Джон Уокер и мастерство игнорирования

— Каково быть Мстителем? М-м, рандомные вопросы в шесть вечера — это его любимое. Самое интересное — это пытаться понять, что такого случилось, что человек до этих бренных мыслей дошел. А бытие Мстителем было, кстати, хуевеньким. — Сначала ты чуть не умираешь, потом борешься со злом, потом устраиваешь поножовщину с сокомандниками, а дальше все-таки случается какая-то хуйня, в результате чего ты все же умираешь. — лениво проворчал Баки. Как с языка снял, черт возьми. Примерно такое Уокер и представлял, поэтому добавил: — Ага. А потом случается что-то такое, что тебя даже с того света решат достать. Баки весело хмыкнул, не отрываясь от чтения какой-то не интересной статейки; Джона хватило минуты на три, а после выносить обилия заумных терминов и воды он не смог. Он был далеко не глупым: лучшим, если быть точнее, — но с политикой всегда так. Лучше оставить это профессионалам. Но и тех периодически припугивать, чтоб анархию не развели. По телеку ничего интересного. Джон уныло листал каналы, почти не вслушиваясь. Плазма с одной стороны потекла, у самого края, переливаясь зелеными вкраплениями на черном фоне. Результат очередного разногласия в команде — подбитая стена и чуть не похеренный телевизор. «Эй, вообще-то это вы с Барнсом затеяли», — сказала бы Эйва и была бы абсолютно права. Но свои мысли Уокер ей не озвучивал, поэтому в реальности та даже не знает, что Джон уже проанализировал её реакции ранее и предположил эту. Елена говорит, посмеиваясь: — Да от них искры летели только так. — Ну, искры все-же летели от столкновения руки и щита… — А ну не ломай мне малину! Ах да. Почему-то в последнее время у них велись разговоры такого характера. Уокера это не задевает, он воспитанник современного мира, а вот мысли Барнса по этому поводу заставляют побеспокоиться. Около пары минут. В неделю. Да и зачем ему беспокоиться о таком, если по лицу этого киборга все равно ничего не поймешь, а сам Джон никакого отношения к этим шуткам не имеет. Кроме, разве что, того, что он их объект. Уокер бросил взгляд в сторону, но ничего нового не увидел. Барнс, кажется, вообще ничего не слышал, погрузившись в дебри терминологии или что там было, он уже не помнит. Ну, ладно. К моменту, когда Джон дошел до конца своей мысли, рядом подсел Боб. Он вообще хорошо вписался в их компанию. Милый, готовит хорошо, не лезет, куда не надо. Золотце, а не ребенок. Плевать, что взрослый уже, Уокер-то старше. — Знаешь… — начал Боб. — Мне тоже кажется, что вы недоговариваете. О. И ты туда же. — Поверь мне, — он вздыхает, готовый говорить долго и нудно; может, так от него отстанут с этим, — даже если б там что-то было, это никак бы не сказывалось на наших рабочих отношениях, так что беспокоиться не о чем. Да и вообще, где вы находите все эти намеки и подоплетки? Ведем себя обычно, ругаемся, деремся. А если вы это из романчиков модных взяли, где от ненависти до любви один шаг, то вы должны знать, куда я вас пошлю. Рэйнольдс пожал плечами. — Все говорят. — Прям все. — Ну, — парень повернулся к нему всем корпусом, смотря прямо в глаза, — Эйва иногда посмеивается, а в основном Елена, а… А Елена авторитет. Так что Елена — это для него все. Обидно даже как-то, что к самому Джону так не относятся. — Я понял. Не слушай этих «всех», хуйню на уши вешают, — и он похлопал Боба по плечу. Если призадуматься, то он действительно не понимал, где же милая Елена нашла поводы думать, что у них с Барнсом дофига интересное, а главное насыщенное, прошлое. Дело с Разрушителями флагов (Или флага? Как же там было…) не считается, там все на взводе были, да и первое впечатление неприятное получилось… Короче, Уокер во взаимоотношениях с Баки проебался уже тогда, когда решил стать Капитаном Америкой. Там все предопределено. Вот если брать более близкое прошлое, то получается… м-м, тоже ничего. Поругались в джете. На пустом месте, кстати