Фантастический фейерверк „Пламя огня и льда"»

Лилит не пришла в «Три метлы». Не потому, что сомневалась — сомнения она считала слабостью, — а потому, что не собиралась действовать по навязанному сценарию. Вместо этого она стояла на крытом мосту, ведущем в деревню, и смотрела, как дождь ровными кругами расходится по поверхности озера. В этом было что‑то упорядоченное, почти успокаивающее. В кармане мантии лежала смятая записка. Та самая. С неловким предложением и подписью «У.». «Он дурачится. Для него это игра», — отметила Лилит с холодной, отстранённой ясностью, с какой привыкла оценивать потенциальные угрозы. И всё же пальцы снова и снова разглаживали бумагу, будто в ней скрывался второй, настоящий смысл. — Я знал, что найду тебя здесь. Фред. Он стоял в двух шагах, без обычной ухмылки, с капюшоном, насквозь промокшим от дождя. — Ты не пришла в «Три метлы», — сказал он. — Я и не собиралась, — отозвалась Лилит спокойно. Он усмехнулся — едва заметно. — Тогда всё логично. Она повернулась к нему. Медленно. Так, как привыкла делать перед разговором, где нельзя позволить себе ошибку. — С какой целью ты меня искал? — Хотел показать кое-что. Фред достал из кармана крошечную механическую птицу — медную, с крыльями, покрытыми тончайшей чеканкой. При движении они переливались, как живое пламя. — Это... — Не конфета, — поспешно добавил он. — Просто... безделушка. — Ты сделал это сам? — в голосе мелькнуло удивление, и Лилит тут же мысленно отметила промах. — Мы с Джорджем. Пробный механизм. Но... — он сделал шаг ближе, и Лилит почувствовала запах дождя, дерева и чего-то тёплого, что могло быть просто её воображением. — Я подумал, тебе тоже может понравиться. Металл птицы был тёплым от его ладони, когда Лилит взяла её. — С какой целью? — спросила Лилит. Фред задумался, смахнув мокрую прядь со лба. — Это феникс. Ты смотришь на мир, будто он — клетка с ржавыми прутьями. А я... хотел показать, что в нём осталось место для чудес. Лилит резко подняла глаза, и капли дождя на её ресницах могли сойти за слёзы. — Ты оперируешь гипотезами. Это самонадеянно. — Возможно. Но я кое-что знаю точно. — Например? — Знаю, что предпочитаешь одиночество шумным компаниям. Не терпишь лжи. И что... — уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку, — можешь напугать даже Драко Малфоя, когда по-настоящему разозлишься. Это было сказано без насмешки. Как наблюдение. Дождь усилился. Лилит не сразу поняла, что сжимает феникса слишком крепко. — Это нерационально, — сказала она. — Зато честно. — И рискованно. — Возможно. Она подняла на него взгляд. — Тогда зачем? Фред ответил не сразу. — Потому что иногда полезно напоминать себе, что мир не ограничивается тем, что от нас ожидают. Лилит молча кивнула. — Я подумаю. — Этого достаточно. Когда он ушёл, она ещё несколько секунд стояла неподвижно. Потом разжала ладонь. Медная птица лежала спокойно, беззвучно. Феникс Фреда занял место на прикроватной тумбочке Лилит, где лунный свет, преломляясь сквозь толщу озера, заставлял его медные перья мерцать таинственным зеленоватым светом. Каждый раз, когда она смотрела на него, в груди возникало странное тепло — словно маленькое солнце, которое нельзя было потушить. Но мир за пределами её комнаты не изменился. Драко наблюдал за ней с холодным подозрением. Панси Паркинсон шепталась с Миллисент Булльстроуд, бросая на Лилит взгляды, полные намёков. Даже Снейп, обычно равнодушный к ученическим склокам, однажды задержал её после зельеварения. — Мисс Малфой, — прошипел он, сузив чёрные глаза. — Полагаю, вы помните, что определённые… «связи» могут быть губительны для репутации. Лилит заставила себя не моргнуть. — Боюсь, вы приписываете мне излишнее воображение, профессор. — Очень надеюсь, что так, — он провёл пальцем по краю стола, оставляя след в пыли. — Ваш отец не склонен считать ошибки случайными. Она вышла из класса с ледяным комом в животе.       В следующий визит в Хогсмид Лилит сознательно выбрала «Дырявый котёл» и книжную лавку. Подальше от мест, где легко столкнуться с Уизли. — Кажется, это твоё. Фред стоял у стеллажа, держа в руках серебряный нож для пергамента. — Ты его потеряла. — Где ты нашёл его? — У оранжерей. Под кустом. Она взяла нож. — Благодарю. Он понизил голос. — Если моё присутствие создаёт тебе проблемы — скажи. Лилит помолчала. — Пока — нет. — Тогда я не буду мешать. Их встречи не были договорённостью. Они случались между делом — короткие разговоры, обмен наблюдениями, несколько слов без свидетелей. Не больше.       Однажды ночью Лилит вошла в гостиную Слизерина и остановилась. Драко стоял у камина. В руках — механический феникс. — Интересная игрушка, — произнёс он ледяным тоном. — Напоминает мне те, что продаются в «Уизли-Уизли». Лилит похолодела. — Ты переходишь границу, Драко. — О, но это уже семейное дело, — Драко улыбнулся той же ледяной улыбкой, что и их отец, и бросил феникса в огонь. — Отец уже в пути. Медные крылья скрючились в пламени, превращаясь в бесформенную массу. Лилит смотрела молча. Что‑то внутри неё не сломалось — оно стало жёстче.