Кофе на Басманой

Новая Басманная в промозглый осенний вечер казалась особенно суетливой. Ангелина стояла у входа в небольшое, уютном кафе , кутаясь в длинное шерстяное пальто. Она опаздывала. Не то чтобы это было намеренно – просто московский трафик в час пик был непреодолимой силой, даже для колдовка. Она нервно поправила тёмную прядь, выбившуюся из-под платка, и заглянула в окно. В дальнем углу, у окна, сидела Лина. Ангелина глубоко вздохнула, собираясь с духом. Прошло два года. Два года с того самого финала "Битвы", после которого они не виделись и почти не общались. Лишь редкие сообщения в социальных сетях, больше из вежливости, чем из искреннего желания. И вот, внезапное предложение Лины встретиться. Зачем? – этот вопрос сверлил мозг Ангелины всю последнюю неделю. Она вошла в кафе. Тепло и аромат свежесваренного кофе приятно окутали ее. Лина сразу заметила ее появление. Подняла глаза, слегка улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Взгляд Лины был таким же пронзительным и изучающим, как и на "Битве", но в нём появилась какая-то мягкость, даже усталость. – Прости, что опоздала, – сказала Ангелина, подходя к столику. – Ничего страшного, я только что пришла, – ответила Лина, и жестом пригласила Ангелину сесть. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Ангелина отметила, как изменилась Лина. Стала ещё более утонченной и элегантной, но в глазах пропал прежний блеск. На ней было кашемировое пальто кремового цвета и аккуратная прическа. Лина, в свою очередь, изучала Ангелину. Та осталась верна себе: тёмная одежда, немного отстраненный взгляд и аура загадочности, которую она не могла скрыть, даже если бы хотела. – Как ты? – спросила Лина, нарушив молчание. – Хорошо, – уклончиво ответила Ангелина. – Как работа? – Все по-прежнему, – Лина пожала плечами. – Семинары, консультации, книги... Но иногда, знаешь ли, чувствую себя немного выгоревшей. Ангелина кивнула, понимая. Слава и признание – это не всегда то, что приносит счастье. Официант подошел к столику, и Ангелина заказала травяной чай. Лина уже пила кофе. Когда официант отошел, Лина положила руки на стол, переплетя пальцы. – Знаешь, Ангелина, – начала она, глядя прямо в глаза Ангелине, – Я давно хотела с тобой поговорить. В этот момент у Ангелины перехватило дыхание. Вот оно. Сейчас она скажет, зачем позвала меня сюда. Сердце бешено заколотилось. В глазах Лины она увидела тревогу, страх... и любовь. Ту самую, недосказанную, которая осталась между ними два года назад. Отлично! Давай продолжим с момента, где Лина собирается сказать что-то важное: Взгляд Лины был серьезным и немного встревоженным. Ангелина почувствовала, как ладони стали влажными. Она всегда умела чувствовать чужие эмоции, но эмоции Лины, казалось, били через край, обжигая ее собственное сердце. – Я... Я много думала о нас, – начала Лина, стараясь говорить спокойно, но голос слегка дрожал. – О том, что произошло на "Битве", о том, что осталось недосказанным. Ангелина молчала, не зная, что ответить. Ей казалось, что она снова стоит перед финальным испытанием, и от ее решения зависит не только ее собственная судьба, но и судьба Лины. – Я знаю, что тогда мы обе были на пике эмоций, под давлением камер и постоянного напряжения, – продолжала Лина. – Но я не могу забыть то, что чувствовала к тебе. То, как ты понимала меня без слов, как поддерживала, когда мне было тяжело. Лина сделала паузу, глубоко вздохнула и посмотрела в окно. На улице усилился дождь, и капли стекали по стеклу, словно слезы. – Я была напугана, Ангелина, – призналась Лина. – Напугана своими чувствами, твоей силой, той близостью, которая возникла между нами. Я боялась, что это все разрушит мою карьеру, мой