Главный поневоле

Двигайся. Беги. Вот что кричал ему разум. Громко, безжалостно, отчаянно. Но тело предало Ки Хуна. Он застыл на месте возле двери, казалось, ноги ему больше не принадлежали, они словно приросли к полу. Стопка документов, которую Джун Хо попросил отнести Ин Хо, слегка дрожала в руках, сам он весь напрягся. Пальцы стали крепче сжимать бумаги, словно только они могли спасти его от потери сознания. Из кабинета продолжали доноситься голоса. Чётко. Ясно. Их было невозможно игнорировать. — Я ценю твою заботу, но в этом нет необходимости. Голос Ин Хо. Спокойный. Ровный. Но Ки Хун слышал, как за безупречной подачей скрывалось напряжение. Намекающее на усталость. Или сдержанность. А может, и на то, и на другое. В груди всё сжалось. Сердце так безжалостно колотило по рёбрам, что Ки Хуна затошнило. И всё же он не сдвинулся с места. — Ты хоть понимаешь, что это значит — отменить соглашение? Тон Сун Хи был идеально выверен, но за ним скрывалось что-то ледяное. Возможно, недовольство, может даже обида. Она явно не привыкла к отказам, особенно — на публике. Изнутри донёсся голос Ин Хо, такой же ровный, но решительный. — Я прекрасно осведомлён. Однако я отказываюсь от помолвки. Сердце Ки Хуна пропустило удар. Ин Хо действительно отказывался от помолвки. Как и пообещал той ночью в саду под почти поглощённными городским туманом звёздами. Тогда Ки Хун подумал, может, он прошептал это в темноте так, гипотетически или в знак тихого протеста. Но, как оказалось, нет. Это было по-настоящему. Он сказал это вслух, за закрытыми дверьми, ей лично. Мгновение Ки Хун не знал, что чувствовать. В груди появилась медленная, глухая пульсация. Мозг стал работать очень быстро, пытаясь осознать не только значение слов, но и их причину. Долг? Вызов? Или… Что-то иное? Пальцы крепче сжали бумагу, пульс ускорился. В комнате на мгновение повисла тишина, а затем снова раздался голос Сун Хи, в этот раз он звучал тише. Резче. — Председателю это не понравится. — Я тут не затем, чтобы угождать председателю, — решительно заявил Ин Хо. — Я потратил на это слишком много времени. Ки Хун сглотнул вставший в горле комок. Мозг пытался осмыслить всё сказанное. Ин Хо отказался не только от помолвки, но и предложения, имеющего прямое отношение к влиянию, политике компании и семейным обязательствам. Не такого Ин Хо он знал с расстояния. Но такого Ин Хо он узнал за последние несколько недель. Раздался тихий стук каблуков. Ки Хун запаниковал и слегка пригнулся к двери, чувствуя, как колотится о рёбра сердце. — Надеюсь, ты понимаешь, чем жертвуешь, — на удивление беззлобно сказала Сун Хи. — С этим браком всё стало бы проще. — Я не ищу лёгких путей, — просто ответил Ин Хо. — Я не буду с тобой спорить, — решительно сказала Сун Хи. — Но я надеюсь, ты знаешь, кого вместо этого выбираешь. Сначала ответа не последовало. А затем снова раздался голос Ин Хо, в этот раз мягче. — Знаю. Пальцы Ки Хуна дрогнули, стопка бумаг чуть не выскользнула из рук. У него перехватило дыхание, и на мгновение весь шум в коридоре стих. Ни кондиционера. Ни голосов. Лишь эхо одного тихого слова пульсировало в его груди. Знаю. Одно слово. Всего-то. Но оно значило так много, что разум тут же предательски позволил себе ухватиться за возможность, в которую Ки Хун не смел верить до этого момента. Это… Это про него? Ин Хо имел в виду его? В груди Ки Хуна вспыхнуло что-то яркое и опасное. Это была надежда — глупая и опрометчивая. Он пытался запихнуть её поглубже, но она всё равно пробивалась наверх, разбухая прямо под рёбрами. Он не сказал имени Ки Хуна. Ни разу. Не упомянул ничего конкретного, не стал