Пять Невест: Шестой Элемент Судьбы

Глава 11: Сегодня выходной ⑤ — Искренняя улыбка за кулисами Оглушительные раскаты фейерверков отгремели, оставив в посвежевшем ночном небе лёгкую, едва уловимую пороховую дымку и в душах запоздалых гуляк – калейдоскоп смешанных, немного будоражащих чувств. Мамору Ари, Мику и Ицуки Накано стояли немного растерянные и подавленные после поспешного, почти панического ухода Ичики с загадочным режиссёром Одагири. Задача найти остальных – Нино, Ёцубу, Футаро и Райху – и, если повезёт, всё-таки добраться до мифического кафе, забронированного Нино на крыше, всё ещё стояла перед ними нерешённой проблемой. Но теперь к ней настойчиво добавилось и тягостное беспокойство за старшую из сестёр, за её тайны и туманное будущее. — Ну что, попробуем найти остальных? — предложил Мамору, стараясь придать своему голосу бодрость и уверенность, которых на самом деле не чувствовал. Его собственные мысли всё ещё возвращались к Ичике. — Фейерверк, увы, почти закончился, но, может быть, мы успеем хотя бы на самый финал общего сбора, если он вообще состоится. — Ичика-нээ… — Мику всё ещё выглядела обеспокоенной, её пальцы машинально теребили тонкий ремешок своих наушников. Она смотрела в ту сторону, куда умчалась сестра. — Надеюсь, у неё всё будет хорошо с этой её странной «работой». Она выглядела такой напряжённой и… напуганной. — Уверена, она справится, — попыталась успокоить её и себя Ицуки, хотя и в её обычно твёрдом голосе слышались предательские нотки сомнения и тревоги. — Ичика всегда была невероятно упрямой и настойчивой, когда дело касалось её целей, даже если они казались нам недостижимыми. Неожиданно тишину их невесёлых раздумий нарушил пронзительный звонок. У Мамору зазвонил телефон. Сердце на мгновение ёкнуло – вдруг что-то случилось? На экране высветилось имя «Ичика Накано». — Ари-кун? Это ты? Вы ещё на фестивале? — голос Ичики в трубке звучал немного приглушённо, сдавленно и отчётливо взволнованно, словно она говорила откуда-то из замкнутого пространства. На фоне слышались какие-то неясные голоса. — Можешь подойти к западному выходу с фестивальной площади, возле старого, заброшенного кинотеатра «Орион»? Мне… мне очень-очень нужна небольшая помощь. Срочно. И, пожалуйста, умоляю, пока ничего не говори сёстрам. Особенно Нино. Я потом всё-всё им объясню, честное слово. Мамору быстро переглянулся с Мику и Ицуки, которые с тревогой и немым вопросом смотрели на него, пытаясь угадать по его лицу, что происходит. — Хорошо, Ичика-сан, мы сейчас подойдём, — твёрдо ответил он, стараясь скрыть собственное беспокойство. — Ты в порядке? С тобой ничего не случилось? — Буду, если ты поможешь, — коротко, почти с отчаянием ответила она, и связь резко прервалась, оставив Мамору с гудками в ушах и дурным предчувствием. Быстро объяснив ситуацию сёстрам, которые, несмотря на беспокойство за Ичику, благоразумно согласились подождать его на скамейке неподалёку, Мамору поспешил к указанному месту. Найдя Ичику у обшарпанного, тускло освещённого бокового входа в старый кинотеатр «Орион», он увидел, что она выглядит ещё более взволнованно и потерянно, чем во время их последней встречи. Она крепко, до побелевших костяшек, держала в руках несколько листов бумаги, густо исписанных текстом, и её руки заметно дрожали. Рядом нетерпеливо и нервно прохаживался уже знакомый ему режиссёр Одагири, что-то негромко, но раздражённо выговаривая ей насчёт пунктуальности, профессионализма и упущенных возможностей. — Ари-кун, спасибо, что так быстро пришёл! Ты моё спасение! — Ичика быстро, почти подбегая, подошла к нему, оставив режиссёра продолжать своё ворчание в стороне. Её глаза лихорадочно блестели. — Дело в