Кокаин.

Еще одна ночь, которую он проведет вне дома. Да и похуй. Похуй на вечные скандалы, что устраивал ему отец, похуй на проблемы в школе, похуй на все. Он уже слишком далеко ушел от шаблона прилежного мальчика, сына и ученика. Уже нет пути назад, да он и не пытался его найти. Ему это попросту и не нужно. Клешу нравится жить именно так — в разной степени наркотического опьянения, ведь в эти моменты он ощущает себя живым и весь этот прогнивший мир становится хоть на каплю нормальным. Когда же это началось? Кажется, два года назад. Тогда он был еще милым мальчиком, любимым сыном и умным учеником, а затем ему все это надоело. Хотелось хоть немного выделиться среди всех этих "умниц", так да еще и в класс внезапно ворвался ураган под названием "понты" и быстро распространился среди нескольких людей, в числе которых был и он. Сначала это были обычные сигареты, затем травка, а после и кое-что и потяжелее пошло в ход. И вот уже как два года Клеш самостоятельно забивал гвозди в крышку своего гроба. Ну и похуй. Только бы не стать очередным звеном в этой серой жизни, потеряв себя. Знакомый переулок и знакомые двери клуба, в котором можно было не только хорошо оттянуться и выпить, но еще и закинуться парой колес или же покурить что покрепче. Этот клуб стал ему уже родным домом, в который он спешил вернуться каждую ночь. И вот сегодня один из таких очередных дней. Внутри все скручивалось от предвкушения очередной классной ночи и плевать на то, что с утра на учебу, что снова придется выслушивать лекцию отца о вреде наркотиков и что Клешу нужна помощь от зависимости. А что, если он не хочет лечиться от этой зависимости? Конечно же всем на это полностью насрать. Ведь в глазах всех он так и останется лишь бедным ребенком, который "попал в плохую компанию". Но нет. Никакой плохой компании не было и нет. Он сам себе плохая компания, а от самого себя, как известно, не убежать. Пройдя фэйсконтроль по липовым документам, которые было не так уж и сложно достать, если знаешь, где именно, он прошел в закуренное шумное помещение, в котором просто кипела жизнь. Все эти люди именно жили, открывая себя и свою душу, то, что было внутри, а не то, что хотели видеть другие. И именно это Клешу нравилось больше всего. Пробираясь сквозь толпу, что двигалась под громкую музыку, Клеш ощущал себя так, будто бы пришел в родную среду. Здесь всем было плевать, сколько тебе лет, кто ты вообще в этой жизни. Они были готовы принять тебя таким, каким ты есть и это было прекрасно. Добравшись таки до барной стойки, он ощутил, что его уже немного вставило. Видимо, тот чувак, который выдохнул дым прямо в лицо, курил что-то уж слишком тяжелое. И Клеш поймал себя на мысли, что он обязан потом это попробовать. Сев за высокий стул у барной стойки, он достал из кармана украденные у отца деньги. Не, ну а что? Должен же Клеш как-то компенсировать свои выебанные мозги этими никому не нужными нравоучениями, которые у него уже в печенках сидят. Положив деньги на гладкую поверхность стойки, позвав бармена. — Эй, Джей. Ты достал то, что я пр’осил? — Ох, Клеш. А я думал, что после того, как тебя выносили отсюда, ты больше тут не появишься. — Так пр’осто от меня не отделаешься. Ну так что? — Конечно я достал то, что ты просил, — усмехаясь в пример Клешу, проговорил бармен, доставая из-под барной стойки пакетик с белым порошком. И внутри Клеша все замерло от предвкушения. — Слушай, а ты уверен, что тебе стоит вообще это пробовать? Это мощная штука. После нее у тебя точно пути назад не будет. — У меня уже и так его нет, — усмехаюсь, забирая пакетик с содержимым из рук Джея, придвигая к нему деньги, — поэтому, нечего тер’ять. — Что ж, раз так, то удачи тебе с твоим новым другом, — подмигивая сказал Джей, забирая деньги и ставя передо парнем стакан с виски, — за счет заведения. — Ты сегодня весьма добр’ый, Джеюшка, - мурча произнес Клеш бармену, беря стакан и залпом осушая его. Алкоголь обжег горло, разгораясь огнем в груди и оседая кипятком в желудке. Отставив стакан в сторону, он аккуратно высыпал содержимое пакетика в две ровные линии, доставая из кармана скрученную в трубочку бумажку. Если честно, то он и никогда не