подтверждать, не стал признаваться в открытую. Просто сказал одно расплывчатое слово. И всё же… И всё же мысли Ки Хуна пустились в погоню, стали заполнять пробелы. Соединять точки между короткими разговорами, крепкими, но нежными руками, вытирающими ему волосы, и молчанием, не вызывающим дискомфорта. «Не глупи, — говорил он себе. — Не забегай вперёд. Это может быть что угодно. Это может ничего не значить». Но грудь сдавливало чем-то хрупким, и только вероятности было достаточно, чтобы погубить его. Что, если это про тебя? Что, если он выбрал тебя, не помолвку, не семейное наследие, не идеально ровную дорожку, выложенную перед ним… А тебя? Ки Хун крепче сжал документы, осознавая, что он до сих пор стоял за дверью свидетелем чужого решения. И всё же… Казалось, это что-то значило. Сердце безжалостно колотилось в груди, по шее медленно ползло жжение. Не делай поспешных выводов. Не делай поспешных выводов. Не делай поспешных выводов. Потому что тогда пришла бы надежда, и надежда — это разочарование, а Ки Хун уже сыт им по горло. И всё же… Он не сдвинулся с места. Ки Хун стоял всё там же, когда звонкий и уверенный стук каблуков стал приближаться к двери. И Ки Хун осознал, ощущая тихую пульсацию в груди, что сколько бы он не говорил себе не надеяться… Уже было поздно. Дверь открылась с тихим щелчком, и Ки Хун едва успел среагировать, как в коридор вышла Сун Хи. Стук каблуков прекратился — она остановилась. Её острый, нечитаемый взгляд тут же упал на Ки Хуна, она не моргала. Потом переместился к стопке бумаг, сжатой в его ладонях, а затем вернулся к лицу. Атмосфера в коридоре тут же изменилась, температура воздуха словно упала на несколько градусов. Она склонила голову набок, выражение её лица было совершенно спокойным, но что-то блеснуло в её глазах. Не удивление. Не замешательство. Скорее… Расчётливость. — Вы к президенту Хвану? — спросила она спокойным и вежливым тоном, но в нём чувствовалось что-то ледяное. Так обычно говорят люди, которые уже знают ответ, но хотят посмотреть, как вы его изложите. Ки Хун замер. Рот медленно открылся ещё до того, как мозг сформулировал мысль, и когда Ки Хун наконец заговорил, голос неуверенно дрогнул. — Э-э… Да, госпожа. Сун Хи не ответила сразу. Ещё секунду она смотрела на него, внимательно изучая взглядом, от которого у Ки Хуна тревожно усилился пульс. — Тогда не буду вас задерживать, — в конце концов сказала она, одарив его короткой, острой, как бритва, улыбкой. — У президента Хвана было довольно насыщенное утро. После этого она развернулась и прошла мимо него, оставляя за собой слабый шлейф — цветочный и резкий аромат. Ки Хун не стал ждать. Стоило ей полностью пропасть из поля зрения, как он бросился вперёд и проскользнул в кабинет Ин Хо, словно человек, спасающийся от земного притяжения. Он закрыл за собой дверь и на секунду прислонился к ней спиной, чтобы избавиться от напряжение. Ин Хо стоял за столом, спокойно скрестив руки на груди, словно ожидая Ки Хуна. — Она тебя напугала? — со сдержанным весельем спросил Ин Хо. Строгий, выверенный тон, которым он разговаривал с Сун Хи испарился, на смену ему пришло что-то более тёплое. Что-то, предназначенное лишь Ки Хуну. Ки Хун то ли усмехнулся, то ли вздохнул и наконец прошёл в кабинет. — До ужаса, — признался он, подходя ближе и осторожно оставляя стопку документов на краю стола. — Кажется, я перестал дышать, когда она на меня посмотрела. Ин Хо мягко усмехнулся — звук был тихим, недолгим, — словно ему не хотелось придавать этому большое значение. Но последующая улыбка оказалась настоящей. — Вы, кстати, встречались на мероприятии, — непринуждённо сказал он. Ки