Seed of the Abyss

Дорога обратно прошла на удивление спокойно, и Персефона шумно выдохнула, как только за ней закрылась дверь конторы. Нико настаивала закончить с амулетом здесь и сейчас, но девушка, сославшись на усталость, сбежала в душевую. Горячая вода обожгла плечи, смывая суету этого странного вечера. Поездка, аукцион, бойня, а теперь еще и камни. Они наконец-то приблизились к цели, и оставалось только протянуть руку. Но она очень по-человечески боится того, что должно произойти дальше. Что с ней станет? Какой она станет? – Если ты надеешься, что вода поможет тебе сбежать, то не рассчитывай на это. Смыться не получится. Данте! Она не заметила, как мужчина зашел. Он стоял спиной к ней, прислонившись к кабинке душевой, и не глядел на нее. Персефона вспомнила их встречу в ее номере и справедливо рассудила, что он уже с ней знаком, и в возмущении нет совсем никакого смысла. К тому же она так устала от эмоциональных перипетий. – Дай полотенце, – перекрыв воду, только и сказала она. И открыла дверь душевой. Охотник снял жилет. Снятие рубашки с его тела оказалось секундным делом, пока он неторопливо выцеловывал ей чувствительную шею и ухо, гладя обнаженную кожу. Персефона запоздало подумала, что разумнее было остановиться, что она все еще его клиентка, но это уже не имело никакого значения. В сущности, ничего более не было важным. **** Из душа их в итоге выгнала Нико, бесцеремонным стуком обозначив, что душевая в доме одна и нужна всем. Данте буркнул, что давно пора выгонять всех из своего жилища, сграбастал Перси в охапку и унес в свою комнату. Плотно прикрыв дверь. Персефона проснулась поздно утром, не обнаружив Данте рядом. – Они укатили к казино проверить, что ни одна демоническая дрянь не ушла от их внимания, – поприветствовала ее оружейница. Она сидела на диване, задумчиво потягивая сигарету. Подле нее стояла доверху набитая окурками пепельница. – Ты как? Девушка смутилась. – Я абсолютно в порядке, а что? – Да ничего, – тихо протянула Нико. Она затушила окурок и внимательно посмотрела на свою напарницу. – Данте просил передать, чтобы ты не трогала зерна без его присутствия… Нико закусила губу, и закончила: – … но я уже сняла оправу. Перси глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Вот оно. – На что это похоже? – Откуда мне знать, - оружейница на миг скрылась в своем полуподвале. Вернулась, неся на небольшом блюде четыре зернышка драгоценного камня. – Внешне они смахивают на красные сферы, которые наши дьяволята могут поглощать в пылу сражения. Судя по всему, твои – тоже кристаллизованная демоническая кровь. Камни поблескивали в свете ламп гостиной конторы охотников. Перси снова улавливала на дне самоцветов странные отблески, которые вызывали дрожь в теле и гипнотизировали, приковывали все ее внимание к себе. “Ешь”, – что-то шептало внутри нее, – “Ешь”. Нет, она не будет дожидаться, она более не станет откладывать неизбежное. В конце концов, трусихой Персефона не была никогда. Сколько положено сейчас? Три? Оружейница в который раз пожала плечами. – Если верить мифу, то да. Не смотри на меня, Перси, это твоя история. Делай, как чувствуешь и считаешь правильным. Девушка решительно протянула руку, сразу взяв три самоцвета. Гранаты в ее ладони выглядели какими-то маленькими, странно, она думала, что они крупнее. Однако ей не давал покоя странный азарт подруги, которая, очевидно, пребывала в тяжких мыслях. – Нико, почему ты это делаешь сейчас? Мы можем же дождаться их? – Вергилий, – оружейница шумно выдохнула, – я вижу, что власть все еще его искушает. Будет лучше, если ты все сделаешь сейчас без его участия. Я наблюдала за ним вчера, Перси, я уверена, что ты заметила его излишний контроль. “А что надо все демонам, наделенными властью и силой? Еще больше власти и силы”. – Он будет в ярости. – Возможно и нет. Ну так чего ты ждешь? Ешь. Персефона вздрогнула. Зернышки в ее руке нагрелись, и, казалось, слабо пульсировали. Либо это удары ее сердца, набатом оповещающие, что как раньше уже никогда не будет. А потом на нее снизошло странное, меланхоличное спокойствие. “Мне и правда не узнать, что будет дальше. Но, в конце концов, мы те, кто мы есть. Кажется, Данте так говорил”. И сунула гранаты в рот. *** Сначала была кровь. Она заполнила ноздри, уши, глаза, все затопила собой и ничего не оставила. А потом пришла мысль, что это такая кровь, которой до странности, но все таки можно дышать. И если бы Персефона осталась Персефоной, то она захлебнулась бы этой жидкостью. Но раз ее больше нет, то какая разница, как дышать и чем? И она вдохнула, пуская