В другой жизни

— Я пришёл с донесением… а где тяньцзы? Стража у входа в покои императора растерянно переглянулась. Солнце уже клонилось к краю горизонта, но их правитель, ушедший на рассвете, так и не вернулся. Он благополучно пропустил все трапезы и никого не уведомил о том, куда именно собирается. Периодически их тяньцзы поступал так — наверное, раз в месяц, — но никто не придавал этому значения. Да и кто бы осмелился попросить правителя не исчезать из виду и предупреждать их, обычных служащих, о своих передвижениях? Однако, в последнее время ситуация усложнилась. Соседи норовили развязать войну, но вместо того, чтобы сделать это «в лоб» или вместо лишнего кровопролития провести переговоры и попытаться донести, что именно они жаждут, прийти к компромиссу — решили провоцировать их напасть первыми. Так что нарушения границ, охота на их территории, ранения патрулирующих солдат — стали обычным делом. Иной раз шальная стрела могла пролететь и вонзиться в сердце прямо у границы, а в ответ они получали: «о, мы охотились неподалеку, кто же знал, что вы окажетесь так невнимательны, что попадётесь вместо добычи». Но император по каким-то причинам медлил и не пытался отыграться за такие пустяковые потери. Как-то раз Ло Вэньчжоу, являющийся одним из командующих армии, подошёл к нему и спросил, почему тяньцзы не решит поставить наглецов на место, неужто сомневается в их боевой мощи? Император некоторое время молчал, задумчиво покачивая кубок с вином в пальцах, прежде чем ответил ему: — Они потому и провоцируют нас, чтобы заставить поступить импульсивно и завести в ловушку, оказавшись в выгодном положении. Мы должны спровоцировать их сделать первый шаг, нельзя полагаться только на боевую мощь. И больше Ло Вэньчжоу с ним об этом не разговаривал. Конечно, в таких обстоятельствах исчезновение императора почти на день — тревожный звоночек. Вдруг соседи совсем распоясались и напали на их правителя? Ведь лучший способ кого-то одолеть — сразить командира, отдающего приказы. Только вот их правитель был не из тех, кто с лёгкостью бы отдал врагам преимущество, поступив опрометчиво. Куда же он всё-таки подевался? — Пусть ужин приготовят на пару часов позже, — распорядился Ло Вэньчжоу, разворачиваясь на носках и отправляясь прочь по коридору. — Я отыщу его.

