Entropy.

Нью-Й𝘰𝘱к. 𝟏𝟗𝟒𝟕 г𝘰д . 𝟐𝟎 𝘰ктября

Усевшись в машину, Энтони завёл её тронувшись с места. Он только получил водительские права, но уже ловко рулил хоть и одной рукой. Чтобы возможно не испугать Вегги, Энтони ехал медленнее, чем обычно. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, обитую молочной кожей, Вегги устремила взгляд в окно. В салоне было на удивление тепло и относительно комфортно. За окнами разразилась гроза, рассекая ночное небо яркими вспышками. Дождь барабанил по стёклам, рисуя чёткие струйки, которые слетали с поверхности когда машина набирала скорость. Вегги не знала, чего ожидать, к чему готовиться. Она признавалась себе, что до чёртиков боялась Энтони несмотря на его внешнюю мягкость, всё-таки он застрелил главаря преступного синдиката на глазах у гостей бара. Кто знает, где она окажется? Вдруг в каком-нибудь борделе? Ох, даже думать об этом не хотелось. Ей и так хватило того, что случилось сегодня. Поэтому старалась не смотреть на юношу. — Как зовут? — Тони слабо улыбнулся и глянул на девушку. — Я Энтони, будем знакомы. Осторожно вытянув искусственную розу из волос, она прислонилась головой к холодному стеклу, чуть отдаляясь от него даже когда он заговорил с ней. — Вегги, — коротко ответила она, а затем, еле слышно добавила — Или Агата. Как удобнее. Вегги — это псевдоним, который она взяла, когда была ещё наивной и полной надежд, впервые пришла в кабаре, где ей предложил работу владелец бара — Адам. Встречать гостей, разливать напитки, быть у стойки, общаться с клиентами, развлекать их разговорами — всё это входило в её обязанности. Он же и дал ей прозвище — Вагата — производное от настоящего имени. Агата. Это стыдное имя. Он перевёл свой взгляд обратно на тёмную дождливую дорогу. И только сейчас дошла мысль, что девушка может догадаться о его работе в проституции. Да просто посмотрев на его место работы уже можно сделать выводы такого типа. — «Выкручусь...» — подумал парень, продолжая ехать. Энтони продолжал ехать не говоря ни слова, создавая тишину в салоне дорогой машины, которая пахла резким запахом мужского одеколона. Он ощущал странную внутри себя пустоту после убийства главаря гангстерской банды. С одной стороны, Энтони мог ощущать себя неким "героем", ведь убил того, кто губил жизни тысячи. А с другой стороны, разве любые убийства можно считать героизмом? Энтони не считал себя ни героем, ни монстром. Хотя, второй вариант был ближе всех. Раньше он убивал лишь по велению отца, а сейчас убил не по какому-то приказу, а сам, добровольно и зная вес своих действий. Но был ли смысл об этом рассуждать? Энтони был таким же погрязшим в грех человеком. Убил, чтобы выжить сам. Они приехали к огромному особняку. Дом окружён ухоженным парком, где каждый элемент ландшафтного дизайна — от фонтанов до скульптур — дополняет общую картину роскоши. Уже сразу ощущается не запах сырого дождя, а золота и чёрной икры. Ведя Вегги во внутрь здания, Энтони усмехнулся. — Я, кхм, это... Секретарём здесь работаю, да. Босс бизнесмен, все дела. — он проговорил это так быстро, что Вегги могла почувствовать ложь в словах парня, будто он недоговаривает. Они шли тихо, стараясь никого не разбудить. И вот, Энтони открыл дверь в свою комнату, давая Вегги возможность пройти первой. Вегги неспешно вошла с осторожностью наступая на пол, залитый синеватой дымкой полумрака, который понемногу рассеивался. Она охватила взглядом пространство и вдохнула новый, особенный запах. В помещении витал приятный, лёгкий, дурманящий аромат сладких духов с лёгким алкогольным шлейфом, крепких сигарет и роз. Необычное сочетание, но по-своему притягательное. Хотя Вегги не любила запах роз, от них у неё кружилась голова, но стоит признать, в этом что-то было. Стены, а точнее обивка, радовали глаз тёплыми оттенками розового. Даже в лунном свете они переливались едва заметными узорами на обоях. Всё было оформлено с роскошью, соответствующей моде. Дубовая резная мебель, с изогнутыми ножками, несколько низких кресел, обтянутые бархатом и мягко набитые, пуфы в тон — всё это составляло обстановку комнаты. В дальнем углу стоял шкаф, а рядом находился туалетный столик, заваленный чем-то как в гримёрке танцовщиц перед выходом на сцену. Вегги едва могла различить в этой бесформенной массе что-то знакомое, непонятные баночки. Было странно видеть подобную мебель в комнате мужчины… На кровати тоже царил беспорядок: одеяло наполовину свисало на пол, простыня взъерошена, только подушка оставалась на своём законном месте. Девушка не знала где развернуться, всё было плотно заставлено. Казалось, тут особо не убирались никогда. Но, несмотря на это, комната казалась уютной. И если её привести в порядок, вытереть пыль, немного переставить мебель, то получилось бы очень даже неплохо. Приятные цвета, сочная палитра тёплых, глубоких розовых оттенков, напоминающих переливы драгоценных камней. Вегги медленно расхаживала по комнате, обняв себя за локти, внимательно разглядывая детали интерьера. С каждым шагом она всё меньше верила словам Энтони ,что он обычный секретарь. Её нутро тревожило беспокойство, что её водят за нос пустыми словами. Всё это казалось слишком странным, слишком... неправдоподобным. Но она не стала высказываться. Всё-таки он впустил её сюда, хотя не был обязан. — Здесь очень... мило. Особенно необычно видеть такие, ммм... цвета. — проговорила Вегги, намекая на стены и мебель — ту самую, которую, по идее, не ждёшь увидеть в комнате мужчины. Разве что здесь живёт ещё какая-нибудь девушка. Энтони усмехнулся, не ожидая услышать такие слова. И то, как девушка не хотела прямо говорить о розовом цвете показалось ему немного забавным. — Хаха... Казалось, раньше розовый цвет считался исконно мужским, хм? Хотя да. Женственно. Но мне определенно нравится. — он приподнял уголки губ в слабой улыбке. — А ещё думаю неплохо было бы помыться. Нам обоим, — с этими словами Энтони взял пушистое и мягкое полотенце с крючка, вручая его девушке. — Я отведу тебя в ванну и буду ждать здесь. Он осторожно приоткрыл дверь комнаты, убеждаясь в том, что никого нет. Он жестом пригласил Вегги следовать за ним и вышел из своей комнаты, которая на самом деле считалась ещё и за гримёрную. Он медленно шёл прямо, давая Вегги возможность осмотреться, рассмотреть богатый интерьер дома. И, завернув налево, открыл дверь в огромную и шикарную ванную комнату. — Вот, эти шкафчики — там одежда. Думаю, что тебе подойдёт что-нибудь оттуда, — показал ей Энтони, также рассказывая что и где из вещей находится если девушке будет нужно. — Я буду в своей комнате, думаю найти её будет достаточно легко. Он закрыл за собой дверь в ванную, оставляя Вегги одну. Развернувшись, Энтони испуганно вздрогнул от неожиданности. Перед ним стояла молодая девушка ниже него. Одна из коллег. — Эбби, что ты здесь делаешь?... Эбигейл, недовольно ему фыркнув, скрестила руки на груди: — Это ты что за девку сюда к нам привёл? Неужели ориентация поменялась с севера на юг? Энтони нахмурился. Эбигейл всегда имела к нему не понять почему плохое отношение. Постоянные замечания, ядовитые шутки и постоянная жалоба Валентино в его сторону. Конечно, он был любимцем... Возможно, он предполагал, поэтому у Эбби к нему "особенное" отношение. Учитывая, как он знал о гомофобии Гейл, это было неудивительно. Но парень не ответил ей ни зло, ни агрессивно. Лишь вызывающе улыбнулся, идя дальше. Девушка, конечно, шла за ним. — Какое тебе дело, конфетка моя? Просто подругу привёл переночевать, завтра её не будет. — Энтони, дойдя до комнаты, хотел открыть дверь, но женская рука его схватила за запястье. — Я доложу Валу, что ты приводишь к нему неизвестно кого и даже не спрашиваешь разрешения!— съязвила Эбигейл, уходя от него. Энтони закатил глаза и зашёл обратно. Он мог, казалось, заговорить многих. Всех, кто здесь находится. С девушками он дружил, а девушки дружили с ним. С парнями хоть и было сложнее, но с тем же Трэвисом умудрялся найти тему для разговора. А вот Эбигейл... Он чувствовал её отвращение, её ненависть. И сколько раз парень не пытался наладить их отношения — всё тщетно. Эбигейл давала понять, что между ними самое настоящее соперничество.

***

Только дверь за ней закрылась, как до Вегги донёсся чей-то голос. Откуда-то по ту сторону, совершенно не похожий на голос Энтони. Женский. Похоже, в этом особняке был кто-то ещё. Возможно прислуга или кто-то из жильцов. Но Вегги решила что это не её дело. Главное, чтобы её присутствие здесь, да ещё и в таком виде, не вызвало нежелательных проблем. Она огляделась и с лёгким благоговением вздохнула. Ванная действительно была роскошной, если это слово вообще подходит к тому, что она увидела. Всё было вырезано из чистого, хрупкого мрамора, который отливал белизной в тусклом свете ламп по обе стороны зеркала над раковиной. Сняв туфли, Вегги аккуратно поставила их в угол, у двери. Затем дотянулась до завязок на спине и медленно их развязала, обнажая лопатки. Влажная ткань беззвучно скользнула по телу и упала к ногам, обвив худые щиколотки. Подняв ногу и слегка согнув её в колене, она поставила ступню на мягкий пуф, отстегнула тонкие подвязки, удерживающие чулки, и сняла их вместе с нижним бельём. Всё это, скомканное в один пёстрый клубок, Вегги бросила в корзину для белья, судя по скопившейся в ней женской одежде. Набрав горячую воду с каплями ароматических масел, которые она нашла на полке, Вегги позволила себе просто расслабиться. Вода и масло с лёгким запахом мёда и нотками лесного ореха смывали с неё всё, даже едкие, въевшиеся в кожу ароматы кабаре, где она провела столько лет. Подрагивая от озноба — от того лёгкого холодка, что охватывает тело, едва выйдешь из горячей воды. Вегги выбралась из ванны, обернувшись пушистым полотенцем. Капли стекали по телу, искрились в мягком свете, будто жемчужины, рассыпанные по атласу кожи, сплетаясь в тонкие нити шёлка. Взгляд её невольно упал на запотевшее зеркало. Из него на неё смотрела девушка, которую она так хорошо знала… но никак не могла признать в себе. Отёк с щеки немного сошёл, но красный след от удара всё ещё оставался. Глаза влажные, чуть припухшие от слёз. Взгляд потерянный, осунувшийся, слабый. И вдруг Вегги осознала. Она дала слабину. Слишком расслабилась. А ведь должна понимать, что впереди ночь под чужой крышей, а уже завтра ей будет некуда идти. Ни работы, ни дома, ни семьи. Никого, у кого она могла бы пожить, пока снова не встанет на ноги. С этими мыслями она достала из шкафа первое попавшееся платье, из приятной кремовой ткани, с прямым кроем, слегка приталенное в районе груди и бёдер, на тонких бретельках. Напоминало вечернее, но было куда более домашним. На Вегги оно смотрелось удивительно изящно; лёгкое, почти воздушное, оно собиралось складками в ложбинке между грудями и у бёдер, особенно красиво — на голом теле, поскольку, кроме пары трусов, аккуратно сложенных в стопку, она ничего не нашла. Хотя и это бельё показалось ей странным. Слишком вульгарным и неудобным даже для девушек. Волосы она оставила распущенными, только слегка промокнула полотенцем. Дорога из ванной обратно в спальню не прошла без приключений, в какой-то момент она чуть не перепутала дверь. Но всё же добралась до нужной. Босыми ногами ступая по ворсистому ковру, она повернула ручку и вошла.

