перед падением

Разговор с фон Берговым подошёл к концу, и Иштван с Эриком поднялись в свои покои на вершине башни. Юноша был ещё более молчалив, чем обычно, волком поглядывая на королевского гетмана последний час, и теперь хмуро смотрел себе в ноги, пока они поднимались наверх. Тёплое вечернее солнце окрашивало в золотой широкую комнату с несколькими кроватями, но только одна из них имела значение. С усталым, но довольным вздохом Иштван сел на покрытый зелёными простынями матрас и позволил себе на мгновение расслабиться. Их побег из Небакова и обсуждение дальнейшего плана осады окончательно измотали его, а тишина на вершине башни ощущалась подобно мягкому покрывалу. С тех пор, как он и Эрик начали шпионить в рядах Жижки, они не знали ни минуты покоя — тесная крепость Небака была полна бесконечных криков и споров, ржания лошадей, шума стройки и чужих глаз, что без остановки выжигали дыры в затылке Тота. Моменты, когда он и Эрик могли побыть наедине, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и оттого дворянин был до невозможности раздражён. Блаженную тишину прервал грохот металла, и нехотя Иштван приоткрыл горящие от усталости глаза. По-настоящему спать в стане врага было недопустимо, а потому каждую ночь он и Эрик чередовались и дремали по очереди, что не было для них чем-то новым, но всегда оставалось изматывающим. Будь его воля, Тот проспал бы несколько суток, убивая на месте всех, кто посмел бы его разбудить, но у них было ещё много работы впереди. Поймать и остановить Жижку было меньшей из их проблем. Эрик продолжил греметь доспехами, которые были покрыты таким плотным слоем крови, что под ним едва проглядывался цвет самой брони. В свете вечернего солнца грязь на доспехах казалась свежей, но Иштван знал, что стычка молодого человека с мародёрами была несколько часов назад. Невольно он поморщился, представляя, насколько неприятно Эрику было ходить испачканным кровью с ног до головы всё это время, сумев разве что умыть лицо в бадье, когда они вернулись в Троски. И теперь, когда он избавлялся от тяжелой брони, Тот мог видеть, что некогда белый гамбезон тоже стал красным. — Это ведь не твоё? — спросил Иштван на всякий случай, потому что даже спустя столько лет вместе Эрик имел привычку замалчивать о своих небольших ранениях. Вместо ответа юноша только посмотрел на него диким и внезапно довольным взглядом, что послало лёгкую дрожь по спине Иштвана, и бросил в кучу доспехов последний налокотник. Быстрым шагом он пересёк комнату и упал на колени перед ногами дворянина, крепкие руки моментально оказались на его боках, изучающе и требовательно двигаясь по торсу вниз к бёдрам. — Я знаю, ты сказал, что тебя никто не тронул, но мне нужно удостовериться, — голос Эрика был густым и горячим, как кровь врагов на его доспехах, и Тот рвано выдохнул, кивая в ответ. Не было сомнений, что Эрик был крайне заведён, что без вмешательства Иштвана было большой редкостью. Нечасто его мальчик становился таким напористым и брал инициативу в свои руки, предпочитая обычно давать то, что у него просили, и Иштван не мог не признать, что это ему безумно нравилось. И без того тёмные глаза юноши теперь походили на две бездны из самых глубин ада: зрачки были расширены от адреналина, который всё ещё кипел в молодом теле после битвы и их поспешного побега. — Конечно, szerelmem, — дворянин тонко улыбнулся и помог расстегнуть свой пурпуэн. Пальцы Эрика нетерпеливо дёргали позолоченные пуговицы, но не отрывали их, помня цену одежды Иштвана. Для юноши богатые ткани были не более чем дорогой обёрткой для чего-то действительно ценного, и без всех этих слоёв Иштван выглядел для него даже лучше, однако Тот любил свои изысканные наряды, а потому Эрик сдерживал себя и распаковывал свой любимый подарок со всей возможной аккуратностью. Под парчовой тканью пурпуэна скрывалась тонкая нательная рубашка, избавиться от которой Эрику не составило труда. Вечер был типично для лета жарким, но Иштван всё