***

На их территории был ряд безопасных мест, куда не так легко добраться или попросту небезопасно для тех, кто хочет лишь спровоцировать. Если к ним вторглась не целая армия, которая целенаправленно шла к дворцу, а лишь пара человек — вероятность столкновения достигала минимума. Ло Вэньчжоу ко всему прочему довольно близко общался с императором, он был его доверенным лицом. До того, как Фэй Ду унаследовал власть, Ло Вэньчжоу пять лет служил прежнему императору, абсолютно не продвигаясь по службе. Тогда на горе, где их лекари собирали целебные травы, коих росло там бесчётное количество, обнаружили девятихвостого лиса: огромное существо, высотой в два метра, с мощными лапами и хищно сверкающими глазами, за спиной которого угрожающе покачивались девять хвостов — обосновалось на самой вершине, устроив себе логово. Люди боялись, что лис уничтожит запасы целебных трав, к тому же на самой вершине росли те из них, которые позволяли унять кровотечение, но собрать их никто не решался — как знать, не нападёт ли хищник, защищая своё гнездо? Испуганные лекари с тех пор наотрез отказывались подниматься в гору, прежний правитель был раздражён таким положением дел, его не устраивали скромные припасы лекарств, тогда он отдал приказ небольшому отряду солдат сопровождать лекарей. Ло Вэньчжоу тогда был одним из тех, кто направился вместе с ними, пока двое лекарей кропотливо собирали травы, солдаты разбрелись на небольшое расстояние друг от друга, чтобы одновременно контролировать территорию с разных сторон — так, чтобы их не застали врасплох. Так уж вышло, что лис охотился неподалеку. Ло Вэньчжоу тогда не видел, кого именно он выслеживал, но это точно были не они. Хищник находился к ним спиной, его хвосты в напряжении замерли, уши были прижаты к голове. С его размерами невероятно сложно было притаиться, но густо разросшиеся деревья и кустарники, да и сам лис, расположившийся против дуновения ветра, занял довольно хорошую позицию. Ло Вэньчжоу даже не стал пытаться нападать на него, просто наблюдая со своего места, но вот другой солдат, который, натянув тетиву лука и держа наготове стрелу, краем глаза заметил движение в тот миг, когда лис как раз собрался напасть на добычу. Рука солдата дрогнула, стрела сорвалась и угодила зверю в бок. Лис взревел, остановившись на полпути. Добыча, которую спугнули, ускользнула из его лап, и в этот момент крохотный и слабо светящийся зелёный заряд пронёсся мимо Ло Вэньчжоу и угодил в выстрелившего солдата — с громким воем тот рухнул наземь и больше не шевелился. Одежда на его груди лопнула от столкновения с зарядом, а на коже образовался жуткий ожог. Казалось, он не должен был умереть, но испуганные лекари, едва кинув взгляд, заявили, что странный заряд вероятно был направлен не сколько на то, чтобы ранить снаружи, сколько изнутри. От такого ожога солдат не мог умереть, но в момент столкновения его сердце остановилось. Когда все принялись озираться по сторонам, пытаясь понять, где лис — обнаружили, что он исчез. Тогда солдаты думали, что хищник не даст им выбраться из леса, нападёт и поочередно убьёт, но он их так и не догнал. Ло Вэньчжоу на мгновение подумал, что выпущенный лисом заряд, вероятно, должен был угодить в его добычу, но стрела заставила обернуться в момент, когда он был готов атаковать, поэтому в итоге пострадал один из них. Иначе если он хотел их всех уничтожить, почему не догнал? Будь он обычным лисом, Ло Вэньчжоу бы подумал, что сработал инстинкт самосохранения и он удрал в лес, чтобы его не убили, воспользовавшись преимуществом в виде количества. Теперь же, когда стало известно, что это существо умеет пуляться чем-то, неподвластным людям, стало совершенно ясно — их скромный отряд ничто бы не смог ему противопоставить. Лидер отряда доложил правителю о происшествии, и тот отдал приказ собрать армию и атаковать лиса на горе. Он сказал, что если это существо умеет атаковать чем-то магическим, то где вероятность, что не настанет день, когда со своей горы он швырнёт в их дворец такой снаряд, уничтожив разом всех? Выживших попросту похоронит под обломками. Он заявил, что их сила — в количестве, и пусть мечи обязывают подходить близко, а стрелы затрачивают время на прицеливание, лис не сможет одновременно сокрушить зарядами всех. Император взял на себя ответственность и торжественно объявил, что нанесёт роковой удар, их задача — сделать всё, чтобы истощить хищника, рассеять его внимание, отвлечь на себя. Попрощавшись со своим юным сыном, император возглавил войско. Лис был сражен, но в момент, когда их тяньцзы нанёс сокрушительный удар, мощная энергия высвободилась из его тела — солдаты, которые находились ближе всего, и сам император обгорели до неузнаваемости. Будто пламя обрело взрывную мощь, всколыхнулось всего на мгновение, испепелило и погасло. В тот день на престол взошёл его наследник, и вскоре он сделал Ло Вэньчжоу одним из командующих. Они стали тесно общаться, но молодой человек оказался неожиданно… проницателен. Люди боялись, что нынешний император слишком юн, чтобы возглавлять их, что может наделать глупостей и не распознать обман, даже если его будут наставлять. Но Ло Вэньчжоу, сколько бы не находился рядом с ним, наблюдал необыкновенную проницательность. Казалось, что возглавивший их человек не один день провёл у власти, не было необходимости волноваться о будущем. Все подумали, что их покойный император хорошо подготовил наследника, поэтому так смело отправился в бой лично — зная, что в случае опасности есть кому занять его место и достойно повести людей дальше. Ло Вэньчжоу сам не понял, чем заслужил его благосклонность. Он не только получил повышение, но император порой просил его лично потренировать его. Он утверждал, что