Промежутки между картами в колоде

Сио ворвалась в квартиру Форс, как всегда — с шумом и запахом пороха. Её плащ был порван у плеча, а на щеке алела царапина. Форс, сидевшая за столом с древним фолиантом, вздрогнула и чуть не опрокинула чернильницу. — Ты могла бы хотя бы постучаться через «Дверь», — проворчала она, но уже поднялась, отодвигая стул. — Там... некогда было, — Сио тяжело дышала, прислонившись к косяку. — Преследовали. Форс вздохнула, махнула рукой, и пространство квартиры замкнулось слоями невидимых барьеров. Сио улыбнулась уголком губ — она всегда восхищалась, как легко Форс управляется с мистическим. — Сядь. Покажи, где болит, — Форс потянулась к аптечке, но Сио схватила её за запястье. — Пустяки. Просто царапина. — «Просто царапина» от клинка Последователя Пути «Тени» может через час превратить тебя в лужу крови, — Форс вырвала руку, и её голос дрогнул. Дереча заметила это. Она молча расстегнула плащ, позволив Форс обработать рану. Пальцы писательницы дрожали, когда она прикладывала пропитанную эликсиром ткань к горячей коже Сио. Библиотечная тишина квартиры наполнилась запахом лаванды и железа. — Ты слишком рисковала, — прошептала Форс, внезапно осознав, как близко их лица. Сио смотрела на неё снизу вверх, и в её обычно жёстких глазах плавала какая-то непривычная мягкость. — Кто-то должен защищать твои книги от реального мира, — Сио хмыкнула, но не отвела взгляд. Форс замерла. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться через «Дверь» в иное измерение. Сио, казалось, слышала этот стук. Её пальцы медленно скользнули по рукаву Форс, остановившись на локте. — Ты... — начала Сио, но в этот момент где-то в углу комнаты рухнула стопка книг. Форс дёрнулась, и почти инстинктивно активировала шарм защиты, окутав их сияющим куполом. — Чёрт! — выругались они хором, а потом рассмеялись. Напряжение развеялось, но Сио не убрала руку. — Останешься сегодня? — спросила Форс, внезапно ощутив, как глупо это звучит. Они ведь не делали таких предложений вслух. Раньше... Сио кивнула, развалившись на диване. Форс села рядом, притворяясь, что читает, но краем глаза ловила, как Сио снимает сапоги и закутывается босые ноги в её плед. — Спасибо, — Сио проговорила вполголоса, когда свет газовой лампы начал меркнуть. — За что? — Форс притворилась, что не понимает. — За то, что не позволяешь мне забыть, что за дверями опасности есть... тишина. Они не говорили больше ничего. Но когда Сио уснула, её рука бессознательно потянулась к Форс, а та не стала отодвигаться. Ночь опустилась густым бархатом, поглотив шум Бэклунда. В квартире Форс остался гореть лишь один светильник — тусклый, дрожащий, как стыдливый свидетель. Сио ворочалась на узком диване, её дыхание смешивалось с шелестом страниц книги, которую Форс уже полчаса не могла дочитать. — Ты точно не хочешь кровать? — наконец сорвалось у Форс, голос звучал хрипло от долгого молчания. Сио приоткрыла один глаз, ухмыльнувшись: — Твой диван пахнет тобой. Здесь... спокойнее. Форс почувствовала, как жар поднимается к щекам. Она потушила светильник, погрузив комнату в полумрак, где силуэты мебели стали напоминать древние руны. Села на край дивана, не решаясь лечь. — Ты как ребёнок, — проворчала Сио, но её рука внезапно обвила талию Форс и потянула вниз. Они оказались лицом к лицу, разделённые лишь тонкой тканью ночной рубашки. Форс замерла, слыша, как гулко стучит сердце подруги — или это было её собственное? — Не бойся, — прошептала Сио, и её губы коснулись лба Форс, легче, чем крыло мотылька. — Я не укушу. Но Форс боялась не этого. Она боялась, что Сио услышит, как внутри неё рушатся стены, возведённые годами одиночества. Её пальцы дрожали, когда она коснулась шрама на плече Сио — старого, грубого, как сама жизнь охотницы за головами. — Сколько раз ты... — начала Форс, но Сио перекрыла её вопрос поцелуем. Он был неожиданным, как удар кинжала в темноте, но мягким, словно Сио боялась разбить хрупкое мгновение в ночи. Форс ответила медленно, осторожно, как расшифровывала древние тексты дарованные ей учителем — ища скрытый смысл, боясь ошибиться. Рубашка сползла с плеча, открывая кожу, испещрённую тайнами сплин и старых шрамов, которые были страшнее любых мистических трактатов. Сио водила губами по линии ключицы Форс, а та, захлёбываясь в собственном дыхании, шептала заклинания защиты — не от внешних угроз, а от собственного страха быть понятой. Спустя пару минут ласки Сио внезапно остановилась, прижав лоб к груди Форс: — Мы можем... не продолжать. Если ты... Форс закрыла ей рот пальцами, словно запечатывая договор. В её глазах горело то, что она никогда не произнесла бы вслух: «Ты — единственная реальность, в которой я не хочу искать выход». Они не торопились. Каждое прикосновение было как ритуал — точный, осознанный, полный немого вопроса и тихого согласия. Даже когда Сио, привыкшая к грубой силе, вдруг проявила нежность, которой не ожидала от себя, Форс отвечала ей на языке, понятном только им: вздохами, сдавленными смешками, пальцами, вплетёнными в волосы. Под редкое для этого города мерцания звёзд , когда лучи алой луны попытались просочиться сквозь занавески, Форс пробормотала: — Завтра ты пожалеешь. Сио рассмеялась, и этот звук наполнил комнату теплом: — Я жалею только о том, что не вломилась сюда раньше. Немногим позже... Темнота комнаты сгустилась, будто сама тьма Алой леди решила укрыть их от посторонних глаз. Форс всё ещё чувствовала на губах вкус Сио — горьковатый от пороха, солёный от пота, сладкий от чего-то неуловимого, что было только её. Но теперь что-то внутри неё щёлкнуло. Может, это был страх — тот самый, что гнал её годами в бесконечные книги и заклинания. Или злость — на себя, на Сио, на весь мир, где даже в объятиях любимого человека нельзя быть уверенной, что завтра она не исчезнет в по воле еретика или же ангела воображения. А может, это было простое желание наконец что-то контролировать?.. Её пальцы вдруг вцепились в запястья Сио, прижимая их к дивану. — А если я хочу «ещё»? — прошептала Форс, и её голос звучал чужим — томным, низким – почти мужским. Сио замерла. В её глазах мелькнуло удивление, потом испуг (редкость для неё), а затем... ожидание~. — Ты... — начала Сио, но Форс резко перевернула её, прижав лицом к спинке дивана. — Молчи. И Сио подчинилась. *** Форс не знала, что делает. Её движения были резкими, почти грубыми, но Сио не сопротивлялась. Наоборот — её спина выгнулась, как у кошки, когда Форс провела губами по рёбрам а затем и бёдрам ,оставляя алые засосы на бледной коже. — Ты всегда такая сильная, — прошипела Форс, прижимаясь губами к её шее. — Но сейчас ты беспомощна и принадлежишь мне. Сио вздрогнула, когда зубы Форс впились в её плечо. Боль смешалась с чем-то горячим, пульсирующим внизу живота. — Форс!.. — её голос дрогнул, и это возбудило Форс ещё больше. Она заставила Сио повернуться, схватила за подбородок, заставила смотреть себе в глаза. — Кто здесь главный? Сио сжала зубы, но её бёдра дёрнулись в ответ. — Ты... Форс улыбнулась – впервые за этот вечер по-настоящему. — Умница~ Она не была нежной. Каждое прикосновение жгло, каждое слово резало, но Сио тонула в этом безумии. Когда Форс вошла в неё (пальцами, губами, чем угодно — они обе знали, что это неважно), Сио застонала, но не попыталась вырваться. — Ты... никогда... не была такой... — выдохнула она, цепляясь за подушки. Форс рассмеялась — хрипло, жестоко и надменно. — А ты никогда и не просила. И тогда что-то в Сио сломалось. Она кончила с криком, впиваясь ногтями в спину Форс, оставляя кровавые следы. Форс не остановилась. *** Утро застало их измождёнными, но спокойными. Сио лежала на животе, её спина была исчерчена царапинами, а губы припухли от укусов. Форс курила у окна, глядя, как солнце разрывает горизонт Бакланда. — Ты... — Сио попыталась сесть, но вздрогнула и снова упала на подушки. Форс повернулась, и в её глазах уже не было той похоти что прежде . — Прости. Сио рассмеялась. — Ни за что. И Форс поняла — они обе нашли то, что искали. Контроль. Покорность. Дом. *** Утро после ночи. Сио проснулась от запаха жареного бекона. Это было настолько неожиданно, что она на секунду застыла, принюхиваясь, словно подозревала ловушку. Потом потянулась, и всё тело напомнило ей о вчерашнем — мышцы ныли, на бёдрах и запястьях краснели следы от верёвок (Форс, оказывается, умела находить применение даже потусторонним способностям), а холка горела под лёгким прикосновением простыни. Она ухмыльнулась. *** Форс стояла у плиты в расстёгнутой на пару пуговиц рубашке. Следы ногтей на её шее и плечах явно не были последствиями мистических ритуалов. — Ты… готовишь? — Сио облокотилась о дверной косяк, скрестив руки. Форс дёрнулась, чуть не уронив лопатку. — Чёрт! Напугала... могла бы предупредить… — Как? Телепатически? — Сио усмехнулась. Форс бросила на неё убийственный взгляд, но подруга лишь подняла брови, указывая на сковороду: — Ты уверена, что бекон должен дымиться, как жертвенный костёр? Форс фыркнула, но тут же унюхала воздух— и её лицо исказилось в ужасе. — О нет! Нет, нет, нет!.. Она рванула к плите, но было поздно — бекон превратился в угольки, а яйца напоминали сгоревшую пластинку *** Сио не сдержалась — её смех прокатился по кухне, пока Форс отчаянно скребла сковороду. — Ладно, — Сио подошла сзади и обняла её за талию. — Давай признаем, что твой талант — писательство. Форс повернулась, и Сио увидела, слегка вздутые щёчки и невинный, слегка обиженный взгляд как у маленького ребенка, в её глазах уже не было того самого огоня, что горел прошлой ночью. Но Сил знала, что он был, где то глубоко внутри . — А твой — критиковать? Сио засмеялась и облокотилась подбородком на грудь, смотря ей в глаза: — Мой — спасать тебя от тебя самой и твоих же "экспериментов" в готовке. Мы идём в кафе. Сейчас же. Форс вздохнула, но позволила оттащить себя от плиты. *** 12:00, в районе Червуд. — В следующий раз я готовлю, — Сио ковыряла вилкой в омлете. Форс скосила на неё глаза: — Ты умеешь готовить? — Нет. Но хотя бы не спалю квартиру. Форс рассмеялась, и Сио поймала себя на мысли, что ради этого звука она готова терпеть даже её кулинарию. Но только если очень-очень надо.