густую жидкость в легкие. И ей тут же стало ясно, что теперь-то она знает все, весь мир, весь свет и все на свете. Она знала, что раньше ничего не было, и мир никто не сотворял. Мир просто пожелал возникнуть однажды, а потом он закончится. Но не потому что кто-то все разрушит. А потому, что мир просто так пожелает. И начнется снова. И мир этот похож на червивое яблоко, с тонкой-претонкой кожурой реальности, хрупкой и недолговечной. И яблоко это пожирают черви и демоны, оно пропитано алчностью и жадностью. И они сожрут мир до конца, но теперь она знала, что никакого конца не будет. Плод уже съеден демоном, а демона уже поверг его брат. А кровь будет всегда и везде, как сейчас в ее легких. И та, кто когда-то была Персефоной, жила в этом мире от рождения, и она такой же демон, как и те, что его пожирают. Мы те, кто мы есть. А за ее миром пчелиными сотами множились другие, и теперь она видела, какая тонкая грань их разделяет. И в каждой этой грани виделась для нее дверь и трещины, и лазейки. Это была целая вселенная и миры в мирах, ограниченный только воображением. И все эти миры омывала кровь, просачиваясь в каждую щель, каждый темный угол. Так вот ты какая. И она увидела это все, и постигла. И захотела остаться здесь навсегда. Ей хотелось открыть глаза, и посмотреть на все то, что она узнала, и что она всегда знала. Может ли свет проникать в такую густую кровь? Когда-то давно она точно знала ответ на этот вопрос, как знала множество других ответов. Мне очень жаль. Она не сразу поняла, что голос не ее собственный, что в этом океане крови, в безграничных множествах миров, она сейчас не одна. “Да, иди на мой голос. Я здесь”. Но она не хочет уходить, она хочет остаться здесь навсегда. Здесь она знает все. Здесь огромный, непонятный и сложный мир становится простым и ясным. И безопасным. Здесь есть душа, здесь сама суть. “Все знать очень скучно, ты не находишь? Нет, моя девочка, нельзя, и тебя ждут” Перед внутренним взором появился мужчина с белыми волосами, в кожаной одежде. Она знала его однажды, и дважды забыла. Он был кто-то очень важный, но как же его звали? Кровь уже растворялась, и чья-то неумолимая воля тянула ее из этого багряного вечного океана, безопасного, как утроба матери. Та, что когда-то была Персефоной, теперь видела зеленый луг и дальние горы. Она снова ощутила, что у нее есть тело, и очутилась на зеленой траве. И она была не одна. Двое стояли над обрывом, и они не были похожи на людей. Тот, кого можно было назвать мужчиной, был закован в серебристо-фиолетовую броню. Его голову венчали два толстых рога, он опирался на огромный меч, уткнув его острием в землю. Это был демон, с удивительно сильным, скорбным лицом. Женщина рядом с ним была такого же высокого роста, абсолютно нагая. Одеждой ей служили ее же длинные рыжие волосы, которые струились по телу, всякий раз меняя положение, как будто жили своей жизнью. И женщина сказала: – Мы поставили Печать, Спарда. Теперь людям ничего угрожать не будет. Мужчина молчал. Его мужественное лицо с болью и яростью смотрело на женщину. Она легким жестом вскрыла себе вену, и четыре алые капли повисли в воздухе, постепенно обретая твердость. – Я оставлю это среди людей. Когда придет время, мои потомки смогут воспользоваться силой. Позаботься о своем потомстве. И, Спарда, я не хочу тебя больше видеть. Видение растаяло, мужчина исчез. Женщина осталась стоять над обрывом, но вид перед ее лицом стремительно менялся. Одна цивилизация сменяла другую, города горели, гибли люди, а женщина просто смотрела. – Подойди, – наконец сказала эта неземная, – дай я на тебя посмотрю. Та, что была Персефоной, не могла ослушаться, ноги сами понесли ее. – Так вот ты какая. Ну здравствуй. Меня зовут Деметра. Большие, но удивительно нежные ладони обхватили лицо девушки, Деметра по-матерински улыбнулась, поглаживая тонкие скулы. Кровь отступала, оставляя только странное воспоминание о себе, когда-то знавшей все на свете. Перси заплакала. – Удивительно, что ты не боишься, – заговорила демоница, – хотя, правда, бояться нечего. – Как ты здесь оказалась? – Девочка, я давно мертва. Все, что видишь, это воспоминания, отголоски сущности, которой я когда-то была. – Почему? – Почему что? – Деметра улыбалась, ее волосы бродили по телу, и казалось, что вся фигура женщины рябила и размывалась. – Почему мы спасли этот мир от нас самих? Почему я оставила тебе силу? Почему все сложилось так несправедливо? Демоница медленно подвела хрупкую фигуру к обрыву. Под ногами девушки покатились камни. Видение горящего города перед ними сменилось на уютную