ему не достаёт практики, что не хочет полагаться только на армию и в критический момент не желает отсиживаться во дворце, а жаждет повести солдат в бой. Так получилось, что Ло Вэньчжоу отрабатывал с ним и технику рукопашного боя, и фехтование на мечах, и стрельбу из лука. Они много времени проводили вместе, и кто-то даже говорил, что их император столь не заинтересован в продолжении рода, что если умрёт раньше, чем найдёт жену и у них появится ребёнок, то вероятнее всего полномочия дальнейшего правления лягут на Ло Вэньчжоу, как его самое доверенное лицо. Ло Вэньчжоу от таких слухов отмахивался, ему казались подобные рассуждения невероятно странными и неуместными как минимум потому, что народ будто преждевременно ставил крест на будущем правителя и предвидел его смерть. Да и другие командующие в ответ на слухи отвечали пренебрежительными взглядами, они прослужили прежнему императору многим больше, потому откровенно не понимали, как Ло Вэньчжоу удалось перетянуть на себя канат внимания. Но именно благодаря этим близким отношениям, Ло Вэньчжоу примерно представлял себе, куда мог уйти император в свободное время. Недалеко от места их тренировок находилось озеро, там была отличная охотничья зона. Погода стояла на редкость жаркая, вода должна была прогреться за последнюю неделю, вероятно их правитель решил либо поохотиться, либо искупаться — потому так задержался. Но когда Ло Вэньчжоу минул лесную тропу, преодолел густо разросшиеся кустарники и вышел к озеру, то увидел, как у берега, низко склонившись над водой, стоит тот самый девятихвостый лис: рыжая шерсть сияла пламенем под заходящими лучами закатного солнца, хвосты мерно покачивались из стороны в сторону, когти глубоко впились во влажную землю на берегу, а взгляд был направлен на спокойную гладь воды. Казалось бы, не было никаких гарантий, что это тот же лис, они не знали, сколько их водится на горе или близь неё. И тот факт, что они встречали лишь одного, ничего не доказывал. Да и Ло Вэньчжоу лично видел тот сокрушительный удар, не могло же быть так, что он воскрес? Неужели их развелось больше? Снова опасно подниматься в гору? Ло Вэньчжоу обхватил рукоять меча, но на полпути передумал, так и не вытащив оружие. Лис же, заметив движение, ударил лапой по воде, вскоре в его когтях забрыкалась рыба, оказавшись молниеносно съеденной. Глаза хищника, которые прежде лучились изумрудным цветом, погасли — выглядело так, будто зверь мучился голодом. И теперь, насытившись, успокоил свою натуру. Но то, что произошло дальше, заставило Ло Вэньчжоу обомлеть. Тело лиса трансформировалось, хвосты окутали его фигуру, изумрудный свет блеснул на его шерсти, сияя всё ярче, почти ослепляя. А когда все закончилось — у озера осталась лишь человеческая фигура. Волосы правителя спадали вниз по плечам, не собранные изящной заколкой, он наклонился, что-то подбирая и оттряхивая с травы. Только тогда Ло Вэньчжоу увидел одеяния. Точь-в-точь, как у их императора. Человек оделся и обернулся, и теперь уж без труда можно было узнать того, кто вёл их за собой последние три года. У Ло Вэньчжоу не было цели спрятаться. Он готовился отступить, чтобы лис его не заметил, но когда началось всё это превращение — так и застыл у кустарников, которые скрывали его чуть больше, чем наполовину. Когда их тяньцзы обернулся, они невольно встретились взглядами. И оба, казалось, обомлели ещё больше. Фэй Ду, замерев, ожидал нападения — в своей человеческой форме он не мог использовать ту же разрушительную силу, ведь все они уходили на поддержание его обличья. Его не закрывала ни шерсть, ни пушистые хвосты. В этой форме он был почти так же уязвим, как и обычные люди. Но только в этой форме он имел право существовать, чтобы завершить преследующий его цикл охоты. Фэй Ду было даровано девять жизней в момент, когда он дожил до появления последнего хвоста, и если приглядеться к его звериной форме, можно понять, что тусклое сияние исходило лишь от одного. Преследуемый веками, меняя территорию за территорией, Фэй Ду потерял из-за людской жестокости восемь жизней. Кто-то хотел подчинить зверя, сделав его охранником своих владений, бить ежедневно кнутом, как собаку, чтобы подчинить волю. Кто-то боялся так сильно, что просто желал истребить, рассказывая о своих опасениях другим. Почти все люди твердили одно и то же, чтобы собрать войско. Они убеждали, что он найдёт лисицу, они расплодятся, монстры хлынут в их, человеческий мир, и тогда их раса не то что не будет считаться правящей, но и вымрет под клыками и лапами хищников. Но свою первую жизнь Фэй Ду потерял, когда не заключил контракт с правящей лисицей. Каждый рождающийся лис жил на особых землях, сама природа в которых была пропитана магией, но у них тоже была правительница, порядки и цели. Лисы не охотились на своих территориях, чтобы не осквернять флору и фауну, они искренне были убеждены, что любая кровь поглотит природную энергию. И тогда земля, на которой они обосновались, истощит силу и обратится в пустыню: жар, пески и голод придут на смену безмятежной жизни. Тогда они вышли на территории, находящиеся недалеко от людей. Лисы не трогали их, атакуя лишь других зверей. Но в один день семихвостая лисица, вышедшая на охоту, не вернулась назад. Она была беременной и не должна была покидать место, где они обосновались, но оказалась невероятно упрямой. Несколько дней она сетовала, что уже месяцами сидит в гнезде и смотрит, как ей приносят еду, что ещё чуть-чуть и она забудет — что такое охотиться и использовать магическую силу, дарованную природой. Её просили потерпеть ещё немного, но лисица сбежала. Схватки настигли её за пределами магической территории, но хуже всего — лисица нарвалась на людей. Они убили