***

Энтони лежал на кровати, всё равно, что с мокрой головой и в грязной одежде. Тревожило далеко не это. Он в очередной раз взял зеркальце смотря на своё отражение. Помимо беспорядка своей внешности, Энтони заметил, что после удара в челюсть от бандита у него осталось заметное покраснение и чуть разбитая губа в уголке. Тёмные брови нахмурились. — «Что же Вал скажет...» — блондин, думая о своём боссе, омрачился. — «Если это шило в заднице всё таки расскажет ему, то мне не поздоровится.» Он задумался. Какую реакцию Валентино он бы тогда ждал? Гнев, ярость, раздражение... Настроение его сутенёра — по совместительству хорошего приятеля — было ужас каким изменчивым. Энтони боялся, что он разозлится на девушку. Но также боялся, что Вегги ему понравится и он возьмёт её к себе. А если Валентино взял к себе — описать эмоции не будет слов. Мысли Энтони прервал тихий скрип. Без слов Вегги шагнула внутрь и тихо прикрыла дверь за собой. Едва её взгляд встретился с Энтони, она инстинктивно скрестила руки на груди, вжалась в плечи, будто пытаясь себя защитить. Страшно показать слабость. Показать свою женственность. Мужчины — если им дать слабину или показаться слишком беспечной — легко обманывают. Так она думала всю сознательную жизнь. — Спасибо за то, что позволил помыться и переодеться, — прошептала Вегги, отводя взгляд в сторону. В полумраке, её волосы, всё ещё влажные и тяжёлые, блестели как потоки расплавленного шоколада. — Ничего, если я взяла это платье из шкафа? От неё исходил сладкий медовый аромат, он сразу его почувствовал. А видя, как та обнимает себя, будто перед голодным зверем стоит, Энтони со слабой улыбкой тоже сложил руки на груди. Даже сейчас, он не упускал шанса подразнить или пошутить. — Пустяки, — парень махнул рукой, отвечая на вопрос. — И да, ничего страшного. Перед тем как самому пойти в душ, Энтони решил поинтересоваться, завязать диалог. — Что скажешь насчёт сегодняшнего вечера в кабаре? — спросил Тони со вздохом. — Всё не без приключений, однако. Вопрос Энтони заставил Вегги поморщиться, словно она вдруг вспомнила что-то отвратительное. — Бывало и хуже. Наверное. — слова прозвучали двусмысленно, с нотками неуверенности, ведь она знала, да, действительно бывало и хуже. Но то, что произошло в баре прямо у неё на глазах... такое случилось впервые. Почти неосознанно она коснулась кончиками пальцев ушиба на щеке. — Зачем ты за меня вступился? — внезапно спросила Вегги, устремив на Энтони свои янтарные глаза, которые под светом лампы вспыхнули живыми огоньками. Весь путь сюда она вынашивала в себе этот вопрос. Зачем? Пусть и вопрос был крайне ожидаем, Энтони не знал, как на него правильно отвечать. Как объяснить, что он не остался в стороне, потому что искренне хотел помочь? Он был без понятия. Тони просто не мог оставить всё как есть, когда какую-то беззащитную девушку трогают бандиты с нехорошими намерениями. — Ну... — он потёр подбородок двумя пальцами, задумавшись. — Ты ведь знаешь, что с тобой могло бы быть с этими парнями? От них ничего хорошего не дождешься, — он вновь усмехнулся. — Я действительно не хотел пройти мимо, знаю как это может быть опасно, — Энтони пожал плечами. — Хотя, русская рулетка вправду была сумасшедшей. Но даже понравилось. Вегги умолкла на секунду, изумлённо хлопая ресницами, стараясь переварить услышанное. В голосе юноши прозвучали нотки жалости. Давно она не слышала жалости в свою сторону. Пальцы невольно сжались, ногти впились в щеку, но девушка даже не поморщилась. — Знаю. Очень хорошо знаю, что они хотели сделать. Мне не впервой. От мужчин другого и ожидать не стоит. — слова выскользнули из её уст почти неосознанно. Она даже не подумала, прежде чем сказать это практически незнакомому человеку, парню. Но прозвучали они легко, почти буднично, словно речь шла о чём-то обыденном, как выпить кофе или принять душ. В её голосе слышалось смирение. «Ты должна делать то, что от тебя требуется, крошка» — сказал ей однажды Адам, когда увидел её испуганной и растерянной, дрожащей, как лист на ветру, заплаканной... Она помнила ту боль, тот страх, то отвращение к себе и к своему телу. Женственные формы, полная грудь, длинные волосы — всё это стало для неё болезненным напоминанием о её гнусном положении. Слова Адама звучали не как утешение, а скорее как должностная инструкция. После того вечера она возненавидела своё отражение. Потрясение было настолько сильным, что ей стало до тошноты противно видеть себя в зеркале, в глазах мужчин — и не видеть там ничего. Там, за привычной улыбкой стояла девушка, красивая, с изящными формами, экзотичной внешностью, глазами с поволокой, всегда ослепительная в своих нарядах... Но всё это было не про неё. Не про настоящую. Хотя Вегги даже не знала кто она. «Ты должна подчиняться нам. Быть скромной и молчаливой. Ты должна, должна и ещё раз должна...» — Как говорил ей отец, как говорил ей Адам. Только один требовал скромности, а второй быть покладистой шлюхой. Сейчас она стояла молча, глядя на Энтони, и не видела в его глазах того образа, к которому привыкла. Ни желания, ни снисхождения. Её слушали, её было жалко. Только один человек когда-то смотрел на неё так — бескорыстно. И у Вегги болезненно ёкнуло в груди, задев рёбра. — Ты тоже меня считаешь за криминального авторитета? — он слегка подколол Вегги. — Как видишь, я связан с этим всем. Мы с Энди были достаточно хорошими знакомыми в один момент, пока... — он внезапно прервался, понимая, что начинает говорить первой встречной слишком много. Это непозволительно. Энтони, смотря на Вегги, заметил её стеклянный взгляд на своем теле. Девушка будто вспоминала что-то больное. — Так или иначе, живём как можем. Рука вновь тянулась к пачке сигарет. Удивительно, что он всё ещё в трезвом состоянии по сей день. Красивый, ухоженный... Вегги никак не могла свыкнуться с мыслью, что согласилась поехать с ним, даже если это было от отчаяния и полной безвыходности. Вопреки собственным принципам она связалась с человеком, которого едва знала. Но, признаться, он не выглядел как гангстер даже если и был знаком с Энди. Некоторые люди, мелкие бандиты, которых ей доводилось встречать, часто прикрывались громкими именами своих боссов, хвастались, а на деле оказывались не более чем подручными или "солдатами" — самой нижней ступенью в криминальной иерархии. Вегги качнула головой, не отводя взгляда от Энтони. — Не похож ты на криминального авторитета. Ни капли, — её слова прозвучали уверенно, она действительно верила в то, что говорила. Слишком уж миловидным казался человек перед ней. Слишком ухоженным. — Более того, крутые бандиты не носят розовые вещи. — С усмешкой Вегги вновь подчеркнула его костюм, пусть даже и испачканный, промокший от дождя, всё же сохранил свой мягкий розовый оттенок. Она не припоминала, чтобы когда-либо видела на мафиози столь экстравагантные наряды. Что уж говорить — даже обычные мужчины чаще выбирали однотонные пиджаки и брюки с высокой посадкой, практично, стильно, неброско. На фоне серых небоскрёбов и мрачных прохожих Энтони выглядел почти комично, слишком ярко, будто персонаж не из этой сцены. Вегги осторожно шагнула вперёд, пересекая между ними ту самую дистанцию, которую считала безопасной. Ей тут же ударил в нос резкий запах сигаретного дыма — в комнате он ощущался гораздо сильнее, чем на улице. — Понятия не имею, кто для тебя был Энди и в каких вы были отношениях. Приятели. Знакомые. Коллеги. Мне плевать. — она слегка склонила голову вбок. — Я знаю только одно: после того, что случилось в баре, нас так просто не оставят в покое. И за нашими головами рано или поздно придут. Хоть будь ты и сто раз криминальным авторитетом. Когда Вегги подошла к нему поближе, делая шаг вперед, Энтони тоже подошёл к ней, но намного ближе. Их лица были в расстоянии пяти сантиметров от друг-друга. — Действительно боишься тех парней? Я уверен, что они найдут среди друг-друга нового главу и забудут о нас. Даже если и нет, то я всегда отыщу лазейку. Сечёшь? Нет? — он, натянув улыбку, хотел похлопать её по плечу, но идиллия между ними была разрушена стуком дерзких каблуков, которые донеслись до чуткого слуха парня. Он в панике побежал к шкафу, открыл двери и, схватив Агату за руку, достаточно грубо бросил её вовнутрь. Тихо и торопливо извинился одним словом: «прости, так надо» — закрыл двери шкафа, встал около двери. Вегги толком не успела опомниться, как Энтони грубо затолкал её в шкаф без всякой возможности возразить. Её лицо тотчас уткнулось во что-то мягкое, пахнущее резкими духами с примесью приторной пудры. Казалось, ткань напудрили настолько щедро, что с неё сыпалось. Неприятное ощущение накрыло её с головой, вызывая острое желание выплеснуть на Энтони своё возмущение. Цокнув языком, Вегги с трудом развернулась в узком шкафу, путаясь в непонятных тканях и намереваясь выйти. Но как только до неё донёсся незнакомый голос — желание моментально исчезло. Дверца была плотно закрыта, и только узкая щель между створками пропускала тонкую полоску света. Разглядеть что-либо в темноте, особенно сквозь узкий проём, было невозможно, но Вегги слышала всё отчётливо. Помимо мягкого тембра Энтони, в комнате послышался незнакомый мужской голос — с акцентом, который Вегги не могла не узнать. Голос был тягучим, каждое слово он будто протягивал, как стон. Стараясь не издавать ни звука, девушка прислонилась к дверце, затаив дыхание, и с живым интересом начала вслушиваться в диалог.