Хун слегка сморщил нос. — Да, когда я притворялся тобой. — Ну, она на многих производит такой эффект. — Она вышла из кабинета так, словно ничего не произошло, а мне казалось, что у меня сейчас случится сердечный приступ, — тихо сказал Ки Хун, почёсывая затылок. Их глаза встретились, взгляд Ин Хо смягчился. — Ты всё слышал. Не вопрос, а утверждение. Ки Хун моргнул, не зная, что ему стоит сказать, не зная, что ему хотелось сказать. — Я не хотел подслушивать, — наконец произнёс он. — Я просто… Услышал её голос и не смог пошевелиться. Ин Хо с задумчивым видом кивнул, а затем обошёл стол, сокращая дистанцию. — Всё в порядке, — мягко сказал он. И впервые за день Ки Хун осознал, насколько уставшим Ин Хо выглядел. Не измотанным, а беззащитным эмоционально. Человечным. — Это было правдой, — добавил он после паузы. — То, что я сказал ей. В горле Ки Хуна встал комок, слова застряли в промежутке между грудью и ртом, и они были такими тяжёлыми, что проглотить их оказалось невозможным. Руки затряслись, беспокойная, нервная энергия пульсировала в пальцах. Тело ещё не решило, хотелось ли ему бежать или оставаться неподвижным. Сердце ненавистно-быстро колотилось в груди. Теперь всегда собранный, всегда сдержанный Ин Хо выглядел иначе. Уязвимо. И когда он шагнул ближе, воздух между ними сгустился, наэлектризовался чем-то немым, хрупким. Ки Хун инстинктивно отступил на шаг, совсем короткий, потом ещё один, пока не упёрся бедрами в стол. Ин Хо остановился напротив. Слишком близко. Достаточно близко, чтобы Ки Хун поднял на него взгляд, посмотрел по-настоящему. Ин Хо не контролировал своё выражение лица, в глазах была мягкость, от которой, казалось, на мгновение замедлилось время. И Ки Хун не смог удержаться от тихого вопроса, соскользнувшего с губ почти шёпотом: — Кого ты выбрал? Он даже не был уверен, откуда взялись эти слова. Всё, что он знал, так это то, что ему нужно было услышать ответ. Нужно было знать. А не просто чувствовать напряжение в воздухе или пытаться предположить, что было недосказано. Мгновение Ин Хо ничего не говорил. Лишь смотрел на Ки Хуна, как на что-то драгоценное. А затем, не говоря ни слова, он поднял руку и нежно коснулся щеки Ки Хуна, проведя большим пальцем прямо под скулой. Тепло ладони успокоило Ки Хуна, но его ноги сделались ватными. Ин Хо подался вперёд, и Ки Хун не мог пошевелиться. Не мог вздохнуть. Каждая частичка его тела замерла под влиянием образовавшейся между ними хрупкой тишины, словно весь мир затаил дыхание вместе с ним. — Я выбрал тебя, — прошептал Ин Хо, и слова рухнули между ними, словно клятва. Разум Ки Хуна опустел. Нет, не просто опустел. Полностью отключился. Пульс грохотал в ушах. Грудь поднималась и опускалась от коротких, неровных вздохов. Словно каждой клеткой своего тела он пытался нагнать осознание, что это не сон. Ин Хо сказал это. Выбрал его. Он не знал, какое у него сейчас было выражение лица, но, видимо, это было что-то похожее на панику, потому что Ин Хо осторожно шагнул назад, чтобы освободить ему пространство, позволить дышать. И, чёрт, ему очень нужно было подышать. Воздух в лёгких казался густым, а лицо горело. Ки Хуну даже не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать, что он ярко покраснел. Он чувствовал жар, пробирающий до кончиков ушей. — Тебе не нужно отвечать, — сказал Ин Хо так мягко, что собраться с мыслями стало ещё сложнее. — Я не собирался на тебя давить. Ки Хун кивнул, но внутри он чувствовал, как всё было слишком громким и слишком тихим одновременно, закручивающимся так быстро, что зацепиться хоть за что-то оказалось невозможным. Так что он сделал единственное, на