только-только порождённое на свет потомство и успели сильно ранить лису перед тем, как магический заряд сокрушительной мощи рухнул им на головы, оставив ошметки тела и лужи крови. До получения девятого хвоста, у всех лисиц было лишь по одной жизни. Из последних сил она достигла границ территории, махнула хвостом птице и попросила передать послание лисьему народу о том, что люди научились использовать оружие, что её потомство мертво и что она сама вероятнее всего будет мертва к тому моменту, когда будет доставлено сообщение. Правящая лиса, несмотря на то, что ошибку совершила погибшая, напряглась. Она побоялась, что когда-то их благодатные земли будут найдены людьми и за них придётся сражаться, тогда на священной территории будет пролита кровь и энергия природы зачахнет. Она приказала истребить ближайшие поселения людей, чтобы никто не распространил слухи о лисах, чтобы никто не пошёл по кровавому следу павшей лисы, чтобы близь них осталась только природа и животные. Фэй Ду тогда только-только получил девятый хвост, а каждый лис, доживающий до девятого столетия, обязан принести правящей лисице клятву преданности. В тот период это означало, что Фэй Ду должен доказать свою преданность, уничтожив одно из людских поселений. Но сила его была не сколько разрушительной, сколько целительной. Он напитывал энергией окружающую природу: сломанные ветки под силой его снова срастались, зачахнувшие кусты зеленели, увядшие цветы — зацветали вновь. Раны других лисиц он мог исцелить. В его силе было мало разрушительной мощи, но для обычных людей, особенно в то время, её было более чем достаточно, чтобы напасть на невооружённое мелкое поселение даже в одиночку. Фэй Ду отказался изменять природе своих способностей, он сказал, что их священное место при рождении напитало его исцеляющей силой, чтобы он использовал её во благо, и потому наотрез отказался забрать чью-то жизнь. — На нас ещё никто не напал. Я полагаю, она убила тех, кто так поступил с её потомством, слухи о нас не будут распространены, никто не найдёт это место, — настаивал он. Но правящая лисица оказалась равнодушна к его словам. Она приняла его позицию, но взамен отняла одну жизнь и изгнала со священной территории, заявив, что лис, защищающий людей, однажды нанесёт своему племени удар в спину. Тогда Фэй Ду твердо решил убежать как можно дальше от своих родных земель, но это поневоле означало быть ближе к людям. Они постепенно осваивали территории: поднимались в горы, спускались в пещеры, исследовали леса. Маленькие поселения росли, появлялось больше домов, рождалось больше людей, развивалось оружие. В конце концов, безмятежная жизнь оставила его. И люди, которых он не хотел трогать, не понимали этого — нападая на него. А ведь он с помощью своей силы удерживал леса в порядке и процветании, залечивал раны природы. Только вот Фэй Ду в своём истинном обличье не умел использовать человеческую речь, тогда он даже не знал, что способен сменить облик, но как знать, помогло бы ему это знание и пошли бы люди на компромисс или испугались еще больше? Его нынешний облик затрачивал много энергии, так что раз в месяц Фэй Ду обращался лисом, чтобы насытиться в своём зверином обличье, вернуть себе силы затеряться среди людей. Он не убивал сына покойного императора — тот пал в момент высвобождения его природной энергии. В день, когда император отправился с войсками на гору и наказал сыну остаться во дворце, тот не послушал его — он пошёл в гору другой тропой, желая лично посмотреть на сражение. Юношеская любознательность — поистине неисчерпаемая способность, которая затмевает и инстинкт самосохранения, и здравый смысл. Впрочем, мальчишка просто не знал, что лис обладает магией, потому был не способен понять, что сила его способна вырваться и подобно ударной волне распространиться дальше. Каждый раз, когда Фэй Ду терял жизнь, его энергия образовывала взрыв. Если это была не последняя в запасе. Подобная способность очевидно появилась из-за того, что умирающее тело трактовало окружающую обстановку как опасную и посылало сигнал, что если не защититься, то едва лис снова окажется в сознании — на него нападут, убивая до тех пор, пока он не погибнет окончательно. Так что тело высвобождало энергию, чтобы уничтожить взрывной волной ближайшее окружение, обеспечивая безопасную обстановку для «возрождения». Пока дымовая завеса спадала, а выжившие солдаты поднимались на ноги и тёрли глаза, пытаясь понять, что произошло — у Фэй Ду было достаточно времени, чтобы принять облик одного из обгоревших до неузнаваемости трупов. Неузнаваемыми, конечно, они были для людей, но природа девятихвостых лисов такова, что все их органы чувств невероятно обостренные, магическая сила течет в их венах, поэтому в отличии от солдат Фэй Ду видел тела, усеявшие землю, в их изначальном облике. Тогда он не знал, что юноша перед ним — сын человека, отнявшего его восьмую жизнь, и подумать не мог, что желание затеряться среди толпы смертных приведёт к тому, что он заимеет внимание другого рода. Но он помнил человека, который в него не выстрелил. Фэй Ду видел, как люди собирали травы. И видел, что двоих лекарей охранял отряд людей. Но они не казались ему агрессивными, так что он просто сосредоточился на охоте. Почему же он не расценил их за возможную опасность? Потому что Ло Вэньчжоу, заметивший его раньше прочих, не попытался даже поднять оружие или кому-то сказать о его присутствии. Выстрелил другой человек. Фэй Ду, живший вне лисьего и человеческого народа долгое время, не понимал ни мысли людей, ни их порядки, ничего с ними связанного. Однако пара лет в человеческом обличье всё прояснила, он наконец понял, почему за ним так навязчиво охотились, понял чувства и мысли окружающих, их