Главный поневоле

В зале заседаний Ки Хун сидел возле Ин Хо, чувствуя, как нервно колотится сердце. Было девять утра, и Ки Хун уже нервно вертел в руках кружку с кофе. Он бывал тут и раньше, но в этот раз он был не в качестве ассистента Ин Хо или самого Ин Хо. А как Сон Ки Хун, менеджер отдела внутренней политики. И это было не просто собрание. Не просто дискуссия директоров, на которой с непринуждённой уверенностью выступали с идеальными презентациями. Нет, это была приватная встреча с несколькими людьми, которым Ин Хо доверял. Маленькая, но значимая группа, которая могла склонить чашу весов в корпоративной битве, которую они собирались развязать. Ин Хо упоминал, что большинство директоров до сих пор были верны председателю О, но в его голосе был проблеск надежды, когда он рассказывал о том, как всё можно было провернуть. Но, несмотря на заверения, Ки Хун до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке. Это был не его мир. Его никогда не готовили ко всем этим корпоративным играм за власть с высокими ставками. Его максимум — электронные таблицы и политика компании, а не высокоуровневые интриги и корпоративные войны. Казалось, Ин Хо почувствовал его беспокойство. Он протянул руку и коснулся ладони Ки Хуна. — Всё в порядке, Ки Хун, — мягко сказал он, нежно сжимая ладонь. Слова должны были успокоить Ки Хуна, но вышло совсем чуть-чуть — узел в желудке отказывался ослабевать. Их внимание привлекла открывшаяся дверь зала заседаний, Ки Хун поднял взгляд. Вошло три человека. Но Ыль, как всегда, спокойная, вежливо кивнула Ин Хо и села за стол. Привычная ленивая ухмылка Вербовщика была на месте, но в его поведении было и что-то такое, соответствующее напряжению в комнате. Он опустился на стул напротив Но Ыль, тихо хмыкнув, словно всё происходящее было лишь очередным собранием. Последним зашёл Джун Хо, на его лице была смесь раздражения и нетерпения. Он с драматичным стуком бросил на стол стопку бумаг, явно не в восторге от того, что находится здесь. Он пробормотал что-то под нос и плюхнулся на стул рядом с Вербовщиком. — Ну так что, получается, Ки Хун нашёл доказательства? — отметил Вербовщик беззаботным голосом, но по его глазам было понятно, что он понимает всю серьёзность того, что было раскрыто. Он наклонился, вглядываясь в стопку бумаг, которую Джун Хо отбросил в сторону, и провёл пальцами по документам. Доказательства были настоящими. Неопровержимыми. И теперь они были в их руках — возможность изменить ход битвы, которую они собирались развязать. Ин Хо коротко, сосредоточенно кивнул, сжав челюсти, и встретился взглядом с остальными за столом. — Этого более, чем достаточно, чтобы изобличить председателя, — тихо сказал Ин Хо, его слова тяжело повисли в воздухе. Но Ыль бросила на него взгляд, её лицо выражало удивление и невольное уважение. — Признаюсь честно, я подумала, вы сошли с ума, когда вы стали говорить о неестественной почве забастовки. Но теперь? Думаю, вы были правы всё это время, — она сделала паузу, прищурившись, чтобы переварить информацию. — Я просто не ожидала, что за этим стоит председатель. Вербовщик откинулся на спинку стула и заговорил беззаботным тоном, хотя что-то в его голосе намекало на более глубокие чувства: — Этот старикашка, должно быть, сошёл с ума от скуки. — Так каков план? Мы не сможем уволить председателя обычным путём, — сказала Но Ыль ровным тоном, но её острый взгляд был устремлён на Ин Хо, как бы с вызовом. Ин Хо даже не вздрогнул. Он подался вперёд, разместив локти на столе и крепко сцепив пальцы перед собой. — Вот поэтому я собираюсь устроить голосование акционеров, чтобы отстранить его от должности. В комнате повисла напряжённая тишина. Даже шум кондиционера, казалось, отошёл на задний план. Ки Хун, который тихо делал заметки, застыл, не дописав слово. Ладонь крепче сжала ручку, и от давления пластик треснул. Голосование акционеров. На бумаге оно выглядело справедливо. Структурировано и регламентировано. Но в