равно поёжился от прохлады, которую почувствовал только он. Впрочем, согрелся он очень быстро, когда горячие руки юноши вновь обхватили его торс, и без слоёв ткани чужие прикосновения казались почти обжигающими. Дворянин ощутил, как румянец растекался по щекам и шее против его воли, пока Эрик проводил своими грубыми от постоянного физического труда ладонями по линиям его плеч. Тело Иштвана смягчилось от возраста и всей той вкусной еды, которой юноша продолжал баловать его уже много лет, и даже жизнь в постоянном движении не помогала ему полностью избавляться от последствий такого частого питания. Тяжёлый и пронизывающий взгляд Эрика не давал ему пошевелиться. Чёрные глаза осматривали старшего с настойчивостью хищника, ищущего слабые места, любые проявления боли и дискомфорта, а руки следовали за его взглядом, выявляя то, что было незаметно для взора. Лицо Иштвана едва скривилось, когда юноша задел свежий синяк на его плече, где люди Жижки схватили его, но этого было достаточно, чтобы глаза Эрика вспыхнули угрозой. Не Иштвану, но тем, кто посмел навредить ему. — Я убью их всех, — прорычал молодой человек, приподнимаясь с колен, чтобы дотянуться до почти незаметного синяка. Его губы едва весомо прикоснулись к тёмному пятну, и эта нежность резко контрастировала с почти что животным тоном Эрика. — Завтра я сравняю эту крепость с землёй, и от этих сучьих детей не останется даже пыли. Юноша зарылся лицом в шею Иштвана и оставил обжигающий поцелуй прямо под его ухом, продолжая шептать угрозы и обещания кошмаров, которые он был готов обрушить на Яна Жижку и его людей. Каждое слово оседало глубоко в животе Тота, жидким огнём обволакивая его внутренности, и он не заметил, как раздвинул ноги, чтобы его колени не мешали Эрику оказаться ещё ближе. Металлические поножи дворянина звякнули о кровать, напоминая о себе, и не глядя вниз Эрик потянулся к ним, на удивление ловко расстёгивая кожаные ремешки. Пока он грубо отбрасывал снятую с Иштвана броню, его губы продолжали вести влажный след из поцелуев к ключицам, изредка цепляя зубами кожу, но не оставляя на ней следов, что начинало сводить Тота с ума. Он всегда любил, когда Эрик кусал его, сжимал до синяков и оставлял свои собственные следы среди старых уродливых шрамов, даря Иштвану возможность почувствовать, что его тело не было предназначено только для напоминания о вещах, которые он не мог контролировать. Но юноша, похоже, был слишком обеспокоен небольшим синяком, о котором сам дворянин даже не думал. — Ну же, это пустяк! Дай мне почувствовать тебя... — Тот подавился своими словами и не сдержал стона, когда Эрик, наконец, надавил зубами над его ключицей. Горячий язык тут же зализал место укуса и двинулся выше, где юноша оставил несколько алых пятен под аккомпанемент тяжёлого дыхания Иштвана. Ему хотелось, чтобы эти следы усеивали всю его шею, чтобы не осталось ни кусочка нетронутой кожи, но все укусы и засосы не могли подниматься выше того места, где заканчивался воротник Тота. Даже если он хотел заявить всем вокруг, что принадлежал кому-то, были вещи, которые его с трудом достигнутый статус никак не позволял. Поэтому Эрик продолжал терзать его ключицы, пока старший развязывал шнуровку на окровавленном гамбезоне. Тихий голос в его голове настаивал на ванне перед тем, как всё зайдет слишком далеко, но впервые за долгое время Иштвану было плевать на мытьё. Эрик разбудил в нём желания, которые ему приходилось сдерживать несколько недель, и теперь он был готов скорее умереть, чем оторваться от юноши даже на мгновение. После всего пары любовных укусов он уже был болезненно твёрд, как будто это Иштван из них двоих был несдержанным юнцом, но по тому, как раскраснелось лицо Эрика и как блестели его глаза, он мог сказать, что не он один оказался в столь затруднительном положении. Иштван быстро стянул гамбезон с плеч юноши, обнажая его до пояса и в миллионный, казалось бы, раз поражаясь красоте его молодого и сильного тела. Даже прожив