тревоги и уклад жизни. Сейчас он отлично знал человеческую натуру, но личность Ло Вэньчжоу осталась для него загадкой, потому что этот человек всегда реагировал на вещи иначе, чем другие. Поэтому он и замер, не понимая, как себя вести в сложившихся обстоятельствах. Ло Вэньчжоу какое-то время молча на него смотрел: в его взгляде лишь на доли секунд отразилось удивление, но он не попытался напасть на него, стребовать объяснений о том, что он сделал с их правителем. Невозмутимо поправив ворот одеяний, этот странный человек вышел вперёд и произнёс: — Теперь я понял, почему ты был необычайно проницателен для своих лет. Девятихвостым лисам ведь зачастую больше девяти веков, я прав? Фэй Ду растерянно моргнул и чуть склонил голову вбок, разглядывая командующего. — В тот день погибло двое командующих, оставшиеся собирали тела раненых. Я был обычным солдатом, тогда командующие не знали, сколько провозятся, кому-то нужна была помощь на месте, перемещение тела могло убить пострадавших. Меня отправили во дворец за лекарями, когда я прибыл, переполошенная охрана сообщила мне, что юный наследник пропал из своих покоев. Я пообещал найти его, но когда помогал грузить в телегу тела погибших… Они так сильно обгорели, но у правящей семьи есть привычка носить украшения. Потемневшая от копоти заколка — подарок императора сыну, он провожал нас, уходящих в гору, я видел, что его волосы были собраны ей, иначе бы не запомнил. Не знаю, когда ты вернулся во дворец, во всей этой заварушке я не успел сообщить командующим, что среди тел каким-то образом оказался сын погибшего императора. Когда мы вернулись обратно на лошадях — я вспомнил об этом, но увидел, как ты выходишь навстречу вернувшейся с поле боя армии, — Ло Вэньчжоу вздохнул и отвёл взгляд. — Я лично видел обгоревшую лисью плоть, но я видел и ту заколку. Никто, кроме правящей семьи, не имеет права носить украшения — только ленты. Я подумал, что взрывная волна была отвлекающим манёвром и ты взял облик человека, чтобы отомстить нам за вторжение в твои владения, но всё это время ты старался править, как настоящий император, и не пытался навредить народу. Я решил, что убью тебя, если почувствую опасность, но рассказывать о происхождении императора не буду, чтобы не поднимать панику. Да и… три года назад я посчитал себя просто сумасшедшим, которому многое померещилось. Объяснив причину, по которой не испытал величайшего шока сейчас, Ло Вэньчжоу медленно опустился на траву и устремил взгляд на закатное небо. Фэй Ду вдруг усмехнулся, подошёл ближе, словно проверяя, сможет ли этот человек остаться так же спокоен теперь, когда видел его перевоплощение и подтвердил подозрения о его личности. Но командующий даже не шелохнулся, лишь похлопал ладонью по траве, приглашая сесть рядом. — Теперь наедине я буду общаться с тобой неформально, — буднично проговорил Ло Вэньчжоу. — Почему ты не убил нас? Фэй Ду, поколебавшись, опустился рядом с ним и тоже принялся глядеть на закатные лучи. Когда Ло Вэньчжоу думал, что он откажется отвечать, лис вдруг произнёс: — Я и не хотел убивать вас. Просто до вашего нападения не умел превращаться в человека. Столько бы проблем решилось. Мне было в удовольствие просто жить на горе подальше от всех, но куда бы я не приходил — люди кричали в ужасе, называя меня монстром и гоня прочь. Когда у людей еще не появилось оружие, они просто жертвовали лесом, сжигая его и вынуждая меня покинуть территорию. — Если бы ты убил людей, разве не смог вместо переселения остаться там, где тебе хотелось? — Не хочу опускаться до озлобленной человеческой натуры, — Фэй Ду повёл плечом. — Ты поэтому не развязываешь войну с соседями? — Нет, они правда приготовили вам ловушку, — Фэй Ду опустил взгляд на свои руки, будто так до конца и не мог привыкнуть к своему человеческому амплуа. — Но их терпение на исходе. Не волнуйся, я не уйду, когда начнётся война. Моё человеческое тело имеет ограничения, но я тоже приготовил ловушки. Мы не должны понести большие потери и я не собираюсь уступать победу, однако тебе лучше не терять бдительность на поле боя. Первоочередно такие подлые люди будут убирать тех, кто имеет власть. Командующие — тоже власть, без них армия теряется и становится уязвимой. Ло Вэньчжоу молчал, внимательно его слушая, и вдруг подумал, что для того, кто лишь три года назад обрёл человеческий облик, Фэй Ду смог узнать слишком много о людях — и не только о тех, с кем жил, но и о тех, кто был по ту сторону границы. — Если бы лис защитил народ, как знать, может, его перестали бы ненавидеть и не пришлось бы скрываться, — усмехнувшись, заметил командующий. — Или обе стороны перепугались до жути и одновременно напали, — осадил его Фэй Ду. — Мое появление на поле боя в другом облике заставит растеряться и нашу армию тоже, неизвестно, кто оправится первым, рисковать нельзя. В этот момент ветер всколыхнулся, зашумели кроны деревьев, сорвались с ветвей птицы. Фэй Ду потянул носом воздух и резко поднялся, он сложил два пальца вместе и вдруг в лесу, со стороны границ, прогремели взрывы. Магические заряды энергии, заложенные в деревьях, вспыхнули с приближением врагов, прокатившись по рядам вторгнувшейся армии и разгромив первую волну. Люди не слышали этого, но природа заплакала: обгоревшая трава стенала, разрушенные ударной волной деревья заскрипели, как будто укоряя их покровителя в предательстве после стольких лет помощи. — Уходи, — холодно произнёс Фэй Ду. — Собери армию, пусть командующие немедленно покинут дворец, войска не должны приблизиться к обжитым районам. В лесу у вас больше преимущества, ловушки уже сработали, это выиграет время, чтобы вы заняли позиции. Ло Вэньчжоу порывисто поднялся. — А ты? — Ещё пара ловушек и я догоню.