хотел переходить на тяжелые наркотики, но тех, которые принимал сейчас, ему становилось мало и с каждым днем все больше и больше. К тому же, мы же живём всего один раз. А в случае Клеша эта жизнь ускользает так быстро, что он боится откинуться лет через пять. Поэтому, нужно попробовать все. Глубоко вздохнув и выдохнув, он наклонился к гладкой поверхности стойки, одним движением и вдохом снюхивая сначала одну линию, а затем и вторую. Легкие неприятно сдавило и захотелось закашляться, но Клеш лишь откинулся на спинку стула, тихо выдыхая. На корне языка ощущался горьковатый привкус, но он перестал беспокоить Клеша уже через несколько минут. Именно тогда наркотик стал проявлять свои действия, отчего он почти физически ощутил, как расширяются зрачки, а тело становится легким и его охватывает чувство эйфории. Звуки стали чуть приглушеннее, из-за чего было слышно, как в голове шумит кровь. Мир стал будто бы ярче, а все проблемы, что забивали голову до этого, просто испарились. Клеш всем телом ощутил просто непередаваемый прилив сил и энергии, и как сердце начало захлебываться в быстрых и частых ударах. Сев на стуле прямо, осматриваясь, чуть щуря глаза от яркого света светодиодов, а затем просто лег на барную стойку, улыбаясь как идиот. Эффект, что принес с собой наркотик был просто восхитительным, никогда еще ему не было так легко, хорошо и спокойно. Хотелось просто свернуть горы, но вместо этого он просто сидел и наслаждался тем, как тело реагирует на новый наркотик. — Я смотрю, что тебя хорошо так вставило, — словно как через вату Клеш уловил голос Джея, который подошел к нему и облокотился о стойку, смотря и улыбаясь, — как ощущения, малыш? — Ахуенно, — единственное что смог выдавить Клеш, смотря на бармена глазами с расширенными зрачками, что почти перекрывали радужку карих глаз. — Что ж, раз так, то наслаждайся. Туалет ты знаешь где, — похлопав по плечу, пожелал Джей. Так, а вот это уже настораживало. Схватив бармена за руку уж очень сильной хваткой, которую Клеш ну никак не контролировал, он посмотрел на Джея все таким же ошалелым и обдолбанным взглядом. — А нахуя туалет? — Опа, а ты что, не знаешь, что ли? - искренне удивился Джей, и из-за этого вопроса Клеш ощутил себя идиотом. Да, сначала надо было узнать о том, как действует наркотик на организм, а уже потом его пробовать. В этом Клеш проебался и это было хуево. — Кокаин вызывает сильное сексуальное влечение, поэтому я бы не поворачивался ни к кому спиной. Помимо тебя, здесь еще как минимум человек двадцать обдолбаны им. И тот парень, который за тобой наблюдает с того самого момента, как ты занюхнул, тоже. Обернувшись достаточно резко, чтобы не остаться незамеченным, Клеш посмотрел туда, куда кивнул бармен, замечая парня лет восемнадцати на вид, что сидел на мягком диване, не спеша потягивая виски из широкого стакана и неотрывно смотрел на него, с такими же шальными глазами как и у него самого. Его взгляд пусть и был обдолбан, но он завораживал и... возбуждал? Клеш резким чувством ощутил, как по телу прокатывается жар, соски стали как-то уж слишком ощущать трение футболки, а внизу живота скрутилось. Твою мать. Изо рта вырвался жаркий выдох, а щеки обожгло румянцем, будто бы Клеш выжрал целую бутылку коньяка в одного. Член дернулся и он ощутил, как джинсы стали явно давить в одном месте. А вот это уже нихуя не круто. Вновь посмотрев на того парня, он заметил, что он все также смотрел на него, но теперь его рука не сжимала стакан с алкоголем. Наоборот, его руки были закинуты на спинку дивана. Скользнув взглядом по его телу, Клеш ну никак не мог упустить шанса глянуть на его пах, и да, у него стоял. Причем стоял так, что даже он со своим хреновым зрением мог разглядеть весьма немалый бугорок в его джинсах. От мысли о чужом стояке стало еще жарче, чем было до этого, а одежда уже начала доставлять дискомфорт хуже прежнего. Блять. Вскочив со стула, Клеш быстрым шагом направился в сторону туалета. Хоть бы он не пошел за ним, а то с нетронутой задницей он оттуда точно уже не выйдет. Не то, что бы Клеш девственником являлся. Нет, точно нет. Ведя такой образ жизни, какой ведет он, сложно остаться нетронутым, но