том, что это… это очень, очень важное прослушивание. Для большого, серьёзного фильма. Кастинг на роль в фильме «3-А Учитель Кобаяши». Понимаешь? Это мой единственный шанс по-настоящему дебютировать, получить не просто роль без слов, не очередную тень на заднем плане! Но я… я так волнуюсь, что у меня всё из рук валится… Эта встреча, это прослушивание, было запланировано ещё шесть дней назад, я не могу, просто не имею права его пропустить или провалить! Она сбивчиво, торопливо протянула ему листы бумаги. — Это сцена выпускного. Очень трогательная и эмоциональная. Прощание с классом. Не мог бы ты… не мог бы ты порепетировать со мной? Буквально пару раз. В роли учителя. Просто прочитать его реплики. Мне нужно почувствовать диалог, войти в образ, успокоиться… Пожалуйста, Ари-кун, мы же партнёры, да? Ты сам так сказал! Помоги мне! Мамору, хоть и был изрядно удивлён такой неожиданной просьбой, ни на секунду не задумался. Его собственный интерес к созданию историй, к проработке персонажей для игр, делал эту задачу даже в чём-то увлекательной и понятной. Он видел отчаяние в её глазах. — Конечно, Ичика-сан. Без проблем. Я помогу. Давай попробуем. Показывай, что нужно делать. Они отошли в более тихое, уединённое место, под тусклый, одинокий свет старого уличного фонаря, немного в стороне от главного входа. Режиссёр Одагири, бросив на них недовольный, но смирившийся взгляд, остался ждать у массивных дверей кинотеатра, где, по всей видимости, и должно было проходить это судьбоносное прослушивание. Ичика глубоко, судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь, и начала читать свою роль – роль выпускницы, прощающейся с любимым учителем и классом. Её голос поначалу дрожал, но постепенно креп. Мамору внимательно слушал, а затем, поймав нужный момент, вступал со своими репликами, стараясь придать им нужную интонацию. Он сразу заметил, что Ичика очень старается, вкладывает в слова какие-то эмоции, но её улыбка… она выглядела немного… натянутой, вымученной, ненастоящей. Его «талант глаз», его обострённая наблюдательность, безошибочно подсказывали, что за этой старательной улыбкой скрывается огромное, почти парализующее напряжение и глубокая, всепоглощающая неуверенность в себе. — Учитель, спасибо вам за всё… Я так рада, что была вашей ученицей, эти годы были лучшими, — произнесла Ичика, мило, даже кокетливо улыбаясь, но глаза её оставались тревожными, испуганными, совершенно не отражая тех светлых слов, что она произносила. Мамору мягко, но решительно прервал её. — Ичика-сан. Подожди. — А? Что-то не так? Я плохо играю? — она с надеждой и одновременно со страхом посмотрела на него. — Убери эту фальшивую улыбку, — сказал он прямо, но стараясь, чтобы его голос не звучал осуждающе, скорее обеспокоенно. Ичика удивлённо моргнула, её ресницы дрогнули. — Что? О чём ты, Ари-кун? Какую улыбку? — Ты всегда так улыбаешься, когда речь идёт о чём-то действительно важном и сложном для тебя, — продолжил Мамору, подбирая слова, стараясь говорить деликатно, но предельно честно. — Словно пытаешься скрыть свои настоящие чувства, свою боль, свой страх. Это… это немного раздражает, если честно. И сбивает. Потому что я вижу, что тебе нелегко, что ты на самом деле на пределе своих сил. Ты ведь назвала меня партнёром, да? И я считаю себя твоим партнёром в достижении ваших общих и личных целей. А партнёры, как мне кажется, должны быть абсолютно честны друг с другом. Иначе какой в этом смысл? Ичика опустила глаза, её плечи поникли. Листы с текстом едва не выпали из её ослабевших рук. — Прости… Ты прав, — тихо, почти шёпотом призналась она. Её голос дрогнул. — Я… я очень боюсь провалиться. До смерти боюсь. Я так давно об этом