***

Огонь войны вспыхнул с невиданной силой: шум ветра, свист стрел, звон сталкивающихся мечей, потрескивающее пламя от запущенных огненных снарядов, ржание лошадей. Они действительно заимели преимущество, заняли выгодные позиции, благодаря сработавшим магическим ловушкам, — о которых никто, кроме Ло Вэньчжоу, не знал, — вражеская армия потеряла часть боевой мощи. И всё-таки враги оказались невероятно упорными и ожесточенными — иной раз огненные стрелы целенаправленно летели дальше поля битвы, будто враги желали окружить своих оппонентов стеной пламени, заставить жар распространиться дальше, достичь обжитого пространства, испепелить дома, заставить невинных людей бежать, а тех, кто не способен — истлеть на месте, обернувшись прахом, который рассеет ветер. Вражеские солдаты готовы были умереть здесь все без исключения, но сделать территорию непригодной для жизни, забрать с собой на тот свет как можно больше. Они не боялись ни чужих атак, ни смертельных ран, ни яростного ответного наступления. И потому так тяжело было добиться того, чтобы они отступили. Ведь если люди готовы отдать жизнь, зачем им бежать? В последние мгновения они скорее поднимут меч, чем развернутся и попытаются уйти от атаки. Казалось, ад не закончится, пока не полягут на поле битвы все без исключения. Сражение было на истощение. Их император не смел отступать, наступая в числе первых, не пытаясь прятаться за своей армией. Ло Вэньчжоу находился рядом, готовый защитить от удара исподтишка, но он и сам был ранен. Его плечо кровоточило, небрежно сделанная повязка ослабла и полностью пропиталась кровью, пусть он сжимал рукоять меча так же крепко, его движения поневоле стали скованными. Их тяньцзы вдруг спрыгнул с лошади, убирая меч в ножны и отбегая к деревьям, на ходу доставая лук. Прежде, чем Ло Вэньчжоу окликнул его и сказал о том, как опрометчиво, находясь так близко к врагам, менять оружие и пытаться засесть на дереве для атаки — силуэт Фэй Ду уже исчез. А через мгновения деревья жалобно затрещали — мощная магическая волна прогремела в чаще леса. Ближайшие вражеские солдаты оказались сбиты с ног, лошади их испуганно заржали и ломанулись прочь, скидывая наездников и едва не топча их копытами. Лис, выскочивший из чащи, был в два раза больше, чем Ло Вэньчжоу помнил. Его тело излучало чудовищную энергию — её изумрудный цвет так плотно покрывал собой лиса, что цвет шерсти почти невозможно было разглядеть. Хвосты угрожающе качнулись, сбивая с ног добрую часть вражеской армии, оказавшуюся к лису ближе всех. На миг люди лишились дара речи, Ло Вэньчжоу поднял ладонь, понимая, что вот-вот поднимется паника и вместо сражения с настоящей угрозой, их армия кинется на своего спасителя. — Погодите, он не трогает нас! — рявкнул командующий. И солдаты, поднявшие мечи и приготовившие стрелы, в напряжении замерли. Лис даже не поворачивался к ним, словно не видел, он рычал, обнажая клыки, сбивал с ног противников, мешая провести атаки. И если присмотреться, можно заметить, что он перекрыл обзор на часть их вооруженных сил, не позволяя врагу видеть, куда нанести удар. Конечно, на них всё ещё могли напасть с другой стороны и они сами из-за тела лиса не могли разглядеть противников, но всё-таки на поле битвы стало безопаснее как минимум потому, что вражеская армия никак не могла замахнуться, вновь и вновь людей сбивали с ног, выбивали оружие, мешали прицелиться. С лисом дело пошло быстрее, вражеская армия вынуждена была под напором отступать назад, к границе, но едва они достигли её, выяснилось, что далеко не все пришли на битву. Оставив часть своих стрелков на позициях, враги наказали им бдить у границ. Стрелы, объятые пламенем, взметнулись в воздух, едва Ло Вэньчжоу с остальными приблизились к границам. Увидев поток огненных стрел, солдаты попятились назад — они оказались на открытом пространстве, и теперь стремились вернуться в тень деревьев, стремясь укрыться от огненного дождя. Ветер как на зло давно утих. Лис бросился наперерез, энергия в его теле вновь всколыхнулась, он встал на задние лапы, закрывая отступающих людей собой. В миг, когда огненные стрелы взвились в воздух, вражеская армия тоже перестала наступать и бросилась вперёд, собираясь воспользоваться тем, что застала врасплох. Энергия, покрывающая тело лиса, истончалась с каждой стрелой — сначала пламя поглощалось, но когда энергии не осталось — шерсть вспыхнула, тело лиса стало уменьшаться, он закрылся девятью хвостами от обрушившихся мечей. И армия, прежде прикрываемая им, не выдержала этой картины — больше не мешкая, солдаты с решимостью бросились в бой. Ло Вэньчжоу перевёл взгляд с армии на лиса и стиснул зубы, его переполняли противоречивые чувства, но если он сейчас отступит — будет обвинён в трусости и предательстве, помощь девятихвостому поймут неправильно. И всё же не желая отходить далеко, Ло Вэньчжоу бросился сражаться с вражескими солдатами, находившимися к лису ближе всего. Странно, что никто не заметил, что их император пропал с поля боя.

