться на Реджину, раздумывая, как теперь объяснять ей, почему Генри решил, что они встречаются.       Возможно, этот день всё-таки настал — день, когда Реджина покончит с ней. Эмма задумалась, быстро ли это будет — типа огненного шара — или Реджина просто вонзит руку ей в грудь и вырвет светящееся, пульсирующее сердце…       Хм. Картина получалась на удивление наглядная. Почему-то в её воображении они были наедине, а Эмма — прижата к стене… или к дереву? Какая разница — к чему-то твёрдому. Реджина держала её за горло ухоженной рукой, длинный ноготь медленно скользил вниз по груди, к середине. Их взгляды встретились, дыхание смешивалось, тяжелое, горячее. В этом было что-то… пугающе интимное. Необычно близкий способ убить человека…       – Свон?       Эмма вздрогнула: Крюк махал своей повреждённой рукой прямо перед её лицом, приподняв бровь даже выше обычного.       – Ох, – только и выдавила она, а Реджина закатила глаза и отмахнулась, продолжив разговор изящным взмахом идеальной тёмной шевелюры.       Когда Реджина сослалась на необходимость пойти за Генри — у них была запланирована экскурсия по городу — Эмма сразу вышла за ней. Она только отмахнулась от Дэвида, который посмотрел на неё своими фирменными «я за тебя переживаю, Эмма» голубыми глазами, но, к счастью, не стал зачитывать очередную отцовскую речь.       – Что? – Резко бросила Реджина, как только они оказались в коридоре, но Эмма знала, что та просто нервничает. Хотела произвести хорошее впечатление на Генри. Собственно, к делу…       – Так вот, у нас тут прогресс, – начала Эмма, стараясь выглядеть спокойно и уверенно. Реджина раздражённо фыркнула, нетерпеливо откинула волосы назад и скрестила руки на груди. Эмма расценила это как «давай уже, рассказывай». – Хорошая новость — теперь у нас есть железобетонная причина, по которой ты и Генри будете часто видеться и, возможно, снова сблизитесь. Так что… ура!       Она чуть не показала большой палец, но вовремя себя остановила. Реджина опустила руки, сдержанно, с осторожной надеждой улыбнулась.       – Правда? И что это за причина?       – Э-э-э… Ну. Я просто скажу. Генри думает, что мы… ну… мы с тобой… что-то типа мутим.       Реджина нахмурилась и моргнула.       – Мутим?       – Ну, да, – выдохнула Эмма, вдруг ощутив, как у неё перехватывает дыхание. Чёрт, да что с её глазами? Почему они такие огромные и тёмные? Это, что, магия? Наверняка какое-то магическое дерьмо. – Типа… как пара. Типа… мы встречаемся. Друг с другом. Типа…       – Что?        Эмма никогда ещё не видела, чтобы Реджина так менялась в лице. Честно говоря, она не была уверена, что вообще когда-либо видела, чтобы кто-то становился настолько бледным. Реджина даже отшатнулась, прижалась к стене. Эмма нахмурилась, скрестив руки.       – Окей, я понимаю, что я не первая в твоём списке, но я, знаешь ли, не настолько уж безнадёжна. И вообще, это ведь только на время, пока у Генри нет воспоминаний, так что…       – Эмма, – прошептала Реджина, глядя на неё как на сумасшедшую, – ты вообще соображала, когда это придумала?       – Это не я придумала! – Запротестовала Эмма. – Это Генри сам всё нафантазировал. А я просто… подыграла. Потому что это, как ни крути, наш лучший вариант. Если мы не хотим, чтобы он начал подозревать неладное и, как всегда, полез в опасности!       Это был удар ниже пояса — сыграть на «уберечь Генри от опасности». Реджина явно так и подумала — её глаза сузились, а пальцы сжались в кулаки. Но она только стиснула зубы и после паузы нехотя кивнула:       – Ладно. Хорошо. А… ну, как ты… хочешь это обставить?       – О, – Эмма нервно хихикнула, запустив пальцы в волосы, – я, э-э-э… ещё не успела об этом подумать…       – Почему я не удивлена, – пробормотала Реджина, оттолкнувшись от стены и нервно дёргая за пальто. – Ладно. Я сейчас иду к нему. Мне стоит… это… как-то упомянуть?        Эмме совсем не понравилось, как Реджина скривила губы на слове «это», будто подбирала с пола живую змею, но она лишь пожала плечами и опустила взгляд.       – Если хочешь. То есть… я сказала ему, чтобы не лез и не драматизировал. Он, э-э-э… вроде как обрадовался?       Реджина вздохнула, и, когда Эмма украдкой на неё взглянула, увидела, что та тоже отвернулась, сжав губы в тонкую линию.       – Да, он бы обрадовался. Ну, тогда я не буду поднимать эту тему первой. Но, в какой-то момент, нам всё же стоит обсудить, как мы хотим это… преподносить. Вместе.       Реджина снова покраснела — на этот раз в более естественный, милый оттенок. Эмма вдруг поняла, что улыбается, и поспешно стерла это выражение с лица, когда Реджина снова посмотрела на неё.       – Конечно, – кивнула она, стараясь звучать непринуждённо. Засунула руки в задние карманы и приподнялась на носках. – Отлично. Тогда до встречи. Повеселитесь там!       Реджина напоследок бросила на неё вымученно-укоризненный взгляд и ушла. Эмма выдохнула, только дождавшись, когда та скроется из виду, и тут же шагнула вперёд, чтобы стукнуться лбом о стену.       – Дерьмо, – пробормотала она, прижимаясь лбом к прохладной поверхности, словно надеясь найти там кнопку «перезапуск». – Дерьмо, дерьмо, дерьмо…       – Эмма?       Она подпрыгнула, резко обернувшись — в дверях квартиры стояла её мать, глядя на неё с тем же выражением, с каким обычно наблюдала за странными магическими сбоями.       Что, в общем-то, вполне точно описывало Эмму Свон.       – Хей! – Сказала Эмма, натянуто улыбаясь, и тут же побледнела: её осенило. – А. Ну… тут есть кое-что, о чём тебе стоит узнать…       Эмма отослала Крюка под каким-то невнятным предлогом и пообещала, что они займутся взломанным офисом Реджины — именно этим они и планировали заняться утром — уже после обеда. Рано или поздно он всё равно узнает об этом спектакле, но сейчас Эмме было совсем не до его реакций. Ей и так хватило того, как её родители смотрели на неё после объяснений — будто она начала говорить на каком-то неизвестном языке.       – Блин, а это, случайно, не считается преступлением у вас там? – Спросила Эмма, только потом сообразив, что в сказочном мире, возможно, двух женщин вместе и не бывало вовсе. В сказках-то такого точно не было.       Снежка фыркнула и закатила глаза:       – Эмма, ну брось, дело не в этом, – с досадой отмахнулась она, а Дэвид хмыкнул в унисон. – Просто… ты и Реджина?       – Хорошо, но… мы же не на самом деле встречаемся. Вы же понимаете это, да?       – Эмма, – вздохнул Дэвид, качая головой, – я не думаю, что стоит врать Генри на этот счёт.       – Я уже ему вру! – Запротестовала она. – Мне приходится, пока проклятие не спадёт!       – Но это… это уже серьёзная ложь, – медленно сказала Снежка, переглянувшись с мужем. – Эмма, мы просто боимся, что ему будет больно, когда он узнает, что всё это неправда. Вы с Реджиной — его родители. Ни один ребёнок не хочет видеть, как его родители расходятся.       – Вы так говорите, будто мы сейчас устроим фальшивую свадьбу или что-то в этом духе! Это просто маленькая, безобидная ложь — чтобы объяснить, почему Реджина снова в нашей жизни. Когда он всё вспомнит, мы сядем и всё ему объясним. Он, может, даже посмеётся! Ну, камон — я и Реджина, пара? Это же смешно.       – Да… Похоже, у нас с тобой очень разные чувства юмора, – пробормотал Дэвид, потирая лоб. Снежка в сочувствии сжала его колено.       – Ты должна делать так, как считаешь нужным, – сказала она Эмме с дипломатичной улыбкой и кивком. – Если ты считаешь, что это правильно — конечно, мы тебя поддержим. Так же, как поддержали бы, если бы это всё оказалось правдой. Правда, Дэвид?        Дэвид с испугом взглянул на неё, но Снежка уже наклонилась вперёд и взяла Эмму за руки, глядя ей в глаза с серьёзным выражением лица.        – Ты же знаешь это, да, милая? Мы любим тебя, несмотря ни на что.       – Окей, спасибо, ребят, – быстро вставила Эмма, и Дэвид кивнул: «абсолютно», хоть и выглядел при этом слегка подавленно. – Это… очень мило. А теперь, пожалуй, я пойду…       Когда она села за руль, голова уже начинала раскалываться. И боль не проходила весь остаток утра. Эмма сидела, сгорбившись за столом, вяло потягивая воду и разбирая просроченные бумаги, когда в коридоре раздался голос Генри.        – …там, наверное, можно уместить весь этот город! Пять раз! Или даже десять!       – И всё это — ради бейсбола? – Засмеялась Реджина, входя в помещение. Её лицо светилось, глаза искрились, когда она смотрела на радостно кивающего Генри.        Эмма чуть не опрокинула стул, вскакивая на ноги. Реджина взглянула на неё, на миг застыла, но быстро вернула на лицо безупречно вежливую улыбку.        – Эмма, – вежливо кивнула Реджина, и у Эммы внутри всё сжалось: Реджина включила своё профессиональное лицо. Ни один здравомыслящий человек не поверил бы, что так приветствуют бывшую, с которой вновь завязываются романтические отношения. Особенно не Генри — он-то романтик до мозга костей и всё замечает.       Эмма посмотрела на Реджину, всё ещё стоявшую с этой выверенной, осторожной улыбкой, словно продавец мебели, готовящийся предложить клиенту новый каталог, и на Генри, который уже начал бросать на них вопросительные взгляды. И она, слегка запаниковав, приняла мгновенное решение: придётся компенсировать.       – Ну, привет, – выдохнула она со смешком. – Чуть не заснула на работе, застали врасплох!       Подмигнув Генри, Эмма шагнула ближе, глядя на Реджину с озорной полуулыбкой.        – Простите, мадам мэр. Могу я загладить вину… за бокалом сегодня вечером?       Она явно переигрывала — не хватало только начать крутить локон и хлопать ресницами. Реджина заморгала, лицо у неё застыло, глаза распахнулись.       – Мам, – проворчал Генри, – я вообще-то здесь.        – Да, и ты не приглашён, – прошептала Эмма нарочито громко, легко толкнув его локтем. Генри закатил глаза, но посмотрел на Реджину с улыбкой. А та — как олень в свете фар, с полуоткрытым ртом от шока. Эмма и не заметила, что уставилась на неё, пока губы Реджины не дрогнули, складываясь в неуверенную полуулыбку.        – Конечно, – тихо сказала Реджина, голос у неё был мягкий и неожиданно… хрипловатый. – Бокал. Где?       – О, – выдохнула Эмма с ноткой паники — она об этом вообще не подумала. – В… в Кроличьей Норе?       Выражение Реджины сменилось на скептическое, она сморщила нос:       – В этом дайв-баре?       Эмма расхохоталась:       – Дайв-баре? Вау, да ты и правда из маленького городка.       Реджина приподняла бровь:       – Это ты к чему?       – Ну, съезди в Нью-Йорк и я покажу тебе, что такое настоящий дайв-бар.        – Да! – Подхватил Генри, и Эмма вздрогнула, с чувством вины осознав, что вообще забыла о его присутствии. Оказывается, флиртовать с Реджиной… куда легче, чем она думала. – Ты обязательно должна нас навестить в Нью-Йорке!        – Так, малыш, – начала Эмма, неловко хихикая, но Реджина уже смотрела на Генри с той самой нежной, ранимой улыбкой, которую берегла только для него.       – Я бы хотела, – сказала она тихо, бережно, и у Эммы пересохло в горле. Она вдруг ясно это представила: как показывает Реджине город, как та расслабляется, сбрасывает маску мэра, отходит от всех этих ежедневных напоминаний о прошлом, которыми так полон Сторибрук. Как они с Генри сидят рядом, склонившись над какой-нибудь туристической ерундой. Как Реджина у них дома, в пижаме, с не накрашенным лицом, сонная, за утренним кофе и завтраком. Все трое…       – Тогда до вечера, Эмма, – сказала Реджина, вырывая её из странной, щемящей грёзы. – В восемь?       Лицо у неё всё ещё было осторожным, но уже не таким закрытым, более искренним. Она улыбнулась, и Эмма невольно ответила ей тем же, кивнув.        – В восемь.       Эмма отступила на шаг, пока Реджина прощалась с Генри, и постаралась не скривиться, когда тот тут же повернулся к ней с восторженной, сияющей улыбкой.       – У тебя… свидание! – Сдержанно прошипел он, стиснув кулаки от волнения. Эмма сморщила лицо от неловкости, отмахнулась и поспешила обратно к столу. Конечно, Генри тут же увязался за ней. – Мам, это было круто. Серьёзно. Типа, не хочу видеть это никогда больше, но… респект!        – Ага, спасибо, – пробормотала Эмма, опускаясь в кресло и закрывая лицо руками, уставившись на бумажки, но не видя ни одной. – О боже…       – Эй, не переживай, – ободряюще сказал Генри, сжав её плечо. – Всё будет супер! Так… а ты уже придумала, что наденешь?       К тому моменту, как ей удалось избавиться от своего чересчур увлечённого сына и оставить его со Снежкой на остаток дня, Эмма уже твёрдо решила: напишет Реджине и отпустит ту с крючка по поводу этого так называемого «свидания». Объяснит, что встречаться на самом деле не обязательно…       Реджина ответила, что это отлично. И всё. Больше ни слова.        Эмма сидела в машине, уставившись в экран телефона, хмурясь и поджав губы. Она не была разочарована. Совсем. Просто… ну. Она не была не разочарована.        Она заставила себя сосредоточиться, когда прибыла в офис Реджины, где её уже ждали Крюк и Дэвид, чтобы осмотреть место преступления в поисках улик. Дэвид рассказывал ей про их с Снежкой новую акушерку, а Крюк бросал на неё томные взгляды, как обычно. Эмме всё это было не в кайф. Она даже испытала облегчение — и не только профессиональное — когда отец заметил на полу раздавленные ягоды и объявил, что они встречаются в определённой части леса, дав им хоть какую-то зацепку.       Она была куда меньше рада, когда он предложил разделиться: Крюк и Эмма пойдут в одну сторону, а Дэвид — в другую.       Дело было не в том, что Эмме не нравился Крюк. Напротив — он был чертовски привлекателен, остроумен, обаятелен и, чёрт возьми, умел хорошо целоваться. Но… он всё время смотрел на неё так, будто она — весь его мир. Это было слишком. Особенно после того, как с Уолшем всё так грандиозно развалилось. И особенно на фоне всей этой новой, запутанной ситуации с Реджиной.       К сожалению, похоже, Крюк кое-что начал подозревать по поводу этой самой ситуации с Реджиной.       – Так о чём вы со Злой Королевой беседовали сегодня утром? – Спросил он в своём обычном непринуждённом тоне, который выдавал напряжённый, подозрительный взгляд. – Довольно серьёзно выглядело, раз ты потом пошла обсуждать это с родителями.       Эмма раздражённо стиснула зубы:       – Не называй её так. И это не твоё дело.       – Это связано с той злой ведьмой? Потому что, насколько я понимаю, я вообще-то в команде, так что мне бы стоило знать, если есть какие-то…       – Это личное, – резко оборвала Эмма.       Крюк замолчал. Когда Эмма взглянула на него, он хмурился, явно задетый. Ей стало неловко, но и это тоже её разозлило. Всё это было просто… последнее, что ей сейчас нужно.       – Слушай, – сказала она, – это не то, что тебе нужно знать.       – А я-то думал, мы с тобой куда-то движемся, Свон.       Эмма остановилась, с раздражённым стоном вскинула руки.        – Серьёзно? Ты считаешь, что сейчас самое подходящее время, чтобы давить на меня насчёт отношений? С учётом всего, что происходит?        Крюк тоже остановился, разворачиваясь к ней с упрямо сжатыми челюстями.        – Я не пытаюсь давить. Но и сдаваться не собираюсь.       – Может, стоит сдаться, потому что, на случай если ты не заметил, я сейчас вообще-то… уже занята, – огрызнулась Эмма, сжав кулаки. Крюк замер, глаза расширились, рот приоткрылся от шока. – Именно это мы с Реджиной и обсуждали. Окей?        – Ты… что? – Прошептал Крюк, и Эмма мысленно выругалась за то, что не сдержалась. Она уже открыла рот, чтобы объяснить всю эту историю с притворными отношениями, но Крюк заговорил первым, лицо у него исказилось от отвращения. – Ты… с ней? Что, чёрт побери, с тобой не так, Свон?       Эмма напряглась.       – Прошу прощения?       – Это же не… нет. Это, должно быть, какой-то идиотский розыгрыш, так ведь?       – Знаешь что, – процедила Эмма сквозь зубы, – я устала от того, что ты думаешь, будто имеешь право комментировать мою личную жизнь. Я знаю, ты сделал много хорошего и для меня, и для моей семьи, и я всегда буду тебе за это благодарна. Но это, как я уже сказала, не твоё дело. Не лезь.       Крюк мрачно уставился на неё, но в этот момент у Эммы зазвонил телефон — Дэвид сообщил, что, возможно, нашёл ведьму. В панике Эмма бросилась к нему на помощь, по пути позвонив Реджине, чтобы та тоже приехала. Всё произошло стремительно — они мчались к Дэвиду, но к моменту их прибытия он уже успел отбиться… от чего-то. Однако благодаря расспросам Реджины стало ясно: злая ведьма сумела украсть символ храбрости Дэвида, что ничего хорошего не сулило.       Эмма настолько погрузилась в происходящее, что даже вздрогнула, когда Реджина подошла к ней, пока они возвращались к машине, и наклонилась ближе.       – А почему этот пират сегодня ещё кислее, чем обычно? – Пробормотала она, кивнув назад, на Крюка, который шёл рядом с Дэвидом. Эмма сглотнула, сердце сжалось — вспомнился их недавний, неудачный разговор.       – А, – буркнула Эмма, бросив на неё виноватый боковой взгляд. – Я… возможно, сказала ему, что… ну, что мы с тобой…       Реджина заморгала:       – Что? Он думает, это всерьёз?       – …Да?       – Эмма, – прошептала Реджина, уставившись на неё. – Зачем ты сделала это? Я думала, вы с ним…       – Ну, как бы… не совсем, – пожала плечами Эмма, поёживаясь. – Это… была стратегия. Так будет проще убедить Генри, если все вокруг будут считать, что это правда.       Реджина снова глянула назад, затем резко повернула голову вперёд. Её губы тронула лёгкая усмешка.        – О да. Он там кипит от злости. Выглядит так, будто его вот-вот стошнит от ревности.       – Ну, я рада, что тебе это нравится, – проворчала Эмма, в ней боролось чувство вины за то, что она причинила боль Крюку с забавой от самодовольного выражения лица Реджины. – Не думала, что ты настолько ненавидишь Крюка.       – Я его не ненавижу. Он просто… раздражает. Постоянно бегает за тобой, как влюблённый щенок.       – Удивительно, что ты вообще это заметила, не говоря уже о том, чтобы заботиться об этом, – фыркнула Эмма. Реджина бросила на неё какой-то странный, укромный взгляд, но они как раз подошли к машине, и Крюк с Дэвидом догнали их, так что Эмма больше ничего не сказала.        