вместе много лет ему никогда не надоело бы любоваться Эриком, его крепкими, словно вырезанными из камня мышцами и широкой грудью, мягкости которой, на взгляд Иштвана, могли позавидовать многие девки. Молодой человек перед ним был прекрасен как демон, созданный для искушения святых, и будь Тот хоть сколько-нибудь верующим, то мгновенно отбросил бы свою праведность лишь ради того, чтобы оказаться под этим великолепным телом. Руки Иштвана легли на спину Эрика, обводя линии старых бугристых шрамов на его лопатках, и юноша тяжело выдохнул от прикосновения. Он прикусил свежую метку на плече Тота сильнее обычного, из-за чего старший вскрикнул, и черти плясали в чёрных глазах, когда юноша поднял свой взгляд. Раздражённый такой дерзостью Иштван попытался притянуть его за затылок и занять его рот своим, но юноша ловко извернулся и встал обратно на колени, удерживая чужие ноги раздвинутыми крепкой хваткой на бёдрах. Возмущение из-за неслучившегося поцелуя так и не были озвучены, когда Тот осознал намерения Эрика. Новая волна желания накрыла его с головой, заставив пальцы ног поджаться от предвкушения. Стёганые шоссы дворянина отправились в общую кучу одежды, и юноша поцеловал теперь открытое колено. Его губы поднимались по бедру, прослеживая розоватые нити шрамов, что переплетались в густые старые ожоги. Иштван не мог чувствовать прикосновения губ к этим шрамам, но самого вида Эрика хватало, чтобы возбудить его до звона в ушах, и нетерпеливо он забросил ногу тому на талию, подталкивая ближе к своему ноющему паху. — Прекрати дразнить меня, негодник, — несерьёзно проворчал Тот, и впервые с момента их побега юноша слабо улыбнулся ему уголками губ. — Я просто хочу насладиться тобой, у меня не было такой возможности с тех пор, как мы вернулись из Сазавы, — отозвался он с оттенком самодовольства, параллельно стягивая брэ Иштвана. Дворянин едва не заскулил, когда Эрик наконец взял в руку его член и лениво провёл пальцем по его основанию. — Неужели это так плохо? — Это жестоко- блядь! — бёдра Тота качнулись навстречу горячей руке, стоило юноше на пробу двинуть ей вверх и вниз. — Эрик, пожалуйста… С тихим грудным смехом Эрик вскинул брови и посмотрел вверх на Иштвана. — Просто Эрик, никаких прозвищ? Я смотрю, ты совсем в отчаянии, — юноша прищурился, продолжая неторопливо гладить его, и Тоту захотелось совершенно по-детски пнуть его по ноге. — Ладно, я ещё помучаю тебя как-нибудь в будущем. С этими словами Эрик опустил голову и обхватил головку губами, слегка её посасывая, и Иштвану показалось, что его мозг начал плавиться от яркой вспышки удовольствия. Он застонал открыто, не сдерживаясь, и зарылся пальцами в короткие волосы на затылке юноши, который воспринял это как просьбу двигаться дальше. Как впервые Иштван смотрел, как голова Эрика опускалась всё ниже и ниже, пока он не взял член целиком без каких-либо проблем, носом упираясь в темные волоски у основания. Тота не переставало удивлять отсутствие рвотного рефлекса у молодого человека, но каждый раз, когда он поднимал эту тему, Эрик продолжал шутить, что Иштван был не таким уж и большим, чтобы им давиться. Дворянина это нисколько не задевало — он давно уже смирился с проклятьем своего низкого роста и всем, что из этого выходило, да и Эрик успешно компенсировал в размере за них обоих. Видимо, проблема Иштвана сработала с этим великаном в обратную сторону. — О чём ты думаешь? — спросил вдруг Эрик, на секунду оторвавшись от своего занятия, после чего вновь взял Иштвана в рот и несколько раз провёл языком от основания до кончика, заставляя Тота дёргать его волосы и бормотать слова похвалы, от которых глаза юноши каким-то образом становились ещё темнее. — О твоём члене... Baszdmeg! — Иштван был готов кричать от удовольствия, что распространялось по его венам будто лесной пожар, и его громкие стоны наполняли комнату, пока Эрик заглатывал его целиком и мягко массировал мошонку. — Я хочу тебя внутри... Юноша попытался ответить ему, но