Без названия

Солнце, конечно же, решило осветить этот великолепный день, когда Хуа Чэн, демон с лицом, способным заставить ангелов плакать от зависти, бродил по дворцу Си Ляня. Принц, как всегда, был занят чем-то невероятно важным — вероятно, размышлениями о том, как бы еще больше усовершенствовать свою и без того безупречную осанку. Хуа Чэн, с его вечной ухмылкой, подошел к Си Ляню, словно кошка, готовящаяся поиграть с мышкой. "О, великий принц, — начал он, с явным сарказмом в голосе, — не устал ли ты от своей бесконечной борьбы за совершенство? Может, позволишь мне… отвлечь тебя?" Си Лянь, конечно же, не мог не заметить этот тон, но, как истинный принц, предпочел сохранить лицо. "Хуа Чэн, — ответил он, с легким намеком на раздражение, — если ты ищешь развлечений, то, возможно, тебе стоит найти кого-то, кто разделит твои… низменные интересы." "Низменные? — Хуа Чэн притворно обиделся, прикладывая руку к груди. — Я всего лишь предлагаю тебе немного… расслабиться. В конце концов, даже принцам иногда нужно отдохнуть от своей вечной борьбы за идеал." Си Лянь посмотрел на него с таким выражением, будто Хуа Чэн только что предложил ему прогуляться по болоту. "Твои предложения, как всегда, оставляют желать лучшего." "О, но ты еще не слышал самое интересное, — Хуа Чэн подошел ближе, его голос стал тише, но не менее насмешливым. — Представь, как бы это было… освободиться от всех этих правил, хотя бы на мгновение." Си Лянь замер, его взгляд на мгновение стал менее уверенным. "Ты… ты не знаешь, о чем говоришь." "О, я знаю, — Хуа Чэн улыбнулся, его глаза сверкнули. — И ты тоже знаешь. Просто боишься признаться." И в этот момент, когда напряжение между ними достигло пика, Хуа Чэн сделал шаг вперед, его рука медленно потянулась к лицу Си Ляня… Си Лянь, как настоящий небожитель, конечно же, не отшатнулся. Он лишь слегка приподнял бровь, демонстрируя абсолютное отсутствие интереса к столь… банальному жесту. «Если ты собираешься и дальше упражняться в своих неуклюжих попытках соблазнения, — произнес он с ледяным спокойствием, — то, боюсь, ты лишь тратишь мое драгоценное время, которое я мог бы посвятить… медитации о бренности всего сущего». Хуа Чэн, ничуть не смутившись, прикоснулся к щеке Си Ляня кончиками пальцев. «О, конечно, великий принц, я ни в коем случае не хотел отвлекать тебя от столь возвышенных занятий. Просто подумал, что, возможно, ты заслуживаешь небольшого… перерыва. В конце концов, даже самые непоколебимые святые иногда нуждаются в… глотке свежего воздуха». Его ухмылка стала еще шире, словно он знал что-то, чего не знал Си Лянь. Си Лянь вздохнул, словно перед ним был не всемогущий демон, а назойливая муха. «Твоя настойчивость, Хуа Чэн, вызывает у меня… восхищение. Если бы ты направлял свою энергию на что-то более продуктивное, например, на уничтожение зла, а не на… мои скромные развлечения, то мир стал бы намного лучше». Хуа Чэн склонил голову, изображая глубокое сожаление. «Ты прав, мой принц. Я, должно быть, совсем потерял голову, предлагая тебе что-то, что может хоть на секунду отвлечь от твоих… героических подвигов. Прости меня за мою дерзость». И с этими словами он медленно убрал руку, оставив Си Ляня в полном одиночестве со своими… важными мыслями. Конечно же, он не собирался сдаваться так просто. Си Лянь, оставшись наедине со своим "одиночеством", не мог не отметить про себя, какое ошеломляющее впечатление произвел на демона его скромный отказ. Право же, редко кому удавалось так быстро поставить на место всемогущего Хуа Чэна. Конечно, он ничуть не был взволнован этим коротким "флиртом", просто… ценил, что его драгоценное время не тратят впустую. Хуа Чэн, отойдя