***

Пламя битвы утихало, враги были повержены, кровь устилала землю, догорали деревья и трава. Командующие собирали тела павших солдат и пытались отыскать среди них своего императора. Ло Вэньчжоу сказал, что видел, как он погиб, сражённый вражеским мечом, так что, возвращаясь по следам обратно, измотанные воины искали его. Сам Ло Вэньчжоу, проводив взглядом ушедших, приблизился к лису. Он все ещё закрывал своё тело хвостами, но на его теле были множественные раны — шерсть слиплась от крови, которая уже запёклась, изумрудная энергия, слабо колыхающаяся на одном из хвостов, постепенно блекла. Сложив оружие, Ло Вэньчжоу опустился на колени рядом с Фэй Ду, убирая в сторону хвост, прикрывающий морду, и лис открыл глаза. Но даже не попытался подняться, он потянулся вперёд, подставляясь под ладонь командующего. — Почему ты доверился мне? — тихо спросил Ло Вэньчжоу, этот вопрос не давал ему покоя на протяжении трёх лет. Голос лиса зазвучал у него в голове. — Ты не ранил меня, когда была возможность. Не раскрыл меня, зная правду. Ло Вэньчжоу, ты — особенный человек. Фэй Ду не сводил угасающего взгляда с человека перед ним, изумрудный крохотный сгусток энергии отделился от его хвоста, приблизился и… вдруг исчез в груди командующего, разливаясь теплом по всему телу. — Этот лис просит тебя оказать ему последнюю услугу. Когда я умру — отнеси меня домой. Взор Фэй Ду переместился на гору позади Ло Вэньчжоу, и вскоре погас. Грудь лиса перестала вздыматься, хвосты безжизненно распластались по земле. Ло Вэньчжоу ощутил, как задрожали пальцы, он склонился, зарываясь носом в лисий мех, обнял погибшего за шею, прижимая к себе, будто хотел поделиться жизненным теплом. На поле битвы пало много солдат, но он не скорбел так ни по одному из них.

«Если бы защищал себя, а не людей, ты бы не покинул дом.

Фэй Ду, твоя жизнь ценнее, чем их».

