Кровь Тэнгу.

Голова разрывается на мелкие кусочки от разных мыслей. В комнате царила тишина, которая была нарушена лишь тяжёлыми вздохами и изредка стонами. Голод. Голод, что вечно мучал. Голод, что не давал Саре никогда покоя. Она ненавидела себя за то, что она такая. Она ненавидела одну лишь мысль, что она — тэнгу. Это ненасытное существо, что желало детской плоти вкусить, но Кудзё была куда сильнее собственных инстинктов. Сильнее до тех пор, пока руки не тянулись к любимому кинжалу, которым она делала надрезы вдоль своего живота до тех пор, пока из неё не хлынет кровь. Тэнгу улавливает своими ноздрями этот металлический запах, отчего голова идёт кругом. Аппетит становится сильнее, на что Сара лишь проводит пальцами по свежим порезам, размазывая кровь по своему телу или начиная жадно облизывать кончики своих пальцев, искренне надеясь на то, что это заглушит дикий голод. И так изо дня в день. Глаза краснеют, а из уголков вытекают слёзы прямо по щекам. Солёная жидкость обжигает щёки, пока мысли хаотично путаются между собой. Женщина всегда ощущала себя мерзко. Она не понимала за какие грехи она была рождена монстром. Больше всего ей было ненавистно, когда в поле её зрения находился он. Итто был похож на неё — он был таким же ёкаем с таким же желанием съесть сладкий, но запретный плод. Однако он переносил свой голод налегке, хотя никогда не ел никого. Мужчина не сходил с ума от урчащего живота. Не сходил с ума от мыслей о том, что он монстр. И Саре это было ненавистно. Ненавистно то, что его ничего не волнует, и он относится ко всему столь легкомысленно и даже безразлично. Иначе говоря, в глубине души, она испытывала зависть. Зависть от того, что Аратаки не мучался, как она. Но несмотря на эту ненависть и откровенную зависть, она всё равно с ним встречалась. Их отношения — были адом. Постоянная безотвественность, вечные язвительные фразочки. Всё это так злило и раздражало. В нём нет того, что она бы не ненавидела. Ей ненавистны его глаза, ей ненавистен его голос. Она не могла терпеть, когда он смотрел на неё во время этого процесса. Раздражала его широкая ухмылка и то, как он, казалось бы, присматривался. И, в конце концов, ненавидела, когда видела до боли знакомый бугорок в штанах. Он был садистом, обожающий её страдания, но никогда не причиняющий их. Однако одновременно ей всё это любимо. Любимо ощущать, что ты не одна. Любимо чувствовать то, как этот мужчина её успокаивает, пытаясь попробовать её кровь вместе с ней. Кудзё просто запуталась в своих чувствах. И вот снова. Глубокая ночь на улице, а она страдает от обострённых чувств и мыслей. В висках пульсирует невероятная боль, а руки трясутся. Ничего не меняется, всё тоже самое, как и в любую другую ночь. Она захлёбывается в слезах, моля всевышнего о пощаде. Но это не приносит результаты. И когда она практически теряется в своих мыслях, находясь на грани, чтобы получить паническую атаку, она слышит смешок. Этот мерзкий, но такой родной смешок. Она, затаив дыхание, нахмурила свои брови, после чего повернула голову в сторону шума. Вот он, этот отвратительный О́ни, который не даёт покоя. Стоит, скрестив свои руки на груди, смеётся! Один только его вид заставляет Кудзё прекратить плакать, а лицо выражает столь знакомое ему раздражение. Итто беззаботно посмотрел ей в золотистые очи, замечая эту боль. Уголки его рта поднимаются и ширятся сильнее, когда он заводится. Он опускает руки, прежде чем нарочито медленно зашагает в сторону той, кого привык называть возлюбленной. Тэнгу отворачивает голову в другую сторону, не желая видеть его лицо, но от Аратаки не уйти. Мужчина аккуратно положил ладонь на её плечо в успокаивающем жесте, отчего Сара лишь вздрогнула, слабо помахивая своими маленькими крылышками. — Ну же, любовь моя, взгляни на меня! — воркует Итто ей на ухо, немного потряхивая женщину. — Тебе нечего стесняться, находясь в моём окружении. Сара набрала в лёгкие побольше воздуха прежде, чем выдохнуть сквозь сжатые зубы. Она немного рассеянна, но тем не менее женщина всё равно поворачивается к нему лицом. Её губы и нос в крови, которая уже высохла. Аратаки заметно меняется в лице: с его лица сходит широкая улыбка, зрачки сужаются, а по щекам разливается красный оттенок. О́ни никогда не проявлял интерес к тому, чтобы причинить боль Саре, поскольку он её искренне любил. Может у них бывали моменты, когда в порыве ярости они могли подраться, но он даже так осторожничал с нею. Всегда был заботливым и ласковым, понимая, что ей тяжело. Но каждый раз, когда он видел её такой… Такой отчаянной, такой болезненной… Он ненамеренно, но заводился каждый раз. Он тоже чуял этот металлический запах алой жидкости, и он его дразнил. Для того, кто отказывается принимать человеческую плоть в свой рацион, он был чувствителен к этому запаху. Особенно когда этот запах исходил от возлюбленной. Мужчина не скрывал того, что возбуждён. На это Кудзё лишь фыркает от злости, но молчит. Итто нежно гладит её по щеке, притягиваясь для того, чтобы поцеловать манящие губы. Но перед началом он проводит по её губам свои языком, чтобы их значительно смягчить (поскольку у Тэнгу они потрескавшиеся), а только потом он целует. Целует с голодом и жадностью, пытаясь