мечтала, ты не представляешь. Этот режиссёр, Одагири-сан, заметил меня полгода назад на одном небольшом конкурсе талантов и предложил попробовать себя. С тех пор я получала только крошечные, эпизодические роли в массовке, без единого слова, была просто «девушкой на фоне», статисткой. А это – настоящий, возможно, единственный шанс на значимую роль в крупном, серьёзном фильме. Я хочу, чтобы моя работа была более значимой, чтобы меня заметили, чтобы я могла гордиться собой! Но если я провалюсь… я просто не смогу смотреть сёстрам в глаза. Они столького от меня ждут. — Ты не провалишься, если будешь собой, Ичика-сан, — уверенно и мягко сказал Мамору. — Если покажешь им настоящую себя. Знаешь, у меня тоже есть свои… сложности. Моя семья, они… они из «старых денег», как это принято говорить. У них очень большие ожидания на мой счёт, своё чёткое, непоколебимое видение моего будущего – престижный университет, желательно юридический или экономический факультет, а затем – семейный бизнес. А я… я с детства мечтаю создавать игры. Разрабатывать миры, истории, персонажей. Это не совсем то, чего они от меня ждут, мягко говоря. И мне постоянно приходится доказывать, что я могу быть ответственным, что я серьёзно отношусь к своим целям, даже если они кардинально отличаются от их представлений. Это тоже своего рода огромное, постоянное давление. И страх не оправдать их доверие. Ичика слушала его, затаив дыхание, и в её глазах появилось что-то новое – удивление, смешанное с глубоким пониманием и сочувствием. Она увидела в нём не просто репетитора, а человека со своими проблемами и мечтами. — Я… я решила не говорить сёстрам об этой работе, пока не смогу стать полностью независимой, пока у меня не будет чего-то весомого, чем можно было бы гордиться, — призналась она, её голос всё ещё дрожал, но в нём появились и твёрдые нотки. — Из-за глупой гордости, наверное. Я ведь старшая сестра, я должна быть для них примером, должна добиться успеха сама, прежде чем рассказывать. Я так боюсь, что если они узнают сейчас, а я провалюсь… Я не хочу их разочаровывать. Снова. Особенно после того, как я уже нарушила обещание посмотреть с ними сегодня фейерверки. Это было бы слишком. — Но разве поддержка сестёр, их вера в тебя, не придала бы тебе сейчас больше сил? — мягко, почти риторически спросил Мамору. — Мне кажется, настоящая сила – в искренности. И в том, чтобы позволить близким людям тебя поддержать, разделить твои страхи и надежды. Твоя улыбка… она ведь разительно отличается от улыбок твоих сестёр, когда ты по-настоящему искренняя, а не играешь очередную роль. Я это очень хорошо заметил. Когда ты не пытаешься казаться кем-то другим, не прячешься за маской, она… она настоящая. Живая. И, если честно, очень красивая и обезоруживающая. Ичика густо покраснела, её ресницы часто-часто захлопали. Она удивлённо, почти недоверчиво смотрела на него. — Ты… ты действительно так думаешь? Ты не смеёшься надо мной? Футаро-кун наверняка сказал бы, что у меня нет никакого актёрского таланта и что я просто трачу время на бесполезную ерунду, вместо того чтобы зубрить учебники. — Уэсуги-кун бывает слишком прямолинеен и порой излишне критичен, — чуть усмехнулся Мамору. — Но я вижу, что у тебя есть и талант, и огромная страсть к этому делу. Тебе просто нужно немного больше поверить в себя. И в своих сестёр. И в своего «партнёра», если позволишь, — он ободряюще, тепло улыбнулся ей. — Давай попробуем ещё раз. Ту самую сцену. Только теперь – от всего сердца. Забудь обо всём. Представь, что ты действительно прощаешься с кем-то очень важным и дорогим для тебя. Ичика глубоко, прерывисто вздохнула, закрыла глаза на мгновение, словно собираясь с духом, а