Часть 1
17 мая 2025 г., 16:50
Вечеринка бурлила, как переполненный бокал шампанского. Сверкающие наряды, громкая музыка, смех – казалось, здесь собралась вся столичная элита: певцы с безупречными улыбками, стримеры с отточенными жестами. Алкоголь лился рекой, а в воздухе витал легкий дурманящий аромат.
Денис наблюдал за этим спектаклем со стороны, с бокалом в руке. Он знал, что все это – лишь тщательно срежиссированная постановка. Неподдельного веселья здесь не было. Радость – фальшивка, дружелюбие – маска, скрывающая истинные чувства.
Каждый тост звучал как заученный стих, каждая шутка – как повторение чужих слов. Веселье здесь было не настоящим, как и радость, которой так щедро делились эти люди. Лицемерная дружелюбность звенела в воздухе, как пустая монета.
Он видел усталость в глазах успешных певцов, разочарование в жестах популярных стримеров. За каждой счастливой маской скрывалась тоска, а может, даже отчаяние. Все эти люди, купающиеся в лучах славы и богатства, на самом деле были пленниками собственных ролей. И Денис понимал, что их жизнь – это вечный бег по кругу, в котором нет места настоящим чувствам и искренним эмоциям.
Коломиец пригубил шампанское, ощущая, как пузырьки щекочут нёбо. Вкус был приторным, как и все вокруг. Он и сам когда-то мечтал оказаться в этом кругу, стремился к этой мишуре. Теперь же видел ее изнанку, лишенную всякой привлекательности.
Он поставил бокал на столик и направился к выходу на балкон. Ему больше не хотелось быть частью этого спектакля. Он жаждал глотка свежего воздуха, тишины и настоящих эмоций. Ему нужно было найти себя настоящего, прежде чем окончательно раствориться в этом море фальши.
Ночной балкон двухэтажной виллы дышит тишиной и легкой прохладой. Перила, увитые плющом, слегка влажны от вечерней росы. Внизу, в полумраке сада, едва различимы очертания кустов роз и спящих фонтанов. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву деревьев, рисует на каменном полу балкона причудливые тени, напоминающие ускользающие воспоминания.
Ветер доносит отдаленный шепот моря, смешанный с запахом цветущей жимолости. Вдали мерцают огни прибрежного города, кажущиеся россыпью золотых монет на бархатном полотне ночи. На балконе стоит плетеное кресло, словно ожидающее своего хозяина, чтобы разделить с ним эту умиротворяющую тишину. Чувствуется легкая грусть, словно этот балкон помнит множество историй, радостных и печальных, и теперь, в ночной тиши, он бережно хранит их в своей памяти.
Денис выходит на него, словно пытаясь вырваться из цепких лап травки, алкоголя, и чего то ещё, подготовленого к слету богатой свиты певцов, стримеров, всех кто имел хоть какой то статус в медиа пространстве. Дверца с тихим скрипом закрывается позволяя наконец то вздохнуть полной грудью свежий воздух, с непривычки он режет лёгкие, и гортонь, заставляя немного прикрыть глаза, и сделать шумный выдох, что бы вновь вдохнуть, но уже не так глубоко.
Пачка сигарет неведомым образом оказывается в руке, словно материализовавшись из ниоткуда, а следом и зажигалка. Мозг будто вырезал момент их появления, но какая теперь разница? Пальцы проворно вскрывают пачку, извлекая белую никотиновую палочку, и пачка тут же исчезает в кармане, словно ее и не было. Палец скользит по шершавому колесику зажигалки. Раз, два – осечка, и лишь кожа на пальце багровеет от трения. Коломиец безмолвно звереет, сжимая зубы до скрипа, и вот, наконец, свершается чудо – язычок пламени вырывается наружу, позволяя прикурить сигарету. Денис жадно затягивается.
Давно прошли те пятнадцать лет, когда он вздрагивал от каждого шороха, боясь быть пойманным с поличным, осужденным, отчитанным. Он вырос. Взрослый парень. В его возрасте курение все так же порицаемо, но с годами смысл чужих слов растворяется в табачном дыму, в дурманящем никотиновом оцепенении.. Сзади, с тем же еле слышным скрипом, дверь приоткрывается и тут же бесшумно захлопывается, не позволяя ни единому звуку музыки прорваться сквозь звенящую тишину балкона. Коломиец вздрагивает от неожиданности, тихо матерясь, и вместе с облачком дыма из его губ вырывается приглушенное "блять".
Фигура Ильи возникает рядом бесшумно, словно призрак, не обронив ни слова за те несколько шагов, что отделили его от перил. Внутри Коломийца что-то облегченно выдыхает. Сейчас куда приятнее делить этот балкон с тем, с кем они вынуждены разыгрывать дружбу перед камерами, чем с любым другим гостем этой вечеринки. Коломиец даже не поворачивает головы. Зачем? Чтобы увидеть расширенные зрачки? Он и так прекрасно знает, что радужек Ильи сейчас не разглядеть. Он сам видел, как Коряков жадно втягивал носом очередную дорожку какого-то белого порошка, которым позже предлагали угоститься и Дрейку. Тот лишь вежливо отказался, сославшись на нежелание смешивать алкоголь с подобными веществами.
Тишина повисает между ними, нарушаемая лишь отдаленным гулом города внизу и тихим потрескиванием сигареты Коломийца. Илья, кажется, погружен в свои мысли, устремив взгляд на мерцающие огни ночного Питера. Коломиец делает еще одну затяжку, наблюдая за его профилем в полумраке. Четкие линии подбородка,множество родинок, слегка вздернутый нос – черты, которые так нравились камерам и поклонникам.