на безопасное расстояние, прислонился к ближайшей колонне, с видом глубочайшей покорности. На его лице читалась смесь раскаяния и… восхищения? Ах, да, конечно, восхищения благородством и непоколебимостью Си Ляня. Кто бы мог подумать, что простой отказ может вызвать такую бурю эмоций у демона, который, казалось, видел все на свете. Небеса, должно быть, вздрогнули от смеха, наблюдая за этой сценой. Си Лянь, погруженный в свои "важные мысли", и Хуа Чэн, играющий роль смиренного поклонника. Как же трогательно! И как, безусловно, искренне. Хуа Чэн, с невинным видом, поправил свой алый рукав и, казалось, собирался покинуть место этой "неудавшейся попытки". Но, конечно же, он не ушел далеко. Оставив Си Ляню возможность "медитировать", он устроился поблизости, чтобы, конечно же, не мешать принцу в его духовных поисках. Си Лянь, конечно же, и бровью не повел, заметив эту "случайную" близость. Ему-то что? Он же просто медитирует. Ну и что, что вокруг маячит всемогущий демон, притворяющийся скромным кустом бамбука? Это ведь совершенно не отвлекает от духовных практик. Скорее, наоборот, помогает сосредоточиться на внутреннем мире, ярко контрастируя с окружающей "серостью". Хуа Чэн, разумеется, и не думал надоедать. Он просто… дышал тем же воздухом, что и его обожаемый принц. И что с того, что это воздух пропитан легким ароматом благовоний Си Ляня? Разве это его вина, что обоняние у него такое развитое? И разве можно винить человека (или демона) за желание наслаждаться прекрасным? А Си Лянь, углубившись в свои размышления, вероятно, и не заметил, как Хуа Чэн начал "незаметно" приближаться. Конечно, демон делал это из чистого альтруизма, желая защитить принца от любой потенциальной опасности. Ведь мир полон злобных духов и недоброжелателей, особенно для такого наивного и беззащитного создания, как Си Лянь. И вот, два "абсолютно равнодушных" друг к другу человека, оказались в "случайной" близости. Небеса, должно быть, ликовали от этой идиллической картины. Что может быть прекраснее, чем искренняя дружба и взаимное уважение, замаскированные под тонкий фарс? Разумеется, никто из них и не думал о чем-то большем. Просто Си Лянь слегка покачнулся, "неуклюже" теряя равновесие, и Хуа Чэн, как настоящий рыцарь в сверкающих доспехах (или, скорее, демон в кроваво-красных одеждах), оказался рядом, чтобы "случайно" подставить свое плечо. Какая трогательная забота! И совершенно случайно их руки соприкоснулись. Ах, эта искра чистой, платонической дружбы! Си Лянь, несомненно, и глазом не моргнул. Легкий румянец, проступивший на его щеках, конечно же, был всего лишь результатом усердной медитации и свежего воздуха. А то, что он вдруг начал говорить о погоде, хотя еще минуту назад рассуждал о высоких материях, — это просто причуды его гениального ума. Хуа Чэн, в свою очередь, был воплощением невозмутимости. Его взгляд, прикованный к Си Ляню, вовсе не выдавал бушующий в нем океан чувств. Просто он очень внимательно слушал, чтобы не пропустить ни единого слова своего любимого принца. Ведь кто знает, вдруг в этих случайных фразах кроется глубокий философский смысл, доступный лишь избранным. И так, в этой атмосфере "абсолютного равнодушия", они продолжали свой невинный фарс. Небеса, несомненно, рукоплескали, восхищаясь их мастерством в искусстве притворства. Ведь что может быть более захватывающим, чем наблюдать за двумя душами, отчаянно скрывающими свои истинные чувства под маской показного безразличия? Это, безусловно, достойная тема для эпической поэмы, полной иронии и сарказма. И, разумеется, никто из окружающих и не подумал заподозрить неладное. Как можно? Два таких выдающихся индивидуума, занятых