реальности всё было в точности наоборот. И все в этой комнате это знали. Корпоративная политика никогда не была прямолинейной. Это была жестокая война, в которой имели место тайные союзы и негласные обязательства. Голосовали люди не по принципу «хорошо или плохо». Их выбор основывался на страхе, выгоде и влиянии. И председатель? Он не был каким-то номинальным лидером. Его влияние уходило глубоко, вплеталось в самые корни компании, как плющ, душащий дерево. Одна половина совета была у него в долгу, другая была обязана ему своими должностями. Он взращивал лояльность к себе десятилетиями власти, привилегий, покровительства. Сместить его было нельзя, просто подняв руку в конференц-зале. — Вы знаете, насколько опасным может быть это голосование, — сказала Но Ыль, всё так же обращаясь к Ин Хо, теперь уже тише, но не менее твёрдо. — Он не станет сидеть сложа руки, не пустит всё на самотёк. — Я знаю, — ответил Ин Хо спокойным, но непоколебимым тоном. — Но и я тоже. Ки Хун посмотрел на него — по-настоящему — и увидел не только целеустремлённость, но и что-то более сложное. Решимость. Изнеможение. — А если голосование пройдёт не в вашу пользу? — осторожно спросила Но Ыль. Челюсть Ин Хо слегка напряглась. — Тогда хотя бы правда выйдет наружу. И я буду знать, что не сидел сложа руки. У Джун Хо было суровое выражение лица, он повернулся к Ин Хо и сжал ладони в кулаки. — Хён… Ты правда собираешься пойти на это? Ин Хо встретил взгляд брата, обычная уверенность теперь имела оттенок решимости. Так смотрели люди, которые уже взвесили все за и против и решили, что это того стоит. — Да, — просто сказал он непоколебимым голосом. Бесповоротность его тона давала понять, что он не поменяет своё мнение. Губы Джун Хо приоткрылись, как будто он собирался возразить, умолять, сказать хоть что-нибудь, чтобы оттолкнуть своего брата от края, но он молчал. Рот снова закрылся, Джун Хо опустил взгляд, в глазах мелькало что-то сложное. Гнев. Беспокойство. Может, даже вина. Он не хотел этой битвы. Никогда не хотел. Ки Хун наблюдал за ним, ощущая камень на сердце. Он помнил, что Джун Хо сказал ему однажды, полушутя: «Я не такой, как Ин Хо. Я не хочу власти. Я буду делать то, что должен, но большего мне не нужно». И вот где они теперь. Стоят на пороге войны, которая может перевернуть всё. Если Ин Хо потерпит неудачу, председатель обязательно нанесёт ответный удар. Сомнений в том, что будет дальше, не было. Акционеры обратят внимание на Джун Хо, сохраняя верность родословной. Запасному варианту. Хотел он того или нет, мантия падёт на его плечи. — Как ты планируешь убедить акционеров? Почти половина из них за границей, а тебе нужно две трети голосов, — спросил Вербовщик скептическим тоном, откинувшись на спинку стула, и скрестил руки на груди, как будто заранее предвидя проигрышный ответ. Ин Хо даже не вздрогнул. Он выглядел спокойно и собранно, хотя то, как напряглась его челюсть, выдавало, какой груз он несёт на своих плечах. — Я собираюсь поговорить с ними сам, — спокойно произнёс он, а затем, после паузы, добавил. — И я возьму с собой Ки Хуна. Атмосфера в комнате изменилась. Три пары глаз повернулись к Ки Хуну, и вдруг показалось, что воздух сгустился. Ки Хун сел чуть прямее, пытаясь не ёжиться под тяжестью всеобщего внимания. Вообще-то они смотрели на него не враждебно, но в их взглядах было что-то проницательное, расчётливое. Словно они пытались расшифровать, что именно Ки Хун мог предложить в битве за корпоративную власть и лояльность родословной. Но Ыль подняла бровь. — Если вы едете за границу, — холодно спросила она. — Тогда кто будет в это время управлять компанией? Ин Хо не колебался. — Джун Хо. И вы, Но Ыль, возьмёте на себя работу Ки Хуна, пока он будет со мной. Реакция была мгновенной. Джун Хо вскочил, ножки его стула резко заскребли по полу, и толчок был настолько сильным, что стул опрокинулся и чуть не ударился о стену. — Что? — громко сказал он, неверяще хмурясь. — Хён, ты