***

Высокий, стройный, несколько мускулистый и широкоплечий — точно влажная мечта всех дам. На нём длинное бордовое пальто с пушистым белым мехом на шее, который вздымается от линии излома пальто. А этот стук чёрных сапогов с каблуками знал каждый человек, что хоть раз пересекался с ним. Мужчина имел роскошный загар, и даже с его короткой стрижкой "кроп" видны вьющиеся темные волосы. Его хитрые похотливые глаза скрывали очки — особый элемент в наряде мужчины. Стиль спорный, но в то же время состоятельный и шикарный. С его появлением комната Энтони стала пахнуть пафосным, резким мужским парфюмом и тяжёлым табаком. — Выглядишь омерзительно, не замечаешь, кексик? — издевательски-сладко промурлыкал Валентино, подходя к Энтони ближе. Он снял очки, смотря на него своими голодными и хищными глазами. — Мокрый, а тут вообще грязь, — сутенёр указал пальцем на испачканные брюки Энтони. — А это что за отметина? — он грубо схватил блондина за подбородок. — Ты что, снова дрался? Энтони, нервно сглотнув, криво улыбнулся и кивнул. Валентино недовольно цокнул, но обвил руки вокруг худой талии парня, прижимая к себе. — Тц-тц-тц, папочке такое не нравится. Ты должен меньше встревать во всякие дырочки не предназначенные для тебя, mi ángel. — он словно с языка снял, словно знал, чем занимался Энтони этим вечером. Отвращение и недовольства Валентино резко сменились беспокойством и.. Заботой? Он трепал светлые волосы, вода дождя летела с них маленькими капельками. — Чтобы завтра ты выглядел бесподобно и встречал моих гостей на высшем уровне, понял? И помойся хорошенько, он тебя сыростью уже воняет. — Понял... — со вздохом произнёс Энтони. Сутенёр принялся уходить, но до его чуткого слуха донеслись шорохи из шкафа Энтони. Он медленно развернулся. — Что там? — Ничего,— с тяжестью ответил Тони. — Просто упало что-то. — ... Смотри мне. — лишь высказал мужчина, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.

***

Вегги обомлела от услышанного. Её глаза изумлённо заморгали, а в голове промелькнули самые неприличные мысли, какие только могли прийти девушке в такой момент. Она знала, что "такое" существует — наслышана была о слухах, что в Голливуде немало актёров практикуют подобное... Тот же Кэри ГрантНо она никак не ожидала столкнуться с этим вот так... буквально. Щёки налились румянцем то ли от стыда за собственные мысли, то ли от неловкости самой ситуации. Она сделала шаг назад, упираясь спиной в мягкие ткани, которые будто пытались отпружинить её и вытолкнуть наружу из тесного убежища. Как только дверца открылась и Энтони помог ей выбраться, Вегги бросила на него неловкий взгляд — в нём было столько невысказанных слов, что она просто не смогла подобрать подходящих. Буквы не складывались в фразы. Всё, что она смогла выдавить из себя в этот момент, один-единственный вопрос: — Напомни, пожалуйста… кем ты работаешь? — спросила она, с трудом подавляя неловкую улыбку, которая так и норовила появиться на губах от всей комичности происходящего. Кровь ещё больше забурлила внутри. Сердце стучало с огромной скоростью намереваясь выпрыгнуть из груди. Видя эту едва подавленную улыбку словно девушка хотела засмеяться, Энтони готов был провалиться под землю от такого огромного стыда. Его румянец стал более выраженным и красным. Оба стояли с румяными щеками, по-своему смущённые нелепостью данной ситуации. — Я же сказал, что я секретарь! Но также актёр, и разыграю различные сценки. Босс просто чистоплотен, вот и всё. — Энтони вмиг попытался сделать серьёзное лицо. Он потёр свои виски, закрывая глаза. Видимо, осознал, что так себе из него лжец. — Ладно-ладно! Не надо об этом больше говорить, хорошо? — блондин не заметил, как лёгкая улыбка начала проясняться на губах. — Жизнь суровая штука, приходится идти и на такое. — Энтони пожал плечами, взял другое полотенце и направился к выходу из комнаты. — Ты знаешь что делать, если услышишь шаги. Даже если это буду я. Валентино такой... Ам... Уверен, ты не захочешь иметь с ним дело. Поэтому, тш-ш-ш! Как только Энтони переступил порог комнаты и оставил Вегги одну, она уже не могла сдержать улыбку, та растеклась по её губам, сделав выражение лица нелепо воодушевлённым. Казалось, тяжкий груз страхов мгновенно спал с её плеч, как только она узнала этот необычный факт. Если всё именно так, как она предполагала, то больше не было смысла бояться. Вот почему ей казалось, что с Энтони что-то не так;его одежда, духи, лёгкие, почти женственные чрезмерно ухоженная внешность… И его поведение. Светловолосый не смотрел на неё как на вещь, а как на равного, как на живого человека. Вероятно, правильно говорят: настоящая любовь к женщинам только у тех, кто не испытывает к ним желания. «Он на меня даже не посмотрит... » — пронеслось в голове Вегги. От этой мысли стало легче дышать, больше ничего не сковывало её. Облегчённо вздохнув, она потянулась к ажурному светильнику на тумбочке. Комнату сразу наполнил мягкий свет, окутав предметы слегка мутной желтизной, смягчив острые углы мебели. Вегги старалась не шуметь, помня слова юноши, ступала медленно, чтобы не скрипнула половица. Она не хотела подводить человека, который спас её и приютил, даже если на одну ночь. Он и так нажил себе проблемы в лице подручных Энди. Она сама доставила ему тонну неприятностей… Впрочем, Вегги не удивлялась, что приносит людям лишь несчастья. Словно чёрная кошка — с рождения сосуд проблем, обуза для родителей, которые не бросили её вопреки желанию отца иметь сына. После неё мать больше не могла забеременеть, и верующий отец счёл это божьей карой, и возненавидел девочку, когда та даже не успела произнести свои первые слова. Вегги подошла к высокому арочному окну, отодвинула шторы в сторону и, слегка наклонившись, потянула за ручку — окно настежь распахнулось. В лицо ударил холодный ветер, обдувая румяные щеки и просачиваясь сквозь влажные пряди. Мурашки пробежали по коже. Но она не отступила, напротив, оперевшись руками на подоконник, чуть приподнялась на носочках и высунулась наружу. Её взору пристал роскошный сад. Зрелище было взаправду необыкновенным, но даже этого слова недостаточно, чтобы передать всю красоту пейзажа. Дождь стих, в воздухе остался лишь запах мокрой листы и аромат роз, камелий, плывущий по прохладному осеннему ветерку как по волнам, кружит, гуляет между деревьями, тревожит сонных ласточек на ветках. Ночь молчала о многом, так тихо напевая свою особенную и неповторимую песню, вдыхая в такие, казалось бы, простые вещи столько сакрального и мистического значения, как в старых картинах. Тусклый и нечёткий пейзаж, его линии и образы, размытые, утонувшие в уединении темноты, лишь свет сияющего диска в небе в окружении сверкающих точек — придавали картине объем. Поднимаясь дальше по извилистой тропинке меж возвышающихся ввысь самшита, кустами роз и пёстрой будлеи Давида, зайти через увитую диким виноградом каменную арку и стать напротив беседки, можно увидеть роскошный фонтан, который сейчас, к сожалению, не работал. Интересно, любуется ли этим садом Энтони? По утрам или перед сном? Мысль промелькнула совсем внезапно. Конечно, проведя здесь много дней, он мог привыкнуть и забыть о том, какое впечатление создаёт это место на незнакомых гостей. С тех пор как Вегги уехала из своего родного города, она перестала видеть жизнь, ведь её просто не было в серых многоэтажных домах среди небоскрёбов и фальшивых парковых аллей. Всё казалось искусственным. Особенно когда она ночевала на улице в узких скверах, на деревянных лавочках. Старалась приходить глубокой ночью дабы никто не увидел, и просыпалась когда даже солнце не взошло. Как бездомный котёнок шаталась по улицам Нью‑Йорка, не зная куда идти, прижимая к груди сумку с теми скудными вещами, что успела захватить перед отъездом, с пустым желудком, так как не могла себе позволить ничего, всё было слишком дорогим. Отец всегда причитал и ворчал когда приходилось тратиться на нее, что она его разорит. И что дочери худшее что может быть, удар для кошелька. Он всегда был скрягой, особенно в последние годы. Он просто сходил с ума когда приходилось тратиться на что то, даже на хорошую еду скупился. Мать была того же мнения, что и отец. Она все силы бросила на хозяйство. Ухаживать за собой совсем перестала, и даже ребёнком интересоваться перестала, без возражений соглашаясь со своим мужем во всем: в том, что Вегги должна стараться ухаживать за хозяйством, убираться, готовить, быть прилежной девушкой, что пора дочери, молоденькой, которой от силы лет 18, выйти замуж и не сидеть на шее у родителей. Возможно мама хотела как лучше, но все её слова очень ранили юную девушку ведь чувствовала, что кому-то должна. Должна выйти замуж, ведь это всё, что требуется от женщины в нынешнем обществе. Её мама и сама женилась рано и не по своей воли. Живут как соседи, никакой нежности или ласки, тёплых слов даже при встрече. Понять их можно. Их женили насильно и любви между ними и быть не может. Её семья, а если быть точнее, бабушка и дедушка имели большую торговую сеть магазинов. Буквально со всем, начиная нитками и тканями, заканчивая утварью и настольными играми. На этом они заработали огромные деньги и ни в чем себе не отказывали, вплоть до окончания войны. Это было не единственной отличительной чертой, что отличала их семью от других. Коренные испанцы, которые иммигрировали в Америку в середине 19 века и обжились на чужой земле. Чуждые для консервативных и богатых американцев, особенно в южной части где растекались по полям обширные плантации хлопка. Расисты до мозга костей принять чужеземцев не могли, даже смена поколений, и когда её мать женилась на священнике, что был уважаемым человеком в их маленьком городке, люди всё равно смотрели косо в их сторону, хоть и знали семью Вегги очень много лет. Размышления Вегги прервал звук открывающейся двери. Паника ложная. Это Энтони после душа. — Итак, Вегги, сейчас я постелю тебе другую простынь. Поспишь здесь, а завтра можешь идти. Ах да, ты приходи если что-то не выдастся. Я тебе подробнее на бумажке напишу адрес и как пройти через чёрный вход, — пока он занимался сменой постельного белья, повернул голову к Вегги и приподнял бровь. — Ты не голодна? Я могу тебе что-нибудь принести. Вегги смиренно стояла у открытого окна привычно скрестив руки на груди,точно кошка,склонила голову набок и наблюдала за тем,как Энтони расстилает для неё чистую постель. Девушка внимательно следила за ним из-под опущенных ресниц,за каждым лёгким движением рук, которые он аккуратно просовывал под наволочку расправляя углы подушки, тщательно разглаживая белую хлопковую ткань. В ответ на слова Энтони девушка то рассеяно кивнула,то коротко отвечала «нет» на вопрос голодна ли она, а взгляд её метался куда-то в сторону, в пустой угол комнаты. Она старалась не