Обито Учиха? Нет. Гарри Поттер?

***

Смотря на лицо Рин. Обито не мог избавиться от жгучего чувства вины перед ней. Те поступки, что он творил, после её смерти – огромным валуном лежали на сердце Учихи. Но её улыбка и взгляд, они ни чуть не изменились, всё та же тревога и забота была в них. Обито ощущал себя недостойным этого. Недостойным того, чтобы о таком человеке как он, заботился такой ангел – как Рин. – Рин я... Я не смог... – его голос дрожал, именно перед этой девушкой, холодный, расчётливый и жестокий глава Акацуки. Превращался в неуклюжего, застенчивого, влюблённого мальчишку. – Нет. – девушка мотнула головой, от чего её волосы пришли в беспорядок. – Но ты сделал всё что мог. От этих слов, на глаза Обито навернулись слёзы. Она видела... Видела всё что он творил. Но всё равно приняла. Да, может не простила ему все те поступки и убийства, но приняла его. Рин мягко улыбалась, даря своей улыбкой, свет его душе. Но как и всегда, подобные моменты, не могли длится вечно. Их идиллию прервал женский голос. – Рин нам пора. Повернув голову в сторону голоса, Обито увидел девушку в черном платье, лицо которой, было скрыто под черной фатой. Она шла медленно, её движения были, грациозны и смертоносны, одновременно. В хрупкой, на первый взгляд фигуре, скрывалась невиданная сила, которую, всем своим естеством, ощущал Обито. От чего, он машинально прикрыл Рин собой, а в глазах, запылал багровым светом Мангёкью шаринган. Образ мальчик сменился на образ мужчины. Того самого, что совсем недавно, погрузил мир в хаос, самой ужасной кровавой войны. – Кто ты такая? – холодно спросил Учиха подошедшую. На лице девушки, скрытом вуалью, появилась холодная улыбка. А от тела, во все стороны, разошлась уничтожающая всё живое, аура смерти. Обито, уже было бросился в битву, как между ними, встала, расставив руки в стороны Рин. Обито с непониманием посмотрел на девушку – что зло сверкала своими карими глазами. – Обито остановись!!! – Но она же... – Она не враг! – жёстко припечатала Рин, смотря прямо в шаринган Обито. Обито отключил свой шаринган, его образ, сменился на тринадцати летнего мальчика, и он виновато посмотрел на девушку. Та, лишь, тяжело вздохнула, а затем – улыбка снова окрасила её лицо. – Обито, позволь представить – это Хель. Богиня смерти. Глаза Учихи чуть не выпали из орбит, он с шоком и неверием, смотрел на девушку. Хотя, за последние время он пережил и увидел многое, и столько же раз, был на грани смерти. Но чтобы лично увидеть смерть, это было выше его понимания. – Всё так и есть мальчик. Я, Хель – богиня смерти. – в голосе девушки звучали нотки веселья. – Но как это возможно? На это, и Смерть, и Рин посмотрел на него с одинаковыми выражениями лиц. Что выражали скепсис и недоверие к сказанным словам Обито. – Обито, ты буквально только что, сражался с богиней всей чакры. И сам, до недавнего времени, был джинчурики Джуби. Что, так то, тоже считался лишь мифом. Слова сказанные Рин, заставили Обито отвести взгляд, и виновато опустить голову. Что-то за последние время, он часто ведёт себя, как глуповатый мальчика – коим он был в детстве. – Ха-ха-ха!! Услышав смех, Обито поднял голову, и зло посмотрел на богиню. Та, не чуть не смутившись, продолжила смеяться, пока он не спросил – Что смешного!? – Великий и ужасный Учиха "Мадара" – глава Акацуки, человек приручивший Кьюби, тот кто объявил войну всему миру. Ничего не может противопоставить крошке Рин? – голос Хель, так и сочился ехидством, а в глазах скрытых вуалью, впервые за многие века, появился задорный огонек. В глаза Обито, сверкнул шаринган, а лицо исказилось от злости, ему