***

Холод и тьма окутывали его. Фэй Ду не знал, сколько прошло времени, его душа превратилась в золотистый сгусток, который никуда не двигался, но мимо него постоянно проносились другие — сияли белоснежным чистым светом, образовывали круг, сменяли друг друга, исчезая в поблескивающем вдалеке кольце. Но как бы Фэй Ду не пытался приблизиться к нему — не мог, то странное кольцо, тускло сияющее в темноте, не становилось ближе ни на шаг. Сдавшись, он просто замер в потоке душ. Пока в один день тьма не сменилась ослепительно белым светом. Фэй Ду оказался у кольца — прежде такое недостижимое, сейчас оно было на расстоянии вытянутой руки. — Сущности вроде тебя не имеют право на перерождение, — прогремел голос, но обратившегося к нему человека лис разглядеть не мог. — Но человек, при жизни получивший множество заслуг и использовавший твоё пламя жизни на благо, был в праве загадать одно желание перед перерождением. Он мог попросить, чтобы следующая его жизнь была легка или зародилась в определённой эпохе, но выбрал вернуть тебя, — говоривший усмехнулся. — Отринувший своё прошлое и добровольно лишившийся будущего девятихвостый, ты будешь лишен своей лисьей сути и магической силы. Добро пожаловать в круговорот жизни и смерти. Переродись, человек. Мощным ударом Фэй Ду сбило с ног, кольцо вспыхнуло пламенем, будто норовя сжечь душу дотла, и всё вокруг снова погасло.

***

Люди, вошедшие в цикл перерождений, забывают о своих прошлых жизнях и о том, что видели в реке душ. Но отголоски магической силы, извлечённые в последний момент, оставили печать памяти о лисьей жизни. Первоначально Фэй Ду не являлся человеком, у него не было людской жизни, которую суждено забыть, и перерождался он впервые, потому помнил, хоть и смутно, ту лисью землю, правящую лисицу, все свои девять смертей и человека, который хранил тайну его происхождения. Перед смертью Фэй Ду поступил эгоистично. То пламя жизненной силы, проникшее в грудь Ло Вэньчжоу, на деле тоже было печатью памяти. Лис не знал, как долго суждено прожить этому человеку, но очень хотел, чтобы он о нём никогда не забыл. Сложно сказать, мог бы он запомнить его сейчас, но перед перерождением — точно хранил образ в памяти, раз попросил богиню Смерти о перерождении Фэй Ду. Его новой — человеческой жизни, — было всего четырнадцать лет, но она оказалась не так проста. Отец оказался садистом, измывающимся над ним и матерью. Он убеждал, что привязанность — отвратное чувство, которое делает людей слабее, что если он хочет, чтобы жизнь подчинялась ему — нужно не поддаваться эмоциям, не позволять нежных чувств, не связывать себя ненужными узами. Фэй Ду, мимо которого в прежней жизни прошло почти десять веков, в нынешних реалиях запутался окончательно. Он не считал человека перед ним отцом, даже лисий народ не воспитывал его столь безжалостным образом. Но тело его теперь было обычным. Слабый ребёнок, которым он стал, ничего не мог противопоставить этому человеку, а давление на психику оказалось достаточно ощутимым даже при том опыте, через который он прошёл через перерождение. Вероятно, потому что прежде он видел жестокость и кровожадность людей в физическом отношении, но никогда не думал, что они способны разрушать эмоционально и психологически. Вернувшись со школы, он обнаружил свою мать повесившейся — единственный человек, которого он был способен признать в этой жизни за часть семьи, лишил себя жизни. Сломался под эмоциональным давлением. Страх, притаившийся в глубине этого маленького хрупкого тела, сменился пламенем праведного гнева. Слёзы обиды скопились в уголках глаз, горечь от несправедливости, которая настигала его до перерождения и после, встала комом в горле. А после приехала полиция. Фэй Ду при перерождении почти полностью походил на тот человеческий облик, который выбрал себе, когда скрывал истинную суть. Разве что сейчас он выглядел несколько моложе. Услышав смутно знакомый голос, он с трудом сфокусировал взгляд и в одном из полицейских узнал человека из прошлого: та же выправка, те же черты лица, тот же взгляд. Когда душа входит в цикл перерождений, она далеко не всегда находит своё воплощение в том же теле: ты можешь измениться до неузнаваемости, можешь вместо парня переродиться в теле девушки, а может твоё новое тело будет иметь увечья. Никто не выбирает, кем ему стать, но судьба оказалась благосклонна к их встрече. Едва взгляды Фэй Ду и Ло Вэньчжоу пересеклись, как изумрудные метки памяти, высеченные на сердцах обоих, вспыхнули. Последний сгусток магии покойного лиса развеялся. В памяти Ло Вэньчжоу вспыхнули картинки из прошлой жизни: появившийся на горе лис, гибель императора, неожиданно выживший наследник, уроки рукопашного боя и фехтования, озеро, закрывший армию своим телом всё тот же лис и одинокая могила на вершине горы. Приложив ладонь ко лбу, он поморщился от пронзившей на мгновение головной боли, и облик лиса наложился на мальчишку перед ним. Собственный голос, как через слой ваты, прозвучал в сознании:

«Если за свои заслуги я имею право загадать желание — я не хочу просить лёгкой жизни.

Девятихвостый лис, защитивший мою армию тридцать семь лет назад, погиб.

Я слышал, что цикл перерождений — благословение для людей, но…

Пожалуйста, позвольте ему переродиться».

«Если необходимо — взамен я откажусь войти в цикл перерождений».