«Мы» рядом

— Прошу прощения, господин, но здесь курить нельзя, — тихо, но решительно отвлекает от размышлений спокойный голос, — вы ведь помните? Гето вытаскивает незажженную сигарету изо рта и в знак согласия кладет на столик, за которым сидит каждый раз, как приходит сюда. Курение — это все равно, что самоубийство, просто медленное и расчетливое. Около трех месяцев назад Сугуру пообещал, что щелкнет зажигалкой, как только поймет, что смысла больше нет, как нет и надежды. Тремя месяцами после этого четвертая сигарета кладется на лакированное дерево и планирует остаться после ухода Гето лежать на его столике в углу кофейни, располагающейся в конце торгового квартала Токио. В единственном месте, где ночью тебя никто не найдет. Заведением управляет проклятие. Наверное, оттого оно и пустует обычно днями и впускает посетителей зачастую лишь после захода солнца. Но куда удобнее то, что здесь ни у кого не возникает вопросов друг к другу. Например, что среди кучи проклятий забыл темноволосый шаман, из ночи в ночь приходящий, садящийся за свой столик в углу, апатично смотрящий в стену ничего не выражающим взглядом, а иногда и вовсе говорящий сам с собой. Только Сугуру знает, что диалоги он ведет вовсе не с галлюцинациями. Узнал об этом примерно недель восемь назад. В день, когда пришел первый из Них.

***

— Сколько уже потратил здесь на кофе и выпивку? — красивая девушка с пышными формами села напротив и изящно закинула стройную ножку на ногу, уложив подбородок на тонкие пальчики рук. — Мей-сан? — Гето с ноткой удивления поднял взгляд на бывшего семпая. — Как вежливо-то, — шаманка коротко посмеялась, — сколько лет, сколько зим. Что планируешь теперь делать после того, что натворил? — Закурить, — глухо отозвался юноша и достал сигарету, когда понял минутой спустя, что знакомая настроена положительно. — Ты разве не против этого? — Был раньше. Как и против бессмысленных убийств. — Да уж, — качнула носком туфель Мей Мей, — гордишься? — Что? — Гордишься собой? Своим поступком? Спас бедных девочек от мерзких и ужасных людишек, целую деревню ради этого вырезал, а ведь они не… — Кто ты? — Гето нахмурился и чуть прищурился, из-за чего мешки под глазами словно стали еще больше. Мей, которую он знал, никогда не вела разговор таким образом. Не насмехалась над другими. Девушка в ответ лишь рассмеялась и поплыла дымкой, которая, рассеявшись, явила взгляду совсем другое существо. Не человек и не проклятие. Нечто, куда более древнее, появившееся едва ли не раньше людей и их чувств. Подделка оказалась высоким мужчиной в плотном, черном, наполовину распахнутом кимоно. В глаза тут же бросались остроконечные длинные уши, кроваво-красного цвета длинные пряди волос и сверкающие насмешливым янтарем глаза. — Быстро раскусил, — усмехнувшись, кивнуло подбородком существо, — доволен собой? — Кто ты и зачем принял облик человека? — Ты бы не стал говорить, приди Мы в истинном облике. — Мы? — Гето пытался раскопать в чужом теле хоть грамм проклятой энергии, но с каждой секундой все больше убеждался в том, что перед ним существо не из этого мира. — Те, кто хочет тебя раскопать. Так что, не чувствуешь гордости за свой поступок? Считаешь, что был прав в своих суждениях? Сугуру молчал долго, гипнотизируя пустым взглядом пустой бокал с остатками кофейной гущи на стенках. Счастливые сны для юноши закончились ровно тогда, когда он впервые ощутил себя на дне огромной выгребной ямы, полной его собственного зловония и запаха разложения других трупов, усиленно делавших вид, что они — нормальные люди. Которую неделю уже Гето возвращался домой под утро, накрывал одеялом двух спящих на татами девочек и без сил падал на собственную кровать. Зато так он не видел кошмаров. Почти. — Не чувствую, — врать не было смысла, шаман понял это, взглянув в глаза существу лишь единожды, — но я должен был. — Кому? — Себе. Мужчина в кимоно не ответил, а когда Сугуру получасом спустя наконец оторвался от бесцельного созерцания бокала и поднял голову, напротив себя никого уже не увидел. На чуть отодвинутом стуле не было ни намека на присутствие странного собеседника, ни гордыни самого Гето, который в ту ночь так и не закурил.