с членом во рту это превратилось в приятное гудение, на мгновение заставившее Тота увидеть звёзды. Он дрожал и как мог сдерживался, чтобы избежать преждевременного оргазма. — В следующий раз. Нам действительно не помешает ванна перед этим, — сказал Эрик слегка огрубевшим голосом, когда оторвался от Иштвана с хлюпающим звуком. Его губы опухли, а подбородок блестел от слюны, которую он стёр тыльной стороной ладони, не отрывая взгляда от своего любовника. Иштван тяжело дышал, мысленно благодаря юношу за короткий перерыв, однако его член, красный и сочащийся от мучительного желания, был против. — К тому же, ты кончишь раньше, чем я тебя подготовлю. — Что? Нет! — Иштван вдруг оскорбленно фыркнул, пытаясь перевести дыхание. — Я могу держаться столько, сколько потребуется, спасибо большое! — Хочешь это проверить? — почти угрожающая ухмылка растянула губы юноши, обнажая зубы. Сердце Тота забилось ещё сильнее от этого зрелища, и он вынужденно сглотнул. Хищнический взгляд Эрика на его шее резко выбил воздух из груди Иштвана, когда воспоминание о подобном случае вспыхнуло в его памяти. Тогда молодой человек, потерявший последнее оружие во время битвы, вцепился зубами в глотку своего врага подобно охотничьей собаке, что перегрызала шеи кроликам и птицам по велению своего хозяина. В любой момент Эрик мог сделать то же самое с ним, но всё равно Тот нигде не чувствовал себя в большей безопасности, чем рядом с ним. — Испытай меня. Резко поднявшись, Эрик толкнул Иштвана на кровать и забрался ему на колени. Юноша всё ещё был в шоссах, и с удовлетворением Тот заметил влажное пятно на палатке в его брэ. Ему хотелось поддразнить Эрика в ответ, но, стоило ему обхватить внушительную эрекцию через тонкую белую ткань, Тота схватили за запястья и вжали их в кровать над его головой. Иштван застонал от внезапной грубости. Мурашки поползли по его позвоночнику, а член заинтересованно дёрнулся, оставляя влажный след на животе. — Опустишь руки, и я остановлюсь, — теперь юноша действительно угрожал ему, и Иштван недоверчиво прищурился, однако оставил руки у себя над головой, когда хватка на его запястьях разжалась. Ему не хотелось испытывать судьбу и Эрика в частности, не когда его возбуждение было столь сильным, что граничило с болью. — Ты и десяти минут не продержишься. Он не доверял своему голосу, а потому просто хмыкнул и слегка задрал голову в выражении снисходительной надменности. Молодой человек выглядел так, словно его это не особо тронуло, но этого было достаточно, чтобы он склонился над Тотом и припал к его губам в жадном, полном зубов поцелуе. Иштван почувствовал свой собственный вкус, когда язык Эрика проник ему в рот, не давая и шанса на отпор — но он и не желал сопротивляться этой внезапной настойчивости, от которой его голова шла кругом, а огонь кипел в его жилах. Ему не хотелось этого признавать, но Эрик был прав. Иштван был близок, и каждое малейшее прикосновение к его члену заставляло его дёргаться и изворачиваться на кровати в сладкой пытке. Вынужденно Тот сжал руки на зелёной простыни, чтобы они оставались в одном положении. Однажды Эрик по просьбе старшего привязал его к кровати, и тогда ему было проще удерживать руки над головой просто за неимением других вариантов, даже если той ночью его запястья в итоге слегка натёрлись, а Эрик чувствовал себя виноватым за это всю неделю. — Сегодня Жижка сказал кое-что любопытное, — сказал вдруг Эрик, из-за чего Тот недовольно скривился. Жижка был последним, о ком Иштван хотел услышать в этот момент. Но мысль об этом сразу покинула его разум, когда чужие пальцы крепко вцепились в его талию. — Если быть точнее, он назвал тебя моим Иштваном. Хоть в чём-то я с ним согласен. Что ты об этом думаешь? Мой Иштван. Горячий рот юноши спустился с губ Иштвана на его шею, вновь кусая свежие, особенно чувствительные следы, и медленно двигался вниз, пока его руки сжимали мягкие бока и бёдра старшего. Иштван выгибался навстречу крепкой хватке, надеясь, что