Перевоспитание Короля: жизнь с чистого листа

      Когда Рико среди Лисов начал более-менее освоиваться и перестал кидаться на всех подряд, он стал наблюдать. В целом, чем ещё ему прикажете заниматься, когда ты чужой среди этих сплетённых доверием людей, а рука в гипсе напоминает о каждом неловком движении? Он смотрел.       Пристально, молча, почти бесстрастно, впитывая детали, как губка. Смотрел, как Дэн и Мэтт, сидя на потёртом диване, мягко трогают друг друга за руки, их пальцы переплетаются в немом диалоге, и тихонько болтают о чём-то своём, улыбаясь уголками губ; смотрел, как Кевин, нахмурив брови, делает замечания Ники, будто его мамаша, по поводу еды, тыкая вилкой в тарелку с недоеденным омлетом; подмечал, как Эндрю и Нил, сидя в разных углах комнаты, обмениваются едва уловимыми взглядами и понимают друг друга без единого слова; как Рене и Элисон, жестикулируя, оживлённо обсуждают новые фильмы и сериалы, их голоса сливаются в весёлый гул; смотрел в конце концов, как Эндрю, прислонившись к косяку, приглядывает за Аароном – его взгляд, тяжёлый и неотрывный, будто физическая нить, связывала его с братом.       Это... Было странно. Непривычно, как тёплый душ после долгой стужи. Но Рико, закутанный в колючий плед на краю чужого дивана, вдруг поймал себя на мысли, что они с Эндрю очень даже похожи, по крайней мере как минимум в своём общении с близкими, с братьями. Мысль эта вспыхнула неожиданно и резко, как спазм в сломанной руке.       Эндрю был тихим, закрытым, как запечатанный конверт. Он никогда не нарушал покоя Лисов своими проблемами и, казалось, совсем не умел выражать свои чувства нормально, слова застревали у него где-то в горле, превращаясь в камень. Прямо как Рико, что даже иронично. Эндрю не говорил, он делал. Молча, методично, с упрямой настойчивостью часового. Аарон мог не понимать, мог натурально злиться, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи, но эта невидимая, упрямая забота близнеца угадывалась в каждом его движении, в каждом пристальном взгляде. Почти как Рико и Кевин давным-давно в Эверморе, в тех холодных, вычищенных до стерильности коридорах... Рико никогда бы не признался себе или кому-то ещё (по крайней мере на тот момент состояния жизни и своей тёмной, изъеденной злобой души), что он заботился о Кевине и так же, из тени, приглядывал за ним. Рико мог лишний раз прикрыть его от ледяного гнева Тэцудзи, подставив собственное плечо, и каждый раз он хрипло уверял, что это последний (в какой-то момент Кевин понял, что это наглая ложь, но они дружно, молчаливо делали вид, что это не так), мог резким словом или угрожающей позой защитить от острых, ядовитых языков Воронов – Вороны никогда не трогали Кевина физически, но вот препираться словесно с ним, дразнить его «любимчиком тренера», очень даже любили, если, конечно, Рико не останавливал их своим одним лишь появлением в дверном проёме; мог в конце концов, до банального, достать ему нужную вещь или информацию, бросив её на стол без комментариев. В конце концов Рико имел расположение, как Король Воронов и капитан команды, в их учебном заведении, и имел некое, мрачное влияние на преподавателей. Мелочи, сущие пустяки, но в них, как в трещинах льда, крылась та самая забота, которую Рико яростно не признавал и отрицал до последнего, даже перед самим собой.       