Как должно было быть

Полгода, прошедшие с переезда в Питер, выдались ни лёгкими, ни тяжёлыми, скорее, несколько более насыщенными, чем предполагалось изначально. Вновь оказавшись в ставшем по-настоящему родным городе, Арс, поначалу, пытался врубить бессмертный режим неутомимого мотора, но, к счастью, Серёжа цепко держал его в защитных объятиях, в нужные моменты оберегая от глупостей, и предельно внимательно контролировал приём необходимых лекарств, равно как и режим питания, отдыха, и даже соответствие гардероба погоде при выходе из дома, с таким присмотром не покидает уверенность, что бояться совершенно нечего. Разумеется, с началом нового театрального сезона Арс бегом сорвался в горячо любимый театр, перед этим озвучив десяток не всегда выполнимых обещаний, чтоб получить на это разрешение надзора. Да, первые репетиции, равно как и официальный спектакль, с непривычки дались нелегко для только более-менее стабилизировшегося состояния, но радость от возвращения к призванию была так велика, что затмевала и колоссальную усталость, и лёгкое недомогание по приезду домой, уж с этим было, кому помочь, равно как и с огромными охапками цветов, которыми актёра завалили основательно соскучившиеся поклонники. Сегодня же прошёл третий за сезон показ, и домой Арс приехал обыкновенно бледноватым, но безумно счастливым, и ради этого ослепительного огонька в нереально красивых синих глазах Серёжа был готов на многое, ласково поглаживая старого друга по тёмным мягким волосам и внимательно слушая рассказ о том, как всё прошло. Уложить этого упрямца сейчас было невероятно сложно, но прекрасно понималось, что нагрузок пока достаточно, и, чем объяснять и доказывать это, легче лечь рядом и так обнять, чтоб вырваться не было ни возможности, ни желания, всякий раз работало безотказно. — Представляешь, я посреди сцены чуть слова не забыл, ты не знаешь, что это было! — заходясь тихим, немного усталым, смехом, Арс очень удобно улёгся на чужой груди и никуда в ближайшее время не собирался, зачем что-то менять, если и так хорошо, тепло и уютно. — Благо эпизод был промежуточный и можно было выкрутиться, в последнюю секунду вспомнил, испугался жуть как. Не память, а наказание какое-то, попить может для неё чего-нибудь? — Да ладно, не настолько тебе это нужно пока. — плавно переходя с чужих волос на немного напряжённые плечи, мужчина начал в меру осторожно разминать их и мягко улыбнулся, когда к нему прижались поближе, ничего лучше и придумать нельзя. — Ты нервничай поменьше, вот и забывать меньше будешь. Да и осторожнее надо с такими эмоциями, не дай бог что, кто тебе поможет там? Меня ж ты не пускаешь ни на репетиции, ни на сами спектакли, хотя я очень хотел бы всё это увидеть, лично оценить размах, о котором гудит вся фан база. — Потому что нечего тебе делать на репетициях, они же не предназначены для кого-то, кроме актёров и работников театра. А спектакли... — не сумев сдержать невольную зевоту, Арс и не собирался пока настолько расслабляться, но обстоятельства иногда сильнее нас... — Я обязательно тебя туда позову, на первый ряд билет достану. Но только когда буду уверен, что всё отработано до полнейшего идеала, чтоб и ты проникся атмосферой, творчеством Островского... Да и мало ли, как тебя в зале могут воспринять люди. Это ведь Питер, нас слишком хорошо здесь знают... — Ну хорошо, я запомнил. А люди в любом случае долго ещё будут узнавать и тебя, и меня, так что ж теперь, из дома не выходить? — прекрасно замечая всё нужное, Сергей чуть приподнялся, аккуратно натягивая на это понемногу засыпающее чудо тёплое одеяло, и постарался вернуться в ровно то же положение, чтоб никак не потревожить чужой покой, слишком долго его пришлось ждать и обеспечивать. — Работа у нас такая, нас должны узнавать везде... Даже после всего, что изменилось. Но это всё не так важно сейчас. Отдыхай лучше, ты опять начинаешь слишком много работать... — Да ладно, не настолько уж... — уже практически уснув, Арс всё равно не мог не проявить свой сказочный характер и так легко согласиться на спокойный отдых, так и не научился такой простой вещи за этот год, не мог, да и не хотел. — И я допустим, сцена, кино... А ты? Ты же ходишь куда-то? Я помню, ты уезжал... — Вот упрямец же... Ну да, ездил, а как же. Знаешь сколько блогеров до сих пор хотят записать подкаст с моими мыслями о смене состава Импровизаторов? Ты что, я и так не ко всем наведываюсь, предложений у меня куда больше. И я мог бы конечно... Но не слишком хочу. Для всех это новость и инфоповод, да... — только для них троих это долго ещё будет чем-то несколько большим, но объяснять это общественности бесполезно, да и не нужно. — Так что не волнуйся, мне работы ещё на год вперёд хватит, да и без этого не потеряюсь. Ещё и за твоими фильмами и выступлениями прослежу, чтоб не довёл себя опять до крайности. — Ну Серёж, ну чего ты такой... Ей-богу, будто мне не сорок три, а десять максимум. — и даже сделать правдиво возмущённый вид уже не слишком получается, усталость проявляется больше, да и на этого человека даже на две минуты и понарошку обидеться не выходит, не те у них отношения. — Ну вот что такого со мной может произойти на работе, чтоб ты так паниковал? — Да что угодно. Напомнить, что было периодически все эти годы именно от работы и непомерных нагрузок, которые ты вечно на себя навешивал, стоило мне хоть ненадолго потерять бдительность и позволить тебе самому всё рассчитать? — и это если не вспоминать роман на рабочем месте, от которого потом появилось чересчур много проблем, эту часть прошлого лучше не тревожить зазря, хотя они оба об этом не забудут ещё очень долго. — Да понял я, понял... Хорошо, согласен. — и Арсу было глубоко параллельно, что его разрешения не особо спрашивали, наконец, засыпал в полной мере, и это к лучшему, восстановить силы никогда лишним не бывает. — Вот спасибо, без твоего дозволения я и не двинулся бы, такая честь... — тепло усмехнувшись, мужчина чуть крепче прижал к себе это неуёмное дитя и, не сдержавшись, быстро, почти незаметно поцеловал его в макушку, после тоже потихоньку настраиваясь на сон и всё равно размышляя о планах на завтра, как лучше спланировать совместный досуг, ведь деваться им друг от друга давно уже некуда, да и незачем. Зная, как Арс любит прогулки по этому городу, можно вывести его куда-нибудь, сделать пару десятков снимков и его, и видов вокруг, такую красоту ещё надо поискать, только полный идиот не захочет запечатлеть такое. Всё-таки хорошо, что они уехали сюда из шумной задымлённой Москвы. Возможно, Питер не настолько тише и спокойнее, но, всё же, здесь легче, этого нельзя не заметить. В этом городе не столько пока пройдено и можно хотя бы понадеяться на чудо, на то, что никто лишний не достанет их здесь, не зря ведь всё это было, не просто так пришлось практически зубами себе выгрызать счастье и покой, слишком много пришлось ради этого пройти...