***

Следующая сигарета из полупустой пачки, однажды одолженной Секо в день смерти Звездного сосуда, перекочевала из своего вместилища в губы юноши через пару недель после первого инцидента. — Гето-сан? — детский голос, выдернувший из пучины отчаяния, не дал щелкнуть зажигалкой, на этот раз вынутой из кармана широких брюк. Две девочки, ростом маленькие настолько, что едва виднелись с другой стороны столика, стояли, держась за руки. Нанако с явным страхом стискивала маленькими пальчиками краешек своего платья, а Мимико с интересом озиралась по сторонам до тех пор, пока Гето не ответил, спрятав сигарету с детских глаз обратно в упаковку: — Вы что тут делаете? — Искали вас, Гето-сан. Вы что, бросили нас? — Конечно нет. Просто вышел прогуляться. Как вы нашли меня? — Просто шли… пока не почувствовали злость, — ответила за двоих вдруг Мимико, чуть приподнявшись на носочки, чтобы дотянуться взглядом до шамана, — вы злитесь на нас, Гето-сан? — Нет, не злюсь, с чего вы… — Понадобилась пара секунд, чтобы понять, что происходит, — кто вы такие? Появившаяся, как и двумя неделями ранее, дымка убедила в правильности своих догадок. Еще до того, как туман рассеялся, по всей кофейне прокатился звонкий детский смех, никого из нескольких посетителей-одиночек почему-то не смутивший. А после на столик Сугуру по углам запрыгнули два незнакомых ребенка. Близнецы были похожи, как две капли росы, за исключением маленьких символов-татуировок на под правым и левым глазом и одежды, совсем не подходившей детям. — Быстро догадался, — отметила, нахмурившись, светловолосая девочка с тремя маленькими кубиками под внешним уголком правого глаза, и указала пальчиком на себя, — Гнев. В любом его проявлении. — А Мы ведь говорили, что он умный, — хихикнув, хлопнула в ладоши ее сестра-брюнетка, под левым глазом которой красовалось крошечное пламя, и представилась следом — Жадность, к людям ли или вещам — неважно. — Вы не проклятия, — Гето еще раз убедился в этом, как следует рассмотрев «девочек», — и не люди. Тогда кто? — Ну умный же! — представившееся Жадностью существо громко рассмеялась, — слышал про демонов? — Только о тех, которые живут внутри людей, — сигарета вновь зажалась меж губ шамана, готовая вот-вот зажечься. Скрывать ее от этих «детей» смысла не было. — А Мы живем гораздо дольше людей. И уж точно не в них, — недовольно ответила Гнев, наморщив носик, — в таких вселяться себе дороже. — Верно, — кивнула Жадность и повернулась к Гето, — ты согласен? Злишься на людей? Ненавидишь их? Или, возможно, на себя? Сугуру не злился. Он словно вообще больше ничего не чувствовал. Давно, едва ли не с дня смерти Звездного Сосуда. Разница была лишь в том, что в то время люди еще вызывали в нем агрессию, в мерзком коктейле смешанную с отвращением… Но не теперь. Не после того, что он, Гето, сделал, чтобы спасти Мимико и Нанако. Он самому себе был гадок, неприятен и вместе с тем — смешон. А неизвестность от встречи с демонами вызывала лишь желание поскорее остаться вновь наедине со своим двойным эспрессо, но никак не гнев. Девочка с тату в виде кубиков перехватила инициативу, всем своим существом выражая недовольство: — Ладно, а что насчет ревности? Хочешь, чтобы твое было только твоим? Друзья всегда оставались на твоей стороне, а остальные сгинули, если хотя бы посмотрят на них? Или… хочешь ли власти? Бесконечной, безграничной, подавляющего любую волю всесилия? Хочешь ведь? Гето не ответил. То, чего он желал раньше, прямо на его глазах растоптали в пыль и разнесли ветром по всему миру. Теперь он не хотел ничего. Друзья наверняка отвернулись, узнав о его поступке, а власть всегда будет кочевать из рук в руки. Всегда найдется новый Сильнейший. И это всегда будет не его, Сугуру, история. Он всегда будет гнить здесь, в этой странной кофейне, борясь с желанием покончить с остатками надежды, наконец закурив. Часы на стене кофейни пробили четыре часа утра, когда шаман, подняв голову, не обнаружив на столе никаких следов того, что на лакированном дереве сидели. В ту ночь юноша, кажется, просидел среди проклятий до самого восхода солнца.