потом посмотрела на Мамору. В её взгляде больше не было той фальшивой, вымученной бодрости или панического страха. Была глубокая сосредоточенность, стальная решимость и… что-то очень настоящее, хрупкое и трогательное, идущее из самой глубины души. Она снова начала произносить свои реплики. И на этот раз её голос дрожал от неподдельных, искренних эмоций, слёзы блестели на ресницах, а улыбка, появившаяся в самом конце её монолога, была такой тёплой, искренней и одновременно немного печальной, что у Мамору невольно перехватило дыхание. — Учитель… я так рада, что вы были моим учителем. Я безмерно рада, что я была вашей ученицей. Спасибо вам за всё. За каждый день. Я никогда этого не забуду. Даже Мамору, читая довольно сухие, формальные строки роли учителя, почувствовал, как к горлу подкатывает непрошеный ком. Атмосфера между ними стала почти осязаемой, наэлектризованной настоящими, неподдельными чувствами. — Это… это было просто великолепно, Ичика-сан! — искренне, с нескрываемым восхищением сказал он, когда они закончили. Его голос немного охрип. — Ты задела меня за самое живое. Я тебе поверил. Каждому слову. Ичика просияла, её настоящая, живая, лучистая улыбка, казалось, осветила всё вокруг ярче тусклого фонаря. Слёзы всё ещё стояли у неё в глазах, но теперь это были слёзы облегчения и благодарности. — Спасибо, Ари-кун! Огромное спасибо! Ты мне так помог! Я… я чувствую себя гораздо увереннее! Я обязательно, слышишь, обязательно получу эту роль! Фейерверки почти закончились, ночное небо озаряли лишь последние, самые яркие и высокие вспышки, словно прощальные аккорды. — Мне пора, — сказала Ичика, её голос обрёл новую силу. Она быстро, решительно направилась к входу в старое здание кинотеатра, где над дверью уже виднелась скромная, от руки написанная табличка «Кастинг: «3-А Учитель Кобаяши»». Одагири нетерпеливо махнул ей рукой. — Пожелай остальным удачи от меня, если увидишь их раньше! И ещё раз извинись перед сёстрами за меня, я обязательно сделаю это сама чуть позже, когда всё закончится! — Удачи, Ичика-сан! Я абсолютно уверен, у тебя всё получится! — искренне крикнул ей вслед Мамору, чувствуя странную смесь гордости и волнения за неё. Он остался ждать её вместе с Мику и Ицуки, которые всё это время с замиранием сердца и нескрываемым волнением наблюдали за их репетицией издалека, прячась за углом здания. — Ари-сан, ты был очень… очень убедителен в роли учителя, — заметила Мику с лёгкой, задумчивой и немного смущённой улыбкой, когда он подошёл к ним. — Прямо как настоящий. — Да, а Ичика выглядела такой вдохновлённой и настоящей в конце, — добавила Ицуки, с тёплой улыбкой глядя ему в глаза. — Я почти не удивилась, что ты заметил такую, казалось бы, маленькую разницу в её поведении и сможешь ей помочь. Ты очень чуткий и наблюдательный, Ари-сан. Спасибо тебе за неё. В этот самый момент к ним, громко смеясь и размахивая руками, подбежала запыхавшаяся Ёцуба, а за ней, к огромному удивлению Мамору, неторопливо шёл Футаро с уставшей, но довольной Райхой на плечах. — Нашлись! Наконец-то нашлись! — радостно закричала Ёцуба, подскакивая на месте. — А мы вас уже везде ищем! Весь фестиваль обегали! Ой, а Ичика где? Фейерверк ведь почти совсем закончился! Она всё пропустила? Мамору как раз собирался рассказать им о неожиданном прослушивании Ичики и её шансе, когда Ёцуба вдруг хитро подмигнула и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, заявила: — Не волнуйтесь! Касательно Ичики и фейерверков... все приготовления уже давно завершены! У нас всё под контролем и всё готово! Все удивлённо и немного настороженно посмотрели на неё. Что ещё задумала эта неугомонная, полная сюрпризов пятерняшка? Конец главы