говоря, но у Уокера тогда такое хуевое настроение было, что грех не поругаться. На миссии неделей позже. Тоже все ясно: разное представление о мире, религия, взгляды на жизнь… Что там еще может быть причиной того, что они тупо спорили о тактике два часа с перерывами на прикрикнуть на остальных, чтоб не мозолили глаза? Утром. Просто этим утром. Тему ругани Джон, кстати говоря, так и не понял, но пар выпустил, так что сойдет. С Барнсом вообще оказалось очень удобно жить. Особенно такому агрессору как Уокер. *** Время три сорок семь, девятое августа, ветер обдувает прохладный и морозящий зад на все 80%, а они все еще сидят в засаде, потому что какие-то придурки задерживают свой выход и, следовательно, грандиозную смерть от расстрела. Уокер не знал, давали ли Мстителям задания на полное устранение, но вот им, Громовержцам, давали, причем частенько так и погрязнее. Вот оно, уважение к новому поколению Героев, блять. — Они там скоро или как? Или у них весь отряд чисто из женщин? — Тихо сиди. — шикнула Елена, но как-то неубедительно. Видать и сама была уже готова встать и орать, чтоб их цель предприняла хоть что-то. А они и так тихо сидели уже прилично времени. — Нет, не я так не могу! Уокер зашевелился, приподнимаясь на локтях, чтобы встать из кустов и пойти напролом, но не успел толком ничего сделать, как огромная туша придавила все тело и буквально выбила воздух из, вообще-то, услиленных сывороткой легких. Догадаться о том, кто бы смог придавить суперсолдата было не сложно. — Барнс, придурок, дай я встану! — он дернулся, предпринимая попытку к бегству. — Замри. — этот сука, как показалось Джону, расположился на нем с еще большим удобством, просматривая объект в снайперский прицел. Выстрел. — Блять, охуел что ли?! — Больно что ли? — А то, что в меня отдачей прилетело тебя вообще не колышет, а?! — взревел Джон, наконец сумев выбраться. С дьявольским огнем в глазах он оскалился и уже вытащил пистолет из кобуры, когда Барнс с совершенно бесящим наплевательским спокойствием ответил: — Ты суперсолдат. — и пожал плечами. И Джона как кипятком ошпарило. Суперсолдат. Знаешь куда ты идти можешь со своим «суперсолдат»? Нахуй иди, вот что. Дернувшись и тряхнув кулаками, Уокер побежал вниз по склону, куда уже спустились остальные, отстреливая шайку, на которую и поступил заказ. На ебнутого Барнса он больше не смотрел. *** — Так, это мой кусок! — Я первая взяла, руки убери! — Да что ты мелишь! — возмутилась Эйва, нападая. Схватила свободную руку Елены, другой потянулась к желанному кусочку пепперони, все больше и больше наклоняясь вперед. В конце концов обе упали, и пепперони тоже. Уокер не стал бы уже его есть, но… Елене, видно, нормально. Она откусила большую часть кусочка, промычала довольно «обалдеть!» и улыбнулась, сощурив глаза. Эйва тоже не лыком шита, схватила зубами остальную часть, чуть не оттяпав белобрысой пальцы. — Ты че блин! А Уокер заметил, что взгляды Барнса его не то чтобы напрягают, но… объяснить это, пожалуй, было бы сложно, так что он просто прекратил обращать внимание, махнув рукой. — Будешь? — он вопросительно поднял бровь, держа палочками последний кусочек суши и почти тыкая им в губы Барнса. Тот отрицательно покачал головой, заедая картошкой-фри. Ну ладно. Уокер пожал плечами и сказал: — Вот так надо вопросы еды решать! — Сказал тот, кто по любому поводу с кулаками лезет! — Завали! — он закатил глаза. — А то щас и твою порцию подъем. Сегодня на удивление хороший вечер, а днем он даже ни с кем не переругался, так что право на чужие порции он все же имеет. Так что стащить под шумок не проблема… О боже. Ну что за взгляд. — Что? — спросил Уокер, поморщившись. — Лучше подай мне ту бутылку. — Ты ради этого во мне дыру сверлил? — не поверил он. — Ты не обращал внимания. Джон передал бутылку, бонусом поставив рядом бокал. И себе, и Барнсу. Даром, что оба не пьянеют. — Так тебе внимания не