Крюк не сказал Эмме ни слова, когда она высадила его в городе. Она смотрела ему вслед, ощущая себя ужасно… и одновременно испытывая облегчение. Она пообещала себе, что всё исправит, как только всё это немного уляжется.        На следующее утро за завтраком, когда Генри с воодушевлением спросил, как прошло её свидание, ей пришлось улыбнуться и солгать, что всё было замечательно. На самом же деле она просидела одна в участке три унылых часа, разбирая бумаги и играя в онлайн-покер. Генри умчался к «Бабуле» в превосходном настроении, довольный всей этой ситуацией; Эмма поплелась на работу, чувствуя себя отвратительно. Что было глупо, потому что Реджина ведь не отказывалась от настоящего свидания. Не то чтобы Эмма хотела идти на настоящее свидание с Реджиной. Очевидно.        Настроение у неё точно не улучшилось, когда она зашла к «Бабуле» в обед и увидела Реджину, сидящую напротив Генри, с молочными коктейлями в руках, комиксом, разложенным между ними, и внимательным выражением лица, пока Генри без умолку болтал.       Ладно, настроение немного улучшилось, потому что это выглядело до чёртиков мило. Но всё равно. Эта история с фальшивыми отношениями уже путала ей голову, а она терпеть не могла, когда её голова была в беспорядке.       Реджина подняла взгляд как раз в тот момент, когда Эмма замерла в дверях, и на её лице отразилось замешательство. Она была немного расстроенной, как и сама Эмма — и это, мягко говоря, покалывало. Даже больше, чем просто «мягко». Но Реджина собралась, улыбнулась и сказала что-то Генри, кивнув в сторону Эммы.       – Мам! – Воскликнул Генри, обернувшись, лицо его просияло, и Эмма усилием воли взяла себя в руки, махнула ему и подошла сесть рядом.       – Привет, малыш, – улыбнулась она, слегка толкнув его плечом. – Надеюсь, ты даёшь Реджине хоть иногда вставить слово, пока рассказываешь… про кого на этот раз? Супермена?       – Супергёрл, – поправил Генри, захлопнув комикс и показывая Эмме обложку. – Реджине тоже нравятся эти комиксы!       – Ну, я… в какой-то степени знакома, – пожала плечами Реджина, отпивая из коктейля, глаза опущены. Эмма подумала о тех многочисленных речах и восторженных объяснениях, которые Реджина, должно быть, вспоминала — из времён, когда была матерью Генри, когда знала его увлечения, могла назвать дюжину супергероев только потому, что её сын обожал читать комиксы. – Как прошло утро, Эмма?       – О… нормально, спасибо. А у тебя?       – Хорошо, спасибо.       Эмма поёрзала на месте, ощущая, как Генри краем глаза смотрит то на неё, то на Реджину, явно озадаченный напряжённой и неловкой атмосферой. Чёрт. Нужно было что-то сделать, срочно…       – Я очень жду этой субботы, – сказала Реджина, взглянув исподлобья. Эмма моргнула.       – Э-этой субботы?       – Ты уже забыла, шериф Свон? – Поддразнила Реджина, уголки её губ приподнялись в лёгкой улыбке. Эмма автоматически улыбнулась в ответ, даже когда в голове у неё пронёсся ураган смятения. – Мы собирались пойти на то мероприятие в парке — пикник при новой луне. Его вроде бы организовали Бабуля и Руби?       – О! – Кивнула Эмма, подыгрывая, с облегчением осознав, что Реджина придумала убедительное «второе свидание». – Конечно. Будет весело!       – Круто! – Радостно воскликнул Генри, сияя. – Тогда я пойду допишу математику за стойкой. Спасибо за коктейль, Реджина!       – Всегда пожалуйста, – мягко ответила она, улыбаясь ему вслед, пока он выскальзывал из-за стола. Эмма снова села, выдохнув.       – Быстро придумала с этим пикником, – прошептала она Реджине, наклоняясь вперёд, облокотившись на руки. Реджина пожала плечами, снова сделав глоток из коктейля. Эмма не заметила, что уставилась на неё, пока та не подняла брови и не убрала соломинку от своих губ, выкрашенных сливовой помадой.       – Хочешь попробовать? – Спросила она, протягивая ей коктейль. Эмма открыла рот, затем закрыла, сбитая с толку. Реджина кивнула в сторону стойки, где сидел Генри. – Это… может помочь сделать всё убедительнее. Наверное.       – А, точно, – поспешно кивнула Эмма, беря коктейль и стараясь выглядеть непринуждённо, пока отпивала. Это было миндальное молоко с карамелью. – Ты как-то неожиданно во всё это втянулась.       Она передала коктейль обратно Реджине, которая вздохнула, задумчиво мешая соломинкой.       – Честно говоря, Эмма, я должна поблагодарить тебя за эту безумную идею. Благодаря ей я нашла способ наладить контакт с Генри — и я не уверена, что у меня бы это получилось другим способом. А это для меня очень важно.        Эмма сжала губы, чтобы не расплыться в широкой улыбке, внутренне ликуя от того, как хорошо сработал её план.       – Я рада. Правда, очень рада. Так что… этот пикник…       – Идеальное место, чтобы попытаться найти ту самую ведьму, которую мы ищем, – кивнула Реджина. Эмма сглотнула и кивнула в ответ, будто бы именно это и было у неё на уме. – Мы уже пустили слух, что почти закончили с поиском заклинания-локатора. Если мы дадим понять, что собираемся применить его на этом мероприятии — кто бы ни был ведьмой, скорее всего, попытается нас остановить.       – Отлично! Отличный план.       Реджина уверенно кивнула:       – Сегодня четверг, так что у нас есть два дня до пикника. Нужно продолжать попытки выяснить, где она может прятаться. Ты же говорила вчера, что ты и пират ничего не нашли?       – Нет, но мы толком и не начали поиски — Дэвид нас позвал. – Эмма замялась, затем продолжила: – Мы с тобой могли бы сейчас продолжить. Если ты не занята.        Реджина моргнула, а потом слегка улыбнулась — осторожно.        – Я не занята.       Эмма постаралась не выглядеть слишком довольной, когда выбралась из кабинки и подошла к Генри, чтобы сообщить, что они с Реджиной «идут прогуляться». Тот бросил на неё многозначительный взгляд и тут же обернулся, чтобы точно так же окинуть Реджину.       – Веселитесь! – Сказал он с вызывающе широкой улыбкой. Эмма поморщилась, выводя Реджину из закусочной. Морщинка на её лице стала глубже, когда они вышли на улицу — и буквально столкнулись лицом к лицу с… Крюком.       – Блин, – пробормотала Эмма, съёжившись под его взглядом, ставшим ещё мрачнее при виде Эммы и Реджины вместе. – Эм-м… привет. Мы просто…       – Можешь не объяснять, Свон, – оборвал он холодно. – Не моё дело, ведь так?       – Именно, – ответила Реджина. Эмма взглянула на неё: подбородок был гордо поднят, одна бровь изящно взлетела. – Рада видеть, что ты, наконец, начинаешь понимать. А теперь, с твоего позволения…       Эмма почувствовала, как перчатка обхватила её руку — и прежде чем она успела что-либо сказать, Реджина повела её мимо насупленного мужчины, таща за собой вверх по улице. Эмма смотрела вниз, на их сцепленные руки, разум словно выключился. Реджина отпустила её, когда они подошли к машине Эммы, и повернулась к ней с необычайно нерешительным выражением лица.       – Прости, – пробормотала она, убирая прядь волос за ухо и отводя взгляд. – Возможно, я немного… перегнула.       Эмма шумно выдохнула, покачала головой, разблокируя машину. Они сели внутрь.       – Да, немного. Мне жаль его, знаешь? Может, стоит рассказать ему правду.       Реджина молчала несколько долгих секунд, пока Эмма выворачивала на дорогу и ехала в сторону леса. Когда Эмма взглянула на неё, та сжала губы, лицо выражало явное недовольство.       – Что?       Реджина пожала плечами и отвернулась к окну.       – Ничего. Делай как хочешь. Если тебе нравится, когда он пускает слюни и вздыхает по тебе — пожалуйста.       – Он не так уж плох, – фыркнула Эмма. – Вообще-то он… хороший человек, знаешь?       – Ну, значит, всё решено, – холодно отозвалась Реджина. – Для Спасительницы только лучшее, не так ли?       – Что это вообще должно значить?       Реджина снова пожала плечами, всё так же глядя в окно.       – Хорошие с хорошими. Раз ты явно считаешь Крюка полностью искупившим своё тёмное прошлое — что, между прочим, весьма великодушно с твоей стороны — то логично, что ты выберешь его.       – Выберу его? – Переспросила Эмма, совершенно сбитая с толку её мрачным тоном. – Ты имеешь в виду… вместо Нила? Нила тут вообще нет…       – Ох, забудь, – резко отрезала Реджина, скрестив руки. – Можешь сосредоточиться на дороге? Мне неинтересно обсуждать твою катастрофическую личную жизнь.       Эмма закатила глаза.       – Реджина, прямо сейчас ты и есть моя катастрофическая личная жизнь, так что, может, поубавишь осуждение, ладно?       Реджина издала тихий презрительный звук, но когда Эмма снова на неё взглянула, руки уже были не скрещены, а выражение стало задумчивым. Она теребила край пальто, глядя вниз. Эмма вдруг почувствовала волну нежности, несмотря на то, что ещё секунду назад была раздражена. С каждым днём ей становилось всё труднее сердиться на Реджину.       – Знаешь, тебе стоило бы посочувствовать Крюку, – сказала Эмма уже мягче. – Ты упомянула, что он искупил тёмное прошлое. У вас ведь это общее, правда?       Прошла пауза, прежде чем Реджина ответила — тихо, нерешительно:       – Ты правда считаешь, что я искупилась?       – Ты же знаешь, что да.       – Многие с тобой не согласятся.       – Ну и к чёрту их. – Эмма одарила её широкой улыбкой — и была довольна, получив в ответ мягкую полуулыбку. – Всё, мы на месте!       