Беги

      *** —Минхо-я, оставайся жить у меня, или я у тебя, или давай снимем новую квартиру? — тихо пробормотал Чан. Они лежали разгорячённые и потные после секса, Чан обвил его всеми конечностями, пользуясь мягкостью после оргазма. Внутри все замерло. Они встречались уже два года и Минхо абсолютно всё устраивало в их отношениях. Они виделись раз в неделю или две обнимались, ели доставку, смотрели фильм, занимались сексом, а на утро расходились по своим делам. Было приятно получать вопросы в переписке "выспался?", "Как прошел день?" и тому подобное в течение недели от Чана. Было здорово иногда созваниваться по видеосвязи и болтать ни о чём. Но съехаться? Звучит слишком серьезно. Минхо сделал вид, что не услышал слов Чана, зевая и ретировался в ванную наигранно возмущаясь тому, как долго ему придется отмываться. После Чан не поднимал вновь этот вопрос и Минхо внутри облегченно выдохнул. Он абсолютно не знал, что на это ответить, как тактично отказать. Да и вообще у них же всё, итак, хорошо, зачем что-то менять? Но брошенные слова, проросли как семя и крепко зацепились у него в голове. Может Чан сказал это в приливе сильных эмоций после страстного секса, не имея это ввиду на самом деле? Они не обсуждали это после и Минхо решил, что это действительно было так.              *** Что-то было не так. Он только что понял, что Чан не писал ему несколько дней. На работе были сложные дни и сил на что-то другое совсем не оставалось. Вот он и не заметил. Наверное, у Чана была такая же ситуация. Минхо набрал короткое сообщение — "как дела?" Разумеется, он не обижался на Чана за молчание и сам не чувствовал вины, за то, что не писал. Все же взрослые люди и всё прекрасно понимают. Жизнь не вертится вокруг партнёра. Но не смотря на холодный голос разума в груди скребло. На его памяти это первый раз, когда Чан не писал ему хотя бы один раз в день. Хотя бы короткое "прости работа напишу позже". Пока Минхо отвлекся на свои мысли пришло ответное сообщение — "всё нормально. Как ты?" "У меня тоже все хорошо. Много работы было в последнее время" Походил ли весь этот диалог на общение двух любящих людей? Минхо не знал. Что есть романтика и преувеличение навязанное многочисленными дорамами, книжками и песнями, а что есть реальная жизнь. Есть ли вообще в реальности что-то похожее на ту романтическую любовь будто из сказок? Чан часто говорил, что любит Минхо. И он всегда отвечал "я тоже" Была ли это просто вежливая реакция? Сколько в этом правды? Он и сам не знал. Он не ощущал бабочек в животе и знал, что сможет жить и без Чана, если вдруг они расстанутся. Он никогда не относился к их отношениям "раз и навсегда", прекрасно зная, как часто люди встречаются и расстаются. Иногда Чан раздражал его чрезмерной заботой. Иногда Минхо соглашался на секс даже если его не хотел, потому что знал как Чан соскучился за неделю. Иногда он обманывал, что не может увидеться из-за дел, хотя просто не хотел. Минхо дарил Чану подарки на каждый праздник и говорил ему комплименты. Он определенно не так сильно раздражался от тактильного Чана, как внешне показывал. Он определенно доверял ему себя и даже своих котов. Любил ли он Чана? Минхо считал это самым сложным вопросом в своей жизни. Он даже не мог ни с кем поговорить об этом. Потому что, во-первых, это стыдно взрослому двадцати семилетнему мужчине говорить о своих любовных переживаниях тем более таких глупых. А во-вторых, все его друзья, зная Чана с его слов говори только о том, как Минхо повезло с таким парнем. Не то чтобы он рассказывал о Чане только хорошее, тот и правда был будто идеальным. За два года они даже ни разу не ссорились. Минхо бесило, что Чан такой хороший. Глупая придирка не правда ли?              *** — Бесишь меня. — Я не понимаю, почему ты злишься, чаги, скажи, пожалуйста, что я сделал не так, я постараюсь это исправить. Минхо раздраженно закатил глаза. У него аж зубы сводило от этих правильных слов Чана. — Какой ты весь добренький и правильный. Невозможно. Он отвернулся от Чана, который смотрел на него словно побитая псина, слезливыми и грустными глазами. Чан в растерянности молчал не зная, что сказать, чтобы ещё больше не разозлить Минхо. Он подошёл ближе, аккуратно обвивая его талию руками, утыкаясь в шею носом и легонько касаясь губами. — Уйди, — Минхо раздраженно дернул плечом. Чан покорно отступил. — Я не могу оставить тебя в таком состоянии, Хо-я, пожалуйста поговори со мной или скажи, как тебе помочь выпустить пар? — Что на всё согласен? — Минхо хитро и по-злому прищурился, — Иди подготовься, будешь снизу сегодня. Чан радостно улыбнулся, уходя в ванную. Его хотя бы не выгнали уже хорошо. Минхо был не простым человеком, но любимым человеком. И Чан готов был простить ему любое его настроение и срывы и побыть подушкой для битья в том числе. Всё же они так редко виделись, что любое время, проведенное вместе Чан ценил невероятно сильно. Когда они только начинали встречаться, Чан загонялся, что Минхо никогда не приглашает его к себе и даже не познакомил с котами, хотя постоянно о них рассказывает. Минхо и сам был как котенок. Дикий и не прирученный, шипел и пускал когти на любое вторжение в личное пространство (чем дико забавлял Чана), но всегда отвечал "я тоже тебя люблю" и Чана это успокаивало. Спустя год отношений и его тревог и загонов, он все же познакомился с Суни Дуни Дори, Минхо будто оттаял и пустил его в свою жизнь, так расценил это знакомство Чан. А когда Минхо признался, что не любит свой шрам на животе считая себя уродливым из-за него и Чан месяцами убеждал его словами и поцелуями, что это не так. Чан как драгоценность хранил воспоминание, когда Минхо доверился и заплакал, отпуская свой комплекс, тогда они впервые занимались любовью лицом к лицу и тот не прятал свой живот. Минхо напоминал Чану розу — много колючек, но нежные и прекрасные лепестки. И он не пытался сломать и обрезать эти колючки и не боялся о них поранится. Он любил эту розу целиком, такая какая она есть. Он любил Минхо и ни секунды не сомневался в этом.              *** — Подожди, подожди, — Чан вцепился в его бедра. Минхо наклонился, затыкая слова поцелуем, кусая пухлые губы, резко двигая языком. И толкнулся вновь. Внутри Чана было так узко и горячо, и не было никакого желания сдерживаться. — Принимай, что дают, — резко прошептал Минхо, криво усмехаясь. Чан морщился, прикусывая губу, чтобы не вскрикивать от особенно жестких толчков. Слишком сухо, трение приносило только жжение. Он нащупал смазку, отдавая баночку в руку Минхо. — Пожалуйста, добавь, ещё. — короткими словами, Чан пытался донести свою просьбу. Минхо вышел, обильно поливая колечко мышц и проник пальцами внутрь, распределяя смазку и там. Чан вздрогнул от контраста холодной смазки. Чан плакал и кусал губы, но держал ноги все так же широко открытыми. Минхо было любопытно как далеко он готов зайти? Сколько ещё он будет терпеть? — Такой жалкий, — Минхо быстро двигал бедрами, и шептал на сбившемся дыхании, — Готов принять от меня что угодно, да? — он обхватил Чана за шею, надавливая на кадык. Тот лишь открыл рот инстинктивно пытаясь вдохнуть воздух. Минхо вышел, доводя себя рукой и со стоном кончил на грудь и лицо Чана. А потом ушёл в ванну. Минхо всё ещё был раздражен и зол. Только теперь