хватает? Так бы и сказал. Джон усмехнулся, ожидая, пока ему нальют. Следом подтянулись остальные, подставляя найденные стаканы, так что процесс затянулся. А когда окончился, Барнс делал вид, что уже и забыл вопрос. *** Спать от чего-то не хотелось. Организм, привыкший к ненормированному графику и способный спать и просыпаться в любое время, в последние годы расслабился и разленился. Джон прошел на кухню, собираясь смотреть телевизор, попивая чай с сахаром, раз уж выспаться сегодня не дано. Пройдя мимо Барнса, — он довольно часто по ночам не спит, это Джон уже запомнил, — мужчина поставил закипать чайник и плюхнулся на диван. Полистал каналы. Яркость телевизора резанула по глазам. Остановился на документалке о носорогах. Пока он выбирал, чайник отключился, нагревшись. Джон прикинул пару раз, посмотрел на Баки так и сяк, да и налил две чашечки. Черный с сахаром себе и черный без сахара Баки. Сахар поставить отдельно на столике вместе с ложечкой. — Положи, сколько тебе надо. — Спасибо, — пробормотал мужчина, отвлекаясь от мыслей. И не положил нихуя. Ну и нахуй Уокер ему тогда сахарницу нес? Джон растянулся на диване полусидя, фоном слушая программу. Что-то там об образе жизни, еде, круговороте сансары… А, это не оттуда. Круговорот в природе, там, кажется, так было. А про сансару пел Шостаков… На Барнса смотреть хотелось больше, чем слушать восторженные отзывы о тех же носорогах и вспоминать музыкальные таланты сокомандника. Тот медленно цедил чай, смотря в одну точку. Взгляд Уокера определенно заметил, Джон и сам страдал от паранойи и излишней восприимчивости, но никак не отреагировал. Выглядело дофига одиноко и страдающе. Не как днем. — Хэй. — махнул он. — Идем, вместе посмотрим. На него обратили внимание и кивком головы дали понять, что удостоить своей компанией не желают. И для полного убеждения то же подтвердили словами через рот. Мда, все как не у людей. Барнс уже собрался уйти, видимо, недовольный его компанией, как догадывался Джон. Не, не, не. Он перепрыгнул спинку дивана, пробежал два шага и сцапал Баки за руку. Глупо и рискованно, конечно, но в нем семейные чувства, наверно, пробудились. — Пошли. Я даже пиздеть много не буду. — он оскалился, но тут же опомнился и постарался заменить эмоцию на мягкую улыбку. Получилось, наверное, плохо; Баки, по крайней мере растянул губы в усмешке и чуточку оттаял. Уокер потянул его за собой, ложась на диван. Места было не много, так что… — На меня ложись. — подытожил он. И не позволил капитану команды застудить почки, сидя на полу спиной к нему, поэтому пришлось тянуть на диван силой. В конце концов легли. — Не придавил? — поинтересовался Барнс. — Сейчас нет. А вот тогда на задании… — Заткнись. Ладно, он обещал не болтать, да. *** Проснуться следующим утром одному было даже ожидаемо. А программы он выбирать не умеет, слишком все унылое… То ли дело миссии, где одному рядовому ногу стеклом раскроило, а потом еще и арматурой переломило. Пришлось ампутировать в полевых условиях, что поделать. Правда там еще сумму невъебическую выплачивают, как компенсацию за ущерб и способность содержать себя, пока инвалид новую работу не найдет… Ладно, отвлекся. Джон втянул носом воздух и предвкушающе улыбнулся, потягиваясь. Солнце в панорамном окне неимоверно бесило, но столь вкусный запах с утра пораньше сбивал весь настрой на порчу настроения окружающим. Правда на кухню он все равно вошел с шипящим: — Какого хуя тут так ярко? — И тебе не хворать. — отозвалась Елена. — Ты садись, садись, остальные пока дрыхнут после выпитого. Джон спорить не стал и приземлился на ближайший стул, в ожидании поглядывая на Роберта. — Охуеть он готовит, да? И где только научился. — сама Елена уже с аппетитом запивала кофеином свой домашний бургер, успевая жевать и говорить вполне внятно. Впрочем, Джону не до её внятности, когда тут такая прелесть… — М-м… — прикрыл он глаза от блаженства, откусив