* * *

Тем временем в до боли знакомом московском офисе складывалась совершенно иная атмосфера. В собственном понимании прошедший вдоль и поперёк все круги ада, не самой бодрой походкой Шастун направлялся в кабинет креативного продюсера всего с одним, но крайне важным, вопросом, и без ответа уходить не собирался, благо, Стас как раз был свободен и будто ждал его прихода, со спокойной покровительственной улыбкой тут же указывая на кресло, рабочая этика превыше всего. — Стас, изволь мне объяснить кое-что. — с размаха опускаясь на обыкновенное офисное кресло, парень всё равно не мог сидеть спокойно и был достаточно раздражён, право, было, от чего. — Год назад ты справедливо заметил, что контракт у нас был на десять лет. С новенькими ты заключил на пять, ну да и хер с ними. Но когда надо было пару недель назад продлевать контракт со мной, ты охуительно съехал с этой темы и сказал немножко подождать, некогда тебе было. Тебе не кажется, что я так-то дохера уже жду, не? Рассказать ничего не хочешь? — И тебе добрый вечер, я сам хотел тебя вызвать и именно по этому вопросу. — окончательно собираясь с мыслями и надеясь, что за такое ему не набьют морду, Шеминов старался говорить как можно мягче и спокойнее, в последнее время раздражать Шаста себе дороже, проверено это было не единожды, новых приключений как-то не хочется. — Антон, ты мой друг, всегда им был и так же останется впредь. Я очень тебя ценю и дорожу, при первой же просьбе помогу всем возможным... Но контракт с тобой продлить не могу, извини. — Это ещё с какого хуя?! — Не кричи и послушай пожалуйста спокойно. Я понимаю, тебе трудно в последние месяцы, у тебя проблемы на личном фронте, но на работу это влиять не должно. Ты пробухал три месяца, приходил пьяным на съёмки, нажирался перед концертами, не заметить это было просто невозможно. Я вижу, что тебе тяжело, что ты стал хуже соображать и начинаешь бросаться на людей. Шаст, за два месяца три драки на площадке, притом две из них с Захарьиным, и начинал всё ты сам, это не дело. Пойми, я не имею права допускать такую обстановку на рабочих площадках, какой же я тогда руководитель. Да и то, что ты остался один от старого состава, совершенно не играет нам на руку, понимаешь? Если обновлять команду, то обновлять целиком. Я уже ищу тебе замену. А тебе искренне желаю всего доброго и надеюсь, что ты сможешь разобраться в своих проблемах. — Ну охренеть здорово. Ладно... Ладно, хорошо. Но ты ещё пожалеешь об этом. — не желая тратить время на банальное рукоприкладство, в котором, к тому же, так тонко попрекнули, Шастун поднялся и вылетет из кабинета, резко захлопывая за собой дверь. По дороге до машины думать выходило только об одном, впрочем, как и все эти месяцы. Чем дальше, тем более стремительно всё летит в бездну, этого нельзя не замечать. Разведённый, безработный, оставшийся без друзей, лишённый любви, он не знал, что может быть хуже, да и не желал этого знать. Мир вокруг рушится, это понятно, только что делать теперь, вот вопрос не из простых...