уже и на себя в том числе. Какое же он животное. Вот так сорвался, причинил боль. Но Чан ведь не сопротивлялся. Почему он не остановил его? Как легко было скинуть всю ответственность на него. Тот сам не остановил, не оттолкнул. Ещё и строил из себя жертву. Смешно. Чан был физически сильнее Минхо и это было очевидно так что страдать под ним был его выбор, и, если ему такой секс не приносит удовольствие это его проблема, а никак не Минхо. Но не смотря на громкие мысли, что обвиняли Чана, в груди всё равно было мерзко от себя. — Я пойду, завтра рано вставать, — Мягко зашёл в спальню собрать свою одежду. — Тебе стало легче? Ты больше на меня не злишься? — Чан лежал голый на кровати, свернувшись в комок, весь в мурашках от холода и начинающих проявляться засосах и синяках. Минхо закатил глаза на этими слова, молча подошёл и накрыл его одеялом. — Сходи помойся и обработай всё. Дурак, — бросил он, напоследок разворачиваясь к двери. — Стой! Не уходи пожалуйста, пожалуйста, — Чан схватил Минхо за руку. Минхо развернулся, приподнимая бровь в молчаливом вопросе. Чан стушевался под этим испытующим взглядом. Он был так вымотан и слаб после произошедшего, что не мог собраться. — Я.. прости, ничего... Я люблю тебя. — Блять, Чан, ты серьезно? Я тебя практически изнасиловал, а ты говоришь, что любишь? — сорвался Минхо практически крича, — Да что с тобой не так?! — он вышел, хлопнув дверью. Чан хотел догнать, остановить, хотя бы обнять на прощание, но поясницу ломило, и он рухнул обратно в кровать. Дотянулся до телефона, отправляя короткое "будь осторожен на дороге" Непонимание выло сиреной в голове. Чан не понимал, что происходит с Минхо, что происходит между ними, как помочь. Он не понимал ни-че-го. И это злило. А ещё было страшно. Ужасно страшно, что, если Чан сейчас сделает что-то неправильно он потеряет Минхо. А что правильно он уже не знал. Он шмыгнул носом, в глазах опять предательски стало мокро.              *** Минхо не мог сосредоточиться на работе. Все мысли как бы он их не гнал возвращались к Чану и их отношениям. Варево из всевозможных чувств кипело и бурлило внутри, уже невозможно было разобрать что конкретно он чувствовал и это мешало. В итоге Минхо тупо пялился в монитор, не делая ничего и невольно слушал разговоры коллег. Те обсуждали нейросеть и насколько быстро она заменяет людей. — Да не может набор алгоритмов и кода заменить человека, тем более в такой профессии как психолог. Чем мне поможет разговор с бездушным чатом? — Да ты попробуй, я это действительно удивительно как нейросеть всё раскладывает по полочкам и объясняет, что и почему ты чувствуешь и главное, что делать и как изменить ситуацию. Моя жизнь реально стала лучше, после того как я стал общаться с нейросеткой. Минхо скорее был скептиком в данном вопросе, но ситуация складывалась действительно безвыходная. Рассказать какому-либо человеку об отношениях он не смог бы никогда. А так, даже если это ничего не даст, он просто выговориться, вроде это тоже полезно. Убеждал сам себя Минхо, скачивая приложение. Он печатал весь обеденный перерыв, едва ли притронувшись к еде. И наконец отправив огромное полотно текста стал смотреть на генерирующийся ответ. "Спасибо, что поделились со мной своими чувствами, вам пришлось нелегко. Давайте попробуем разобраться...