после у него останется несколько синяков в качестве напоминания. Иногда ему нравилось обводить эти синяки и думать о всей той силе, которую Эрик сдерживал рядом с ним, но невольно давал ей выход в такие моменты, когда желание и похоть туманили ему разум. Животное, которое Иштван приручил, не нападало на своего хозяина, но, оставаясь животным, всё-таки могло укусить в порыве чувств, не позволяя забыть, с кем он имел дело. Что-то в Тоте обожало это больше, чем он мог объяснить. Никогда он не любил находиться в чьей-либо власти, но с Эриком был иной случай. Даже имея всю власть над ним, юноша никогда не желал ей пользоваться, кроме редких моментов подобных этому, и Иштван чувствовал себя в полной безопасности, отдаваясь ему без остатка. Даже для обычных людей в отношениях это было проблемой, что уж говорить о том, кто предпочитал только мужчин с их корыстной и злонамеренной природой. — Он- ах! Он прав... — выдохнул он рвано, когда полностью осознал, что Эрик задал ему вопрос. — Я твой, я весь твой... Иштвана трясло от интенсивности его желания, и с трудом он вспоминал о необходимости держать руки над головой. Ему хотелось провести пальцами по светлым коротким волосам Эрика, опустить его голову ниже обратно к ноющему члену и вновь почувствовать божественный влажный жар его рта, но часть его всё ещё пыталась выиграть их небольшой спор, даже если Иштван знал, что заведомо проиграл. — Ещё! — жалобно потребовал он у юноши вместо того, чтобы использовать свои руки, и Эрик поднял на него настойчивый взгляд, не переставая языком играть с твёрдым соском. Иштван понимал, чего он добивался, и с оттенком раздражения поджал губы, прежде чем зашипеть от удовольствия, когда Эрик в притворно случайном движении зацепил коленом его пах. — Просто- просто отсоси мне уже, прошу! И Эрик послушался. Иштван ахнул, резко запрокинув голову назад, и стоны, смешанные с благодарностями и похвалами, вновь зазвучали в тишине комнаты. Эрик сразу взял его целиком и сглотнул вокруг члена, заставив старшего протяжно взвыть и потерять последнюю связь с реальностью. Яркие огни взрывались перед его глазами, оставляя после себя тёмные пятна, словно он долго смотрел на солнце. Удовольствие текло по его венам бурными реками, скапливаясь глубоко внутри и натягивая Иштвана как струну. — Да!.. Да, вот так! Baszdmeg... так хорошо... ez tökéletes, — бормотал Тот бессвязно, порой срываясь на крики, и костяшки его пальцев побелели от напряжения, пока он из последних сил удерживал руки над головой. Кровь стучала в ушах Тота в бешеном ритме, его дыхание сбилось, а слюна стекала с уголка его губ, но он продолжал невнятно говорить сквозь стоны. — Ты так хорошо справляешься… jó fiú... вот так, да! Да! Nagyon szeretlek! Эрик- Вибрация ответного стона юноши вокруг него послала искры по нервам Иштвана, его пальцы ног поджались в исступлении, и на секунду он взглянул вниз, чтобы посмотреть, как губы Эрика растягивались на его эрекции, пока юноша яростно двигал головой. Лицо юноши было красным, тёмные глаза блестели от отупляющей похоти и смотрели прямо на Иштвана, пока его рука ритмично двигалась внутри его брэ. Поймав взгляд Тота, Эрик показательно вытащил свой твёрдый член из нижнего белья и снова начал дрочить, зная, что Иштван наблюдал за ним. Ноги дворянина судорожно дергались от всеобъемлющего удовольствия, и в какой-то момент Эрик закинул их себе на плечи, тем самым приподнимая бёдра Иштвана над кроватью. Раскалённая волна прошлась по его позвоночнику, оседая в животе и вспыхивая перед его расфокусированным взором. Он чувствовал себя клубком оголённых нервов, каждое прикосновение и влажный звук посылали острые импульсы в его мозг, который был забит дымкой желания и не мог связать и двух мыслей. Иштван был близок. Ему следовало предупредить юношу, но он был так близок, и не мог сказать ничего, кроме имени Эрика снова и снова. Спина Иштвана выгнулась ещё сильнее, когда нить внутри него оторвалась, и с криком