кто сказал, что он был против? Просто, факт быть трахнутым в грязном туалете ночного клуба, будучи обдолбанным кокаином, как-то не вызывало в нем бурной радости, а у кого наоборот то? Распахнув дверь кабинки, Клеш закрыл ее, но у блядской двери оказалось не было щеколды. Ну конечно. Слишком много чести в кабинки щеколды ставить. Облокотившись рукой о стену напротив себя, Клеш навис над белым, пардон, серым другом, с которым часто встречался наутро после пьянки. Но на сей раз он не блевать пришел, нет. Из соседней кабинки вдруг раздались характерные звуки отсоса, отчего он даже удивленно уставился в стенку, что разделяла его и ту парочку. Ну нихуя се. Значит, он тут и не один решил заняться "грязными делами". Звуки все громче и громче раздавались в голове, становясь словно на репите, отчего внизу живота все сильнее скручивалось возбуждение. Блять, похуй. Расстегнув джинсы, Клеш высвободил каменный член из надоевшей одежды, отчего не смог сдержать довольного стона. Как же хорошо, черт. Уже только от этого действия он был готов кончить, но к удивлению, организм делать этого явно не собирался. Обхватив рукой член, Рейк стал плавно двигать ей по всей длине, оглаживая большим пальцем головку. Закусывая губу, он шумно дышал, опираясь о стену напротив и стараясь прислушиваться к звукам за стенкой. Ох, он бы сейчас тоже был бы не против минета. Шумно выдохнув, Рейк стал двигать рукой быстрее, но как бы не старался, разрядка так и не наступала, а член уже начинал болеть. Твою мать! Рыкнув от досады, он откинул голову назад. Ну и что же ему теперь делать? Словно ответом на вопрос, дверца кабинки открылась и Клеш ощутил, как его спину обнимают чужие горячие руки, прижимая спиной к не менее горячей груди. Одна рука скользнула под толстовку с футболкой, а горячие пальцы стали ласкать возбужденные соски, отчего Клеш и не смог сдержать стона, откидывая голову на плечо незваному гостю, от которого, к слову, офигительно пахло сигаретами со вкусом горького шоколада. Вторая рука незнакомца будто законно заменила руку Клеша на члене, обхватывая ствол и начиная плавно поглаживать. Блять, как хорошо. Тяжело дыша, Рейк едва обернулся через плечо, встречаясь взглядом с взглядом черных глаз, чьи зрачки были так же расширены почти на всю радужку. В незваном госте он узнал именного того парня, который прожигал в его спину взглядом пару минут назад. — Обычной дрочкой ты себе не поможешь, малыш, — Господи, какой же у этого парня сексуально хриплый голос. — Позволишь мне помочь тебе? Не переживай, я чист, — Да, Клешу уже плевать на это. Он и без размышлений готов встать перед ним раком, если этот парень не заткнется. Рука на члене сжалась, продолжая размеренные движения туда-сюда, а кожу на шее обожгло поцелуем, от которого Клеша буквально тряхануло. Все тело стало словно оголенным нервом и каждое прикосновение отдавалось просто тысячей осколков наслаждения. Обняв своего новоиспеченного любовника одной рукой за шею, Клеш страстно впился в его губы обжигающим поцелуем, получив такой же обжигающий ответ. Приоткрыв рот чуть больше, он тут же ощутил чужой язык, который стал творить просто что-то невообразимое, отчего кружилась голова. Жарко выдохнув в поцелуй, свободной рукой Рейк старательно стал нащупывать ширинку джинс парня, что удалось почти сразу. Судя по выпирающему бугорку, у незнакомца явно большой. Клеш ловко расстегнул его джинсы, скользя в них рукой и обхватывая горячий член сквозь ткань нижнего белья, сжимая и поглаживая, вызывая у красавчика гортанный рык. Почему красавчика? Потому что этот чувак был просто ахуеннен. Черные глаза, красивое лицо, белые волосы уложенные в прическу. Уж извини, приятель, но Рейк тебе ее сегодня испорчит. Продолжая поглаживать и сжимать в руке внушительных размеров член, Клеш оторвался от губ парня, уж больно сильно он разошелся с ними. — Что, так и будешь меня лапать да целовать? — с усмешкой произносит Клеш, удивляясь тому, насколько собственный голос хриплый, — или уже нагнешь и тр’ахнешь? Рука на члене сжалась сильнее, отчего Рейк позорно заскулил, а этот красивый мудак лишь усмехнулся, затем грубо наклоняя Клеша, заставляя его уже обеими руками