образ успешной и независимой женщины. Поэтому я оттолкнула тебя. Ангелина слушала, затаив дыхание. Она всегда чувствовала, что Лина что-то скрывает, но никогда не думала, что дело в этом. – Я понимаю, – тихо ответила Ангелина. – Я тоже была напугана. – Но сейчас, спустя год, я понимаю, что совершила ошибку, – Лина снова посмотрела на Ангелину. – Я добилась всего, чего хотела: славы, признания, денег. Но я несчастлива. Мне не хватает чего-то важного. И я знаю, что это – ты. Лина замолчала, ожидая реакции Ангелины. В кафе стало тихо, слышно было только тиканье часов на стене и шум дождя за окном. Ангелина почувствовала, как внутри неё что-то ломается. Слова Лины были как заклинание, разрушающее стены, которые она строила вокруг себя годами. – Ты... – Ангелина сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. – Ты хочешь сказать...? – Я хочу сказать, что люблю тебя, Ангелин, – перебила ее Лина, глядя ей прямо в глаза. – И я знаю, что это может быть безумием, что прошло много времени, и что ты, возможно, уже давно забыла обо мне. Но я должна была сказать тебе это. Ангелина замерла, словно оглушенная. Слова Лины эхом отдавались в ее голове. Любовь? Это было невероятно, немыслимо, и в то же время… до боли желанно. Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, что она задыхается в этом маленьком кафе, полном чужих людей и запахов кофе. Ей нужно было уйти, побыть одной, чтобы переварить услышанное. – Мне нужно… мне нужно в уборную, – пробормотала Ангелина, резко встала из-за стола и, не дожидаясь ответа Лины, направилась вглубь кафе. Она забежала в маленькую, тесную уборную и закрыла дверь на щеколду. Прислонилась спиной к холодной плитке, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Подошла к раковине, включила холодную воду и плеснула в лицо. В зеркале на нее смотрела незнакомая женщина – бледная, растерянная, с расширенными от волнения зрачками. Что происходит? Что я должна делать? – спрашивала она себя. Внезапно в дверь постучали. – Ангелина, это я, – услышала она приглушенный голос Лины. – С тобой все в порядке? Ангелина не ответила. – Пожалуйста, открой дверь, – настойчиво попросила Лина. – Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Ангелина колебалась. Часть ее хотела убежать, спрятаться, забыть обо всем. Но другая часть – та, что всегда любила Лину, – жаждала услышать ее, увидеть ее, прикоснуться к ней. Она глубоко вздохнула и открыла дверь. Лина вошла в уборную и тихо закрыла дверь за собой. Пространство было таким маленьким, что они оказались почти вплотную друг к другу. Ангелина чувствовала тепло ее тела, ее запах – легкий аромат ванили и чего-то неуловимо знакомого, напоминающего о тех днях на "Битве". Лина протянула руку и нежно коснулась щеки Ангелины. – Мне жаль, что я так внезапно вывалила на тебя все это, – сказала она тихим, дрожащим голосом. – Я просто… больше не могла молчать. Ангелина смотрела в ее глаза, и видела в них искренность, боль и любовь. Ей хотелось верить, что все это не сон, что Лина действительно любит ее. – Я… я не знаю, что сказать, – прошептала Ангелина. – Тебе не нужно ничего говорить, – ответила Лина, и ее пальцы скользнули к шее Ангелины. – Просто дай мне знать, что ты чувствуешь. И, не говоря больше ни слова, Лина наклонилась и нежно коснулась губами губ Ангелины. Поначалу это было лишь легкое прикосновение, почти невесомое. Но в этом прикосновении чувствовалась вся нежность, тоска и невысказанная любовь, накопившаяся за долгое время разлуки. Ангелина замерла, словно парализованная, не зная, как реагировать. Затем Лина углубила поцелуй, и в нем появилось больше страсти, больше напора. Ее губы стали более требовательными, а руки, обвившие