что был способен. Поклонился быстро, неловко. — Хорошего дня, президент Хван. А затем развернулся и практически вылетел за дверь. И больше не оборачивался. Он едва ли осознавал, как лифт спускался на его этаж. Просто стоял, опустив руки по швам, слушая тихое жужжание механизмов, ставшее статическим шумом. Всё казалось далёким, размытым по краям, словно разум отделился от тела, оставив его двигаться на автопилоте. Лифт звякнул, двери открылись, и перед Ки Хуном открылся коридор, казавшийся сценой из фильма, в котором он был просто зрителем. Стены HR-отдела тепло встречали его, пока он шёл мимо них, но привычный уют этого места не задерживался в груди, как раньше. Это было простое поручение. Но каким-то образом где-то между непреднамеренным подслушиванием и голосом Ин Хо всё изменилось. Как всё, чёрт возьми, стало настолько сложным? Почему он сбежал? Ки Хун прошёл мимо столов своей команды, едва ли слыша голоса и рассеянно кивая тем, кто здоровался с ним. Он опустился на стул, и пальцы неподвижно застыли на клавиатуре. На экране мигал курсор — и всё. Столько времени он считал, что его чувства были не взаимны. Что они, хрупкие и нелепые, расцвели в его груди от близости и тихого восхищения. Он подавлял их, говоря себе, что это не по-настоящему, что, вероятно, виновато было одиночество или желание быть замеченным, или, что ещё хуже… Это была просто иллюзия, рождённая этим странным обменом телами и интимностью жизни бок о бок. Но всё было по-настоящему. Ин Хо сказал вслух: «Я выбираю тебя». И это пугало Ки Хуна так же сильно, как и трогало. Ближе к четырём на столе Ки Хуна зазвонил телефон. Он удивлённо моргнул, а затем взял трубку и прислонил её к уху. — Здравствуйте? Говорит Сон Ки Хун. — Менеджер Сон, к вам посетитель, он ждёт в холле, — сказала девушка с ресепшена вежливым, но любопытным тоном. Посетитель? Ки Хун нахмурился. Немного людей могло прийти к нему без предупреждения. В голову приходило лишь одно имя. — Хорошо… Я спущусь. Он повесил трубку, взял свой телефон и кошелёк больше по привычке, чем из надобности, и направился к лифту. Спуск казался более долгим, чем обычно. Когда двери открылись и перед ним предстал в яркий, отделанный мрамором холл, его сердце уже колотилось в тихом предвкушении. Девушка с ресепшена коротко кивнула и указала на диванчики возле панорамных окон. Там, возле одного из журнальных столиков, сидела знакомая фигура и потягивала что-то из бумажного стаканчика. — Сан Ву, — выдохнул Ки Хун. — Хён, — Сан Ву встал и вежливо улыбнулся, оправа его очков блестела в лучах послеполуденного солнца. Выглядел он, как и всегда. Безупречный костюм, строгие черты, собранное выражение лица. Всё в нём выдавало бизнесмена. Не говоря ни слова, Сан Ву протянул Ки Хуну стаканчик с кофе, словно с их последнего разговора прошло много лет, а не несколько месяцев. — Давно не виделись, — просто сказал Сан Ву. — Ага, — ответил Ки Хун, обхватывая пальцами тёплый стаканчик. — Давно. — Как ты? — спросил Сан Ву, казалось бы, нейтральным тоном, но Ки Хун хорошо его знал. Вопрос был лишь вступлением. — Я в порядке. А ты? — Всё так же, — небрежно пожал плечами Сан Ву. — Работа, встречи — и так по кругу. Повисло молчание — не то чтобы неловкое, но тяжёлое. Затем Сан Ву слегка подался вперёд, и его тон изменился ровно настолько, чтобы выдать настоящую причину визита. — Я решил зайти, раз уж мы давно не виделись… И спросить, действительно ли ты планируешь тут остаться. Вот оно что. Ки Хун уставился на кофе, водя большим пальцем по краю крышки. Сан Ву это спрашивал не в первый раз. И даже не в третий. — Мне тут нравится, — сказал Ки