серьёзно? Он уставился на Ин Хо, словно не мог поверить своим ушам, словно его втянули в кошмар, к созданию которого он не имел никакого отношения. На его лице смешались паника и отчаяние, к ним же добавился и страх взять на себя роль, которую он изо всех сил пытался избежать. — Ты же знаешь, что я не готов к этому, — добавил Джун Хо напряжённым голосом. — Я же говорил, что не хочу брать на себя такую ответственность. Это не для меня. Ин Хо не мигал. — Я знаю. Но ты единственный, кому я могу доверять. Пожалуйста, Джун Хо. Джун Хо умолк. Это была не лесть. Это было бремя, тяжелее любого комплимента. Его руки сжались в кулаки по бокам, он разрывался между негодованием и невольным пониманием ситуации. Ки Хун наблюдал за ним, его сердце сжималось от сочувствия. Джун Хо всегда держался на шаг в стороне от игры, а теперь он оказался в самом эпицентре событий. И не потому что ему так захотелось, а потому что кто-то должен был держать оборону, пока Ин Хо делал свой ход. — Джун Хо… — мягко сказал Вербовщик. — Присядь. Но Джун Хо не присел. Он крепко стиснул зубы, его плечи напряглись от едва сдерживаемого отчаяния. Больше он не сказал ни слова. Вместо этого он резко развернулся и вылетел из зала заседаний, захлопнув за собой дверь с такой силой, что задребезжали стеклянные панели. Но Ыль тут же вскочила на ноги. — Джун Хо… Подожди, — позвала она, уже направляясь вслед за ним, звонко стуча по полу каблуками и исчезая в коридоре. Вербовщик тяжело, устало вздохнул, потирая переносицу, а затем бросил на Ин Хо строгий взгляд. — Ты должен был подготовить его к этому, Ин Хо-я, — сказал он, в его тоне было больше смирения, чем упрёка. — Он не такой, как ты. Выражение лица Ин Хо не изменилось, но что-то промелькнуло в его взгляде. — Время — это слишком большая роскошь для нас, — прямо ответил он, слегка постукивая пальцами перед собой. — Мне нужен Джун Хо. Вербовщик неубеждённо выгнул бровь. Ин Хо подался вперёд и продолжил тихим, но уверенным голосом. — Местные акционеры его любят. Он всегда держался в стороне от политических интриг компании, и это придаёт ему авторитет. Они выслушают его… Как минимум, некоторые из них. Пауза. Взгляд Ин Хо стал отстранённым, затуманенным беспокойством. — Я больше беспокоюсь о зарубежных акционерах. Они держатся отстранённо, на расстоянии. Им всё равно на лояльность или наследие, им нужны только результаты. А председатель прекрасно знает, как продавать стабильность. На какое-то мгновение Ки Хун ожидал сопротивления. Вербовщика всегда было прочитать сложнее, чем остальных, но если Ки Хун чему-то и научился со временем, так это тому, что его верность, как правило, крутилась больше вокруг Джун Хо, чем Ин Хо. Тихо, осторожно, но неизменно. Никто не удивится, если он воспротивится плану Ин Хо или, как минимум, выразит сомнение. В конце концов, Джун Хо буквально вылетел из кабинета. Его реакция была яркой, однозначной. Но, к удивлению Ки Хуна, Вербовщик не стал протестовать. Вместо этого он медленно поднялся на ноги, уверенными движениями рук отряхнул перед пиджака. Его лицо было нечитаемым, но голос выражал спокойствие. — Ладно, — сказал он. — Я попробую с ним поговорить. Ин Хо моргнул, морщины вокруг его глаз чуть разгладились. — Спасибо, Юн Джэ. Вербовщик замер в дверях, глядя через плечо на Ин Хо. Что-то нечитаемое промелькнуло в его взгляде. Может, невольное понимание. Он коротко, уважительно кивнул, а затем, не говоря больше ни слова, выскользнул из зала заседаний. Дверь закрылась с негромким щелчком, поставившим точку. Ки Хун медленно выдохнул и только тогда осознал, как сильно был напряжён. Рядом с ним Ин Хо выпрямился и отодвинулся от стола. Тихого движения его стула было достаточно, чтобы привлечь внимание Ки Хуна. — Пошли, — сказал Ин Хо ровным голосом, в котором, однако, проскользнули стальные нотки. — Нам нужно работать. Он не драматизировал. От прошедшей бури не осталось ни следа. Ки Хун встал и поравнялся с ним, они выдвинулись к