шею Ангелины, прижали ее ближе, не давая ни малейшего шанса на отступление. И тогда Ангелина ответила. Она позволила себе поддаться нахлынувшим чувствам, отдаться во власть поцелуя. Ее губы раскрылись навстречу губам Лины, ее руки, до этого беспомощно висевшие в воздухе, вцепились в ее плечи. Поцелуй был горячим, жадным, отчаянным. В нем было все: и долгожданное воссоединение, и страх потерять друг друга снова, и признание в любви, которое они так долго хранили в своих сердцах. Ангелина чувствовала, как внутри неё разгорается пламя, которое она так долго старалась подавить. Она забыла обо всем: о тесной уборной, о кафе, полном незнакомых людей, о прошлом, которое разделяло их. В этот момент существовали только они – Ангелина и Лина, связанные невидимой, но нерушимой нитью любви. Лина отстранилась, тяжело дыша, и посмотрела в глаза Ангелине. В ее взгляде читалась такая нежность и страсть, что у Ангелины перехватило дыхание. – Я так долго мечтала об этом, – прошептала Лина, и ее пальцы скользнули по щеке Ангелины, нежно очерчивая ее скулы. Ангелина молчала, не в силах оторвать взгляда от ее глаз. Она чувствовала, как краснеет, как ее сердце бешено колотится в груди. Ей хотелось сказать что-то, признаться в своих чувствах, но слова застревали в горле. Лина поняла ее без слов. Она снова наклонилась к Ангелине и начала нежно целовать ее шею, спускаясь все ниже и ниже, к ключицам. Ангелина застонала, запрокинув голову. Ей было хорошо, очень хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Внезапно Лина оторвалась от нее и отступила на шаг. – Прости, – прошептала она, отводя взгляд. – Я не должна была… Я зашла слишком далеко. Ангелина смотрела на нее, не понимая. Что случилось? Почему она остановилась? Окей, оставляем их в уборной и продолжаем сцену со страстью. – Нет, все хорошо, – попыталась возразить Ангелина, но Лина покачала головой. – Нам нужно выйти отсюда, – сказала она. – Здесь слишком тесно и… неправильно. Она отступила на шаг, но Ангелина не позволила ей уйти. Схватив Лину за руку, она притянула ее обратно к себе. – Нет, – прошептала Ангелина, глядя Лине прямо в глаза. – Здесь все правильно. Сейчас. С тобой. С этими словами она снова прильнула к губам Лины, на этот раз уже без всяких колебаний. Она целовала ее жадно, страстно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и тоску. Лина ответила на ее поцелуй с такой же жадностью и страстью. Она обхватила лицо Ангелины руками, углубляя поцелуй, словно боясь, что это все – лишь сон, и она вот-вот проснется. Поцелуи становились все более требовательными, а прикосновения – все более смелыми. Лина провела рукой по спине Ангелины, чувствуя каждый изгиб ее тела, а затем скользнула под ее пальто, проводя ладонью по нежной коже. Ангелина застонала, запрокинув голову, позволяя Лине делать с ней все, что она захочет. Она чувствовала себя так, словно впервые в жизни по-настоящему жива, словно все ее чувства обострились до предела. Лина оторвалась от ее губ и начала , спускаясь все ниже и. Она нежно прикусывала кожу, вызывая у Ангелины дрожь по всему телу. Ангелина, в свою очередь, запустила руки в волосы Лины, перебирая мягкие пряди и притягивая ее ближе к себе. Ей хотелось чувствовать ее как можно ближе, ощущать каждое ее прикосновение. В тесной уборной, казалось, не осталось места ничему, кроме их страсти. Они были словно два магнита, притягивающиеся друг к другу с невероятной силой. Лина опустилась на колени перед Ангелиной, продолжая целовать ее бедра сквозь ткань пальто. Ангелина простонала, чувствуя, как ее тело охватывает жар. Она знала, что это безумие, что они не должны этого делать здесь, в общественном месте. Но она не могла остановиться. Она хотела Лину, хотела ее прикосновений, хотела полностью отдаться во власть своих чувств. Лина подняла на нее взгляд, и в ее глазах Ангелина увидела такую страсть и желание, что у нее перехватило дыхание. – Ты уверена? – прошептала Лина, и ее голос дрожал от волнения. Ангелина кивнула, не в силах произнести ни слова. Она была уверена. Она хотела этого больше всего на свете. Лина, не говоря больше ни слова, расстегнула пуговицы на ее пальто.  