—Как тебе вечеринка? - внезапно спрашивает Илья, не поворачивая головы. Голос звучит немного хрипло, возможно, из-за выпитого и… кое-чего еще.
Коломиец пожимает плечами: —Типичная тусовка для этих кругов. Много пафоса, мало искренности.
Илья усмехается, но в его голосе нет веселья. —Ты всегда был таким циником, Дрейк.
—А ты – наивным романтиком, Коряков.—парирует Коломиец, и на этот раз Илья поворачивается к нему, в глазах мелькает что-то похожее на вызов. Но тут же гаснет, сменяясь усталостью.
— Что то случилось? — повернув голову в сторону Дениса, чуть щурит восприимчивые к свету глаза Коряков, чуть голову в бок отклонив, чёткий взгляд, словно пытается сканировать "друга".
—Что? С чего это взял? — Беззвучно хмыкает Денис, не до конца понимая какой пьяный бред в этот раз стрельнул в чужую головушку.
—Счастливые не курят, Денчик. — с очередным легким смешком звучит чужой голос, но в нем нету и намёка на искренние эмоции, и заинтересованность в чужих делах.
Коломиец кривится, отворачиваясь к перилам. Он не любит, когда его называют Денчиком, особенно в таком тоне. Илья знает это, конечно, знает. Просто у него сегодня особенное настроение – игривое и слегка надменное. Последствия белого порошка, не иначе.
— Счастливые не живут в этом цирке, Илюш. — огрызается Денис, делая еще одну затяжку. Дым обжигает горло, но сейчас это даже приятно.
Илья подходит ближе, опираясь на перила рядом с Коломийцем. Их плечи почти соприкасаются. — А что ты здесь делаешь, если тебе так не нравится?
Денис усмехается. — Пытаюсь не сойти с ума, наверное. И заодно наблюдаю за тем, как это делают другие.
Коряков молчит, глядя на мерцающие огни города. Потом вздыхает и тихо говорит: — Знаешь, я иногда тоже чувствую себя здесь лишним. Как будто играю чужую роль. Но потом вспоминаю, сколько всего я получил благодаря этой "игре". И становится легче.
Коломиец ничего не отвечает. Он и сам знает, что все не так просто, как кажется. И что за каждой фальшивой улыбкой и наигранной радостью стоит нечто большее, чем просто пустота.
Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь отдаленным гулом машин и тихим шелестом ветра. Денис выбросил окурок за перила, наблюдая, как он гаснет в ночной темноте. "Получил… что?" - пронеслось у него в голове. Деньги? Власть? Признание? Все это казалось таким эфемерным, таким незначительным по сравнению с той пустотой, что зияла внутри.
— Легче? — переспросил он, повернувшись к Илье. — Знаешь, мне кажется, что чем больше получаешь, тем больше теряешь. Теряешь себя.
Коряков нахмурился, словно не понимая, о чем говорит Денис. Или не желая понимать. Он привык к этой игре, сросся с ней. А Денис все еще пытался сопротивляться, бороться с тем, что неизбежно поглощало его.
— Может быть, ты просто устал, — произнес Илья, пожав плечами. — Тебе нужно отдохнуть. Сменить обстановку.
Денис криво усмехнулся. Отдохнуть от себя? Сменить обстановку в собственной душе? Это было невозможно. Он замолчал, глядя вдаль, на город, который казался таким чужим и далеким. И понимал, что выхода нет. Он застрял здесь, в этом цирке, вместе со всеми этими клоунами, лицемерами и лжецами. И единственное, что ему оставалось, – это продолжать играть свою роль.
А дальше — по излюбленным лекалам пубертатных мечтаний. Губы Дениса накрывают чужие, обжигающий язык танцует во рту, выбивая воздух из легких. Шаг за шагом, спотыкаясь, к спасительной двери спальни, спины, отбивающие ритм страсти о стены. Ненасытное желание — ни на миг не отрываться друг от друга. Пальцы, впивающиеся в волосы, властно тянут голову, заставляя губы искать кожу, вырывая стоны из самой глубины души. Горячий шепот обжигает ухо, чужие руки исследуют тело под футболкой. Расширенные зрачки ловят взгляд напротив, тонут в омуте желания. Хлюпающие звуки смазки, громкие, рвущиеся наружу стоны, дерзкий шепот, острые укусы, и вновь хриплая похвала. И осознание — за маской лиричного рэпера скрывается яростный собственник, иначе откуда эти багровые отметины, рассыпавшиеся по бледной коже? Белесая волна выплескивается, стирая границы реальности, и мир плывет перед глазами. Лучше бы все было, как в наивных грезах фанфиков, а не в этой обжигающей яви.
Спустя двадцать минут Денис уже трясся в такси, прожигая яростным взглядом сообщение от контакта "Маз":
—"Если опять меж бёдер засвербит – пиши, помогу"
Хотелось разнести телефон вдребезги о стекло, но мысль о том, сколько подобных "Мазов" может таиться в записных книжках других участников тусовки, заставила остыть. Всего скорее у многих такие "друзья" найдутся. Не зря же в доме столько спален, и далеко не все пустуют. Наверняка, если вытащить на свет все эти грязные связи, можно с легкостью обрушить не одну карьеру.
Всё это так тошно, тупо и отвратительно что хотелось исчезнуть где то в недрах своих миров, где все идеально, где нету никакой славы, и никаких сквадов, друзей, и подобных тусовок.Завтра нужно будет надеть маску, улыбаться в камеры, играть свою роль. Но как это сделать после всего, что произошло? Как вернуться в этот цирк, зная, что за каждой улыбкой может скрываться нож?