комнату в хижине. Возле огня сидела уставшая женщина. Она кормила ребенка грудью. – Я давно наблюдала за людьми. Видела, как скоротечна жизнь, но в каждом конце было начало. Я завидовала людям, ибо они могли иметь детей, а я не могла. Нет большей радости, чем смотреть, как растет ребенок, рожденный страстным желанием. Я скиталась в поисках утешения, чтобы утолить свою боль, пока она не поглотила меня. Руки мои были пусты без бремени ребенка, но я не могла, пока во мне оставалась хоть часть демонической силы. Картина сменилась на другую, девушка видела одну смерть за другой. Рука на ее спине неумолимо толкала ее к обрыву, камни сыпались по ее ногами – Нет большей горести видеть, как гибнут рожденные дети. И все же во мне живет искра радости понимать, что спустя сотни лет мой замысел все же удался. Ты стоишь передо мной. Она снова слегка надавила на хрупкую спину. – Это означает, что собранным мной и Спардой мир можно спасти. Ты спрашиваешь, почему мы это сделали? Когда я смотрела на вас, людей, меня захватывала ваша хрупкость и недолговечность. Для того, что противостоит смерти каждый день, все становится гораздо более важным. Ладонь надавила чуть сильнее. Картины прошлого сменялись одна за другой. – Демонам никогда не понять, как люди так могут. Как вы умудряетесь сохранять любовь к жизни и друг другу, зная, что в итоге вас все равно ждет только смерть? Только видя страдания матери, я познала, что такое любовь. – Мы не могли игнорировать это более. Спарда взял на себя самое сложное и отделил мир людей, и мир демонов. Но чтобы соединить наши реальности, нужен был мост. И ты станешь таким мостом. Тебе суждено быть вечно на границе. И конечно, ты должна будешь удерживать каждого пытавшегося сунутся в материальный мир безумца на своем месте. – Адмет, – смогла прохрипеть девушка. – Адмет, да. Один из многих. Я взяла свою кровь и поместила в нее ту силу, что поможет тебе держать все на своем месте. Но тебе нужен защитник. И как я вижу, выбор у тебя … довольно любопытный. Потомки Спарды, какая удивительная ирония. А теперь прости меня, но я должна поступить с тобой жестоко. Тебе нельзя здесь оставаться. Ладонь стала давить сильнее, неотвратимо толкая девушку вниз. Еще чуть-чуть, и она сорвется. – Постой. Что с тобой стало? Деметра замедлилась и горько улыбнулась. Ее большие изумрудные глаза заволокла печаль. – Когда во мне не осталось больше никаких сил, когда я отдала все, что могла, чтобы получить свое драгоценное потомство среди людей, и наконец-то родить хрупкую принцессу, на меня ополчились мои же слуги. Они обвинили меня в колдовстве, и сожгли на костре. Как ведьму. Как ты считаешь, это достаточно справедливо за спасение? Сострадание - тяжкое бремя, и очень часто оно оборачивается против тебя самого. Ноги девушки соскальзывали в пропасть. – Ни о чем не думай, я ни о чем не жалею. Я всего лишь видение, отголосок крови, твое наследие. И не более. Жалей живых, Перси. А теперь падай, не бойся. Там, внизу, уже проросли синие цветы. Толчок оказался ощутимый, выбив при падении весь воздух из легких. Девушка не пострадала. Она поднялась на ноги и оглядела место, где оказалась. Холмы и синяя трава. Темница Спарды. Интересно, почему же ее сюда занесло? – Ты ведь могла меня дождаться. Я вежливо попросил. Мужчина с белыми волосами смотрел на нее со смесью упрека и иронии. Она вспомнила его имя, Данте. – Мне придется привыкнуть к тому, что ты будешь поступать по-своему, так? Сильные руки обняли ее, полностью прогоняя наваждения. Она снова Персефона, она изменилась, но ее личность все еще при ней. Глубокий вдох чистого воздуха помог окончательно собраться с мыслями. Океан крови отступил в глубины подсознания, оставив только тусклое воспоминание, что однажды ей было доступно абсолютное знание. Границы тела вернулись полностью, но все же она изменилась. Все более всматриваясь в лицо мужчины, она явственно видела его красную ауру воина, трещину в душе, разделяющую человека и демона. И стальную, но смешливую волю. – Как ты здесь оказался? Это же видение. –Ты мне скажи. Ты в отключке уже три дня. Нико извелась совсем и винит себя. Я тоже устал и просто уснул рядом с тобой. Оказался здесь. Девушка глубоко вдохнула запах мужчины, такой удивительно реальный и даже уместный для почти привычного кошмарного сна. – Это все твои проделки? – Возможно. Деметра сказала, для чего все это затевалось. Но ничего не сказала, что мне с этим делать и как. – Деметра? – Долго рассказывать. Данте … Я должна тебе кое-что показать. Точнее, кое-кого. – Мне кажется, я знаю что я увижу. Веди.