***

— Огоньку не найдется? Для Секо Иери у Гето в карманах форменных или обычных брюк всегда лежала зажигалка. Просто в этот раз она оказалась еще ближе — на краю своего столика, неизменно стоявшего в дальнем углу кофейни. Протянув руку, шаман щелкнул пару раз, и девушка затянулась, с удовольствием прикрыв глаза. Несмотря на запрет на курение, хозяин отчего-то внимания на дым не обратил. — Сам не хочешь присоединиться? Третья сигарета уже выскользнула радостно наполовину из полупустой пачки, но через мгновение уныло вернулась обратно. Раньше Гето даже не представлял, насколько может быть наивен. Впрочем, раньше он явно думал о себе слишком много и в основном — хорошего. Зря. Настоящая Секо прекрасно знала, что шаман неизменен и радикален в своем мнении насчет вреда курения, и никогда не предлагала ему подымить за компанию. Видимо, поняв по взгляду Сугуру, что попалась, девушка пожала плечами и, не вынимая сигареты изо рта, выпустила уголком губ клубок дыма, в пару мгновений обернувшись в… Гето даже не понял сначала, парнем оказался демон или все-таки не все в облике поддельной Иери было обманом. Алое хаори, накинутое на безразмерную белую футболку, подчеркивало блеск таких же ярко-красных глаз, а в изящно изогнутой в запястье левой руки существо держало курительную трубку. — И где же Мы проколо… Хотя, это не так важно, — оборвав себя на полуслове, оказавшийся женственным, но все-таки парнем демон тряхнул копной длинных смольно-темных волос и протянул, выдохнув новый клуб дыма, — Лень. И Чревоугодие. Мы парой ходим. Прямо как ты раньше с сам-знаешь-кем. Гето нахмурился. В долгое время казавшейся пустой груди неприятно что-то сжалось, но почти сразу отпустило. — И зачем ты здесь? — Посмотреть, — уклончиво ответило существо, — Мы хотели отказаться или хотя бы пойти в конце, но пятеро двоих не ждут, поэтому Мы здесь. А что здесь делаешь ты? — Пытаюсь закурить, — поймав легкое дежавю, Сугуру все-таки вытянул из пачки сигарету, но только для того, чтобы покрутить в пальцах перед демоном, — но не с тобой. Один. Дернув уголком губ в намеке на понимающую улыбку, прямо на глазах шамана Чревоугодие-Лень растворился в воздухе, словно пускаемые им ранее клубы дыма. Поленился что-либо спрашивать, видимо. Или предпочел свою трубку разговорам с жалким человеком. Если вообще человеком, а не его бледным подобием. В том, что внутри души осталось еще хоть капля, говорящая за человечность, Сугуру очень сомневался.