К счастью, дальше разговор сосредоточился исключительно на ведьме. Они шли по лесной тропе, пока не вышли из деревьев и не заметили одинокий старый фермерский дом через поле. Когда они подошли ближе, дом показался заброшенным — но, как заметила Эмма, лучшие укрытия всегда так выглядят. Они нашли погреб с сорванным замком, а внутри…       – Румпельштильцхен, – выдохнули они в унисон, глядя на прялку в открытой клетке, пол которой был усыпан тонкими, хрупкими прутиками сверкающего золота.       Они помчались к родителям Эммы, чтобы рассказать, что нашли… но застали там Генри, который под надзором Снежки резал овощи.       – Привет, малыш, – сказала Эмма, обменявшись с Реджиной быстрым взглядом. – Помогаешь с ужином?       – Ага, – с гордостью кивнул Генри, показывая им разделочную доску с неуклюже нарезанным луком, морковью и кабачками. – Мы готовим лазанью!       – Твоё любимое, – с улыбкой сказала Реджина, и Генри удивлённо моргнул.       – Откуда ты знаешь?       Реджина застыла, глаза расширились — она поняла, что проговорилась.       – О… Я…       – Это я ей сказала, – громко вмешалась Эмма, вставая рядом с Реджиной и сияя. Реджина с благодарностью на неё взглянула, немного приблизившись; Эмма, не успев опомниться, положила руку ей на спину, губы приоткрылись… и она утонула в её взгляде.        Генри демонстративно откашлялся. Эмма вздрогнула и отдёрнула руку от тёплого изгиба спины, пальцы слегка покалывало, взгляд метался.       – Реджина, у тебя потрясающая лазанья, – сказала Снежка после мучительно долгой паузы. – Может, поделишься рецептом?       – О, я… да, конечно, – ответила Реджина, сделав шаг вперёд, подальше от Эммы. Эмма что-то пробормотала в качестве извинения и скрылась в ванной. Она провела там несколько минут, уставившись в зеркало, размышляя, что, чёрт возьми, с ней происходит в последнее время.       Разумеется, Генри настоял, чтобы Реджина осталась на ужин. Он был до болезненного добр с ней, старался её вовлечь, рассмешить. У Эммы заныло в груди — сладко-горько, как воспоминание о прошлом. Она взглянула на Реджину, зная, что та наверняка думает о том же. Это только укрепило её решимость продолжать эту фальшивую «связь», пока у Генри нет воспоминаний; если они «расстанутся», это только отдалит его от Реджины, а Эмма не могла этого вынести.       После ужина Реджина устроилась на диване с Генри, кивая и слушая его страстные речи о героях комиксов. Эмма воспользовалась моментом и отвела родителей в сторону, чтобы рассказать им о находке на ферме.       – Румпельштильцхен? – Пробормотал Дэвид, выглядя уставшим и напряжённым. Он инстинктивно придвинулся ближе к жене, положив руку ей на спину. Снежка держалась за округлившийся живот, брови сдвинуты от беспокойства. – Если ведьма контролирует его…       – Надо считать, что так и есть, – мрачно сказала Эмма. – Слушайте, мы не можем это обсуждать при Генри. Завтра он пойдёт гулять с Арчи и Понго. Давайте встретимся с Реджиной и Крюком у «Бабули» и наметим план.       Родители согласились. Реджина осталась допоздна, играя в карты с Генри и Эммой, пока Снежка и Дэвид ушли спать пораньше. Несмотря на всё — их безумную ситуацию, тревоги, проклятие и нарастающую угрозу со стороны ведьмы — Эмма чувствовала себя на удивление хорошо. Им было так уютно втроём. Эмма ожидала, что Реджина будет до ужаса конкурентной; может, она и была бы такой, если бы не Генри, но при нём она была расслабленной, весёлой. Она светилась — улыбалась, смеялась, поддразнивала, пока они играли во все известные Эмме игры, а также в пару незнакомых, которые, как она подозревала, были из Зачарованного леса.       После того как Реджина ушла, Эмма вела Генри к ванной, чтобы он почистил зубы. Он вдруг повернулся к ней с серьёзной улыбкой.        – Мне она очень нравится, мама. Правда. По-моему, вы с ней просто идеальная пара. Правда ведь?       Эмма застыла, потом сглотнула, выдав нервный смешок.        – Генри… Я рада, что она тебе нравится. Но мы с ней… всё ещё довольно ново, хорошо? Не… не увлекайся.        Генри закатил глаза:       – Я тебя умоляю! По тебе же видно, как ты к ней относишься. И по ней тоже. Не волнуйся, ладно? Вы с ней… вы всё наладите. Я в вас верю!        – Ох, малыш…       – Спокойной ночи! – Весело сказал Генри и захлопнул дверь ванной перед её лицом. Эмма уронила лоб на дверь, чувствуя клубок вины и странное, тревожное волнение, в которое ей не хотелось вникать.       Встреча у «Бабули» на следующий день прошла в довольно мрачной атмосфере, в основном из-за известия о Румпельштильцхене, но также и потому, что Крюк едва ли удостоил Эмму и Реджину взглядом. Они обсудили всё и согласовали план действий; Эмма уже подумывала, стоит ли попробовать поговорить с Крюком наедине — или это всё только усложнит — когда Реджина внезапно отвела её в сторону, в угол комнаты, вне слышимости остальных.       – Перестань строить ему глазки, – прошептала Реджина, сузив глаза.       – Я не…       – Ты сама решила, что он должен думать, будто мы с тобой настоящие, – резко перебила она. – Так уж, будь добра, следуй плану. Я не хочу, чтобы всё стало ещё запутаннее.       – Ладно, ладно, – прошипела Эмма, скрестив руки. Реджина нахмурилась, посмотрела вниз, потом цокнула языком и раздвинула её запястья. Эмма настолько удивилась, что не сопротивлялась — просто смотрела, как Реджина осторожно переплела их руки между собой. – Э-э-э…       – Мы не очень-то походили на… пару, – пробормотала Реджина, глядя вниз. Эмма медленно кивнула, чувствуя, как лицо начинает гореть, когда большие пальцы Реджины легко провели по её костяшкам.       – Ага, – с трудом выговорила она после того, как прочистила горло. Она ощущала, как уголки губ начинают приподниматься. – Да, ты права.       Рискуя, Эмма развернула их сцепленные руки так, чтобы ладони плотно соприкасались, а пальцы переплелись. Она слегка наклонила голову, пытаясь поймать взгляд Реджины с игривой улыбкой.        – Так лучше?       Они встретились взглядами. Реджина приподняла подбородок, губы изогнулись в крошечную усмешку.        – Ты… неожиданно неплоха в этом, мисс Свон.       – В чём? В том, чтобы быть милой? Мне уже говорили.       – М-м, не сомневаюсь.       Их пальцы переплелись, мягко толкаясь и тянув друг друга. Эмма прикусила губу, взгляд метался между глазами Реджины.        – Ты и сама в этом неплоха.       Реджина тихо рассмеялась, глаза засветились от улыбки, и у Эммы внутри всё перевернулось. Она придвинулась чуть ближе, потянула Реджину за руки, бросила взгляд на её губы…       – Эм… Эмма?       Эмма моргнула, с лёгким ужасом вспомнив, что в комнате ведь есть ещё люди. А именно — её родители. Она тут же отпустила руки Реджины и отступила назад, поворачиваясь к матери, которая подняла брови так высоко, что это даже выглядело больно. Позади неё Дэвид выглядел абсолютно потрясённым. А Крюка нигде не было видно.        – О, – сказала Эмма слегка высоким голосом. – Э-э… Мы готовы? Пора идти! Хорошая старая охота на ведьму, да?       Она чуть не споткнулась, поспешно выходя из закусочной.       Реджина хотела противостоять ведьме на ферме, и Эмма пошла с ней, держась настороже. Они почти не разговаривали. Между ними повисло странное напряжение — не то привычное «мы-всё-ещё-друг-друга-терпеть-не-можем-или-уже-в-порядке?», а более тонкое, сложное осознание, из-за которого Эмма вздрагивала каждый раз, когда их руки случайно касались или взгляды встречались.       Передышка пришла в виде Генри и полдника с молочными коктейлями у «Бабули». Реджина снова расслабилась рядом с ним, и Эмма тоже смогла немного выдохнуть. Она начинала думать, что именно в такие моменты — когда они втроём — она чувствует себя по-настоящему счастливой.       Вечер и следующий день прошли в похожем ритме: они обыскивали весь город в поисках неуловимой ведьмы — безуспешно. Ближе к вечеру Снежка и Дэвид ушли помогать с подготовкой к пикнику в парке в честь новолуния. Эмма и Реджина задержались за кофе, обговаривая план — потенциальную ловушку для ведьмы: тот самый фиктивный заклинатель локатора, слухи о котором они щедро распускали. Разговор начал затихать, когда Реджина вдруг взглянула на Эмму из-под невероятно чёрных ресниц с хитрой искоркой.       – Во сколько ты за мной заедешь на наше свидание?       У Эммы перехватило дыхание.       – Наше…? О! Хм. Я заезжаю за тобой?       – Так принято, разве нет?       – Э-э… – Эмма натянуто улыбнулась, сердце застучало. – Во сколько тебе удобно?       Так она и оказалась припаркованной у дома Реджины в восемнадцать пятьдесят пять, стараясь не слишком задумываться о своём наряде. Может, стоило одеться наряднее. Наверняка Реджина терпеть не могла её вездесущие джинсы. Но всё-таки она выбрала одну из лучших рубашек — шёлковую, на пуговицах, полурасстёгнутую поверх топа с кружевной отделкой. Она дёрнула за край топа, когда звонила в дверь, размышляя, не слишком ли глубокий вырез. Ей не хотелось показаться той, кто слишком старается…       Мысли моментально рассыпались, когда дверь открылась. На фоне Реджины её собственный наряд показался ей чуть ли не скромным до смешного. На Реджине было облегающее красное платье с глубоким и узким v-образным вырезом, с оттенком ярче её привычного бордового или тёмно-алого. Губы подчёркнуты смелой алой помадой.       – Ох, вау, – выдохнула Эмма, моргнув и оглядев Реджину с ног до головы. – Ты… Реджина, ты выглядишь потрясающе.        Реджина чуть приподняла подбородок, в глазах заиграла улыбка, которая коснулась уголков её губ.       – Ну, я всегда стараюсь на свиданиях. Даже фальшивых. Ты тоже выглядишь очень… достойно, мисс Свон.       Эмма закатила глаза, отступая и указывая в сторону машины.        – Ладно, мисс Миллс. Ваша карета подана.       – Вот по чему я точно не скучаю, – вздохнула Реджина, закрывая дверь на замок и плавно проходя мимо Эммы — уверенная в себе, несмотря на каблуки. Эмма изо всех сил старалась не обернуться и не пялиться. – Машины — это определённый прогресс.       К счастью, в машине у Эммы был повод смотреть на дорогу, так что беседа по пути в парк шла вполне нормально. Она вела их к собранию у озера, бросая взгляды в сторону, пока Реджина вполголоса отмечала местоположение некоторых подозреваемых, замечая их среди толпы.       – Не волнуйся, – прошептала Эмма, коротко коснувшись её руки, привлекая взгляд. – У нас есть чёткий план. А теперь найдём Генри и…       – Мам! Реджина!       Они обе повернулись: Генри махал им рукой из-под гирлянды фонариков, с хот-догом в руке. Снежка и Дэвид сидели на пледе рядом. Эмма ободряюще улыбнулась Реджине и повела её туда, стараясь выглядеть непринуждённо.        – Эй, ты! – С улыбкой поприветствовала Эмма сына, на секунду обняв его. – Привет, Дэвид, Мэри-Маргарет. Хороший вечер?       – Очень, – ответила Снежка, бросая взгляды то на Эмму, то на Реджину. – А у вас?       – Да, отлично! Действительно отлично. Правда, Реджина?       – Очень отлично, – кивнула Реджина. Её голос чуть суховат, улыбка скорее формальная. Эмма зыркнула на неё с прищуром, в ответ получила поднятые брови, за которыми последовал лёгкий вздох и чуть более убедительная улыбка. – Мы с Эммой только что обсуждали, как чудесно всё оформлено в парке. Руби и её бабушка отлично постарались.        – Ага, – поддержал Генри, – тут прям… романтично с этими фонариками, правда?       – Парень, – проворчала Эмма, с предупреждением хмурясь, и бросила взгляд на Реджину. Та моргнула медленно, будто переваривая услышанное. А потом, к удивлению Эммы, сделала шаг ближе и переплела их пальцы, глядя прямо ей в глаза и улыбаясь.       – Согласна, – мягко сказала она, её ладонь тёплая, тёмные глаза сияли в отражении фонарей. У Эммы перехватило дыхание, кожа вспыхнула, сердце резко ускорило темп. Генри что-то говорил, Реджина повернулась к нему, чтобы ответить, а Эмма всё ещё не могла оторвать от неё взгляда…       – …согласилась составить мне компанию, не так ли, Эмма?       Реджина снова смотрела на неё. Эмма не была уверена, дышит ли вообще, поэтому вдохнула — и обнаружила, что нет, не дышала. Видимо, этим и объяснялся её сдавленный, растерянный ответ.        – А-ага, конечно…       – Увидимся позже, – вежливо сказала Реджина остальным, подарив Генри умилительную морщинистую улыбку, от которой у Эммы чуть не свело щёки, и повела её через толпу. Эмма не сопротивлялась, всё ещё пытаясь вернуть себе внутреннее равновесие. Реджина отпустила её руку, когда они скрылись из виду её семьи, бросив взгляд через плечо, но не встретившись глазами.       – Это было потрясающее выступление, мисс Свон.        – Выступление? – Тупо переспросила Эмма. – А! Э-э. Да. Выступление.       – Не знала, что ты на такое способна, – продолжила Реджина, остановившись в конце очереди к лотку с едой «Бабули». Она бросила на Эмму лёгкую усмешку. – Возможно, ты гораздо более коварна, чем я думала.       Эмма закатила глаза, стараясь скрыть, что эта полуулыбка и комплимент Реджины вызвали у неё желание, которое лучше было не анализировать.       – Конечно, именно это — твой критерий одобрения. То есть, то, что я Спасительница и обладаю магией не делают меня интересной, а вот соврать — причём нашему сыну! — это, значит, достойно уважения?        Реджина фыркнула:       – Эмма, ты всегда была интересной.       – Я… правда?       – Через пару дней после нашей первой встречи ты с бензопилой набросилась на мою яблоню, – сказала Реджина с лёгким смехом и покачала головой, будто вспоминала что-то почти трогательное. – Уже тогда я поняла, что ты… ну. Как я уже сказала. Интересная.        – А я думала, ты меня за это возненавидела.       – Конечно, – пожала плечами Реджина. – Но я всегда ценила достойного врага. Мне нравятся вызовы.       – А, то есть теперь я — вызов? – Эмма развернулась, чтобы стоять к ней лицом в очереди, склонив голову и улыбаясь. – Какие ещё эпитеты хочешь добавить? Мне было бы интересно услышать.       – Не уверена, что тебе бы это понравилось, – тихо пробормотала Реджина, уголок губ приподнялся. Эмма шагнула ближе, не отводя взгляда.       – Нет, давай. Я справлюсь.       Реджина медленно оглядела её с головы до ног, приподняв бровь.        – Ты уверена?       Эмма прикусила нижнюю губу, лицо вдруг ощутимо вспыхнуло. Она открыла рот…       – Вы заказывать будете или как?       Они обе вздрогнули: перед ними стояла Бабуля, руки скрещены, выражение лица — максимально неудовлетворённое. Руби за прилавком ухмылялась, нарезая пирог.       Получив еду, они сели за стол для пикников и вполголоса обсудили план. Эмма нарочно ела медленно, маленькими урывками, чтобы все вокруг успели заметить, как они сидят здесь, на виду, склоняясь друг к другу заговорщицки, бросая вокруг осторожные взгляды.        Когда они доели и обе были уверены, что их увидели все, кто только мог, они поднялись и начали уходить прочь от огней и шума, в сторону деревьев неподалёку. Эмма была начеку, задействовав весь свой охотничий опыт, чтобы незаметно отслеживать, не следит ли кто-то за ними. Она резко втянула воздух сквозь зубы, когда заметила, что Реджина слишком явно оглянулась, как раз когда они входили в лес. Высунув руку, она схватила её за запястье, приподняв брови и едва заметно покачав головой.       – Не спугни их, – прошептала Эмма. Реджина едва заметно поморщилась.       – У нас проблема, – прошептала она, почти не шевеля губами. – За нами идёт Генри.       – Ох… чёрт, – пробормотала Эмма сквозь зубы. Неуверенно, она скользнула рукой вниз по предплечью Реджины, снова взяв её за руку, стараясь, чтобы это выглядело естественно и игриво, а не натянуто и раздражённо. Она шагнула ближе, с трудом различая выражение лица Реджины в тусклом свете, и прошептала: – Я не хочу, чтобы он оказался втянут в это.       Рука Реджины крепче сжала её.       – Конечно нет. Может, нам стоит вернуться?       Эмма только глазами глянула сквозь редкие деревья и сразу заметила Генри — он прятался футов в тридцати, в тени большого куста. Он вытягивал шею, чтобы разглядеть их.       – Любопытный маленький… ага, может быть, мы и… вот дерьмо.       – Что?       – Так, не смотри и не паникуй, – прошептала Эмма, – но я только что увидела зелёный дым между деревьями, футов двадцать позади тебя.       – Что? Ведьма здесь?       – Тс-с! – Эмма метнулась взглядом к Генри, который сделал ещё несколько неуверенных шагов в сторону леса. Леса, в котором теперь находилась крайне опасная колдунья — возможно, настоящая Злая Ведьма Запада. Чёрт. – Если мы попробуем уйти, ведьма может напасть, но Генри всё ещё…       – Эмма, – сказала Реджина, сжав её руку, привлекая внимание, – ты мне доверяешь?       Эмма удивлённо моргнула, но ответила сразу и честно:       – Да.       – Хорошо, – прошептала Реджина – и схватила Эмму за куртку, притянув к себе и поцеловав.       Сказать, что у Эммы отключился мозг — ничего не сказать. Это было похоже на моментальное опьянение. Она обмякла, потрясённая, губы приоткрылись от шока под тёплым, густым от помады поцелуем Реджины.       И это был настоящий поцелуй, а не просто сжатие губ. Реджина наклонила голову, одна рука скользнула в волосы Эммы, движения губ были неторопливыми, но настойчивыми. Слабо, спустя слишком много секунд шока, Эмма начала отвечать. Она прижалась ближе, издав лёгкий звук, руки легли на талию Реджины, поглаживая мягкие изгибы. Она услышала, как у Реджины перехватило дыхание, почувствовала, как её рот чуть приоткрылся. Она на вкус была как картошка фри, которую они делили за столом на пикнике. Соль и лёгкий оттенок паприки. Эмма всегда думала, что она будет на вкус как яблоки, что глупо, но сейчас думать вообще было сложно.        Теперь обе руки Реджины были в её волосах, поцелуй стал почти агрессивным — жаркое дыхание, выгнутая спина. Пальцы Эммы вцепились в её бока; она тихонько застонала, когда Реджина задела её нижнюю губу зубами, а потом, тяжело выдохнув, чуть отстранилась. Лоб Эммы прижался к щеке Реджины, где она остановилась, ловя дыхание, руки всё ещё крепко обнимали.       – Чёрт, – выдохнула Реджина ей в висок.       