лифтам, каждый шаг отдавался в пустом коридоре слишком громким эхом. Атмосфера изменилась. Затишье перед бурей. В лифте они молча стояли бок о бок, верхний свет едва заметно бликовал на зеркалах. Сердце Ки Хуна бешено колотилось в груди, так громко, что Ин Хо точно его слышал. Вот тогда-то до Ки Хуна дошла вся тяжесть происходящего. Ин Хо не просто бросал вызов председателю. Он буквально объявлял войну своей собственной семье. Ки Хун не знал часть города, по которой они ехали: вокруг них вырастали изящные здания и незнакомые улицы. Даже когда в поле зрения оказалась высокая стеклянная башня, возвышающаяся над всем остальным с холодной элегантностью, он не понимал, где они. Поза Ин Хо изменилась. Он крепче сжал руль, так, что побелели костяшки, и без колебаний повернул в сторону подземной парковки, но то, как были напряжены его руки, выдавало глубоко запрятанные чувства. Когда они плавно остановились, Ин Хо, не глядя, протянул Ки Хуну папку. — Ознакомься с этим, — просто сказал он, его голос звучал негромко, уверенно, но в нём чувствовалось напряжение. Ки Хун взял папку, удивившись её весу. Но, открыв её, он увидел лишь несколько аккуратно напечатанных страниц. Имена, должности, распределение инвестиций, диаграммы влияния. Но всё это померкло в тот момент, когда его взгляд упал на первый пункт списка. Наследники «Джинджу Групп»: Пак Сун Ву и Пак Сун Хи. Воздух покинул его лёгкие тихо, ошеломлённо, спешно. Руки замерли, схватившись за края папки, как будто она могла бы удержать его на месте. Они приехали увидеть Паков. Разум затуманился и утянул его водоворотом в поток воспоминаний. В ту ночь на собрании акционеров, в которую он всё ещё был в теле Ин Хо, всё ещё показывался миру в маске другого человека. Сун Хи улыбалась ему нежно, с такой теплотой, что запросто могла бы очаровать весь зал за считанные секунды. Она была доброй, элегантной, идеальной. И за всем этим, казалось бы, скрывался искренний интерес к Ин Хо. Вот только она не знала, что из-за позаимствованных глаз на неё смотрел Ки Хун. Затем начались неприятности. Отказ. Ин Хо отказался от брака по расчёту. Он выбрал Ки Хуна и тем самым унизил Паков. Унизил её. И теперь они шли в её здание, на её территорию, чтобы попросить помощи? — Ты уверен, что она вообще захочет нас видеть? — тихо спросил он, не в силах сдержать нотки беспокойства в своём голосе. — После всего? Ин Хо наконец развернулся, спокойно встречаясь взглядом с Ки Хуном. — Сун Хи согласится меня увидеть. Даже если потом, выслушав объяснения, захлопнет перед нами дверь. Звучало смело. Но и опасно. Потому что если Сун Хи обидится, если Паки откажутся прикрывать Ин Хо, голосование, которое ещё даже не началось, пойдёт ко дну. Ки Хун медленно кивнул, хотя он всё ещё хватался за папку так, словно она могла защитить его от того, что должно было произойти. Кабинет Сун Хи был просторным, но чистым. В воздухе витал запах цитруса и бумаги, а из огромных окон за её столом свет падал на минималистичную мебель. Зайдя внутрь, Ин Хо и Ки Хун уважительно поклонились. Сун Хи осталась за своим изящным столом, наблюдая за ними с холодной отстранённостью человека, привыкшего к тому, что люди приходят сюда со своими мотивами. Через мгновение она грациозно поднялась на ноги и, пересекая кабинет, направилась к зоне с диванами возле широкого окна. Не говоря ни слова, она указала на диван напротив своего. Ин Хо с вежливой официальностью представил Ки Хуна, и только тогда Сун Хи кивнула, ответив на представление коротким взглядом. Сегодня на ней был грифельно-серый пиджак и такие же штаны. Не было ни броских аксессуаров, ни каких-то украшений. Ей они были не нужны. Она выглядела настоящей руководительницей, уже не просто наследницей, а кем-то, кто завоевал себе место в мире бизнеса. Садясь, она налила себе из кувшина стакан воды и сделала глоток, прежде чем наконец заговорить. — Смело с твоей стороны, — холодно сказала она, опуская стакан. — Просить о встрече после