в один момент, стало плевать – кто перед ним. Смерть, богиня, дьявол... Да хоть чёртов Рикудо! Он был готов придушить эту женщину собственными руками. Но не успел он ринуться, с места как ощутил, что всё его тело скованно цепями. Осмотрев себя, Обито действительно увидел на себе цепи, что были хорошо ему знакомы. Это были, те самые цепи Гедо-Мазо, что он использовал для запечатывания хвостатых в статую. Хель медленно опустила руку, и цепи Гедо-Мазо натянулись, звеня, словно струны погребального колокола. Пространство вокруг них потемнело, будто сама пустота склоняла голову перед тем, что должно было быть сказано. — Учиха Обито, — её голос утратил насмешливые нотки и стал холодным, как камень надгробия. — Ты не приговорён. Ты — назначен. Обито нахмурился. — Назначен… куда? Хель щёлкнула пальцами. Пустота разорвалась, и за её спиной проступил силуэт Гедо-Мазо. Огромная, изломанная статуя нависала над реальностью, словно тень погибшего бога. Пустые глазницы смотрели сквозь миры, а трещины в её теле источали древний, первобытный голод. Рин инстинктивно шагнула ближе к Обито. — Это… нельзя оставлять здесь, — прошептала она. — Именно, — кивнула Хель. — Оболочка Джуби больше не принадлежит этому миру. Без хвостатых она — якорь катастрофы. Пока Гедо-Мазо существует здесь, равновесие не восстановится. Цепи дрогнули, и Обито понял: они больше не сдерживали его. Они привязывали. — Ты связан с ней, — продолжила богиня смерти. — Ты призвал её. Ты использовал её. Ты — единственный, кто может унести её за грань миров. — Ты хочешь, чтобы я… — Обито с трудом сглотнул, — стал её тюрьмой? — Стал её проводником, — поправила Хель. — В новом мире она утратит форму, силу и имя. Там она станет спящей оболочкой, подавленной и лишённой воли. Но она будет существовать. И баланс — сохранится. Рин резко подняла голову. — Это опасно! — воскликнула она. — Он и так отдал всё! Почему снова он?! Хель впервые посмотрела на неё прямо. Сквозь вуаль на миг проступили глаза — древние и бесконечно уставшие. — Потому что только тот, кто коснулся бездны и не исчез, способен не дать ей раскрыться вновь. Обито медленно расправил плечи. В его глазах больше не было ярости — лишь спокойное, тяжёлое понимание. — Если я соглашусь… — начал он. — Что будет со мной? — Ты переродишься, — ответила Хель. — В мире, где магия подменяет чакру. Где твоя сила будет запечатана глубже, чем когда-либо. Гедо-Мазо станет твоей тенью, твоим проклятием и твоей ответственностью. Она наклонилась ближе: — И если ты сломаешься… два мира падут следом за тобой. Тишина повисла гнетущая. Рин посмотрела на Обито, в её глазах блестели слёзы. — Обито… — тихо позвала она. Он повернулся к ней и слабо улыбнулся — той самой, мальчишеской улыбкой, которую она помнила. — Похоже, — сказал он, — я снова взял на себя слишком много. Он сделал шаг вперёд, и цепи Гедо-Мазо начали втягиваться в его тело, не причиняя боли — лишь оставляя за собой ощущение холода и пустоты. Гигантская статуя дрогнула… …и начала растворяться, словно тень, втягиваемая в его душу. — Обито! — Рин бросилась к нему. Он остановился на мгновение, обернулся. — На этот раз, — сказал он тихо, — я не убегу. Хель подняла руку. Миры сдвинулись. Перед Обито вспыхнуло зеркало — то же чёрное стекло, но теперь в его глубине билось слабое, зелёное свечение. — Мир магии ждёт, — произнесла богиня смерти. — И помни, Учиха… Её голос стал почти шёпотом: — Оболочка бога не прощает ошибок. Свет поглотил его фигуру. А Рин осталась стоять в пустоте, прижимая ладонь к груди, где ещё мгновение назад билось сердце человека, решившего унести конец мира с собой.