Эмма расхохоталась, всё ещё немного ошарашенная, и приподняла голову:       – Ладно, я никогда не слышала, чтобы ты…        Она резко замолчала, когда воспоминания прорвались сквозь туман поцелуя. Резко вдохнув, она огляделась, обшаривая деревья взглядом. Никого. Реджина уже смотрела в ту сторону, где был Генри; Эмма тоже туда посмотрела — и поняла, что он исчез. Они с Реджиной на мгновение встретились взглядами, глаза расширены.       – Подожди, – сказала Реджина, хватая Эмму за руку — и мир исчез в темноте и дыму.       Мгновение — и Эмма стояла под яркими фонарями. Дезориентированная, она позволила Реджине потянуть её за локоть. Они находились за палаткой Бабули, вне поля зрения основной толпы, но Реджина быстро повела её к тому месту, где сидела семья Эммы…       – О, слава богу, – выдохнула Эмма, когда увидела Генри, сидящего по-турецки рядом с её родителями и кивающего в ответ на что-то, что говорила Снежка. Реджина тоже с облегчением вздохнула. Генри поднял голову, когда женщины подошли, и его глаза тут же расширились до комичных размеров.       – О! – Пискнул он, щёки залились краской, и Эмма внутренне застонала. Было очевидно, что он видел, как она целовалась с Реджиной.       Целовалась. С Реджиной. Это… действительно произошло.       – Э-э… – произнесла Снежка, её глаза метались между ними… особенно между их губами. Дэвид выглядел ужасно неловко. Эмма побледнела и взглянула на Реджину — и да, её помада была заметно размазана.        – Блин, – пробормотала Эмма, опустив голову и торопливо стирая с губ, несомненно, размазанную помаду, чувствуя, как лицо заливает жаром. Реджина, похоже, осознала это с запозданием и тут же начала отступать, нехарактерно запинаясь.        – Да, ну, мне, пожалуй, нужно… обойти гостей, ты понимаешь…       – Реджина, – мягко позвала Эмма, протянув руку, но не дотронувшись до её кисти. Реджина резко отступила на шаг, бросив на неё какой-то загнанный взгляд, а потом развернулась и буквально сбежала. Эмма смотрела ей вслед, ощущая, как в животе клокочет разочарование. С какой стати Реджина ведёт себя, будто Эмма сделала что-то не так? Это вообще-то была её идея — поцелуй! Причём хорошая идея. Чтобы Генри перестал за ними следить, чтобы сбить ведьму с толку. Очень стратегично. Хитрый трюк.        К сожалению для Эммы, это совсем не ощущалось как трюк. Казалось, что она по уши влюблена в свою со-родителя, которая её едва терпит. Казалось, что она всё это время испытывала не просто дурацкую симпатию. Казалось… это было по-настоящему.       Она по уши в дерьме.       Единственным плюсом того, что и сын, и родители точно знали, что она целовалась с Реджиной, было то, что ситуация стала настолько неловкой, что все разошлись уже через пятнадцать минут. Эмма побрела к машине, с облегчением думая только о том, как поскорее добраться домой, забраться в постель и утонуть в своей идиотской тоске.        Заснуть она долго не могла — голова кружилась от мыслей, в животе словно завёлся ураган. Она проснулась всё ещё в тревоге — возможно, именно поэтому у неё чуть не случился сердечный приступ, когда получила сообщение от Реджины с просьбой прийти к ней в кабинет.       К её удивлению, Реджина не начала с речей о том, что вся идея с фальшивыми отношениями была ужасной с самого начала. Вместо этого она села напротив Эммы на одном из жёстких кресел из своего идеально подобранного комплекта и одарила её ещё более жёстким взглядом.       – Думаю, нам стоит снова попытаться выманить ведьму из укрытия.       Эмма моргнула.        – А. Ты об этом хотела…? Э-э, ну, да. Хорошо?       – Мы знаем, что вчера ведьма шла за нами. Мы также знаем, что у неё в плену Румпельштильцхен. Мы должны вынудить её проявиться. Я думаю, если мы…       Реджину прервал резкий звук: парадная дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Эмма вскочила с кресла, но тут же замерла, услышав в доме знакомый насмешливый голос.        – Ваше Величество!       – О, боже, – простонала Реджина, откидываясь на спинку кресла и с досадой потирая переносицу. Она повысила голос: – Мы здесь!       Гулкие шаги приближались, и вскоре на пороге появился Крюк. Его хмурое лицо немного смягчилось, когда он увидел Эмму, но тут же вновь скривилось в раздражении.       – Ну конечно. Ты уже здесь.       – Крюк? Что ты тут делаешь? – Спросила Эмма, делая шаг вперёд, в её голосе звучала тревога. – Что-то случилось?       – Вряд ли, – вставила Реджина, постукивая пальцами по подлокотникам кресла, со скрещенными ногами и с холодно приподнятыми бровями. – Думаю, наш кожаный друг решил попытаться предупредить меня.       – О чём предупредить? – Удивлённо спросила Эмма. Реджина метнула на неё острый взгляд, губы плотно сжаты в раздражённом молчании.       — О тебе, конечно же.       – Чт… Крюк? – Эмма обернулась к мужчине в дверях, тот выдержал её взгляд пару секунд, затем отвёл глаза, почесав затылок с видом крайней неловкости. – Серьёзно?!       – Я просто хотел высказаться, – отрезал Крюк, затем бросил на Реджину злобный взгляд. – Думал, ты будешь одна. Глупо с моей стороны. Пожалуй, мне стоит радоваться, что я не застал вас за… обжиманиями.       – Обжиманиями? – Одновременно повторили Реджина и Эмма, одна с насмешкой, другая с полным недоверием. Крюк фыркнул, румянец проступил сквозь небритую щетину.       – Называй это, как хочешь! Слушай, Реджина…       – Для тебя — мэр Миллс, – перебила Реджина, наконец поднимаясь с кресла, и внезапно вокруг неё повисла такая мощная аура власти, что воздух, казалось, сгустился. Эмма сглотнула, застряв где-то между страхом и восхищением. – Мне надоело твоё собственническое поведение, пират.       Она сделала шаг к Крюку — выверенный, спокойный, но каким-то образом очень угрожающий, и встала рядом с Эммой. У Крюка нервно дёрнулась челюсть.        – Я просто хотел, – процедил он сквозь зубы, – сказать тебе, чтобы ты не причинила ей боль.       Губы Реджины изогнулись в презрительной усмешке.        – Как благородно.       У Эммы перехватило дыхание. Ей хотелось вмешаться, наконец-то сказать Крюку правду и положить конец этому фарсу, но Реджина посмотрела на неё — и Эмма забыла, что собиралась сказать.       – Я не собираюсь причинять Эмме боль, – тихо сказала Реджина, взгляд скользнул по лицу Эммы. Та судорожно втянула воздух, когда почувствовала, как тёплые пальцы переплелись с её. Через секунду она издала лёгкий, удивлённый звук — Реджина, не отрывая взгляда, подняла их сцепленные руки и поцеловала Эмму в костяшки пальцев.       – Понятно, – хрипло ответил Крюк, но Эмма почти не слышала его. – Значит, это любовь?       Губы Реджины приоткрылись, её тёмный, блестящий взгляд метался между глазами Эммы. Эмма смотрела в ответ, пойманная этим моментом, нелепо надеясь на нечто…       И тут в её кармане громко зазвонил телефон. Всё словно оборвалось. Реджина отпустила её руку, моргнула и повернулась, чтобы велеть Крюку немедленно покинуть её дом. Эмма поспешно достала телефон и ответила, успев краем глаза заметить, как полы чёрного кожаного плаща Крюка взметнулись, когда он развернулся и с грохотом ушёл.       Звонили её родители — сообщили, что в закусочной «Бабули» собирается внеплановое городское собрание, пока Генри отвлечён и играет в новую видеоигру наверху с Руби. Эмма согласилась приехать, повесила трубку и, почти не глядя на Реджину, передала ей сообщение. В машине по дороге они ехали молча. В голове у Эммы царил полный хаос.       Любовь, сказал Крюк. Смешной человек. Смешная идея. Смешно… и всё же…       Эмма попыталась выбросить всё это из головы. Это же было понарошку. Она не могла позволить себе забыть об этом.       И правда — когда они прибыли в закусочную, казалось, будто туда пришла половина города. Внутри было шумно, разговоры сливались в один гул. Эмма поспешила к родителям, Реджина — следом, она намеренно игнорировала их выразительные взгляды и сразу же начала задавать вопросы…       Как вдруг дверь распахнулась.       Эмма прищурилась, глядя на элегантно одетую рыжеволосую женщину в проёме. Та остановилась, окинула взглядом закусочную, высоко подняла подбородок, и все разговоры стихли, когда люди начали оборачиваться на незнакомку. Её лицо казалось смутно знакомым…       – Зелина? – Произнесла Снежка с явным недоумением, и тут всё встало на свои места. Акушерка. Зелина встретилась со Снежкой взглядом и холодно, насмешливо улыбнулась, затем подняла руку, показывая всем предмет в ней.       Кинжал Тёмного. Рядом с Эммой Реджина шумно втянула воздух.       – Злая Ведьма, полагаю? – Мрачно спросила она. У Эммы ёкнуло сердце, когда Зелина с усмешкой кивнула. Дерьмо.       – Но… – Снежка растерянно замолчала, Эмма сжала её руку. – Но ты…       – Да, дорогая, – перебила её Зелина с беззаботной интонацией, делая шаг вперёд. – Прости, но боюсь, я больше не смогу быть твоей акушеркой. Хотя я бы всё же очень хотела быть частью жизни твоего малыша.       – Назад! – Зарычал Дэвид, вставая перед женой. Зелина закатила глаза.       – Только попробуй сделать ещё шаг, ведьма, – рявкнула Бабуля, вытащив из-за стойки арбалет и прицелившись. Зелина повернулась к ней, приподняв бровь, и намеренно шагнула вперёд; когда Бабуля выпустила стрелу, Зелина в одно мгновение развеяла её взмахом руки и облачком зелёного дыма.       – Хочешь попробовать ещё раз? – Презрительно усмехнулась она. – Я бы очень не хотела разнести это любимое всеми заведение… о, подождите, а ведь это может быть весело…       – Чего ты хочешь? – Резко перебила Эмма, шагнув вперёд, не обращая внимания на руку Реджины у себя на плече. Зелина вновь повернулась к ней, наклоняя голову набок.       – Я хочу, – медленно произнесла она, – наладить отношения с моей дорогой сестрой.       – Сестрой? – Переспросила Реджина. – И кто же это?       Зелина улыбнулась так, будто только этого вопроса и ждала, а её светло-голубой взгляд скользнул по лицу Реджины.        – Почему… конечно же, ты.       В зале раздался ропот. Эмма повернулась к Реджине, которая недоверчиво фыркнула, её рука сжалась на рукаве Эммы; не задумываясь, Эмма переплела с ней пальцы.       – Я — единственный ребёнок, – резко сказала Реджина.       – Кора солгала тебе, – просто ответила Зелина. – Я твоя сестра… ну, сводная, если быть точной.       – Почему я должна тебе верить?       Зелина усмехнулась, но её глаза оставались холодными.        – Пожалуй, не должна. Сложно поверить в такое с ходу. Почему бы тебе не покопаться в нашем общем прошлом? Когда узнаешь правду — встреться со мной сегодня вечером на Мейн-стрит. Скажем… на закате?        Реджина качала головой, не веря в происходящее, её губы презрительно поджались.       – Я таким не занимаюсь.        – Нет? – Зелина подняла брови, потом задумчиво склонила голову. – Возможно, тебе нужно немного больше мотивации.       Её взгляд упал на сцепленные руки Эммы и Реджины, и губы изогнулись в садистской усмешке.       – Как трогательно видеть, что моя младшая сестричка нашла любовь. Мне в этом плане не так повезло. Скажи, Реджина, это настоящая любовь… или просто интрижка?       Реджина быстро выдернула руку Эммы из своей, сделала шаг назад и прищурилась.       – Всё не так, как ты думаешь. Мы не влюблены.       – А вот я думаю, что влюблены, – прошептала Зелина, и её ледяной взгляд перешёл на Эмму, которая злобно нахмурилась и сжала кулаки.        Мир вспыхнул зелёным, и Эмма вскрикнула, когда рухнула на землю. Было темно, почти не видно, и пол был усыпан мелкими твёрдыми предметами, скользившими под руками, пока она пыталась подняться.        – Я бы на твоём месте не пытался, дорогуша. Закончишь с шишкой на лбу.       Эмма замерла, затем обернулась, встав на колени, вглядываясь в темноту. По мере того как глаза привыкали, она поняла, где находится: штормовой подвал на ферме, внутри клетки с прялкой. А в углу, развалившись на табурете, с наклонённой головой и лицом, скрытым в тени, сидел…       – Голд, – выдохнула Эмма, ошарашенно моргая. – Дерьмо. Как мне отсюда выбраться?       – Если бы я мог помочь тебе сбежать, – устало проговорил он, – ты правда думаешь, я бы сам до сих пор тут сидел?       Эмма выругалась снова и поползла на четвереньках к двери клетки, которая, разумеется, была заперта.       – Послушай, как вообще работает этот кинжал? Ну, ты же всё ещё можешь думать самостоятельно, верно? Может, есть какая-нибудь… лазейка, или, может быть…       – Может быть, – раздражённо перебил он, – за свои многие столетия я уже успел об этом подумать. Может быть. А может быть, не стоит задавать глупых вопросов — но, видимо, это слишком сложно для тебя.       – Ладно, ладно, – рявкнула Эмма, лихорадочно соображая, какой у неё вообще шанс на побег.        Подвал вдруг залился светом, и зелёная вспышка снова затмила ей зрение. Когда дым рассеялся, Зелина стояла перед клеткой, её самодовольное лицо освещалось одинокой лампочкой, свисающей с потолка.       – Ах, Эмма, – сладко сказала она, – как тебе новый сосед по камере?       – Отпусти меня, – прорычала Эмма, глядя на неё снизу вверх. Зелина цокнула языком с притворным сочувствием.       – О, дорогой, бедный, бедный маленький шериф. Непривычно, да, быть по ту сторону решётки? Придётся привыкать… всё равно тебе предстоит провести здесь весь день.        – Весь день? – Переспросила Эмма, нахмурившись и приподнимаясь повыше на коленях. – А потом что?       Улыбка Зелины стала широкой, хищной.        – А потом… посмотрим, достаточно ли моя дорогая сестра тебя любит, чтобы сражаться за тебя.       – Послушай, – сказала Эмма, подползая ближе и цепляясь в прутья, – ты всё не так поняла. Мы с Реджиной… на самом деле не пара. Это всё понарошку! Просто потому что…       Она запнулась, поняв, что не может упоминать Генри. Последнее, чего ей хотелось — чтобы Зелина использовала его как заложника.        – …мы просто хотели обмануть тебя. Сбить с толку. Но на самом деле мы не вместе, так что…       – Как бы ни было забавно слушать твои нелепые оправдания, – перебила Зелина, – я узнаю любовь, когда её вижу. Реджина была в ярости, когда я забрала тебя. Уверена, она сделает всё, чтобы ты была в безопасности. Кроме того, я уже сверилась со своим питомцем.       Она лениво указала кинжалом, улыбаясь Румпельштильцхену с пугающей нежностью. Эмма повернулась к нему. Он выглядел ужасно: одежда измятая, лицо небритое, волосы растрёпанные. Он сидел, опираясь локтями на колени, и, услышав слова Зелины, лишь вздохнул и поднял взгляд, равнодушно пожав плечами.       – Я знаю, что наша уважаемая мэр уже давно питает к вам определённые чувства, мисс Свон, – протянул он, каждое слово звучало устало. – Есть заклинания, которые показывают, где сердце человека. Казалось разумным узнать такое о Реджине.       – Я… что? – Прошептала Эмма. Её рот приоткрыт, в голове всё закружилось. Ей нечего было сказать. Она тяжело опустилась на пол, едва замечая, что Зелина снова заговорила.       – …возможно, оставлю вас двоих наедине, чтобы вы могли строить свои маленькие заговоры против меня. Так что боюсь, Эмма, тебе пора вздремнуть до свидания с моей бедной влюблённой сестричкой этим вечером. Сладких снов…       Эмма подняла голову и слишком поздно поняла, что Зелина склонилась к прутьям и поднесла руку вплотную к ним.        – Нет, подожди! – Наполовину закричала Эмма, но было уже поздно. Зелина поджала губы и дунула ей в лицо мерцающим порошком, и мир закружился… а затем резко погрузился во тьму.       Когда Эмма очнулась, то на мгновение подумала, что всё это ей снится. Она лежала на какой-то мягкой поверхности, запястья и лодыжки были зафиксированы, она была укутана в слои ткани, вокруг витал приторный аромат цветов. Она заморгала, нахмурившись, пытаясь понять, что у неё перед глазами. Оранжевый свет? Вероятно, от уличных фонарей. Но… рассеянный, отражённый как-то странно…       Стекло, поняла она. Она смотрела на уличный фонарь сквозь слегка искривлённое стекло. Прищурилась, стараясь понять, где находится.       – …твоя собственная принцесса, которую нужно спасти. Она похожа на свою мать, не так ли?       Эмма вздрогнула, услышав голос Зелины, приглушённый стеклом, которое её окружало. Повернув голову, она с трудом различила силуэты людей вокруг.        – Стеклянный гроб, – выдохнула Эмма, наконец осознав. Театральность сказочных злодеев всегда поражала её. – Как Белоснежка. Господи, ну только не это…       Она начала дёргать руками, пытаясь вырваться из оков. Сквозь боковую стенку гроба она увидела высокую фигуру Зелины в остроконечной шляпе, приближавшуюся к ней. Её лицо расплылось в поле зрения, ухмыляясь сверху вниз.       – Смотрите-ка! Девица пробуждается.       – Она не «девица», – раздался голос Реджины, натянутый, полон ярости. Эмма дёрнулась, пытаясь разглядеть её за спиной Зелины, и ведьма рассмеялась с очевидным наслаждением.       – О, она нас слышит! Не волнуйся, Эмма, с тобой всё будет в порядке. Реджина согласилась на мою маленькую сделку: её сердце — за твою безопасность. Она буквально отдаёт тебе своё сердце! Разве это не романтично?        Эмма зарычала, изо всех сил дёргая оковы, пока Зелина злорадно усмехалась.       – Оставь её в покое! Выпусти меня отсюда, ты больная, извращённая…       – Знаешь что? – Громко перебила её Зелина. – Думаю, ты вполне заслужила право посмотреть, как я это сделаю. В конце концов, я разрушаю не только счастье своей сестры, но и твоё, верно? Вот…       Она взмахнула рукой, и крышка гроба с щелчком откинулась. Эмма вспыхнула от ярости, когда крышка медленно поднялась, давая ей свободный обзор на ведьму, склонившуюся над ней. Зелина одарила её слащавой улыбкой, а затем повернулась и направилась к Реджине, которая стояла, сжав кулаки и крепко стиснув челюсть.       – Реджина! – Выдохнула Эмма, и тёмные глаза мельком встретились с её собственными, прежде чем снова отвести взгляд. – Не отдавай ей своё сердце, слышишь? Она сможет контролировать тебя…       – Да, спасибо, дорогая. Думаю, мы, обладающие магией, лучше знаем, как всё это работает, – презрительно бросила Зелина, закатив глаза, и Эмма уставилась на неё, пока та снова обратилась к Реджине, готовая продолжать своё торжество.       Зелина не знала. Она не знала, что у Эммы тоже есть магия, что она умеет её направлять. Она не знала.       Эмма глубоко вдохнула и начала концентрироваться.       – Ну что, сестрёнка? – Зелина говорила, расхаживая вокруг Реджины кругами. Полгорода собрались на месте, напряжённо наблюдая. Снежка и Дэвид держались за руки в толпе, их глаза были полны ужаса и неотрывно следили за Эммой, которая мрачно кивнула им, чувствуя, как сила начинает собираться в центре её существа, переливаясь по коже. – Должна сказать, я разочарована, что ты так быстро согласилась на мои условия. Как будто ты даже не попыталась бороться…       Без предупреждения Реджина оскалилась и взмахом руки вырвала из земли светофор, швырнув его в Зелину. Ведьма отбросила его в сторону, метнув прямо в толпу; люди с криками бросились в стороны, затем начали в панике разбегаться — очевидно, никто не хотел оказаться между двух ведьм, если всё действительно пойдёт по плохому сценарию. Зелина взмахом руки отправила Реджину в воздух — та с глухим стуком приземлилась на крышу машины. Эмма поморщилась и зажмурилась, отчаянно пытаясь отбросить все отвлекающие мысли. Ещё немного силы, если только получится сосредоточиться…       – Ты не сможешь победить меня! – Услышала она торжествующий вопль Зелины и против воли открыла глаза. Зелина подняла Реджину в воздух, её когтистая рука с силой сжимала магический захват на горле сестры. Реджина билась в воздухе, лицо налилось кровью, глаза наполнились слезами — она захлёбывалась, задыхалась…        Эмма сжала кулаки, и оковы, удерживавшие её, разлетелись на куски. Она вскочила на ноги, почти не замечая, что одета в какое-то платье.       – Зелина! – Крикнула она, сделав шаг вперёд. Ведьма обернулась и с явным замешательством нахмурилась. – Отпусти её. Сейчас же.       – Как ты…? – Пробормотала Зелина, переводя взгляд с Эммы на гроб. Мгновения отвлечённости хватило Реджине, чтобы метнуть прямо в лицо Зелине огненный шар. Ведьма взвизгнула и отшатнулась, бросив сестру в сторону. Эмма поспешно подхватила подол платья и, спотыкаясь, подбежала к Реджине, помогая ей подняться.       – Эмма, ты в порядке? – Быстро спросила Реджина, хватая её за руки и вглядываясь в лицо. Эмма фыркнула, недоверчиво усмехнувшись.       – А ты? Ты приземлилась почти так же жёстко, как на ту машину раньше! А я всего лишь вздремнула…       – Я думала, она могла причинить тебе боль, – прошептала Реджина, голос её дрогнул, а в глазах заблестели слёзы. Она обхватила лицо Эммы обеими руками. – Эмма…       – Как трогательно. Не хочу прерывать. Хотя… нет, хочу, – раздался голос Зелины, полный яда.       Эмма увидела, как Реджина стиснула зубы и повернулась к сестре, глаза её пылали яростью.       – Зелина…       – Нет, знаешь что? Так даже лучше, – резко сказала Зелина, заходя взад-вперёд, её глаза сверкали от ненависти и обиды. – Даже прекрасно! Сделаем это по-старинке, сестрёнка. Только ты и я, победитель забирает всё.       Реджина раскрыла рот, чтобы ответить, но остановилась, когда рядом с ней встала Эмма.       – Никакой сделки, – твёрдо сказала Эмма. – Хочешь драться с Реджиной — придётся драться и со мной.       Губы Зелины презрительно скривились.       – Сколько раз тебе нужно повторить? Это поединок ведьм. Я сильно сомневаюсь, что дочь Белоснежки и Прекрасного Принца вообще хоть что-то понимает в тёмной магии.       – Ну, технически ты не совсем ошибаешься, – мрачно усмехнулась Эмма, бросив взгляд на Реджину с приподнятыми бровями. – Покажем ей?       Реджина смотрела на неё с приоткрытым ртом, но потом вздрогнула и медленно, но уверенно улыбнулась в ответ.        – Давай, Спасительница. Сделаем это.       Эмма прекрасно помнила, каково это — соединять магию с Реджиной в те редкие моменты, когда им это удавалось. Она даже себе не признавала, насколько сильно хотела ощутить это снова. Это было как выйти на солнечный свет после долгих дней в темноте. Это было правильно. Эмма хмыкнула, когда их сила закружилась между ними, переплелась и усилилась, и она почти инстинктивно повторила движение Реджины — вместе они направили поток света и энергии прямо в грудь Зелины.        Это было почти смешно — выражение возмущения и шока на её лице, когда её отбросило с ног, и она растянулась на земле. Эмма напряглась, ожидая, что ведьма вскочит и бросится в ответную атаку, но, похоже, их объединённой силы хватило, чтобы сразить её одним ударом. Зелина лежала без движения посреди улицы, окружённая немногими ошеломлёнными зрителями, которые не успели сбежать.       – Вы сделали это! – Ахнула Снежка с обочины. Эмма шумно выдохнула и посмотрела на Реджину, которая уже направлялась вперёд, не сводя сурового взгляда с сестры…       И застыла, когда между ними встал Румпельштильцхен с непроницаемым лицом. Эмма сжала кулаки, готовая броситься на него, если он посмеет что-то предпринять, но он лишь пожал плечами.       – Она велела мне защищать её, если с ней что-то случится, – объяснил он с интонацией человека, которому противны даже собственные слова. – Поэтому я не могу позволить вам навредить ей.       Реджина остановилась, задумчиво глядя на него.       – А если я не причиню ей вреда? А просто хочу подойти и забрать то, что у неё есть?       В глазах Румпеля мелькнуло понимание — он вдруг стал куда более настороженным.       – Знаете… а об этом она ничего не говорила.        Реджина ухмыльнулась и прошла мимо Румпеля, опустившись рядом с Зелиной и вытащив кинжал. Она встала и повернулась к Румпельштильцхену, приподняв бровь, заметив, как тот шагнул к ней с явным нетерпением. Она отдёрнула руку, удерживая кинжал вне досягаемости, взгляд у неё стал холодно расчётливым.       – Если я отдам тебе это, – произнесла она чётко и медленно, – то только как часть сделки.       Он остановился, кулаки сжались, челюсть напряглась, но через мгновение он опустил голову с мрачной ухмылкой.        – Умная девочка. Вот почему ты была лучшей ученицей, даже несмотря на то, что Зелина обладала большей магической силой. Условия?       – Ты не причиняешь никому вреда в этом городе, если только не защищаешь чью-то жизнь, – заявила Реджина громко, подняв кинжал, словно королева, провозглашающая указ. Эмма хмыкнула, наполовину восхищённая, наполовину развеселённая; Реджина поймала её взгляд и одарила недовольным, поджатыми губами, укором, отчего Эмма только шире улыбнулась. Решив её игнорировать, Реджина повернулась к толпе за спиной: – Мне нужен свидетель этой сделки, кто сможет напомнить Тёмному, что он дал слово. Так что… Белль?       Белль нерешительно вышла из-за нескольких гномов, бросая на Румпельштильцхена испуганный, широко раскрытый взгляд. Он посмотрел на неё в ответ, и раздражение на его лице сменилось болью.       – Я буду свидетелем, – тихо сказала Белль после долгой паузы. Она сглотнула и сделала ещё шаг вперёд. – Румпель? Ты принимаешь условия?       Он медленно кивнул, не отрывая от неё взгляда, голос его был едва слышен.        – Да.       – Ну что ж, – сказала Реджина, протягивая кинжал. Он взял его, и на несколько долгих секунд над толпой повисло напряжённое молчание, а потом…       – Ладно, всем по одному напитку в закусочной, но только по одному, ясно? – Раздался голос Бабули.       Атмосфера сразу разрядилась. Люди начали переговариваться, медленно расходясь по улице. Реджина повернулась к без сознания лежащей сестре, тяжело вдохнула и решительно направилась к ней, и Эмма поняла — она просто уйдёт. После всего этого, после того, как чуть не пожертвовала собой, Реджина просто собирается молча увести Зелину в камеру, не взглянув на Эмму даже один раз.       – Эй! – Громко окликнула Эмма, и Реджина остановилась. Остальные тоже замерли, с интересом наблюдая за происходящим. Эмма чувствовала себя нелепо, стоя посреди улицы в тяжёлом, корсетом затянутом платье до пола, под взглядами полгорода, но сжала кулаки и подняла подбородок: – Реджина. Подожди.       Реджина вздохнула, откидывая волосы назад, но Эмма знала её слишком хорошо, чтобы не заметить нервный блеск в глазах и дрожь губ.        – Что?       – Ты кое-что забыла.       – Да? Прости, если этот вечер был немного напряжённым.       Эмма хмыкнула и показала на себя.        – Да уж, у меня он тоже выдался… странным. Ты была права — в том, что сказала Зелине. Быть девицей и правда не в моём стиле.        Реджина пожала плечами.        – Но тебе идёт.       Эмма мягко улыбнулась.        – Спасибо. И… знаешь, в этой истории со «сном в стеклянном гробу» был один момент, который я, кажется, пропустила. И мне, честно говоря, немного обидно.       Реджина сглотнула, медленно моргнула и сделала неуверенный шаг вперёд.        – Да?       Эмма с надеждой кивнула, чувствуя, как перехватывает дыхание. Реджина смотрела на неё несколько долгих секунд, прежде чем внезапно сократила расстояние между ними до нескольких дюймов. Её прежняя защита сменилась уязвимой неуверенностью.       – Эмма, – прошептала она, и Эмма схватила её за руки, переплетая пальцы, не в силах сдержать улыбку. – Это не должна быть я. Добро должно быть с добром.       – Ну, – ухмыльнулась Эмма, наклоняя голову, – тогда пусть это будет чертовски хороший поцелуй.       К её восторгу, Реджина сделала именно это. Эмма подумала, с лёгким головокружением, что Генри будет невыносимо самодоволен, когда вернёт себе воспоминания. И, как ни странно, она не возражала. В конце концов, всё это — она и Реджина — изначально было его идеей.       Какой же невероятно умный у неё сын.