Ее движения были медленными и осторожными, словно она боялась разрушить хрупкую магию, царившую между ними. Ангелина затаила дыхание, чувствуя, как пальто медленно сползает с ее плеч, обнажая ее перед взглядом Лины. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно желанной. Лина провела рукой по кружевному краю ее блузки, нежно касаясь кожи. Ангелина вздрогнула от этого прикосновения, и по ее телу пробежала дрожь. Лина подняла глаза и посмотрела на Ангелину. В ее взгляде была такая любовь и обожание, что у Ангелины перехватило дыхание. – Ты прекрасна, – прошептала Лина, и ее пальцы скользнули к пуговицам блузки, расстегивая их одну за другой. Ангелина позволила ей это делать, не сопротивляясь. Она чувствовала, как ее щеки горят, как ее сердце бешено колотится в груди. Ей было страшно, волнительно и невероятно приятно. Когда последняя пуговица была расстегнута, Лина нежно раздвинула края блузки, обнажая ее грудь, прикрытую лишь тонким слоем кружевного бюстгальтера. Ангелина зажмурилась, ожидая прикосновения Лины. Она знала, что это неправильно, что они не должны этого делать здесь, в общественном месте. Но она не могла остановиться. Она слишком долго ждала этого момента, слишком долго подавляла свои чувства. Лина коснулась кончиками пальцев ее сосков, и Ангелина простонала от удовольствия. Она открыла глаза и посмотрела на Лину. В ее глазах она увидела такую страсть и желание, что у нее перехватило дыхание. Лина наклонилась и нежно поцеловала ее в грудь, проводя языком по ее соскам. Ангелина застонала громче, запрокинув голову. Она чувствовала, как ее тело охватывает жар, как она растворяется в этом моменте, забывая обо всем на свете. В тесной уборной, казалось, сгустился воздух, наэлектризованный их желанием. Сердца бились в унисон, отсчитывая секунды до неизбежного. Каждая из них затаила дыхание, словно погружаясь в омут чувств, из которого не будет возврата. Прикосновения становились все более смелыми, а взгляды – все более требовательными. Они словно пытались наверстать упущенное время, заполнить пустоту, образовавшуюся за долгие годы разлуки. Лина нежно провела рукой по лицу Ангелины, очерчивая ее скулы и касаясь кончиками пальцев ее губ. Ангелина прикрыла глаза, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым жестом. Ангелина запрокинула голову, позволяя ей делать все, что она захочет. Она чувствовала, как по ее телу пробегает дрожь, как ее охватывает волна страсти, которую она так долго подавляла. Лина осыпала поцелуями ее шею, плечи, грудь, нежно покусывая кожу и вызывая у Ангелины стоны удовольствия. Она чувствовала себя так, словно растворяется в этих прикосновениях, теряя связь с реальностью. Ангелина, в свою очередь, отвечала на ее ласки с такой же страстью и жаром. Она гладила ее волосы, шею, спину, чувствуя каждый изгиб ее тела. Она хотела запомнить каждое мгновение, каждое прикосновение, каждую эмоцию. В тесной уборной, казалось, не осталось места ничему, кроме их любви. Они были словно два магнита, притягивающиеся друг к другу с невероятной силой, сливаясь в единое целое. Звуки большого города остались за стенами этой маленькой комнаты, уступая место шепоту, вздохам и учащенному сердцебиению. Это был их мир, их момент, их любовь.