За маской счастья

Ветер задувал в лицо Синдзи, играя с его волосами. Солнце скрывалось за горизонтом Токио-3. Он сидел на балконе, всматриваясь в закат. Шум машин, мерцающие фонари, и он, наедине со своими мыслями. — Почему?... Есть ли в этом смысл? — Синдзи и сам не знал ответа. По опустевшим улицам лишь изредка проскакивали силуэты людей. Что-то успокаивало его внутри, когда он был не в Еве. — Синдзи! Ты тут? — послышался голос Мисато. Она вошла на балкон, ее локоны развивались на ветру. — Прохладно, — произнесла Мисато. Она прикрыла глаза и стояла, ветер задувал в лицо. Огненные краски лились по горизонту, а солнце уходило восвояси. — Ты ведь не знаешь, почему ты пилотируешь Еву? — повернулась к нему Мисато. Ее взгляд не был холодным или отстраненным, скорее наоборот, она хотела услышать ответ от него самого. Ее образ был полной противоположностью его отцу, и было приятно на душе, когда рядом был тот, кто не станет игнорировать раны, а поможет их обработать. — Нет... — ответил Синдзи, отрывая свой взгляд от Мисато на высокие здания вдали. Почему он убегает? Почему отворачивает взгляд? Сложно быть честным с другими, когда сам живешь в своем мире, полном иллюзий. — Человек — загадочное существо, — произнесла Мисато. — Мы бежим, сами не зная от чего, пытаемся достичь невозможного. Но знаешь, Синдзи, это же и дает нам надежду на будущее, — на ее лице появилась теплая улыбка. «Надежда»... Отразилась фраза эхом в голове. «И вправду, управляя Евангелионом, я даю свет будущему... Но... Буду ли я счастлив в этом будущем?..» Холодок понемногу одолевал его, но Синдзи был погружен в свои мысли. Солнце опустилось за горизонт, начали проступать сумерки. Сотни звезд мерцали на небе, и каждая по-своему. Одна ярче, другая тусклее, но все же светили. Может, так и с людьми? Одни амбициозны и многогранны, другие хотят жить в своем темпе, быть погруженными в свои мысли. Аска была ярким примером. Желание быть первой во всем одолевало ее, но что-то было в ней еще... Ей одиноко, как бы она это ни пыталась скрыть. Язвительные слова о ненависти к нему ранили как лезвие ножа, но ему было не привыкать. Перед его глазами всплыла та картина: Кровь стекала по бледному запястью, нож выпал из рук. Золотистые волосы Аски падали на её плечи, скрывая лицо. Лучик заходящего солнца еле проникал сквозь закрытые шторы. Одним движением разлетелись распечатки, которые дала ей староста. От бессилия начали подкашиваться ноги, она опиралась на стену, медленно спускаясь вниз. Сквозь ресницы проступали горячие слезы. — Ненавижу! — истошный крик раздался из ее уст. Её образ перевернулся с ног на голову. Синдзи застыл в дверном проеме комнаты Аски. Его мысли метались: «Что мне делать?!», «Может подойти и обнять?» Но Синдзи застыл на месте. «Я не могу ее понять», — пронеслась мысль в голове у Синдзи. Раздался голос Мисато, вернувший его в реальность. Послышался шум в коридоре, похоже, вернулась Аска. Мисато посмотрела на Синдзи. — Пойдем, Синдзи, а то еще заболеешь, — Мисато протянула ему свою руку. Неуверенно, но он взял ее. Тепло руки Мисато согревало, он чуть крепче сж ал ее, не желая отпускать.