исключительно духовным самосовершенствованием, и вдруг – какие-то там чувства? Абсурд! Все видели лишь двух товарищей, наслаждающихся обществом друг друга в рамках исключительно дружеских отношений. И если Хуа Чэн вдруг начинал щедро одаривать Си Ляня дорогими подарками – ну, это же просто знак уважения к столь высокой особе. А если Си Лянь краснел при каждом упоминании имени Хуа Чэна – это, несомненно, от смущения перед таким влиятельным демоном. Идиллия царила в воздухе, пропитанная ароматом лицемерия и самообмана. Птицы пели дифирамбы их притворству, цветы распускались в знак восхищения их выдержкой. Даже ветер, казалось, шептал слова ободрения, подталкивая их к дальнейшим подвигам в искусстве сокрытия чувств. Конечно, иногда случались небольшие промахи. Случайные взгляды, задержавшиеся чуть дольше, чем следовало. Неловкие прикосновения, заставляющие сердце биться чаще. Неожиданные комплименты, прозвучавшие слишком искренне. Но все эти "недоразумения" с легкостью списывались на счет общей рассеянности и природной скромности обоих "друзей". И вот, в этом увлекательном спектакле, они продолжали танцевать свой танец – танец отрицания и самообмана. И, несомненно, рано или поздно, маски сорвутся, и мир увидит истинное лицо их "платонической дружбы". Но до тех пор – наслаждаемся зрелищем, аплодируем их актерскому мастерству и делаем ставки на то, кто первым сдастся под напором собственных чувств. Ведь в этом и состоит вся прелесть – наблюдать за тем, как двое отчаянно пытаются обмануть самих себя, в то время как весь мир давно все понял. Идиллия, воцарившаяся в их маленьком, тщательно оберегаемом мирке, была настолько слащавой, что у чертей во рту слиплось. Казалось, даже боги на небесах, обычно безучастные к людским драмам, начали украдкой поглядывать вниз, попкорн жуя. Ведь что может быть увлекательнее, чем наблюдать за двумя идиотами, упорно отрицающими очевидное? Хуа Чэн продолжал забрасывать Си Ляня горами сокровищ, утверждая, что это всего лишь проявление "глубочайшего уважения". Да, конечно, уважение, которое обычно оказывают возлюбленным, но никак не другу. А Си Лянь, словно невинная овечка, краснел и лепетал что-то невнятное, делая вид, что не понимает истинного значения этих "знаков внимания". Ах, эта невинность, достойная восхищения! И вот, они продолжали играть в свою игру, где главный приз – самообман, а наказание – счастливая совместная жизнь. Как страшно! Все вокруг уже устали делать ставки на то, кто первым признается в любви, ведь исход был ясен как день. Но они продолжали упорствовать, словно от этого зависела судьба мира. Ну что ж, по крайней мере, нам, зрителям, было весело. И в конечном итоге, когда маски все-таки сорвались (а это неизбежно произойдет), мир, вероятно, зевнет и пойдет дальше заниматься своими делами. Ведь кто захочет смотреть на счастливую пару, когда гораздо интереснее наблюдать за их мучительными попытками отрицать чувства? Но, как говорится, всему свое время. А пока – наслаждаемся этим великолепным спектаклем и аплодируем актерам за их выдающуюся игру. Ведь они, без сомнения, заслуживают "Оскар" за лучший самообман года! Ах, да, эти муки непризнанных чувств! Прямо бальзам на душу циничного наблюдателя. Как приятно видеть, как двое взрослых людей умудряются игнорировать слона в комнате, делая вид, что это всего лишь безобидная мышка. И ведь, что самое удивительное, у них получается! По крайней мере, они в это верят. А мы, наивные зрители, делаем вид, что верим им. Какая идиллия! Си Лянь, с его ангельским терпением, продолжал принимать дорогие подарки, словно это обычные камешки, найденные на берегу реки. Наверное, именно так