смотреть на юношу. Не давать волю тем чувствам, что когда-то считала давно погребёнными Глаза, что зачастую не выражали абсолютно ничего, казалось, сверкали по-новому, неподдельным интересом. Она отмечала как тело парня склоняется над постелью, как лёгкий прогиб от поясницы к лопаткам натягивает небрежно заправленную в брюки рубашку, как бедра едва заметно движутся, когда он с усилием заправляет простыни под матрас. И как с каждым его движением следом идёт всё тело. Голова шла кругом, и в мыслях всплывал до боли знакомый образ, пронизывающий сердце сотней иголок. Они были так похожи... Те же веснушки, белая кожа, вздёрнутый кончик носа, что смущенно краснел, когда он смущался, и та же бескорыстная доброта. Сознание помутилось, и внезапный порыв заставлял её подойти и дотронуться — просто чтобы хоть на секунду увидеть в Энтони того, кто не покидал её все эти годы. Сердце сжалось и с грохотом ударилось будто бы прямо в горло. Девушка отдёрнула себя в ту же секунду. Нет. Искать его в других, собирать по крупицам — то взгляд, то голос, созвездие веснушек на щеках, золото волос — бессмысленно. Эгоистичное желание заполнить пустоту хоть чем-то маломальски похожем на него — пронизывало насквозь. — Надеюсь, что мне не придется возвращаться сюда. — прошептала она, задумчиво прикусывая нижнюю губу. — Я имею в виду, что смогу найти где пожить. Временно. Не хочу доставлять тебе неудобства своим присутствием. — добавила Вегги чуть сглаживая сухой тон, понимая, что всё это время вела себя, мягко говоря, не слишком вежливо. Девушка планировала вернуться в кабаре и хотя бы забрать свои вещи, если их, конечно, ещё не выбросили. А так же деньги, которые та собирала долгие годы. Их должно было хватить, чтобы временно снять номер в гостинице, пусть и в самой дешёвой. Но предложение Энтони могло стать подстраховкой, если всё пойдёт не по плану. — И не стоило тебе так заморачиваться, — добавила она тише. — Не нужно было отдавать свою постель. Я могла бы спокойно переночевать на полу Тон отчасти перескочил на более скромный, словно девушка испытывала вину. Если сравнивать пол с мягким, ворсистым ковром и холодную лавочку посреди улицы, то ковёр казался роскошью. Её рука взметнулась вверх к шее, мягко огибая пальцами обнаженный затылок. Шлейф прохладного осеннего ветра из окна обвил шею невесомым шарфом, посылая по телу горячий поток мурашек. Он крайне неожиданно захихикал, сохраняя свой игривый нрав даже в такие моменты. — А ты стеснительная барышня, не так ли? — он лукаво улыбнулся, поглядывая на Вегги. Он мягко стукнул её локтем в бок. Его улыбка была вызывающей и дерзкой. Видимо, настроение поднялось. — Ты действительно думаешь, что мне сложно расстелить простынь? О, я тебя очень удивлю, ведь я и место могу уступить. Поспать на коврике~ — Так что, — он взял её за плечи и легким движением усадил на кровать. — Сладких снов, сиська. — он назвал её очень непристойным прозвищем. У Вегги даже глаз дёрнулся когда Энтони в шутку назвал её "сиська" Само выскочило из уст, будто он хотел проверить её реакцию. У Энтони был длинный, острый на слова язык и полное отсутствие такта. Та мягкость, которую девушка редко проявляла, особенно к мужчинам, тут же сменилась вспышкой ярости. Пальцы впились в постель, сдирая её и вдавливая ногти в матрас до боли. — За "сиську" — я придушу тебя во сне. — Слова звучали, будто шипение кошки, яростно защищающей себя, вздымая шерсть, выпуская острые когти, чтобы поцарапать обидчика. — Учись спать с открытыми глазами. — фыркнула Вегги и сжала зубы, стараясь удержаться и не вцепиться ему в горло прямо сейчас. Девушка горделиво вздёрнула подбородок, отвернулась и нырнула под тёплое одеяло, завернувшись в него словно в большой, безопасный и надёжный кокон — только макушка торчала. А он, едва сдерживая смех, подошёл к светильнику: вмиг комната озарилась пеленой тьмы и едва заметным блеском лунного света. Энтони прикрыл окно, оставив лишь небольшую щель для проветривания. Шторы закрыты не были. Ночь была тихой, даже пугающе спокойной. Только ветки клёна подхваченные ветром раз в несколько секунд стучали в окно. Вегги долго не могла уснуть, прислушиваясь к звукам извне, к тихому дыханию Энтони, шелесту листьев, собственному стуку сердца под боком. Для неё было непривычно находиться в этой комнате, лежать в тёплой мягкой постели — настолько комфортно, что даже неуютно. Голова набита различными мыслями: куда ей себя деть, когда наступит утро — это давило на грудь и, казалось, вот-вот раздавит совсем. Периодами она ворочалась, словно лежала на раскалённой плите. Упав духом, Вегги ничего не добилась бы, и вряд ли выжила бы в большом мегаполисе, где каждый чужой для другого. Ей помогла выжить лишь холодная отчуждённость и полное осознание своего положения. Она думала, что хуже уже быть не может. Но пока была работа, приносящая желанные деньги, она была готова делать то, чего хотят клиенты и Адам. Работала практически проституткой, чтобы сводить концы с концами и не спать на улице, делала всё, чтобы на короткий миг ощутить свободу. Каждый раз она просто меняла ошейник — где лучше кормят и где меньше всего калечат. Вегги старалась стать лучшей, под пудрой скрывая усталость и тёмные круги под глазами — бурые пятна, словно кто-то ударил. Красила губы — искусанные бессонными ночами — красным блеском, чтобы никто не видел её дурной привычки. Всё должно было быть идеально. Но девушка устала. Больше не выдерживала нагрузки. Кажется, она была слишком слаба для этого места, из-за чего бездумно пошла по пути, на котором часто гаснут звёзды — топила чувства в выпивке и успокоительных. То, что раньше не понимала и считала неприятным, стало обыденностью. Ей всего двадцать, но уже успела подорвать здоровье. Возможно, произошедшее станет толчком к новому началу... Не зря ведь Энтони так неожиданно ворвался в её жизнь. Лишь спустя несколько часов сознание медленно погрузилось в сон, если это можно назвать полноценным сном, а не беспокойной дремотой.

Нью-Й𝘰𝘱к. 𝟏𝟗𝟒𝟕 г𝘰д . 𝟐𝟏 𝘰ктября.

Первые лучи рассвета проникли сквозь занавески, окрашивая пространство комнаты в персиковый,почти розовый цвет. Скользили по стенам, ложась огненным следом на сонное лицо девушки. Та зажмурилась и что-то недовольно простонала под нос, пряча лицо в край одеяла. Вегги всегда тяжело просыпаться по утрам так как всю ночь работала и развлекала клиентов, а под утро заканчивалась смена. Дневной сон заменил ночной, и когда она ещё жила в кабаре, плотно запирала ставни на окнах и закрывала их шторами чтобы создать внутри маленькой комнатушки небольшую импровизированную ночь. Но сейчас у неё не было выбора. Пришлось встать. Спустив босые ноги на мягкий ковер, девушка заморгала, смахивая мутную пелену сна. Сфокусировав рассеянный вздор, девушка обвела глазами пространство и заметила,что Энтони уже не было, но он оставил для неё кое что на спинке стула. Лёгкая блуза с коротким рукавом и прямого кроя брюки цвета сожжённой охры. Вегги видела такие только за витриной магазинчиков, когда проходила мимо, и в журналах, которые выписывали её коллеги, чтобы заказать себе модные вещи. В этих вещах Вегги смогла бы спокойно выйти на улицу а не в лёгком шёлковом платье, которое больше походило на ночную рубашку. Энтони даже об этом позаботился. Чтобы девушке было комфортно, что не могло не умилить Вегги, хоть совсем недавно она в порыве злости угрожала ему. Агата быстро привела себя в порядок, тщательно расчесала волосы гребнем создав им опрятный вид. Воспользовавшись запиской, которую парень оставил ей в качестве подстраховки как пройти через черный ход, Вегги быстро вышла из комнаты не создавая лишнего шума. Ей даже пришлось временно снять туфли и нести их в руках пока проходила через коридоры, казавшиеся ей бесконечными. Дверь для служебного выхода находилась в самом дальнем углу коридора за поворотом. Она служила удобным выходом для прислуги, чтобы не занимать слишком много времени передвигаясь по этажам. Натянув на ноги туфли, Вегги, оглядевшись нет ли кого по близости, проскользнула через дверной проем и пронеслась по ступенькам вниз. Каштановые завитки бурным океаном струились по бюсту, подпрыгивали будто пружинки когда она сошла на первый этаж по ступенькам. Дальше девушке пришлось каким-то образом искать возможность доехать до города. Особняк находился в частном районе, в самой отдаленной части Нью-Йорка представляя собой поселок для богатых американских семей, судя по всему банкиров, предпринимателей и политиков, а может и звёзд. Их дома возвышались друг над другом утопая в зелени садов за угрожающе высокими заборами,а утреннее солнце отражалось от ослепительно белых фасадов. Слишком идеально, почти кукольный. В журналах они выглядят сказочно, настоящая американская мечта, но в реальности до ужаса фальшиво. Успев на утренний трамвай, что как раз прокладывал маршрут отсюда до Манхэттена, Вегги через час уже была в городе. Этим утром Нью Йорк утопал в ленивой воскресной дрёме словно кот раскинувшийся на скамейке, нежась в теплых солнечных лучах. Лёгкая утренняя молочная дымка утончалась и становилась нежной словно муслин, растворяясь в воздухе, растекалась по улицам. А свет, отливавший золотом, лился на старые дома и узкие аллеи, расползаясь по всему городу, переплетаясь клубком змей. Вдалеке дымка становилась гуще окутывая шпили небоскребов. Солнце отражалось в море, делая воду золотистой в прибрежных портах. Вода катила к пристани раскачивая лодки на колыбели волн. За последние несколько лет Нью-Йорк сильно изменился. После окончания войны люди испытывали кризис, но пытались прийти в себя и жить дальше, однако даже сейчас в воздухе ощущалась свинцовая тяжесть режущая горло. В мутном смоге можно разглядеть лишь размытые силуэты людей, расплывчатые, как на фотографиях, они бредут по улице кутаясь в лёгкие пальта. Вегги вышла на своей остановке. Поднялся влажный после дождя ветер, и девушка крепко обняла себя за плечи. Не лучшая идея выходить в октябре в одной лишь тоненькой блузке, но выбора у неё не было. По привычному маршруту она прошла на улицу с увеселительными заведениями. Утром большинство из них были закрыты или работали как кафе и пабы, неприметные среди однотонных зданий. Сердце Вегги ёкнуло, когда она увидела знакомую вывеску. Кабаре выглядело ничем не примечательным внешне — три этажа, тёмный фасад, только на первом этаже неоновая фиолетовая надпись "Ange Pur", а внизу нежно-голубым "кабаре". Воспоминания вернули её в тот день, когда они с Энтони бежали отсюда сломя ноги. Теперь тут тихо. Ни перестрелки, ни бандитов. Собравшись с духом, Вегги потянулась к двери и вошла. Внутри всё было на своих местах. Импровизированная сцена с бархатным занавесом, где девушки, что имеют особые навыки в пении и танцах, устраивали яркие