того, чем всё закончилсь. Её голос был, как стекло: блестящее, но острое. Ин Хо, сидевший рядом с Ки Хуном, чуть сменил позу: выпрямился, взгляд стал яснее. — Мне нужна твоя помощь. Сун Хи лишь слегка прищурилась, её поза оставалась невозмутимой. — Ты не имеешь права что-то требовать, Хван Ин Хо. Ты унизил мою семью. Ты отказался от соглашения, заключенного на основе десятилетий сотрудничества. И теперь ты приползаешь обратно и просишь об одолжении? Ки Хун напрягся, не понимая, куда всё идёт, но голос Ин Хо оставался спокойным. — Не веди себя так, будто тебя когда-либо интересовал этот брак, — ответил он, протягивая ей через журнальный столик фотографию. Ки Хун уловил едва заметное изменение атмосферы. Фотография была сделана недавно. На ней Сун Хи стояла возле какого-то мужчины, нежно положив руку ему на грудь. Не скандально, но достаточно интимно. История получилась бы очень личной. Внутри Ки Хуна всё сжалось. Это шантаж? Но Сун Хи даже не вздрогнула. Она едва ли взглянула на фотографию, прежде чем тихо выдохнуть, словно усмехнувшись. Затем, чуть наклонив голову, она посмотрела на Ки Хуна, строго, любопытно. — А что насчёт него? — на долю секунды она опустила взгляд. — Тебя не беспокоит, что твой… Менеджер ходит с ярким пятном на шее? Всё тело Ки Хуна напряглось. Его рука инстинктивно метнулась к воротнику, поднимая его. Жар залил лицо. Что? Пятно? Он даже не подумал проверить. С тех пор, как они покинули квартиру Ин Хо, он не смотрел в зеркало. Ин Хо не двигался. Не моргал. — Нет, не беспокоит. Сун Хи позволила тишине затянуться, её губы слегка изогнулись. — Что ж, по крайней мере, ты честен со мной. В комнате царило напряжение, на него наслаивались разрушенный союз, сложное прошлое, обнажённая уязвимость между Ки Хуном и Ин Хо и тонкая грань, по которой они все сейчас шли. Однако Сун Хи откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. — Ладно, — наконец сказала она. — Говори. Скажи, чего именно ты хочешь… И что я получу взамен. Ин Хо не колебался. Говорил он собранно, но в тоне чувствовалась резкость, когда он стал объяснять свой план: устроить голосование акционеров и отстранить председателя. Ки Хун сидел неподвижно, тихо, ошеломлённо. Он думал, что Ин Хо будет держать эту часть плана в тайне, по крайней мере пока. Говорить такое вслух, особенно перед таким человеком, как Сун Хи, выглядело рискованно. Что, если она побежит с этой информацией к своей семье? Что, если она предупредит их, даст им время укрепить свою лояльность и дать отпор? Но одного взгляда на Сун Хи стало достаточно, чтобы убедиться, что Ин Хо, вероятно, всё предвидел. Её напряжённые плечи, подёгивание брови, то, как она слегка постукивала своим идеально ухоженным ногтем по бокалу, — всё указывало на что-то более глубокое. Фрустрацию. Сдержанность. Может, даже отстранённость. Инстинкты говорили Ки Хуну, что семья Пак, несмотря на весь лоск, была такой же раздробленной, как и семья Ин Хо, а может, даже сильнее. Пока Ин Хо излагал свой план, Сун Хи ничего не говорила. Она просто сидела, аккуратно скрестив ноги, и не сводила взгляда с Ин Хо, словно пытаясь прочитать то, что он не говорил вслух. Время от времени она бросала взгляд на Ки Хуна, словно заново оценивая его присутствие в этой комнате. Когда Ин Хо наконец закончил, на мгновение повисла тишина. Затем Сун Ки тихо выдохнула через едва приоткрытые губы. — Это определённо… Амбициозно, — сказала она. — Но ты же знаешь, что я не пользуюсь большим влиянием в совете. По крайней мере, официально. Губы Ин Хо изогнулись в очень лёгкой улыбке. — Знаю. Но что, если я скажу, что могу переменить баланс? Что я могу сместить твоего брата и поставить тебя на его место? Сун Хи замерла. Её бокал так и остался возле рта нетронутым. Она медленно поставила его на стол и подалась вперёд, заговорив тихо, резко. — У тебя есть козыри? — Без них я бы и не пришёл сюда, — сказал Ин Хо почти весёлым тоном. — Ты же меня знаешь. Сун Хи прищурилась, её