и поступают все друзья, да? Осыпают друг друга драгоценностями и уверяют, что это просто "знак уважения". Да, конечно, а я – китайский император. Хуа Чэн, в свою очередь, не переставал демонстрировать свою "дружескую" привязанность, словно это был турнир по щедрости. Интересно, сколько еще сокровищ ему понадобится, чтобы доказать свою "невинную" дружбу? И вот, они продолжали кружить в этом нелепом танце отрицания, словно боялись признать очевидное. Ах, эта боязнь счастья! Прямо сердце кровью обливается от сочувствия. Ведь что может быть страшнее, чем признаться в любви и жить долго и счастливо? Ужас! В общем, будем продолжать наблюдать за этим восхитительным цирком. Ведь где еще можно увидеть такое мастерство самообмана и такую преданность отрицанию? Браво, актеры! Вы действительно заслуживаете всеобщего восхищения и… легкой насмешки. Но, как говорится, искусство требует жертв. И в данном случае, жертвой является их собственное счастье. Ну что ж, тем интереснее для нас, зрителей! Ах, эти невинные взгляды, которыми они обменивались! Прямо искры "дружбы" летели во все стороны, обжигая своей "платонической" страстью. И как виртуозно они избегали любых намеков на что-то большее, словно это была смертельная ловушка. Просто верх мастерства! Кто бы мог подумать, что можно так долго играть в прятки с собственными чувствами? А эти случайные прикосновения! О, это отдельная песня. Легкие, нежные, "совершенно не значащие", они словно случайно касались друг друга, оставляя после себя лишь легкий флер "товарищеской" симпатии. И мы, конечно же, верим, что это всего лишь неловкая случайность, а не тщательно спланированная акция по сближению. Как же мы наивны! Но самое восхитительное – это их "непонимание" намеков окружающих. Когда все вокруг уже давным-давно все поняли, они продолжали упорно отрицать очевидное, делая вид, что совершенно не в курсе происходящего. Просто гении конспирации! Интересно, сколько еще лет им понадобится, чтобы "случайно" осознать, что они созданы друг для друга? В общем, запасаемся попкорном и продолжаем наблюдать за этим захватывающим зрелищем. Ведь где еще можно увидеть такую трогательную историю "дружбы", которая вот-вот перерастет во что-то "совершенно неожиданное"? Браво, актеры! Вы делаете наш мир чуточку веселее своим нелепым отрицанием. Продолжайте в том же духе! Их "дружеские" посиделки, затянувшиеся до глубокой ночи под предлогом "важного" обсуждения рабочих моментов – это просто апофеоз невинности. Какие там свечи, приглушенный свет и случайно выбранная романтическая музыка? Это все игра воображения! На самом деле, они просто увлечены обсуждением квартального отчета, а легкое касание рук за бокалом вина – не более чем проявление профессиональной солидарности. А как они "не замечают" ревнивых взглядов со стороны других? Это же просто верх тактичности! Не хотят смущать окружающих своей "исключительно дружеской" привязанностью. Ведь если признать очевидное, придется нарушить этот хрупкий баланс "платонических" отношений, а это, конечно же, недопустимо. Куда уж им до таких банальностей, как ревность и страсть! О, и эти многозначительные паузы в разговоре! В них, конечно же, нет никакого скрытого подтекста. Просто небольшой технический сбой в вербальном общении. И то, как они смотрят друг на друга, когда думают, что никто не видит – это всего лишь дружеское восхищение профессиональными качествами. Не больше, не меньше. Так что да, мы продолжаем наблюдать за этим захватывающим спектаклем под названием "Мы просто друзья". Ведь когда еще увидишь такую убедительную игру в отрицание реальности? Станиславский бы плакал от зависти, глядя на их "искренность".