***

— Прошу прощения, господин, но здесь курить нельзя, — просит хозяин кофейни негромко. Четвертая сигарета, предпоследняя из пачки, кочует изо рта на столик и становится соседкой очередной чашки двойного эспрессо. Заканчивается третий месяц с тех пор, как Гето решил начать курить. Дверь заведения негромко хлопает, а колокольчик звенит, возвещая посетителям в количестве одного шамана и хозяину помещения о чьем-то приходе. — Хоть бы сироп попробовал добавить или сахар, несладко же… Сугуру. Гето отрывает взгляд от сигареты и поднимает до тех пор, пока не сталкивается с двумя сверкающими даже в тусклом свете лампочек кофейни голубыми сапфирами. Удивительно, но Сатору Годжо светится, даже когда солнца не предвидится на небосводе еще несколько долгих и спокойных тихих часов. — Действительно, — сидящий уже какое-то время слева высокий парень с волосами цвета самого чистого жемчуга кивает и закидывает ногу на ногу, хлопая по плечу замерешего в немом изумлении Гето, — сладость никогда не бывает лишней. Особенно такая, — демон в обличие бывшего друга кивает на стоящего напротив Годжо и приспускает собственные солнечные очки на переносицу, словно чтобы лучше рассмотреть свой оригинал, — сразу видно — Сильнейший. Как представим вкус победы над ним, аж зубы от удовольствия сводит! — Заткнись, — почти беззвучно, одними губами произносит Гето, опустив голову и не глядя ни на настоящего Годжо, ни на его подделку. — Отчего же? Мы, — подавляя змеиные нотки в голосе, спокойно отвечают Зависть и Похоть, — прекрасно понимаем твои чувства. Что первое, что второе. «Я не завидую ему, — руки на коленях сжимаются до белеющих костяшек, а пальцы стискивают ткань брюк, оставляя полулунные следы от врезающихся в плотную ткань ногтей, — я не завидую Сатору Годжо». — Тогда что же ты чувствуешь? — оказывается, не нуждается в произнесенных вслух словах демон, и продолжает допытываться, — желание? Страх? «Стыд» — Сугуру, — настоящий Сатору несколько неловко кашляет в кулак негромко и зовет так же непринужденно, как и раньше, по имени, растягивая последнюю гласную и протягивая с высоты своего роста руку через весь столик с лежащей на нем возле пустого бокала сигаретой, — Секо ждет в такси. То, что было в прошлую встречу… Мы все исправим. Просто… Идем отсюда, ладно?

***

Последняя сигарета, вынутая из уже пустой мятой пачки, крутится в чуть подрагивающих пальцах левой руки до тех пор, пока ее не накрывает осторожно чужая теплая ладонь. Секо чуть сжимает ледяную руку Гето: — Если хочешь закурить, я могу дать зажигалку. — Не хочу. С места рядом с водителем такси поворачивается назад и заглядывает поверх сдвинутых на переносицу очков Сатору, скользя взглядом по фигуре друга до тех пор, пока сапфировые глаза не цепляются за пару маленьких, но длинных розоватых полосок, выступающих на предплечье парня, которое тот тут же прячет под складками широких брюк. Слишком старые, чтобы быть ранками, и слишком новые, чтобы побелеть и считаться шрамами. С усилием заставив себя пока проигнорировать увиденное, Годжо все-таки смотрит в глаза шаману. — Куда едем, Сугуру? Гето растеряно смотрит в свое отражение в стекле окна. Возможно, ему кажется, но под левым глазом он на мгновение замечает пятно в виде трех кубиков. У близняшек символы на щеках означали грехи друг друга. Если огонек был гневом, тогда кубики… Жадность. Уверенность, обращенная за последние несколько месяцев в прах, едва не развеянный сегодня дымом, заставляет переложить сигарету в другую руку, опустить боковое стекло, выбросить смятую ступень к саморазрушению в окно и чуть сжать руку Секо в ответ, негромко отозвавшись: — Ко мне. Мне нужно вас кое-с-кем познакомить.