шоу. Обитые черной кожей и фиолетовым бархатом стулья, полукруглые диванчики, стоявшие по углам клуба. Мебель из черного дерева сделана под фирменный французский стиль, с кружевной вырезкой и деталями, но без золота, напоминал с виду готический. Круглые столики с ароматными свечами, по вечерам источающие особенный аромат черного шоколада с почти незаметными нотками ванили, добавляли особую атмосферу. Свет всегда приглушённый и в основном сосредоточен на сцене и барной стойке с дорогим алкоголем. Адам явно не жалеет денег на угощения для клиентов. Сейчас здесь царила странная тишина. Ни музыки, ни голосов, ни звона бокалов. Только стук её каблуков по вычищенному паркету разрезал воздух. Всё будто вернулось на свои места: ни капли крови, ни осколков. Словно ничего и не произошло. Будто та ночь была просто плохим сном. Осторожно оглядевшись, Вегги быстро направилась к лестнице. Другие этажи были поинтереснее. Позиционировались как живой комплекс, квартиры, проще говоря, где в основном живут студенты и молодёжь. Такие постройки встречаются часто по всему городу, и не привлекают внимания. Такое встретишь на каждом углу — кто-то живёт над магазинами, а кто-то — над аптеками. Ничего необычного. Но дело в том, что эти два этажа являются частью кабаре, неофициально, конечно, но они тоже входят в собственность Адама. Босс сделал всё так, что второй этаж разделили на два крыла: приватный и жилой. Один был исключительно для проживания работников, второй для приватных встреч с клиентами. В отличие от жилого крыла, второй по интерьеру напоминает первый этаж, но уже с интимной обстановкой. Тишина стен, приглушённый свет настенных ламп и нетронутый жаркий воздух, в котором летает сладковатый аромат дорогих духов, создавал интересную и манящую атмосферу. Абсолютно разные по отношению друг к другу. Комнаты работниц напоминали каморку если учитывать, что там спали от 2 до 5 человек. Иногда бывает тесно, ведь больше всего места занимают платья, косметика, туфли и другие вещи для работы. Нормального теплого душа нет, только базовые вещи. К счастью, Вегги жила только с одной коллегой и места двоим вполне хватало. Вегги невольно сравнивала эту узкую комнату в которую прочти не проникал солнечный свет с той комнатой, где жил Энтони. Нет той роскоши и лёгкости, только унылые пастельные и серые цвета,что так надоедают глазам. Старая и дряхлая мебель, которую пора бы уже давным давно выбросить, потёртые стены и холодный пол без ковров. Зимой приходилось туго. Вегги бросилась к своему шкафу,стянула с него небольшой чемоданчик, пыльный и затертый в некоторых местах, он пережил не мало. Среди пёстрых платьев, девушка старалась найти деньги, что прятала на случай, если её отсюда выгонят. Прятала шкатулку в самом дальнем углу шкафа, обматывала какие-то вещами и накрывала грудой барахла. Но сейчас.. она не смогла найти её. Ощущая странное покалывание вдоль позвоночника, какое-то ужасное предчувствие накрыло её. Выбросив все из шкафа, все сложные платья и на вешалках, перерыла всё, но шкатулки не было. К горлу подкатил ком. Вегги судорожно глотнула пыльного воздуха. — Кто это тут появился! — вдруг послышался мерзкий мужской голос. В комнату зашёл он. Адам Фёрстмен. Мужчина, одетый в тёмно-синий костюм, имел недобрые, пропитанные злостью янтарные глаза, волосы словно цвета пепла, густые хмурые брови. Лют, как кликал данную особу Адам, была рядом с ним с таким же лицом отвращения — словно подражала и равнялась. Ох... Если об Адаме и говорить нечего, то о Лют определенно есть что сказать: любимица владельца кабаре, командующая остальными девушками-работницами. Лют была одета в облегающее платье практически цвета костюма Адама с укладкой на её короткие, седые волосы. Нос - прямой и острый. Взгляд? Такой же. Вегги застыла, когда увидела своего бывшего начальника и его подопечную — а если точнее, то "седую ведьму", как часто отзывались о ней некоторые девочки из кабаре. Та ещё сука с северным характером, что хвостиком бегает за Адамом. Видеть их вновь, да ещё и вместе, было не самым приятным событием. — Я пришла забрать свои вещи, Адам. Вегги медленно поднялась на ноги, устремив взгляд на пару, пытаясь заглушить в себе кипящее отвращение. — Я соберу всё необходимое, и вы меня здесь больше не увидите, — добавила она в надежде, что это хоть немного, но облегчит ситуацию. Адам подошёл к Вегги вплотную и схватил её за воротник блузы тянув на себя. — И так ты мне отплатила после всего что я для тебя сделал, Вагата?! Ты была одной из самых лучших моих девок, я даже имя тебе дал в честь самой лучшей женской вещи! — громкий тон Адама до боли резал уши. — И ты, сучка, ещё имеешь смелость здесь заявляться! Мне напомнить что твоя задница натворила прошлым вечером? Ты, блядь, устроила какой-то пиздец и сбежала к каким-то мужиком! Браво, Вагина. Или ты хочешь, чтоб я тебе ещё и похлопал в ладоши за это? Лют кивала на каждое слово Адама, выражала согласие и недовольства. Ох, как же сильно она ревновала Адама к Агате... С ненавистью смотрела на каждое их взаимодействие. Как мужчина мог попросить чашечку кофе, и чтоб обязательно её принесла именно Вегги. Пока Вегги самым грубом образом вели к выходу, Лют ходила сзади и самодовольно лыбилась. Теперь нет больше никаких потенциальных соперниц. Есть лишь она и Адам. Выставив Вегги за дверь словно ненужную животинку, Адам пихнул бедную девушку, как бы говоря "уходи уже своей дорогой" Прежде чем захлопнуть дверь кабаре, он в последний раз произнёс: — Теперь тебе вход официально закрыт на все ближайшие лет сто. Не надейся сюда вернуться. А увижу снова - лично пристрелю. — выпалил Адам, плюнув на землю и захлопнув дверьми. Этот хлопок был штампом в лоб. Её вышвырнули на улицу словно ненужную собаку. Без вещей, которые ей даже собрать не дали. Совершенно без гроша в кармане. Это было унизительно, что после стольких лет проведенных в этом проклятом месте от неё так легко избавились. Дверь перед её носом захлопнулась с такой силой, что дрогнули стены. Вегги статуей застыла у входа, прежде чем её глаза налились слезами от отчаянной злости, безысходности. — Сукин сын! — голос девушки скрывается на крик, сжатые кулаки со всей силы в печатались в твердую поверхности двери, сдирая нежную кожу на пальцах. Боль импульсом отдался по всему телу, пронизывая от запястьев до локтей. Ненависть к Адаму и его седой шафке Лют, что всегда презирала шатенку за внимание, которое ей не доставалось. Ох. Она видимо сейчас ликует. Приоткрытые губы дрожали в безмолвном рыдании, только худые плечи вздрагивали при каждом судорожном всхлипе. Сердце колотилось в груди гулко и болезненно, казалось громче проезжающих мимо машин. «Всё же остаётся только вернуться обратно в особняк и жить как нахлебница...» — пронеслось в голове у Вегги. Да, там было уютно. Энтони устроил для неё комфортные условия, отдал свою постель, подготовил одежду, готов был даже накормить. Но нельзя же вечно сидеть и пользоваться чужими благами — это просто некрасиво. Запястьем Вегги смахнула капли слёз с глаз и оттолкнулась от двери. Но одно утешало — теперь она независима от Адама, а перед ней открыт весь мир. Только радость ли это? Нужна ли ей такая свобода? Взгляд девушки упал на разжатую ладонь, в ней лежал смятый кусочек бумаги с аккуратно выведенным адресом и телефоном извилистым почерком — единственное, что удалось унести в спешке. Этот клочок, несмотря на неприметный вид, мог вытянуть её из бездны, из самых низов… Но Вегги ещё не настолько отчаялась, чтобы набрать номер и попросить о помощи. Принципы ли, или глубокий страх? Она сложила бумажку, положила её в карман и больше не прикасалась — разбираться в своих проблемах решила сама. Свобода, лишённая вкуса счастья и аромата надежды, казалась ей горькой приправой из обиды и разочарования. Именно этим сейчас Агата заполняла пустоту внутри — злостью. Только вот на кого? На себя ли, за ту наивность, с которой однажды сбежала в большой город, мечтая о лучшей жизни, о Голливуде, не имея ни малейшего представления, где он находится. Ей тогда казалось, что мир из журналов совершенно другой — шипучий, как газировка, сладкий, как жвачка. Но Нью-Йорк оказался совсем иным. Здесь не было Голливуда, и только спустя время до неё дошло, что он вовсе в Лос-Анджелесе. Мечты рухнули, а реальность медленно, по кусочку, съела в ней всё желание бороться. Это та форма одиночества, которая щемит и ласкает одновременно: больно, но не до крика, сладко, но без вкуса. Вегги было больно, но и в то же время никак. Она утопала в вязких мыслях, словно в смоле, и даже не заметила, как едва не врезалась в прохожего. Его возмущённая ругань проскочила мимо ушей — шум в голове был громче. Резкий спазм в суставах остановил её. Денег не осталось — последние ушли на проезд в город. Пришлось идти пешком. Тело ныло, требуя передышки, и она остановилась у витрины небольшого магазинчика, облокотившись на стену. Стекло было натёрто до блеска, отражало свет, словно зеркало. Вегги мельком взглянула на своё отражение и встретилась взглядом с чужим, тусклым лицом в стекле. Синяк на щеке бросался в глаза: серо-буро-малиновый, будто виноград, подгнивший под солнцем. Он уродовал её лицо и напоминал о слабости — о том, как беззащитна она была. Слабость… Она такая же слабая, как её мать. Мысль резанула по больному, вызвав отвращение. Путь выдался долгим, но Вегги всё же добралась до особняка и, точно мышка, юркнула внутрь через чёрный ход, осторожно ступая по знакомым коридорам. Комната Энтони встретила её тем же ароматом — смесью дорогих духов и сигаретного дыма, что за день стали для неё почти родными. Однако теперь, оглядевшись по сторонам, она осознала, в каком бардаке тот живёт. Комната утопала в беспорядке, повсюду валялись окурки, переполненная табакерка, бутылки из-под алкоголя ютятся по углам и у самой кровати, среди разбросанных вещей. Здесь было не просто неуютно, а неприятно находиться. С первого же порыва она распахнула окно настежь. Влажный осенний воздух ворвался внутрь, рассекая духоту и заполняя комнату ароматом мокрой земли и сырой листвы. Вегги молча взялась за уборку; убрала окурки, вытряхнула пепельницу, собрала и выбросила смятые салфетки, пустые бутылки, расставила по местам предметы, что валялись на трюмо — пудра, духи, помада, румяна. Всё казалось чужим, и всё же было аккуратно возвращено на свои места. Мельком Вегги подумала, что возможно, в этой комнате живёт не только Энтони. Девушка не решалась предположить. На спинке стула висела свеже снятая белая рубашка — след недавнего присутствия парня. Она подошла ближе, позволив себе осторожное прикосновение. Ткань ещё хранила тепло тела. Не в силах устоять, Вегги поднесла её к лицу и уткнулась кончиком носа в мягкую материю. В этом тонком, чуть сладковатом аромате угадывались