он кончил в рот Эрику, резко запрокинув голову назад. Его трясло в экстазе, ноги дернулись на спине юноши с такой силой, что могли оставить синяки, но Эрик глотал всё до последней капли, выжав его досуха. Внезапное чувство опустошения казалось божественным. Всё ещё отходя от своего оргазма, Иштван не почувствовал, как Эрик отстранился и положил его ноги на кровать, после чего поднялся выше и навис над Тотом с довольной ухмылкой. Молодой человек что-то сказал ему, но его голос вдруг начал звучать как будто из-под воды, смешиваясь со звоном в ушах дворянина. — Я ничего не слышу, kedvesem, — хрипло сказал Иштван и фыркнул от почти что пьяного смеха, наслаждаясь вялостью в своём теле. — Мне уши заложило. Он едва слышал, как Эрик перед ним захихикал от этого признания, после чего юноша закрыл ему нос, чтобы Тот выдохнул и прочистил уши. На несколько долгих секунд наступила полная тишина, прерываемая лишь стуком крови в его голове, но затем всё закончилось, и Иштван смог услышать тяжёлое дыхание Эрика над ним. Юноша склонился для поцелуя, и Тот притянул его ближе слегка затёкшими руками, мягко сталкивая их губы. Странно было чувствовать вкус собственной спермы, и он никогда не нравился Иштвану, но Эрик часто глотал её вместо того, чтобы выплевывать, а потому он привык. Поцелуй не становился оттого менее приятным, и опухшие губы Эрика казались особенно горячими. — Иди сюда, дай я помогу тебе, — прошептал Иштван загрубевшим голосом. Он не чувствовал костей в своём теле, и любое движение стоило усилий, и Эрик знал об этом. Ловко он подхватил Тота и поменял их местами, укладываясь спиной на узкую кровать, в то время как Иштван лёг в небольшую выемку между стеной и Эриком и привычно переплёл их ноги. — Также как и тебе, это не займет много времени, — насмешливо отозвался Эрик, но Иштван быстро заткнул его, протянув ладонь вниз и скользнув ей по нуждающемуся члену. Он был тяжёлым в его руке, и в который раз за вечер Тот пожалел, что сперва они не приняли ванну, чтобы Эрик мог наполнить его собой и превратить в настоящее месиво, но Иштван не жалел, как всё обернулось. У них ещё будет всё время мира после завтрашней битвы. Глубокие стоны Эрика были усладой для его ушей, и будь Иштван моложе, он бы снова затвердел от одних лишь звуков удовольствия юноши. В отличие от Иштвана, он был довольно тихим во всём, по-настоящему повышая голос только от гнева. Первые месяцы их знакомства Тот продолжал удивляться постоянному молчанию Эрика, который не смел говорить, пока к нему не обратятся, и его способности не издавать почти никакого звука, будь то от боли, печали или радости. Даже смеялся он тогда осторожно, всегда прикрывал рот рукой и поджимал губы. Сейчас, много лет спустя, Эрик был свободнее и мог смеяться открыто, огрызаться, шипеть от боли и говорить всё, что ему вздумается, но всё равно меньше, чем люди обычно делали. Каждый его стон и довольное ворчание казались Иштвану особенными, и потому он улыбнулся, зная, что юноша чувствовал себя очень и очень хорошо в этот момент. Быстро двигая запястьем, Тот наслаждался тем, как бедра Эрика дергались навстречу его руке, требуя большего, и Иштван дал ему это, расслабив руку и позволив ему трахать её так, как Эрик считал нужным. Вскоре дыхание молодого человека сбилось, он прикрыл глаза и с тяжёлым выдохом излился себе на живот и грудь. Пара белых капель попала Иштвану на щеку, но прежде чем он мог что-то с этим сделать, Эрик стёр их большим пальцем и лениво размазал по своим шоссам к великому неудовольствию старшего. — Иногда я забываю, какая ты свинья, — проворчал Иштван, после чего без зазрения совести повторил за Эриком и использовал его бедро, чтобы избавиться от спермы на своей руке. Что-то промелькнуло во взгляде юноши, и у Иштвана была лишь секунда, чтобы заметить угрозу. — Нет, даже не- Эрик не дал ему договорить, легко перетаскивая Тота к себе на грудь с до безобразия довольным лицом. Поморщившись от липкости между их