опереться о стену, резко срывая с задницы штаны вместе с бельем. Господи, да. Наконец-то. У Клеша уже все тело дрожало от предвкушения, прогнувшись в спине, оттопыривая задницу настолько это возможно. — Мм, да ты уже не раз выебанный. Вон как спинку прогнул, — послышался этот до одурения сексуальный голос сзади, заставившись Клеша несдержанно застонать, — какой нетерпеливый. Подожди немного, малыш, — послышался звон пряжки ремня, что отголоском отдалось в голове. Кокаин все еще продолжал кружить по организму, отчего Клеш даже не и не ощутил боли от проникновения, лишь какое-то охренительное мазохисткое наслаждение, что разрядом тока прокатилось по всему телу, заставившейся прогнуться в спине. Ощущение горячего члена внутри просто сводило с ума, срывая и без того сорванную крышу. Сквозь толщу мыслей и звуков, до ушей донесся хриплый стон сзади, отчего по разгоряченной коже проскользнуло удовольствие. Пауза затянулась, поэтому Клеш и решил взять ситуацию в свои руки, начиная двигать бедрами вперед-назад, насаживаясь на толстый ствол и просто сходя с ума от ощущений, что накатывали с головой. Сильные руки обхватывали поперек груди, рванув назад и прижимая к, все такой же, горячей груди, а губы вновь были пленены страстным и пошлым поцелуем, сопровождающий с громкими и мокрыми звуками, но это никакого из них не волновало. Сейчас Клеш просто растворялся в ощущениях одурительного поцелуя и страстных движений члена внутри своей задницы. Громко простонав, он с наслаждением зарылся пальцами в волосы своего любовника, сжимая их и растрепав прическу. Господи, как же ахуенно он трахается. От каждого толчка по позвоночнику проходил, будто бы, разряд тока, отчего он непроизвольно прогибался в спине, принимая в себя еще глубже и больше. Оторвавшись от губ, красавчик вновь нагнул его, увеличивая темп до одурительно-быстрого, гортанно рыча и сжимая пальцами в бедра. Да, завтра однозначно останутся синяки. — Блять, да! - только и вырывалось с уст Клеша, когда этот слишком впечатляющий член ударил по той самой точке внутри, которую Рейк обожал. Ведь она дарила столько ярких ощущения, о которых он в другой раз и подумать не мог. Сзади послышался хриплый смех, а затем на спину навалилось тяжелое горячее тело, отчего Клеш ощутил просто неописуемое удовольствие. Да, Рейку однозначно нравится быть под кем-то. — О да, малыш, кричи. Мне нравится слушать твой голос. Для Клеша все было как тумане, он воспринимал все происхождение, что сейчас происходит, лишь ощущая, как тело горит от страстных и жарких движений охуительного любовника сзади. И он бы и дальше пребывал в нирване, если бы не оргазм, что настиг настолько резко и был таким ярким и фееричным, что Рейк чуть не отключился, срываясь на крик и кончая тугой струей спермы прямо в унитаз. Дыхание на миг перехватило, отчего он просто стал глотать воздух, а затем вновь кончил лишь от ощущения горячей спермы внутри себя. Все тело дрожало, а эффект наркотика медленно стал сходить на нет, отчего стало так херово. Руки дрожали, тело отказывалось слушаться, и единственное, что оставалось — просто сползти вниз, опуститься на холодный, грязный пол кабинки, прилипая к облезлой плитке. Рядом кто-то присел, чуть хлопнув его по щеке — не грубо, скорее рассеянно, как будто проверяя, не вырубился ли окончательно. — Эй, малыш, ты как? — прозвучал голос, хрипловатый, чуть насмешливый. Он поднял взгляд. Перед ним был тот самый парень — тот, что несколько минут назад трахал его грубо, почти равнодушно, как последнюю шлюху. И он — этот парень, с растрёпанными волосами и запотевшимся ввиде — почему-то показался смешным. Таким идиотом. Таким… настоящим. На губах медленно появилась улыбка. Усталая, кривая, но искренняя. — Всё заебись, — сказал он, с трудом удерживая голос. — Надо как-нибудь повторить. Ты не против? Парень усмехнулся, откинувшись спиной к стенке кабинки. Между ними повисло молчание, странное, полное запоздалой нежности, которой не было в их действиях, но которая внезапно появилась — в грязи, в боли, в тишине. Он закрыл глаза. Мир плыл, всё тело отзывалось тупой, вымотанной истомой. Но впервые за долгое время он не чувствовал себя пустым.