мускус, табак и слабый шлейф лавандовой воды. Запах был каким-то до обидного человеческим. Но, словно опомнившись, она отдёрнулась, тряхнула рубашкой, взмахнув ею в воздухе, словно стряхивая с себя ненужную слабость. — Свинья... — бросила сдавленным голосом и аккуратно сложила рубашку. Неопрятность Энтони, его полное безразличие к беспорядку — всё это раздражало её. И всё же, вспомнив, что не должна привлекать к себе внимания, Вегги решила не продолжать уборку. Она просто села и стала ждать, когда он вернётся. Комната плавала во тьме, лишь слабые блики лунного света проникали через окно без гардин, играя на гранях стеклянных флакончиков, когда ветки откидывались в сторону. Вегги пробыла здесь до самой ночи, напрягая слух — каждый шорох, каждый стук за дверью звучали как приговор. Она уже успела составить план,что делать, если кто-то войдёт, как моментально вскочить с постели, уловив шаги. Но время текло слишком медленно , ожидание грызло её разум, и она чуть не сошла с ума. Затем, внезапно, лёгкая мелодия и донеслась с первого этажа. Любопытство пересилило осторожность. Вегги скользнула к двери и едва прикрыла её за собой. На этот раз спуск пришлось делать по просторной, извилистой лестнице, не по узким ступеням. С каждым шагом сердце застучало сильнее. Спустившись в просторный холл, она уверенно направилась к гостиной, завешенной портьерой. Один шаг вперёд и она замирает. В нос ударил дурманящий аромат, такой насыщенный, что, казалось, воздух в комнате стал плотнее. Он не был сладким, а скорее терпкий, как глоток выдержанного виски после бокала десертного вина, в котором постепенно раскрываются тёплая бальзамическая сладость бензоина, дым дорогого табака и тонкая нота дамасской розы. Этот запах невозможно было спутать ни с чем,и сравнить тоже невозможно. Обширная комната тонула в нежной лиловой дымке, подсвеченной мягким светом бра, сквозь тонкую ткань абажура переливающимся в насыщенно-розовый. Высокие окна почти не отличались от тех, что были в комнате Энтони, только здесь они были плотно закрыты шторами, струёй идущие вниз тяжёлыми складками и стекшими по вычищенному до блеска полу. Куполообразный потолок украшали фрески — весь пантеон римских богов, их страсти и пороки, слёзы и любовь. Лица этих древних фигур растворялись в блеклых пятнах света и тени, от чего казались ещё более таинственными. Диванчики, обитые чёрным бархатом, были расставлены по периметру зала друг напротив друга, образуя чёткий квадрат, оставляя в центре белоснежное пятно мраморного пола. По нему, словно скользя, двигались мужчины и женщины — одетые в однотонные костюмы и платья, все придерживались строго выбранной цветовой гаммы. И всё же, в этой сдержанности сквозила дикая, хищная грация. Мужские костюмы сидели идеально, подчёркивая фигуры, не стесняя движений, а платья были настолько лёгкими и воздушными, что создавалось впечатление,что они обнажены. Мелкие мерцающие капли стекали по складкам чёрного атласа, точно звёзды по бархату ночного неба. Причёски были идеальны, макияж — сдержан, но достаточно выразителен, чтобы выделяться в полумраке. Единственная отличительная деталь, объединявшая всех этих людей — лиловая бабочка у мужчин и помада того же оттенка у женщин. Именно она разделяла их с остальными, кто сидел на диванах, вальяжно раскинувшись в компании девушек и мужчин — вероятно, гостей этого вечера. Те были в костюмах всевозможных цветов — от сдержанных бежевых до вызывающе красных, а на лицах — чёрные маски, скрывающие половину лица. Мера предосторожности, чтобы скрыть личность. Весёлая мелодия скрипки и фортепиано переплеталась с гулким стуком каблуков и приглушённым смехом. Во время танца один из мужчин в маске притянул к себе девушку с лиловой помадой, припал губами к её румяной щеке. Она откинулась назад в кокетливом изгибе, хихикнув, уворачиваясь от его назойливых ласк. Вегги стояла, вглядываясь в происходящее, и с каждой секундой чувствовала, как сердце уходит в пятки. Её охватило странное, липкое сожаление — будто и правда не стоило возвращаться. Юноша с лиловой бабочкой с грацией дикого зверя опустился рядом с другим гостем, улёгся на бархатный подлокотник, подпирая острый подбородок тонкими пальцами. Закинув ногу на ногу, он стал напоминать опасного хищника. Его поза была расслабленной, но чувствовалось, что тело ему подчиняется, в отличие от самой Вегги, не находившей себе места. Гость в маске наклонился, чтобы поцеловать юношу, и тот без сопротивления поддался вперёд. Короткий, но жаркий поцелуй оборвался резко. Откуда-то раздался злой резкий смех,от которого пробрало мелкой дрожью. На коленях у другого мужчины устроилась девушка, у которой с плеча сползла тонкая бретелька, обнажая ключицу и упругую белоснежную грудь. Мужская рука скользнула под подол лёгкого платья, оголяя стройные ноги. Вегги резко отвернулась, не в силах смотреть. Воздуха не хватало, дыхание сбивалось. Какофония музыки с хохотом возвращали её в воспоминания о баре, из которого её сегодня так унизительно вышвырнули. Глаза беспокойно бегали по залу в каждом незнакомом лице стараясь найти знакомые черты. Взгляд зацепился за фигуру,что отличалась от остальных, от гостей и обслуживающего персонала, в облегающем оранжевом платье, профиль и кокетливо вздёрнутый кончик носа. Пушистые локоны золотых волос скатывались водопадов на открытую спинку, выглядывали плечи усыпанные созвездием веснушек на коже. Туфли придавали ему царственную красоту и грацию. Вегги не могла пошевелиться, хотелось провалиться на месте от увиденного. Энтони и без платья обладал хорошенькой внешностью, тонкие черты очень походили на девичьи, генетика подарила парню необычайно хорошие черты лица. Она ожидала всё, что только могла себе представить, но увидеть мужчину в женском платье и парике, словно увидеть живого тосканского тигра — что-то из ряда чуда, или в этом случае — извращения. Вегги осознала в тот же момент откуда у Энтони столько женской одежды, мягкие духи и запах пудры в комнате. Осознание спазмом сводил желудок Вегги. Она испытала чувство резкого разочарования. Образ, который она так бережно хранила в своих воспоминаниях треснул, обнажая ужасающую действительность в чистом виде. Вегги встрепенулась, едва не врезавшись в угол двери, когда кто-то грубо схватил её. Взгляд упал на невысокого мужчину, чуть ниже ростом, чья рука крепко сжимала её запястье. Чёрный костюм подчёркивал худощавое телосложение и лёгкую сутулость незнакомца, чьи плечи слегка уходили вперёд. Выделяющимся элементом был красный галстук, заправленный в пиджак. Чёрные волосы были гладко зачёсаны назад и уложены воском — от этого казались влажными; лишь одна прядь спадала на вытянутое лицо. Он выглядывал из-за неё в точности как плутоватый сатир из густых зарослей. Волосы оттеняли едва заметные возрастные морщины, а глаза сверкали дикарским блеском под изломом бровей. — Ты где шлялась? Ты должна была быть здесь ещё полчаса назад! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, точно змея. Он смерил узким, недобрым взглядом внешний вид Вегги, и, кажется, то, что он увидел, ему явно не понравилось. Лёгкая блуза и свободные брюки выбивались из классического дресс-кода девушек этого места — элегантные, обтягивающие платья, усыпанные бриллиантовыми каплями, ухоженные волосы и безупречный макияж. — Что за тряпки на тебе? Как ты посмела выйти к гостям в таком виде, да ещё и без макияжа?! — воскликнул он, ругая и отчитывая её, словно нашкодившего котёнка. Вегги попыталась высвободить руку из его железной хватки, но тот оказался сильнее, несмотря на щуплую внешность. — Простите...но я не... — попыталась объяснить она, что её, похоже, с кем-то спутали и что она здесь не работает. Руки предательски задрожали от волнения, пробил тремор. Но она не успела сказать и слова, как незнакомец резко рванул её к себе, заставляя наклониться. Крепкая рука схватила её за скулы, с силой сжимая щеки, поворачивая её лицо к себе. Она еле слышно пискнула от боли, когда он задел синяк. — Закрой рот. Ты репутацию Валентино портишь, сладкая. Ему нужно, чтобы вы работали своим хорошеньким личиком и прилегающими к нему дырками, но не выделывались. Последние слова он оборвал мерзким смешком, а затем небрежно похлопал её по щеке. Лёгкий, почти ленивый хлопок отозвался острой болью в виске. — Совсем отбились от рук, шлюхи. Как за маленькими детьми нужно следить... Девушку всю трясло — но не от страха, а от ярости. Ярости, острой, как лезвие ножа, и холодной, как дуло пистолета, готового выстрелить. Она держалась изо всех сил, крепко прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы притупить чувства, но отвращение оказалось сильнее. Вегги мотнула головой, сбрасывая с лица мужскую руку. Выпрямилась и попыталась оттолкнуть от себя этого урода. — Отпусти меня. Сейчас же! — вскрикнула Вегги, уже не боясь быть замеченной. Внутри всё кипело. Ярость нарастала, и она едва сдерживалась, чтобы не ударить его. — Отставить. — вдруг послышался строгий мужской голос среди шума музыки и тысяч разных голосов. Валентино возвысился над ними скрестив руки. Смелый пурпурный оттенок рубашки с тремя незастегнутыми пуговицами придавал облику дерзость, подчёркивая мужественность форм. На его плечах покоился оттенком темнее вельветовый пиджак, а солнцезащитные очки являлись достаточно странным, но гармоничным аксессуаром. Глава особняка снял с себя свои очки и оглядел двоих. Его губы скривились в ухмылке. — Ох, Трэвис-Трэвис. Разве я разрешал повышать тон на наших гостей? Особенно на таких прекрасных леди? — Валентино двинулся к ним ещё ближе. Жестом прогнал работника, а оставшись с Вегги, без церемоний взял девушку за руку и несомненно удивил её поцелуем в тыльную сторону ладони. Осознание того, кто перед ней, пришло в тот момент, когда вся его любезность обрушилась на неё снежным комом, сбивая с ног своей галантностью. Кожа всё ещё горела от прикосновения его слегка влажных губ, оставивших на костяшках пальцев невидимый ожог, от чего щёки Вегги вспыхнули. Вот, значит, как выглядит хозяин особняка и босс Энтони — обходится с ней так, словно она здесь желанный гость, а не девочка, которую привёл сюда его горячо любимый любовник переночевать, и которая находится здесь без ведома хозяина — по воле случая. Вегги ощутила, как мужчина напрягся и с затравлено отвёл взгляд в сторону. — Извините, сэр... — Трэвис заметно побледнел, когда услышал столь знакомый строгий баритон, который каждый раз вгонял его в нервную дрожь. Ему пришлось отступить, чтобы не нарваться на неприятности. С Валентино разговор всегда короткий: либо его беспрекословно слушают, либо провинившегося будут иметь во всевозможные дыры целый месяц. — А теперь. Чем могу быть любезен? bebé? — ухмылка шире расползалась по лицу пока он продолжал держать