телами, Иштван только покачал головой. — Ты отвратителен. — А ты проиграл, так что терпи. Не обратив внимания на лёгкое недовольство старшего, Эрик скрестил руки за головой и заулыбался. Мягкость в его глазах не позволила Иштвану долго злиться, но всё равно он потянулся к полу и достал первую попавшуюся одежду, которая оказалась окровавленным гамбезоном. Лениво стирая семя Эрика с них обоих, Тот легонько ущипнул его и вытащил из дрёмы. — Хм, это ещё за что? — Эрик хмыкнул, когда Иштван ответил ему выразительным взглядом, и потянулся на кровати, будто не замечая вес старшего на себе. — Пошли мыться, kismalac. Чем раньше мы с этим закончим, тем скорее ляжем спать, — сказал дворянин, после чего широко зевнул, и спустя секунду Эрик повторил за ним. — Завтра встаём до рассвета. — А потом осада? — глаза юноши загорелись, и энтузиазм, который он сдерживал при фон Бергове и Аулице, наконец показал себя. К огромному удивлению Иштвана, Маркварт вдруг возложил на Эрика командование отрядом пражан во время осады на Небаков, несмотря на то, что Тот никак не повлиял на этот выбор. У него бывали мысли замолвить словечко за Эрика перед более влиятельными людьми, чтобы хотя бы у него была возможность проявить себя и свой потенциал. Фон Аулиц действительно удивил Тота часом ранее, но никаких возражений у Иштвана не было. Даже если Маркварт и Отто не заметили какой-либо реакции у Эрика на эти новости, кроме его благодарного поклона, Иштван мог сказать, что юноша был в восторге. Это было иначе, чем управлять кучкой бандитов и наёмников, но большего Тот просто не мог ему дать при всём своём желании. Он сам был обычным наёмником, только в позолоченной обёртке, с юных лет выгрызавшим себе путь к титулу, который делал его чуть больше чем никем в этом мире. У него не было своей армии, чтобы вручить её Эрику — только деньги, на которые он мог купить достаточно тех, кто воткнёт ножи им в спины в любой момент. — Мне так не терпится увидеть Перст в действии! — воскликнул Эрик, выдёргивая Иштвана из безрадостных мыслей. Юноша заметил перемену в его настроении, зная, что порой после секса Тот мог становиться меланхоличным и задумчивым. Он поспешил отвлечь старшего, поднимая тему, которая волновала их обоих. На их встрече с фон Аулицем и Берговым Отто упомянул о своем новом оружии из Праги, которое называлось Перстнем Божьим и могло уничтожить всё и всех, на кого оно было наведено. Это, казалось, заинтересовало Эрика даже больше, чем возможность командовать настоящей армией, и Иштван невольно разделял это любопытство. — Я слышал, что он гремит прямо как гром. — Уверен, так оно и есть. Он ведь работает на порохе, — отозвался Иштван и нехотя поднялся, чтобы натянуть разбросанную одежду. Он все ещё чувствовал приятную слабость в теле, которое умоляло его вернуться на кровать и проспать часов двадцать, но его кожа начинала зудеть от ощущения грязи, а потому Тот заставил себя одеться и подтолкнуть Эрика заняться тем же самым. Так как гамбезон был покрыт всем, чем только можно, Эрик не мог его надеть — а он пытался, пока Иштван не глянул на него с осуждением. В сундуке у изножья кровати юноша нашёл старую выцветшую рубашку, которая была слишком ему мала, но Тот не мог не оценить, как она облегала Эрика во всех нужных местах. — Пошли уже, пока ты слюнями не захлебнулся, — Эрик усмехнулся и направился к выходу из комнаты, по пути шлёпнув его по заднице, и спешно Иштван попытался прогнать румянец со своих щёк. — Не груби старшим, — дворянин поджал губы в притворном раздражении и поспешил за юношей, зная, что со своими отвратительно длинными ногами он мог спуститься во двор всего за несколько секунд. Но Эрик шёл медленно, позволяя Иштвану быстро выровняться с ним на лестнице, и Тот посмотрел на него снизу-вверх с растущей ухмылкой. — Тебе лучше надеяться, что купальня уже занята, иначе я за себя не отвечаю. Я намерен отыграться. Судя по ответному изгибу губ Эрика, он был совершенно не против такого расклада.