Эндрю был такой же. Никогда не скажет вслух, ничего не спросит и не ответит, просто подойдёт в нужный момент, тронет за плечо едва ощутимо, всмотрится в лицо, тронет лоб – сухим, быстрым движением – это была его единственная, скупая азбука заботы. Постоянный контроль и надзор, тихий и ненавязчивый, но оттого не менее тотальный. Он тенью ходил следом, растворяясь в интерьере, но никогда не исчезая полностью. Ютился поблизости Аарона, хотя никогда рядом – обычно Аарон садился именно с Ники или Кевином, отгораживаясь от брата живым барьером. И всё же Эндрю был где-то тут, в трёх шагах, смотрел, слушал, беспокоился.       Всегда молча и без эмоций, лицо – каменная маска. Нил это знал. Чувствовал, может, кожей. Может быть, поэтому они так хорошо, почти мистически понимали друг друга? Нил всегда понимал Лисов, иногда даже лучше их самих, видел то, что они пытались скрыть. У него были невероятные, почти животные навыки считывания жестов и эмоций, вряд ли он сам до конца осознавал влияние своего таланта. И так уж вышло, что Нил мог понять даже самого, казалось бы, холодного и отстранённого, непроницаемого Эндрю, мог расшифровать его молчание.       Чем больше Рико смотрел, вглядываясь в эти немые сцены, тем чаще и навязчивее возвращалась мысль о своём сходстве с Миньярдом. Это его раздражало. Кололо под рёбра, как что-то лишнее, чужое. И одновременно вызывало странное, почти предательское любопытство, чего греха таить. Он ловил себя на том, что ищет в действиях Эндрю знакомые паттерны, и каждый найденный совпадал с чем-то в его собственном прошлом, оставляя горький привкус.       Сегодняшний день мало чем отличался от другого, такой же серый и размытый. Кевин кое-как, с привычным терпеливым вздохом, вытащил Рико утром из его спальни-убежища в общую комнату, смежную с общей кухней. Воздух был густой от запаха кофе и подгоревшего тоста. Кто-то из Лисов, ворча, готовил себе завтрак, Ники о чём-то без умолку болтал, а Аарон, бледный и взъерошенный, ходил по кухне, как затравленный зверёк, и огрызался на любое обращение. Тёмные, синюшные мешки под глазами выдавали его недосып. Эндрю, будто его тёмный двойник, тенью шёл за ним по пятам, сохраняя дистанцию в два шага. Аарон к этому уже так привык, что даже не замечал, а может, просто отчаянно старался не обращать внимания, глядя в пустоту. Рико перевернулся на диване, кутаясь в плед с каким-то стёртым временем, спортивным логотипом, не факт, что названием команды Лисов, и Кевин, заметив это неловкое движение, с тихим любопытством проследил за его взглядом, пытаясь понять, на что Рико смотрит с таким пристальным, почти аналитическим вниманием. Аарон делал самое базовое – заваривал кофе в турке, готовил сэндвичи, но Эндрю не отходил ни на секунду. Он держал почтительную, но неотступную дистанцию, и Рико был абсолютно уверен, что Аарон кожей спины чувствует на себе взгляд близнеца, тяжёлый и неотвязный. Кевин не совсем понимал, что Рико так заинтересовало в этой типичной, будничной картине утренних близнецов. А Эндрю, кажется, заметил прицельный взгляд бывшего Ворона на себе. Он медленно, как филин, оглянулся через плечо и стал пялиться в ответ; его плоский, лишённый выражения взгляд столкнулся со взглядом Рико. Они играли в немые гляделки несколько томительных секунд, воздух между ними казался густым, пока Эндрю наконец не шевельнулся, сделав шаг в сторону дивана. Расценил, как угрозу? Вызов? Рико не знал, просто продолжал пялиться, не моргая.       – Что уставился? – подойдя почти вплотную к дивану, с лёгким, опасным прищуром уточнил Эндрю, его голос прозвучал низко и глухо. Рико не шевельнулся, лишь слегка приподнял подбородок. Кевин же наоборот заволновался, его пальцы нервно сжали край подушки.       – Он просто смотрит, Эндрю, не трогай его, – попросил Кевин напряжённо, голос его слегка дрогнул. Эндрю не ответил, даже не считая это нужным, его внимание было всецело поглощено Рико. Они все ещё играли в свою безмолвную дуэль.       – Просто интересно, чего ты за Аароном хвостом ходишь, — честно, без утайки, отозвался Рико, его голос прозвучал хрипловато после молчания, — То за ним, то за Нилом. Ну, относительно рыжего я ещё могу понять, но близнецу может дашь вздохнуть спокойно? А то задохнётся ещё.       Рико изогнул бровь, едва заметная насмешка скользнула в его тоне, но лицо осталось неподвижно спокойным. Между ними тремя повисла густая, звенящая тишина – в кухне всё так же кипела своя, отдельная жизнь, и никто не замечал этой миниатюрной, напряжённой сцены у дивана. Кевин, кажется, челюсть уронил, и покрылся мелкой испариной наверняка. Страх был знакомым и холодным. Мало ли, как Эндрю, этот человеческий детонатор, отреагирует на такого рода прямые, почти бесцеремонные замечания. Эндрю лишь медленно качнул головой, его короткие светлые волосы почти не шелохнулись.       – Поясни. — Всё, что он выдавил в ответ, одно слово, обрубок фразы, но оно повисло в воздухе требованием. Рико пожал здоровым плечом, движение вышло небрежным:       – А что пояснять? Ты везде ходишь за ним, как тень. Навязчивая, даже очень. Ему наверняка это не нравится, только он уже, похоже, сдался и не видит смысла говорить. — Рико скучающе, будто устав от разговора, отвёл глаза и снова завернулся в плед, его рука под гипсом неприятно, ноюще заболела, но он лишь слегка поморщился, как от досады. – Я с Кевином так же ходил, как приклеенный. Знаю, о чём говорю. Это не совет, просто... Наблюдение. Констатация. – Рико уже отвернулся и говорил куда-то в пространство комнаты, а не Эндрю, но Миньярд, конечно, всё слышал, каждое слово. Кевин растерянно моргнул, пытаясь переварить сказанное. Никакой взрывной бури не последовало, так что Дэй немного скованным, резким движением вытянул руку за пультом и включил какую-то спортивную программу, звук захлебнулся тихим гулом. Эндрю стоял рядом почти целую минуту, неподвижно, как статуя. Рико ощущал его присутствие кожей на затылке, чувствовал его взгляд, однако ж, не тяжёлый и агрессивный, а скорее задумчивый, рассеянный, будто слова Рико правда пробили броню и были услышаны, и теперь Эндрю их тщательно, медленно перемалывал внутри. Рико не стал оборачиваться и говорить что-то ещё, Эндрю наверняка и без него, в своём сумрачном внутреннем мире, в состоянии был разобраться с этим.       Наконец, тихо хмыкнув, Эндрю медленно, почти неохотно развернулся и пошёл обратно в кухню, его шаги были бесшумными. Кевин выдохнул так напряжённо и облегчённо, будто с него сошло семь потов, и он обмяк на диване.       — Рико... Не обязательно лезть в отношения Эндрю с... Кем бы то ни было, особенно если это Аарон. Эндрю болезненно, до дрожи, воспринимает всё, что ему говорят, насчёт близнеца. Он даже Нила иногда не слушает, а тут ты... – неуверенно, с опаской скосил на Морияму глаза Кевин.       – Я знаю. Я же не слепой. Я видел. Именно поэтому я и сказал то, что сказал. – в привычно чуть грубой, отрезающей манере отозвался Рико, почти огрызаясь, но без настоящей злобы. Кевин вскинул брови, и с его губ сорвалось ещё более растерянное, чем всё, что было до этого, шёпотом: "Что?.." Что ж, Рико по сути только что выдал, что ему не плевать, что он смотрит, слышит и видит куда больше, чем показывает...       А Эндрю после этого, что было самым удивительным, стал чуть менее заметной тенью Аарона, не такой плотной, не такой... Навязчивой. И Аарону, который в следующие дни стал чуть меньше хмуриться за завтраком, явно от этого стало легче дышать.