наконец свой кусочек. — Господи, я буду на тебя молиться. — Не стоит, — хмыкнул Боб. — Вдруг отравлю. Кхм. Не в то горло попало. Джон закашлялся, нашаривая на столе воду. Найдя стакан, он залпом осушил все, после чего с грохотом поставил его на место. Еще пару секунд Уокер ждал, когда болезненное першение пройдет, после чего можно будет есть эту… он глянул на пищу богов по-другому и решил, что в общем-то плевать. Пусть травят. Слишком вкусно, чтобы видеть минусы размером с коня. — Мой прах добавьте в суп всему конгрессу. Пусть подавятся. — И Баки? — спросила Лена. Джон призадумался. — Не, ему не надо. — и продолжил жевать. Боб тоже хмыкнул, присаживаясь рядом. Они с Еленой переглянулись, после чего девушка взяла слово. — Так а с Баки у вас что? Нет, нет, нет. Он ест. Отстаньте вы со своими Баки и отравами. Ему даже сказать нечего. Ну не о ночном же просмотре документалки с ними говорить. — Нет ничего. — отмахнулся он. Оба вздохнули. — Ну ты скажи, если появится. — пожелал Боб и поднялся, чтобы уйти. Елена все еще смотрела недовольно. А он что? Он ничего. И не надо так смотреть, щас как крикнет, желание нахуй отпадет. *** — Не дыши мне в ухо. — закатил глаза агент, в который раз за вечер тяжело вздыхая. Он должен был пройти на закрытую мужскую вип-вечеринку (читай: бордель, а телочки подъедут к двенадцати, когда золушка уйдет) и выманить оттуда крупную рыбу по имени Остин Брум, который в свое время нехило так отмывал деньги там, где государству было не удобно. Что ж. За любое недовольство правящих платят те, кто вовремя не увернулся. Хорошо, что они увернулись и вообще стали типо героями. — Значит не шатайся. — ответил Баки, что-то творя с его лицом. Вся проблема в том, что это вечеринка-маскарад, а значит все по канонам: костюмчик, грим, парик, натужный голос, пародирующий кого-то. И это сильно мешало поймать их цель на входе или выходе — Джон уже пробовал, там даже не ясно, точно ли приглашенные мужчины, что уж о лице… М-м, ну и морока. И ведь выбора не дали. Баки не пустили, потому что сильно выделяется с рукой и мускулатурой, Боба не пустила Елена, Алексей… Ну, это Алексей. Он просто не сможет отыграть роль и легенду. А Джон Уокер — козел отпущения. — Ты там все? — спросил он, когда Барнс прекратил мазать ему кисточкой по лицу. Хотелось спросить, в Гидре ли его так натаскали по гриму, но как-то не комильфо такое человеку с ПТСР говорить. Баки не ответил, придирчиво осматривая свое творения. Уокер захотел тоже посмотреть, но сильные руки сжали челюсть, намекая, что лучше подождать. Джон вздохнул. Руки были холодными и приятными. Тишина и мельтешение косметики убаюкивало, глаза слипались сами по себе и Уокер как-то случайно расслабился, заваливаясь в бок. И напоролся на кисть там, где не надо. — Сиди ровно. — прикрикнул Баки, ткнув его в плечо и злостно сощурившись. — Я вообще не соглашался на это мероприятие. — ну не извиняться же. Сто девятилетний… Десяти-… Эм, дофига старый дед посмотрел на него недовольно и пообещал оторвать бошку. Мг, верим, верим, бежим — спотыкаемся. Баки постарался замазать косяк Уокера, но не вышло. Потом взял салфетку и стер лишнее. Потом дорисовал то, что стерлось с лишним. Вроде, получилось. — Все? — Да. Джон взглянул в зеркало и выдохнул. Не так плохо, как он думал. — Что ж. Одеться и можно приступать? — Кое-чего не хватает. Не успел он сказать «точнее давай», как его губ коснулись чужие: холодные и сухие. Просто коснулись, без продолжения. Обозначили. Потом склонились к шее и оставили алеющий засос. — Одевайся. Барнс вышел, оставляя в комнате недоумевающего Уокера, который с интересом посматривал на свое отражение в зеркале. Барнс осмелел или да?.. Так, ладно. Он еще не понял, как на такое реагировать, но засосов на нем явно мало. Определенно мало. Тем же вечером в личных сообщениях появилось:

Баки:

Я поцеловал его.

1.54 a.m.

Елена: ГОСПОДИ, ДОЖДАЛАСЬ 1.55 a.m.