Хун чуть мягче, чем намеревался. — Ты способен на большее, — надавил Сан Ву, звуча терпеливо, но настойчиво. — Возвращайся в «Джой Инвестментс», хён. Для тебя всё ещё есть вакансия. Хорошая. Ки Хун поднял взгляд, сжав челюсти. — Сан Ву-я… Он медленно выдохнул через нос, пытаясь сдержать гнев. Сан Ву не знал. Не мог знать. Он видел только то, что было на поверхности, только версию Ки Хуна, застывшую в прошлом. Сан Ву не знал, на что были похожи последние несколько недель… Даже месяцев. Тихие победы. Нежные моменты, во время которых Ин Хо говорил, что доверяет Ки Хуну. Саднящие мысли о том, что его любовь безответна. Слова, сказанные шёпотом, всё ещё раздающиеся эхом в груди. — Хён. Возвращайся. Ко мне, — сказал Сан Ву. И не успел Ки Хун ответить, как раздался топот, и только затем он осознал, что произошло. Испуганный вскрик, глазурь, а затем… Пятно. Прямо на безупречном сером пиджаке Сан Ву, в который врезался кусочек торта, оставив на ткани месиво из глазури и клубничной начинки. — О боже, — пробормотал Ки Хун, широко распахнув глаза. Руки Сан Ву застыли в воздухе, когда он в ужасе взглянул на заляпанный лацкан. Стоявший в нескольких шагах Джун Хо выглядел так же удивлённо: он распахнул глаза, как олень, ослеплённый светом фар. Вилка в его руке слегка дрожала. — Я… Упс? — совершенно неубедительно сказал Джун Хо. Он улыбался. Улыбался. Где-то позади, прислонившись к стене с чересчур довольным видом, стоял Вербовщик. Руки в карманах, губы изогнуты в неподдельной усмешке, словно он заплатил хорошие деньги, чтобы это увидеть. Сан Ву пронзил Джун Хо взглядом, торт стекал по пиджаку, словно объявляя войну. — Директор Хван, — сквозь стиснутые зубы проговорил Сан Ву. Глаза Джун Хо вспыхнули преувеличенным узнаванием, словно всё это было лишь приятным стечением обстоятельств. Он схватил Сан Ву за руку, прежде чем тот успел бы среагировать, и пожал её с чрезмерным энтузиазмом. — А! Директор Чхо из «Джой Инвестментс»! — воскликнул Джун Хо, ведя себя так, словно в холле офисного здания только что обнаружил знаменитость. Глаза загорелись, на лице появилась широкая улыбка — слишком широкая. — А я-то думал, почему вы выглядите так знакомо! Руку Сан Ву пожал он как-то больно агрессивно, хватаясь крепко и оживлённо, тряся её так, словно они были старыми друзьями на встрече выпускников. Тем временем Сан Ву выглядел так, словно вот-вот вспыхнет. Его поза стала ещё более напряжённой, а лицо теперь выражало что-то между гневом и абсолютным шоком. Рука оставалась в хватке Джун Хо, пока Сан Ву её не отдёрнул. Зависший неподалёку Ки Хун, переосмысливая каждое решение, которое привело его к этому моменту, застонал и отвёл глаза, изо всех сил стараясь не ёжиться от испанского стыда. Он заметил, как несколько сотрудников в лобби любопытно поглядывали на них, некоторые замирали, не донося стаканчики с кофе до губ, поднимали брови с медленно нарастающим удивлением. — Вы… — натянуто сказал Сан Ву низким, убийственным голосом. — Вы сделали это специально. — С чего бы мне поступать так с таким уважаемым человеком? Вы же великий Чхо Сан Ву из Сеульского университета. Легенда в нашем мире, — глаза Джун Хо сверкали нескрываемым озорством. Замечание прозвучало, как пощёчина. Ки Хун сморщился, уже готовясь к неизбежному гневу Сан Ву, но тот был слишком шокирован, чтобы ответить. Наконец Вербовщик, стоявший с краю, оттолкнулся от стены и подошёл ближе, словно играя роль пиар-менеджера. Ки Хун был уверен, что тот получал от этого огромное удовольствие. Вербовщик нежно, но крепко схватил Джун Хо за воротник худи и оттащил его на полшага назад. — Ладно, достаточно, — сказал