девушку. Не отпускал. Валентино, не прекращая улыбаться, обхватил рукой талию Вегги и повёл её на один из диванов подальше от скопления людей. Он вёл себя как самый настоящий джентльмен : усадил на мягкий диван подальше от посторонних глаз, налил вина в хрустальный бокал, предложил угощения... Агата едва могла вставить и пары слов. Да и что она могла ответить? Правда повлечёт за собой последствия, которые скажутся не только на ней самой, но и на Энтони — как бы она к нему ни относилась, подставлять его всё же не хотела. Особенно перед боссом. Итак навлекла на него неприятности, а теперь ещё и ослушалась, поддавшись жгучему любопытству. От предложенного вина Вегги тактично отказалась — знала, что алкоголь лучше не пить, особенно в таких сомнительных местах, рядом с непонятными личностями. На её памяти было предостаточно случаев, когда в алкоголь подсыпали наркотики, чтобы склонить девушку к чему-то большему. Поэтому она решила не рисковать. — Агата. Очень приятно с вами познакомиться. Слушая Вегги, Валентино уже поплыл в опьянённой улыбке. Мужчина вновь надел солнцезащитные очки, что глаз было практически не видать. Валентино по-собственнически обхватил рукой спину Агаты и не отрывал от неё взгляда. — Агата, — по слогам разобрал Тино, словно испытывал её имя на языке. — Таких еще не встречал. — Зови меня Валентино или папочка, как угодно~ Нравится моя вечеринка? — мужчина вальяжно закинул ногу на ногу и вертел бокальчиком, наполненный глубокой алой жидкостью. На губах появилась лёгкая улыбка — старалась быть вежливой, чтобы ещё больше не навлечь на себя неприятности. — Да. Вечеринка весьма... экстравагантная. Тихий, сдавленный смешок слетел с губ девушки, выдавая её нервозность, которую можно было заметить невооружённым глазом: она вжалась в угол дивана, как прилежная леди плотно сжала колени, спина была прямая, словно струна, а пальцы переплетены на коленях. Вегги нервничала — и это было очевидно. Мысли лихорадочно генерировали кучу историй, почему она оказалась здесь, не впутывая Энтони. И это будет чертовски тяжело… Но Вегги и не с таким справлялась, и не такое выдумывала. Часто приходилось лгать в детстве, чтобы избежать наказания. Так что в этом деле она была изворотлива. — Как ты вообще сюда проникла? Вход посторонним, даже таким красоткам как ты, запрещён. Только если... О, я кажись понял как ты сюда попала, милашка. Но если мои догадки ложные? Ну-ка объясни. — белоснежные зубы сверкнули когда он с улыбкой заговорил. — Мне дал ваш адрес знакомый, который работает у вас, — начала она издалека, аккуратно прощупывая почву, внимательно наблюдая за реакцией Валентино. — Я на тот момент искала работу, а меня недавно уволили, и пришлось срочно искать новую, хотя бы на первое время, чтобы не просрочить оплату жилья. Он сказал, что у вас можно устроиться уборщицей. — Вегги опустила глаза вниз — на пальцы, которые нервно подрагивали на коленях. — Посоветовал приехать ближе к вечеру, так как в это время вы как раз свободны. Но... — она чуть прикусила нижнюю губу, делая виноватое лицо для пущей правдоподобности. — Я опоздала на несколько часов. Денег на проезд не было. Пришлось добираться пешком. Мне жаль, что потревожила вас, мистер. Отчасти Вегги даже не солгала — разве что приукрасила некоторые детали, чтобы всё выглядело убедительнее. Лучшая ложь — это та, где ты не врёшь полностью, а просто переписываешь уже прошедшие события, замалчивая что-либо и добавляя детали, выгодные тебе. Валентино крайне не стеснялся трогать её. Он проводил рукой по её плечу, спускаясь ниже. Рука слегла щекотала кожу под тонким слоем одежды. Пальцы мужчины остановилось на лице девушки. Он поправил сбившуюся прядь тёмных волос с её лица. Уже досконально оценив её внешность и выслушав объяснения, владелец дома замолчал. Прошла неловкая минута молчания перед тем, как он залился смехом. — Ха-ха-ха. Так вот кто шелестел в шкафчике вчера ночью. — ему как раз вспомнились жалобы Эбигейл сегодня утром. — Разве тебе стоило позволить знакомому отвести тебя в эту обитель разврата и похоти? Ты смышлёная девчонка. Наверняка понимаешь, что об уборщице, а особенно с твоим телом, речи здесь не идёт.~ — Подождите... О чём вы сейчас говорите? — голос Вегги предательски дрогнул. — Обитель разврата? Босс взял девушку за руку и начал её гладить, проходя по костяшкам пальцев. — Верно. Или ты ещё не поняла чем занимаются мои работники здесь? — усмехнувшись, он встал со своего места. Одна рука на бедра, а другая протягивает. —Хочешь знать об этом больше и получить стабильный заработок с местом жительства? Нам стоит пройти в мой кабинет. Глаза её округлились. Куда её привёл Энтони?... Валентино пытался вызвать у неё чувство безопасности, сблизиться с ней и тем самым расположить к себе, но Вегги мягко отказала протянутой руке, сохраняя дистанцию. Под обонянием нередко таится нечто мрачное, безнравственное и далёкое от искренности. Как надкушенный плод, в котором — яд. Один укус — и ты мёртв. — Времени нет, красотка. Пошли. Нам нужно поговорить. Валентино уводил её из шумного места. Выбившись из толпы, они шли вдвоём по тёмным коридорам. Стук каблуков мужчины эхом отдавался по помещению по мере того как музыка и громкие голоса людей становились всё более приглушенными. Несомненно — в зале было жарко. А сейчас, когда они в одиночестве ходили по особняку, холодок пробирал не только для мурашек, но и до костей. Окна были распахнуты. Сочился слабый осенний ветерок, который освежал пространство дома. Поднявшись по лестнице и сразу завернув направо, мужчина подошёл к двери из тёмного древесного дерева. Достал ключи, открыл, а первую сюда пропустил Вагату. Комната Валентино была в тёмных бордовых тонах. И если Вегги ожидала почувствовать запах пафоса, богатства и алкоголя - то учуяла приятную древесину от мебели, что-то сладкое, возможно из парфюма, и что-то кофейного. На столе были аккуратно сложены бумаги, комнату украшали различного рода картины — наверняка либо очень дорогие, либо нарисованные на заказ. У вельветового тёмного дивана располагался мягкий ковёр из стопроцентной овечьей шерсти. Валентино, дав ей возможность осмотреться, сам вступил в комнату и уселся за свой столик. — На диван или на стул садись. Без разницы, — спокойным и тихим голосом произнёс Валентино, ставя руки на стол. — Итак. Говоришь, Энтони тебя сюда привёл и предложил здесь работать на отчаянный случай? Ох, у кексика очень добрая душа. Когда-нибудь его доброта сыграет против него самого. Это удивляет ещё больше, если знаешь его происхождение. — замолчав на мгновение, Тино вновь улыбнулся. — О работе. Я беру самых красивых, самых талантливых и кротких девочек и мальчиков. Вот твое личико бы шло на пользу если бы встречало моих гостей, разливало напитки и просто хихикало на глупые шутки пьяниц. Я люблю начинать с маленького. Дать возможность привыкнуть и научиться по ходу работы. Но и ты должна много стараться. И, кстати, привести себя в порядок. Будешь ещё красивее если поменять тебе одежду и причёску. А то глядишь — ты вся растрёпана. Обдумай моё предположение. Сейчас. Согласна - я даю тебе жильё и работу с хорошей зарплатой. Отказ - мы прощаемся, жемчужинка~ После слов Валентино в комнате повисло молчание, прерываемое лишь шуршанием бумаги. Вегги поджала губы, пытаясь проанализировать услышанное. Чувствовала подвох. Не может быть всё так сладко и гладко — просто общение с мужчинами нередко перетекало в то, что Вегги боялась даже произносить вслух. — Просто встречи и болтовня? — осторожно переспросила Вегги, взглянув на мужчину из-под занавеса полуопущенных ресниц. — И за это — хорошая зарплата и жильё? Темные глаза Валентино вспыхнули опасной искрой когда он внезапно направил свой взгляд на Вегги. Достав лист бумаги, но ещё не показывая его, мужчина рассмеялся, покачал головой и поставил странный документ на стол. — Чем сложнее работа — тем выше заработная плата. Хотя составлять компанию мужчинам — уже неплохая ставка. У меня есть охрана которая в случае чего будет рядом если человек захочет тебя взять. Не переживай, жемчужинка, ты ещё не доросла чтобы спать с людьми за деньги. — очередной смешок выскочил из его губ, когда он слушал её дальнейшие слова. Затем мужчина пододвинул к ней контракт и указал на ручку. — Внизу мне нужна твоя подпись как согласие. Можешь прочитать контракт. Но ничего нового ты не найдешь. Там всё, что тебе успел рассказать я. — продолжал владелец дома. — Не может всё быть так просто и легко. И смею предположить, что мой знакомый тоже проживает у вас не просто так. — Агата старалась говорить с предельной осторожностью, чтобы подвести Валентино к тому, чтобы он рассказал ей про Энтони. — Не все мужчины с нелёгкой судьбой устраиваются на работу, где нужно ходить в платьях. По крайней мере, за всю мою жизнь такого я ни разу не видела. Теперь взгляд упал на перьевую ручку. Девушка протянула руку и взяла её. — Зачастую они идут по наклонной... но в другом направлении. Если можно так выразиться. — Верно, — кивнул он. — Особенно, если они являются детишками донов одной из самых опасных и крупных мафиозных империй, — невзначай бросил Валентино, хихикнув. — Это я так, к слову. Хочет жить - будет вертеться. Это и есть жизнь, милая моя. Слова прозвучали громче выстрела, проткнув сердце Агаты правдой, которую ей не хотелось слышать. Сын дона мафии — преступника, чьи руки пропитаны кровью и обычных людей, и таких же преступников, как он сам. А сколько крови на руках Энтони, если он так безжалостно застрелил того, кто был подобен его отцу? Рука Вегги дрогнула, пальцы сжали ручку так сильно, что ногти побелели. Пазл начинал постепенно складываться в цельную картину из маленьких кусочков, которые так смущали Вегги всё это время. Тот вечер в баре, когда Энди назвал Энтони по имени и встретил, как старого приятеля, был более чем показателен, хоть тогда девушка и не поняла ничего. Сердце стучало так гулко, что, казалось, пропускало удары. Она связалась с тем, доверилась тому, кто имеет отношение к мафии, хотя сама зарекалась не иметь с ними дел. Как минимум — это опасно — По-поводу завтрашнего дня. Вставай как можно раньше. И сделай что-то со своим внешним видом, а то смотреть уже жалко. Выйдешь в часов восемь с кексиком в магазин и он тебе подберёт наряд и изменит стиль. На этом всё. Ещё вопросы? — наконец закончил свою речь Тино и глядел на девушку со странным дружелюбием, стуча фалангами пальцев по деревянному столу. Чёрная капля упала на белоснежную бумагу, распуская свои тонкие лапки по шершавой поверхности, превращаясь в бесформенную кляксу. — Вот как… — слетело с губ Вегги. Как она после услышанного сможет в принципе контактировать с ним? Ночь открытий, не иначе; сначала платье, теперь это. Энтони был полон сюрпризов — что неудивительно, учитывая, как