по-большей части слизать остатки высохшей крови. Порой даже кусает губы, на что женщина лишь слабо, но возмущённо стукает по широкой груди. Ему хватает только минуты, ибо дыхание не позволяет большего, но этого вполне достаточно, чтобы стереть остатки крови. Итто плавно снимает с неё спортивный топ, после чего осторожно укладывает Сару на кровать. Обнажив её большие груди, мужчина даже не делает на них толкового акцента, глядя лишь на сумасшествие возлюбленной, которое проявилось на животе. Эти порезы никогда не были слишком глубокие, так как Сара боялась убить саму себя. Тем не менее, нельзя исключить то, что они были опасные для её здоровья. Ведь она делала ни одну, ни две, ни три царапинки, а значительно больше. Не успевали зажить прошлые, как появлялись новые. И из этих новых столь дразняще вытекала кровь. Он хмыкнул, спустившись к ранам. Он начал медленно выцеловывать порезы, пачкая рот и подбородок в крови, а после принялся вытирать тыльной стороной ладони алую жидкость. Правда, в некоторых местах, кровь просто засыхала и оставалось неким клеймом на его лице. Где-то он слизывал кровь, вкушая этот металлический привкус, а потом с воодушевленнием оторваться от её живота. Как подобает партнёрам, ему следует вообще обработать её раны, попытаться поговорить об этом, спасать в нужные моменты. Но он сам был не в силах сдержаться при виде крови. При виде крови Тэнгу, что дурманила одним своим видом. А Кудзё ничего не говорила в этим моменты. Она не раздражалась, не возмущалась. Скорее, видя его голодный взгляд на себе, женщина лишь испытывала возбуждение. Это заставляло её забыть на время из-за чего она страдала и будет страдать потом. Порой кажется, что отношения с Итто — это лишь попытка спастись от сводящих с ума мыслей, нежели любви. И это даже правда, которая перерастала в привязанность. Сара действительно не могла его терпеть, думать о нём, видеть его, но постепенно появлялись какие-то странные чувства. Чувства, из-за которых ей было так плохо без него. Она не могла никак не думать о нём и о любых событиях, связанные с ним. Попытки использовать его, как спасательный круг, переросли в истинные чувства, хоть и в нездоровые. Итто наконец-то оторвался от её порезов. Ощущение в штанах становилось невыносимым и это было видно, когда он начал перебирать ноги на ногу, ёрзая на одном месте. Мужчина издаёт жалобный скулёж, когда он резким движением рук стягивает с неё шорты и вместе с этим трусы. Сара скрыла своё лицо под руками, открыв лишь один свой глаз, чтобы наблюдать за Аратаки. Щёки женщины приобрели красный цвет, когда она настроилась на интересное продолжение этой ночи. Это возбуждение помогло ей забыть о происходящем и о том болезненном голоде, который вечно мучает её. О́ни раздвигает её ноги, заглядывая на её промежность. Мужчина облизывает губы и по одному выражению его лица становится очевидным, какие мысли заполнили его голову. Итто пытается снять свои штаны. Он делает это быстро и небрежно, желая отдаться страсти как можно быстрее. Тэнгу стучит крыльями по простыни, находясь в ожидании. И ждать долго не пришлось. Аратаки скинул свою одежду на пол, обнажив возбуждённый половой орган. Он залез на кровать, нависая над Кудзё. О́ни привык, что в такой позе она скрывает своё лицо из-за стеснительности, поэтому никак не возразил касаемо этого, лишь положив свои большие руки на её бедра, раздвигая ноги. Мужчина подставляет свой член к её входу, даже не подготавливая к этому процессу особо. Он в целом считал, что это необязательно. Не в первый и не в последний раз они занимаются страстным и бурным сексом. Итто вставил свой член. Не полностью, поскольку его размер приличный, а значит полностью не влезет. И ближайшие несколько минут он будет двигать бёдрами медленно и нежно, боясь причинить ей боль, но с каждым толчком движения будут становиться более дикими и хаотичными. Он будет отдаваться привычным инстинктам, которые характерны для его ёкая. — Скажи, что ты любишь меня, — столь отчаянно просит Итто, немного угомонив свой пыл. Так он надеялся на то, что получит желаемое. Сара молчала на это, не желая признавать данное чувство вслух. — Я тебя ненавижу! — всё, что она может сказать в ответ. На это мужчина лишь хрипло смеётся, стукнув ладонью по её бедру. И вот он снова ускорился, став действовать грубо и дико. Её крылья трепещут, изредка стуча по простыни, она выпаливает стоны, которые провоцируют его желание. Всё это кровавое месиво на фоне и прочие факторы — постепенно позволяют сойти ему с ума. И если до этого он думал о болезненных чувствах своей возлюбленной, то в последующем он вообще забыл понятие слово «боль». Кудзё выгибается, издаёт стоны, пока из Итто вылетает привычный скулёж. Они оба потерялись в этом ощущение, стали похожи на животных, нежели людей. Он сжимает сильнее и сильнее её бедра, чтобы удержать на месте Сару. Неудивительно будет, если на поверхности бёдра будут синяки. Итто чувствует то, насколько он близок к оргазму. Он терпит до последнего, толкаясь в Тэнгу, но когда терпеть сил нет, то резко выходит и изливается ей на кровавый живот. Густое семя рабрызгано по её телу, но это выглядит так мерзко на фоне засохшей крови и порезов. Но только не для них.