он с простой улыбкой. — Намеренно или нет, наверное, тебе стоит извиниться, пока он не вызвал своих юристов и не испортил нам обоим выходные. — Ладно-ладно, — сказал Джун Хо с очень неискренним вздохом. Он небрежно поклонился Сан Ву, не сгибая спину. — Примите мои искренние извинения, директор Чхо. Как бы вы хотели решить эту проблему? Юридически? Выставить эйчар счёт за химчистку? О-о, я могу даже добавить пункт о неразглашении, если это спасёт вашу гордость. Или, может, вы хотите поговорить с моим братом, как и все остальные, когда я попадаю в неприятности? — Джун Хо, — едва слышно пробормотал Ки Хун, одновременно и умоляя, и словно отчитывая его. Но Сан Ву не повёлся на провокацию. Даже не взглянул на Джун Хо. Вместо этого он безмолвно потянулся к коробке салфеток, которую принесла девушка с ресепшена. Она держала её, как предложение мира, глядя на каждого по очереди и не понимая, стоит ли ей удалиться или остаться на случай, если нужна будет помощь. Сан Ву стал молчаливо вытирать лацкан, пытаясь хоть как-то спасти костюм. Глазурь размазалась ещё сильнее — розовое пятно на безупречно-сером фоне. — Всё в порядке, — наконец отчеканил Сан Ву ледяным тоном. Он не смотрел на Джун Хо. Даже не удостоил Вербовщика взглядом. Он поднял глаза только чтобы найти Ки Хуна. — Я пойду, хён. Напиши мне. Ки Хун не двигался. Он просто застыл возле столика, чувствуя, как в руке уже начал остывать кофе, как рот открылся, словно в попытке закричать… Но Ки Хун не издал ни звука. Он даже не осознавал, сколько так простоял, пока не почувствовал, как… Чья-то тёплая рука обхватила его запястье. Ки Хун резко втянул воздух — его выдернули из тумана. Сердце бешено заколотилось в груди — его потянули вперёд. Это был Ин Хо. Не говоря ни слова, он вёл Ки Хуна за собой. Через холл, мимо озадаченного взгляда девушки с ресепшена, мимо усмешки Джун Хо, как бы говорящей, что он доволен тем, что устроил, мимо скорее заинтригованного, чем удивлённого Вербовщика. — Ин Хо… — попытался заговорить Ки Хун, но Ин Хо не останавливался. Не оборачивался. Двери лифта открылись, и, не говоря ни слова, Ин Хо снова потащил его вперёд. Едва поспевая за ним, Ки Хун чувствовал, как сильно колотится его сердце, подавляя раздающийся эхом по коридору шум шагов. Всё происходило так быстро, словно мир потерял равновесие. Что Ин Хо слышал? Сколько он видел? Сцена в холле фрагментами проигрывалась в голове Ки Хуна. Голос Сан Ву, уколы Джун Хо, беспорядок, неловкая тишина. Что бы ни было причиной, Ки Хун знал одно: ему нужно было всё прояснить. Срочно. Когда они добрались до кабинета Ин Хо, нервы Ки Хуна уже были на пределе. Дверь с глухим стуком закрылась за их спинами, и Ин Хо наконец отпустил его запястье. Ки Хун инстинктивно потёр руку, но его внимание было сосредоточено не на оставшемся призраком касании. А на Ин Хо. Он медленно развернулся, и от его вида все слова куда-то испарились. Ин Хо не злился. Но был очевидно разочарован. Между бровями появилась глубокая беспокойная складка, глаза были полны горечи. Ки Хун замер. Не так выглядело холодное спокойствие генерального директора. Не так выглядела настороженность, сдержанность человека, пытающегося скрыть свои эмоции. Это было что-то другое. Он выглядел… Уязвимо. — Ты серьёзно собирался уйти? — вопрос был мягким, но прозвучал, как удар. Ки Хун шагнул вперёд, желая взять Ин Хо за руку, но замер в нескольких метрах от него. — Нет… Я не собирался… Всё не так, как ты думаешь. — Тогда как? — спросил Ин Хо. — Пока я наблюдал за тобой рядом с ним, слушал ваш разговор… Мне показалось, что ты снова ускользаешь. В груди Ки Хуна всё