Предполагаю, что у вас избегающий тип привязанности. Я могу задать ряд вопросов, чтобы узнать более точно, хотите?" Минхо перечитывал строчки снова и снова "Чан слишком сблизился с вами, и вы провоцируете конфликт, чтобы вновь установить комфортную для вас дистанцию в общении. Вы ждёте малейшей ошибки с его стороны, чтобы иметь это как повод к разрыву отношений." Точность и прямота написанного ударили под дых лишая воздуха, но теперь Минхо хотя бы понимал, что происходит. Он ведь не тиран не чудовище и на самом то деле, злился он не на то, что Чан слишком идеальный парень, а на то, что сам он таковым не является. (Ещё одно открытие вечера в течении переписки с нейросетью) Слишком. Всё это было слишком. Минхо отложил телефон. Ему всё надо как следует обдумать, и пока не общаться с Чаном. И вообще ни с кем.              *** Чан смотрел на холодный экран и чувствовал, как в груди разбивается сердце.              Минхо: Мне кажется нам надо расстаться. Прости, за тот вечер, надеюсь с тобой сейчас всё в порядке. Но я так больше не могу. Я не могу объяснить конкретно что не так, наверное, у меня просто избегающий тип привязанности хаха. Желаю тебе счастливой жизни, Чан. Пожалуйста не пиши и не звони мне больше.              *Доступ ограничен* Чан звонил, Чан писал, Чан ездил к Минхо домой и стоял под дверью. А в ответ — тишина. Он напился, практически впервые в жизни, наплевав на все свои правила напился в хлам, до пьяных слез, до рвоты над унитазом, до дичайшего похмелья на утро. — Бро, да он просто мудак! Скажи мне, где он живёт, и я поеду набить ему его поганую рожу! — пьяные угрозы Чанбина эхом раздавались в голове. Он ведь любит Минхо, и принимает его таким какой он есть. Чан не терпел. Или терпел? Почему он тогда не остановил Минхо? Почему он сам не остановился, когда видел, что делает больно? Больно. Сейчас Чану было в сотню раз больнее чем тогда. Лучше бы каждая близость с Минхо была такой, чем расставание. Чан замер от этой мысли. Это звучало уже чересчур. Может Чанбин был прав и у них были созависимые отношения? Разве он не заслуживает любви? Разве он заслуживает резкие слова, грубый секс и беспочвенные обвинения? Но он так сильно любит Минхо. Чан взялся за уборку. Это всегда успокаивало и позволяло привести мысли в порядок, пока руки заняты механическими движениями. Но и это сегодня не удавалось. Он спотыкался и летел в пропасть каждый раз, натыкаясь на забытые вещи Минхо, ощущая его парфюм на подушке, смотря на вторую зубную щётку в ванной. Он не смог ничего с этим сделать. С полки на него смотрела фотография, на которой Чан с Минхо отмечают годовщину. Больше Чан не убирался.              *** Минхо был очарован. Молодой рэпер, выступающий в баре, в который он зашел с коллегами, притягивал к себе как магнит. Включив своё очарование на максимум, слегка покачивая бедрами он подошёл к очаровательному незнакомцу, который сидел за барной стойкой после выступления. — Классно читаешь, — он придвинул к нему коктейль, — Я Минхо. — Джисон, — незнакомец окинул его взглядом и подмигнул, — Прекрасно выглядишь, детка.              *** —Сон-и, пошли на свидание? — Минхо лежал на груди своего парня. — Гоу, бейб, пошли в клуб у меня теперь есть вип карта в "Golden", владельцу очень понравилось мое выступление. — Опять? — Минхо пытался скрыть раздражение, они встречались уже несколько месяцев, но ходили только в клубы или туда, где ещё выступал Хан — Не злись, чаги, — Хан перевернул их, нависая над Минхо, и страстно поцеловал, — Ещё раз?              *** — Чан, пожалуйста, давай сходим к врачу? — голос Чанбина глухо раздавался из-за двери. Чан перестал пускать кого-либо в свою квартиру, которая теперь походила на свалку и сам перестал выходить, переведясь на удаленную работу. — Ты мучаешь себя, Чан. Я волнуюсь за тебя. Мне звонила Ханна, просила, чтобы ты ответил родителям. Чан, они в шаге от того, чтобы приехать. Чан натянул одеяло на голову, пытаясь не слушать громкий голос друга. На какое-то время все прекратилось, он облегченно выдохнул, а потом услышал писк открываемой двери. Чан так устал, что ему даже было все равно кто и как зашел. Всё равно на то, что увидят его бардак. Чанбин сел рядом на кровать. — Ты бы знал, чего мне стоило получить экстренную ключ карту у консьержа, — наигранно весело сказал он, — Чан-а, давай, пойдем покушаем курочки? — он легонько толкнул его в плечо. Чан не реагировал, повернувшись спиной к Чанбину и сильнее закутавшись в одеяло. — Просто уйди, — тихим шепотом. — Нет приятель, я не оставлю тебя в таком состоянии. Сейчас мы пойдем покушать, а пока приедет клининг и наведёт здесь порядок. План? — Нет. Ничего не трогай, я сам уберусь и чужих людей сюда не пущу. — Хорошо, но покушать то ты согласен? Когда ты последний раз вообще ел? — Чанбин перевел взгляд на валяющиеся упаковки из-под лапши. Чанбин не выдерживал этой гнетущей атмосферы. Квартира Чана походила на склеп, в который он сам себя заживо похоронил и просто ждал, пока его тело физически умрёт. Но он так просто не сдастся он сделает все, чтобы помочь Чану. — Давай, вставай, — Он отодвинул одеяло, нащупывая плечи Чана, и потянул его, сажая, тот поддался как тряпичная кукла, — Ну вот, сейчас причешем тебя и можно идти. Чан выглядел ужасно. Запавшие глаза темные синяки, опухшие веки и нос, щетина и грязные волосы. Чанбин суетился в поисках кепки или шапки, натянул Чану маску на подбородок. Честно он боялся подпускать Чана к бритве. И пока тот послушно вяло переодевался. Он быстро собирал все опасные вещи из дома, запихивая их в карманы. Чанбин отписался с телефона Чана, успокаивая его родителей, пока они ждали его в ресторанчике у дома. И написал Ханне с просьбой о помощи. Состояние Чана ужасно пугало.              *** Джисон не отвечал на сообщения. Минхо пролистал их переписку, взгляд невольно цеплялся за все их короткие диалоги. Он всегда писал ему первым. Минхо принял входящий звонок. — Привет, детка, как насчёт потусить сегодня вечером? — Ты не видел, я тебе писал? Почему не отвечал? — Ох, ты опять? Ты же меня знаешь, я человек творческий, сидел писал текст вот и не заметил. Не раздувай из мухи слона. Так что, ты придешь? — Хан-а, ты помнишь, когда мы познакомились? — Минхо проигнорировал вопрос, как и другие колкие слова. Через неделю их годовщина и похоже об этом знает только он один. Джисон молчал. Минхо разочаровано выдохнул в динамик. — Знаешь, я думаю...нам надо... расстаться, — ком в горле мешал говорить, но Минхо упорно закончил фразу. Их роман развивался бурно и был ярким как мигающие софиты на танцполе. Минхо дико заряжало творчество Джисона его хаотичность, спонтанность. Как-то они совершенно спонтанно оказались на Чеджу, а в другой раз в lotte world. Но чаще они были в клубах, в диких тусовках и танцах. Минхо любил танцевать, а ещё больше танцевать под биты Сон-и. Но кроме шумных вечеринок, диких поездок и страстного секса не было ничего. Хан так и не запомнил, как зовут его котов. Забыл про его день рождения и вот про годовщину сейчас. Он не отправлял лекарства, когда Минхо заболел, не спрашивал, как прошел его день, после аврала на работе. Он всё чаще сравнивал их. Чана и Джисона. И почему он не ценил того, что имел? Минхо гладил котов, сидя в холодной квартире. Вот он снова один.              *** Чан вышел из кабинета психолога в этот раз полный решимости. Уже несколько месяцев он каждую неделю ходил сюда и наконец чувствовал, что готов что-то менять. Сжав зубы Чан, собрал всё, что напоминало о Минхо и засунул в огромный черный мусорный пакет. Он не смог выкинуть некоторые фотографии и памятные подарки, но спрятал их в самый темный угол шкафа. Может это ему поможет? Может ему и правда стоит идти дальше? Чан верил в это. Теперь слабая надежда на то, что всё наладится, стала чуть ярче.              *** — Я собрал вас здесь сегодня, чтобы сказать спасибо, — уши краснели, но Чан и не думал останавливаться, — Чанбин, ты мой самый лучший друг и после всего что мы прошли вместе я считаю тебя братом, спасибо что не бросил, спасибо что не сдавался и всегда был рядом, ты как локомотив тащил меня вперёд, делился энергией, которой мне так сильно не хватало. Спасибо тебе, без тебя я бы не справился, — Чан перевел взгляд на сестру, — Ханна, ты маленькая заноза, которая бросила все дела в Австралии и притащилась в Сеул, ради своего глупого брата, — Ханна закатила глаза, — Спасибо, тебе, я так долго тебя отталкивал, считал, что ты не должна видеть меня слабым, что это я должен заботиться о тебе, а не наоборот, но ты меня переупрямила и я понял как же мне действительно не хватало твоей поддержки, твоего понимания и чуткости. Чан сморгнул слезы и потянулся через стол, сгребая их в объятия. Он уже месяц не пил антидепрессанты и чувствовал себя замечательно. Сеансы с психологом подходили к концу, и он больше не боялся, что не справится сам. Тем более он был уверен в людях рядом с ним, которые показали, что такое действительно любовь и, что его можно любить даже вредным, даже депрессивным, даже повернутом на уборке и правильной расстановки вещей.              *** Минхо заходит в ресторан, громкий смех привлекает внимание, и он бросает взгляд на шумную компанию. Он замечает Чана и замирает в нерешительности. Прошло два с половиной года с того момента как они виделись последний раз. Минхо в смятении он хочет, чтобы Чан его заметил или хочет, развернутся и убежать прочь со всех ног. Ему стыдно, ему хочется извиниться, искренне попросить прощения и очистить наконец свою совесть. Но он не хочет тревожить Чана, Минхо столько боли ему причинил, будет ли правильным вновь вспоминать прошлое? Тот выглядит счастливым в кругу друзей. Чан замечает его — кивает, улыбается вежливо, как знакомому. Минхо уже давно не тот человек, ради которого Чан был готов на всё. На деревянных ногах Минхо садится за свой столик, спиной к Чану. И вздрагивает, когда через несколько минут, отодвигая стул, напротив садится он. — Давно не виделись, как твои дела? — нейтрально спросил Чан, либо он очень хорошо владел собой, либо действительно относился к этому как к простому светскому разговору. — Мне жаль. Знаешь, я многое понял за это время и мои слова искрение, хоть и знатно запоздали, — Минхо смотрел на узловатые пальцы и выступающие вены на руках, не в силах посмотреть в глаза. Пауза затягивалась. — Не думал, что когда-то услышу это от тебя, — выдавил Чан, — Мне пора, приятно было увидеться. — Никто не любил меня так как ты, — тихо прошептал Минхо, когда Чан проходил мимо, — спасибо тебе. — Я думал, что был самым счастливым человеком рядом с тобой, но сейчас понимаю, что это было не так. Но тем не менее спасибо и тебе за ... опыт, — Чан сделал паузу подбирая последнее слово. Он посмотрел на Минхо, что ни разу не поднял на него взгляд, на его опущенные плечи, и пальцы, нервно теребящие стакан. И ему стало жаль. Принятие всегда было его сильной стороной, но сейчас он наконец понимал причины поступков, не принимая их содержание. —Если у тебя ещё остался мой номер— я всё ещё умею слушать, — негромко, почти шёпотом, в порыве сказал Чан. И, не дожидаясь ответа, ушёл. Минхо долго сидел, уставившись в одну точку, пока не понял, что улыбается — впервые за долгое время.