он себя показал при их первой встрече. — Буду иметь в виду. Спасибо. После этих слов девушка оставила свою размашистую подпись, размазав каплю чернил в удивительно красивые завитки: "Карденас". Затем положила ручку на стол, поднялась со стула, выпрямив спину. — Вопросов у меня нет. Благодарю, что приняли меня на такую должность, хотя я рассчитывала на другую — более приземлённую. — Агата натянула на лицо улыбку, чтобы подчеркнуть, как она благодарна Валентино, но внутри её всю трясло. Одна подпись решает всё. Вегги даже не стала читать контракт, что, возможно, выйдет ей боком. Валентино крайне удовлетворила реакция Вегги. Он встал со своего места и начал ходить вокруг стула, где сидела девушка. Ходил медленно, то влево то вправо. Но, остановившись сзади неё, беспардонно положил ладонь на её плечо ощутив хрупкость. — Я был прав. Ты смышлёная девочка. Люблю таких, — улыбка расползлась по лицу ещё шире. — Но не чуди, Агата. Не создавай проблем мне — не создашь и себе. Я всегда рад пристроить таланты. — уже более стеклянно улыбался мужчина. — Тебе стоит многому научиться и схватывать налету. Идиллию Вегги и Валентино прервал глухой стук в дверь. Мужчина сначало молчал, но затем позволил войти неизвестному человеку. Дубовая дверь открылась. Это был Трэвис. Несомненно тот самый неприятный мужчина с манией величия, который делал Вагате замечания. Черноволосый, заметив сидящую Вегги, недовольно на неё покосился, но вспомнив где он и с кем в первую очередь имеет дело, то сразу переключился на стоящего рядом босса, начиная жаловаться. — Босс. Эта шлюха в оранжевом платье вылила на меня бутылку алкоголя и продолжает мне перечить! — жаловался он сквозь стиснутые зубы и указал на свою мокрую и липкую одежду. — Вы сможете что-нибудь сделать с его поведением? Или я могу преподать ему урок. Его поведение крайне отвратительное и неуважительное по сравнению с тем, кто стоит выше. Мужчина, выслушав Трэвиса, едва сдерживался, чтобы не засмеяться. — Вот же ты и шутник, Трэвис. Так, всё, прекрати меня смешить. Ты мне для другого сейчас нужен. — Валентино перевёл тему так, будто ему было безразлично такое поведение. Мужчина подошёл к столу, достал ключи и вручил их своему работнику. — Помнишь где находится комната, которая недавно освободилась? Славно. Проведи девчонку в её новую комнату, — Валентино погладил Вегги по волосам. — И если что попросит — сделай. Трэвис ощущал себя словно мальчик на побегушках. Мало того, что босс лишь посмеялся и проигнорировал его слова, так ещё поручено задание не только отвести новую работницу особняка, но и как сказал начальник, потакать прихотям, если те возникнут. Мужчина вышел вместе с Агатой из кабинета босса закрыв дверь. Затем пошёл подниматься по лестнице на второй этаж, вероятно думая, что та пойдет за ним. Всю дорогу брюнет молчал, но прислушавшись, Вегги могла услышать как он недовольно ругается себе под носом. Трэвис выглядел очень забавно. Особенно после того, как Вал показал что ни во что его не ставит. Дойдя до заветной двери работник открыл её и пропустил Агату во внутрь. Вегги прошла мимо Трэвиса, игнорируя его ворчание, и направилась в свою новую комнату, которую ей выделил Валентино. Тёплый запах орехов и разнообразных цветов, так трудно различимых, заполнил лёгкие как только она вошла. Свет из коридора едва освещал чёрное нутро комнаты куда Вегги зорко всматривалась, стараясь разглядеть светильник и случайно не наткнуться на что-то. С третьей попытки девушка разглядела тканевый абажур ночника на комоде. Тусклый свет озарил спальню, позволяя Агате получше рассмотреть место. В отличие от комнаты Энтони, спальня, что досталась девушке, была не такой пёстрой; стены молочно-бежевые, с еле заметными светлыми полосками, почти не отличающимися по тону. Тени цветов, вышитых на канделябре, гуляли по углам на обоях, тая в желтоватых переливах лампы. Высокая фигура Вегги проскользнула вдоль стены, опускаясь на диван из тёмного дуба, низкий, на коротких ножках, со слитными подлокотниками. Нежно-зелёный, молочно-бежевый с вкраплениями зефирно-розового — цвета ложились друг на друга, создавая клетчатый узор на льняной ткани. Несколько небольших подушечек дополняли композицию. Над диваном висело несколько картин. Слева от него стоял небольшой деревянный столик, справа — высокий книжный шкаф, почти до потолка, встроенный в стену. Полки были завалены безделушками и книгами, которые, казалось, поставили лишь для красоты. У арочного окна, украшенного ламбрекеном и занавешенного плотными шторами из бледно-зелёной атласной ткани, стояло трюмо и стул, как и диван, гармонично вписывающийся в эстетику комнаты. Туалетный столик был абсолютно пуст: ни косметики, ни чего-либо ещё, только небольшая ваза с живыми цветами, орхидеями и камелиями. Запах был невообразимо приятным, лёгким, словно цветы только что сорвали. Казалось, их меняли каждый день, не давая увянуть. По другую сторону комнаты, у стены, стояла деревянная кровать с шелковым балдахином в цвет занавесок, удерживаемым на резных балках. Постель была аккуратно заправлена; гладко выглаженное покрывало кремового цвета с драпировкой из пышной бахромы, несколько взбитых подушек, уложенных друг на друга пирамидкой от большой, в цвет покрывала, до маленьких из кремового шёлка. Кровать выглядела мягкой, комфортной — о такой Вегги могла только мечтать. Остальную часть комнаты занимал большой винтажный комод из тёмного дуба с позолоченными ручками. На полу лежал бежевый ковёр. Комната была скромной, но просторной и уютной. Здесь было всё, что нужно для комфортной жизни. По крайней мере, Вегги этого было достаточно. Ещё раз обведя пространство взглядом, девушка повернулась к Трэвису, который внимательно наблюдал за ней, прислонившись к дверному косяку и сунув руки в карманы брюк. Когда их взгляды пересеклись, она заметила, как между густыми бровями появилась складка. Она даже ничего не сказала, но уже успела вызвать у него раздражение — просто существуя и дыша с ним одним воздухом. — Через несколько минут тебе принесут одежду и всё необходимое. — его сухой голос прервал тишину в комнате. — Никого не води сюда. Увижу тут кого-то постороннего — вышвырну. Поняла? Трэвис оторвался от двери и с пренебрежением уставился на неё. Вегги он напомнил обиженного ребёнка в теле взрослого мужчины, которого отругали за пакость взрослый дядя. Девушке ни капли  не страшно, напротив — она едва сдержала улыбку. Трэвис не способен навредить ей, пока она находится подле Валентино. Максимум — накричит и обложит матом, но не более. Агата кивнула. — Хорошо. — произнесла она и отвернулась от мужчины, направляясь к книжному шкафу. Трэвис проводил её взглядом, фыркнул и вышел из спальни, хлопнув дверью. Наступила долгожданная тишина. Оставшись наедине с собой, Вегги начала рассматривать вещи на полках , единственное, что было в этой комнате, кроме мебели. Кончики пальцев скользнули по корешкам книг; Пьер Луис, Шарль Бодлер, Томас Харди, Рэй Брэдбери, Гюстав Флобер. Глаза Вегги остановились на одной книге — Госпожа Бовари. Незыблемая классика. Девушка подцепила краешек и аккуратно достала книгу в твёрдом переплёте. При раскрытии корешок треснул, словно книгу никогда прежде не открывали ,что вполне могло быть правдой. Страницы пожелтели и приобрели характерный сырой запах. Агата присела на диван, вчитываясь в маленькие буквы на первой странице. Повествование велось о молодой девушке, утонувшей в своих сладких грёзах и любовных романах, которая превратила свою скучную и постылую провинциальную жизнь с нелюбимым мужем в спектакль из лжи и измен. В конце безрассудно и подчас инфантильно выпила яд, чтобы сыграть роль мученицы, героини, которой разбили сердце. Вегги читала эту книгу однажды, когда была моложе. Уже и не помнит всех сюжетных поворотов и событий, но хорошо запомнила, как её чуть не стошнило от описания мучительной сцены отравления. Ещё долго потом её мучили навязчивые образы, которые рисовал детский разум. Она даже невольно сравнивала себя с Эммой — возможно, потому что тоже тонула в мечтах, которые её же и губили. Инфантилизм никогда ни к чему хорошему не приводил. Эмма тухла в провинции среди заурядных людей, серости — в отличие от любовных романов, сквозь которые она смотрела на мир. Заводила любовников, которые потом её сторонились и обманывали. Выстраивала вокруг себя лживый образ. Всё было соткано из лжи. Она теряла себя в мнимых переживаниях, пролистывая свою жизнь страницу за страницей, чтобы прийти к финалу. Героиню она описывала — или себя? Сложив книгу, Агата положила её на столик. Завтра будет новый день. Новый этап, который ей придётся пройти. Очередная страница, прочитанная сквозь боль. Или, даже, сквозь стыд и разочарование? Мысли девушки вернулись к Энтони — к миловидному парнишке, который сегодня раскрылся для неё с другой стороны. Завтра ей придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Одна лишь мысль об этом вгоняла её в неприятную дрожь, словно встреча будет не с тем, кто обеспечил ей безопасность и крышу над головой, а с тем же Адамом. Энтони ничего плохого ей не сделал, но сам факт, кем он являлся, уже вызывал отторжение. Как она только могла сравнивать его с "ним"? — Откуда ты взялся на мою голову... — устало протянула Вегги, зарываясь пальцами в волосы. Будь проклят тот день, когда она встретила этого человека.

***

Когда луна окончательно подошла на смену солнцу, и тишина охватывала весь особняк, сверкал лишь тусклый свет в кабинете босса среди кромешной тьмы. Оттуда доносились голоса. — Поэтому девчонка будет жить с нами, мой кексик, — начал говорить Валентино. — Но так как инициатива завести её сюда была полностью твоей, то за любые косяки или проблемы, которые у нас могут возникнуть, будешь отвечать ты. ~ Энтони, всё ещё одетый в оранжевое платье, которое сочно контрастировало с приглушённой комнатой Тино, с недовольным вздохом начал снимать длинный и пышный парик. — Понял, босс, — устало ответил парень, поправляя беспорядочные волосы. Удовольствия от снятия этой неудобной и тяжёлой вещи не было предела. — Что-то ещё? — Мне нравится, что ты стал быстрее догадываться, — улыбка расползлась по загорелому лицу, он начал усмехаться. — Видимо хлестнуть тебя пару раз действительно пошло на пользу. Завтра, раз у тебя практически нет планов, то в часов восемь утра отведёшь красотку по магазинам и сделаешь что-нибудь с её стилем. Девушка симпатичная, но то, во что одета и как причёсана — отвратно. Мужчина открыл один из ящиков и достал толстую пачку денег, пододвигая к Энтони. — На этом всё. Свободен. Энтони, забрав деньги в свободную руку, измученно улыбнулся и встал со своего места. — Доброй ночи, Вал. — он начал подходить к выходу, слыша напоследок: «Выглядишь превосходно, кексик. Ходи так почаще.»