выражение лица выражало что-то между скептицизмом и заинтересованностью. — Ты действительно думаешь, что сможешь это провернуть? — Иначе я бы тут не сидел, — спокойно ответил Ин Хо. — Ты сумасшедший, — мягко ответила она, на что Ин Хо слегка пожал плечами. Почему-то в комнате стало холоднее, несмотря на льющийся из окна солнечный свет. Ки Хун мог чувствовать тяжесть разговора, окутывающую их, как густой и полный последствий туман. Наконец Сун Хи слегка наклонила голову, не сводя глаз с Ин Хо, и спросила: — А что взамен? — Ты прикроешь меня. Пока что осторожно. Просто, чтобы остальные не слишком быстро соглашались с председателем. Я разберусь с зарубежными акционерами. И потом… — Ин Хо позволил словам повиснуть в воздухе. Нарочито тяжело. — У твоего брата не останется точек опоры. Подтекст был ясен: дело касалось не только голосов. Но и ликвидации власти. Её перераспределения. Сун Хи не ответила сразу. Её ногти снова ритмично и медленно застучали по ободку бокала, словно звуком оценивая очертания будущего. Ки Хун неподвижно сидел возле Ин Хо и ничего не говорил. Но в голове был ворох мыслей. Ни иллюзии благородства. Ни честного сотрудничества, построенного на совместных идеалах или хотя бы взаимном уважении. Это была сделка, простая и чёткая. Которая включала в себя лишение собственного брата Сун Хи власти и использование появившейся вакансии, чтобы склонить её на свою сторону. Всё ради одного голоса. И Ин Хо это знал. Не скрывал свои мотивы. Он пришёл подготовленным, с козырями в рукаве, с целью. Ки Хун чуть сменил позу, папка на его бедре теперь казалась тяжелее, чем раньше. Его мучила совесть, шептала, что это манипуляция — и неважно, облачал ты её в образ стратегии или необходимости. Но также он знал и то, что Ин Хо тут не для того, чтобы играть честно. А чтобы победить. Наконец она слегка кивнула. — Я подумаю. Слова повисли в воздухе тонкой нитью. Это не было ни «да», ни «нет», но этого было достаточно. Ин Хо склонил голову в знак признательности, уважения. — Это всё, чего я прошу. Он встал с дивана и сразу достал телефон, занимая мысли предстоящим звонком. Ки Хун последовал его примеру и взял папку, на которую почти не смотрел с самого начала встречи. Но когда он собирался уже пройти за Ин Хо за дверь, его остановил голос Сун Хи. — Ки Хун-ши. То, как она сказала его имя, тихо, но чётко, заставило его тут же развернуться. — Да, госпожа? — ответил он, чуть выпрямляясь под её взглядом. Мгновение Сун Хи ничего не говорила. Лишь разглядывала его. А затем строгое выражение лица медленно испарилось и сменилось чем-то более осторожным, нежным. — Вам повезло с ним, — наконец сказала она. Слова застали его врасплох, и на мгновение у него перехватило дыхание. Пальцы чуть сильнее сжали папку. Он не ожидал получить от неё тепло, особенно после всего, что произошло между ними, между ней и Ин Хо. И уж точно не после того, какой личной могла стать для неё эта встреча. — Спасибо, — сказал Ки Хун, его голос звучал тихо и немного хрипло, когда он пытался взять себя в руки. А затем, через мгновение, он добавил. — Надеюсь, счастье найдёт и вас. Каким угодно образом. Сун Хи моргнула, явно поражённая услышанным. Её рот приоткрылся, но слова не появились сразу. Затем медленно ушло напряжение в её плечах, а уголки губ приподнялись в искренней улыбке. Она тихо, изумлённо выдохнула. — Спасибо, Ки Хун-ши. Это было… Неожиданно любезно с вашей стороны. Он поклонился, искренне выражая уважение. — Берегите себя, вице-президент Пак. И после этих слов он развернулся и быстро зашагал, чтобы догнать Ин Хо, который уже шёл по коридору, прижав телефон к уху. Как только дверь за ними закрылась, Ки Хун бросил один последний взгляд за спину. Сун Хи не двигалась. Она сидела неподвижно и смотрела вперёд задумчиво, может, даже немного тоскливо. Ки Хун не знал, какие теперь она станет принимать решения. Но он надеялся, что этот маленький акт доброты сможет склонить её голос в пользу Ин Хо.