сжалось. — Нет. Клянусь, нет. — Я не хочу потерять тебя, Ки Хун, — признание тихо вырывалось наружу, так, словно Ин Хо не собирался произносить его вслух. Его глаза отчаянно искали что-то во взгляде Ки Хуна. Ответ, обещание, что угодно. И в тот момент Ки Хун понял, что одних слов будет недостаточно. Не будет достаточно для Ин Хо. Не будет достаточно сейчас. Так что он потянулся вперёд. Руку слегка потряхивало, когда пальцы коснулись пальцев Ин Хо, нащупывая, спрашивая. И когда Ин Хо не отстранился, Ки Хун нежно переплёл их руки. Ладонь Ин Хо была тёплой, и Ки Хун вцепился в неё, словно только с её теплом он мог устоять на ногах. Он тихо шагнул вперёд, набираясь уверенности. И, нервничая, медленно подался вперёд. Глаза закрылись, ресницы затрепетали на щеках. Их губы встретились в нежном, хрупком поцелуе — таком осторожном, что поначалу его сложно было осознать. Но чувство оказалось неопровержимым доказательством. В нём было всё, что Ки Хун никогда не решался сказать вслух. Каждый долгий взгляд, каждое его решение промолчать, каждый раз, когда у него в тайне учащался пульс. А затем Ин Хо ответил на поцелуй. Тихий вздох вырвался из груди Ки Хуна, внутри словно что-то оборвалось. Не было спешки или ярости. Лишь нежность. Интимность. Болезненная капитуляция. Казалось, мир накренился, стал сглаживаться, растворяться по углам, пока не остались лишь губы Ин Хо, прижимающиеся к его губам. В груди разлился жар, к горлу тихо подступили чувства, граничащие с неверием. Пальцы инстинктивно вцепились в край стола, словно Ки Хуну нужно было хоть что-то, способное удержать его в этом моменте, не позволив уплыть прочь. — Пожалуйста, останься… — едва слышно прошептал Ин Хо, слегка отстранившись, касаясь губами губ Ки Хуна. — Ты мне нужен… И тогда Ки Хун полностью сдался. Слова были такими искренними. Горькими. Не успел Ки Хун даже попытаться ответить или что-то сказать, Ин Хо снова прильнул к нему. Вздох — поцелуй стал глубже, словно только сейчас их общему признанию было позволено цвести. Ки Хун практически плавился, прислонившись всем телом, сквозь рубашку, сквозь ткань чувствуя тепло, исходившее от Ин Хо. Крепко, но нежно Ин Хо обвил его руками: одна расположилась на талии, другая стала подниматься к месту между лопатками. Ин Хо держал его, как что-то ценное. Принадлежащее ему. И Ки Хун не хотел отпускать его. Когда их губы наконец разъединились, ни один не смел отстраниться. Они стояли, прижавшись друг к другу лбами, нежно путаясь дыханием в образовавшейся между ними тишине. В близости тел и тихом, но чуть быстром биении сердец разум Ки Хуна поплыл. Скользнул назад во времени, преодолевая каждый одинокий отрезок тишины, каждый долгий взгляд, всю боль от любви к Ин Хо на расстоянии. Ки Хун вспомнил забастовку, после которой между ними высохли все слова, словно под безоблачным небом, после которой надежда померкла, но едва ли угасла полностью. Вспомнил, как снова и снова Ин Хо проходил мимо него в коридоре, унося тысячи несказанных слов. А Ки Хун, оставшись позади, нёс в себе боль. Может, глупо было ждать. Любить. Надеяться. Но раз уж это всё привело его к этому моменту, этой близости, этому теплу, этой хрупкой нежности, он бы поступил так снова и снова. Сотни раз, тысячи. Желание, разочарование, молчание… Всё привело его сюда. И Ки Хун ни на что бы всё это не променял. Рука слегка сжалась на руке Ин Хо. Голос прозвучал мягко, тихо и немного неровно: — Я тоже выбираю тебя. Слова не были громкими или красноречивыми. Но их было достаточно. Потому что для Ки Хуна, так долго готовящегося к отказу, принятие чувств было всё равно что заново научиться дышать.