Нееронный кофе

В кабинете тихо, по всему пространству разносится сладкий запах кофе. Напиток мягко перемещается по чашке при повороте её в руках. Алые глаза разглядывают кофейную пену, парень снова крутит посудой. Вдыхая столь приятный запах, он выглядел очень спокойным. На губах блистает притворная ухмылка. Напиток прислоняется к ней, после чего медленными глотками поглощается.

***

В детстве было все так хорошо. Его холили и лелеяли родители, были друзья. Казалось, райская, роскошная жизнь. Счастью парня не могло что-то помешать, для детского избалованного разума всё было слишком хорошо и просто. В подобных историях не бывает хорошего конца, точкой преткновения стало рождение брата. Божественная внешность, бескорыстная душа младенца делали его святым дитём. И он стал таковым. На порочного «пасынка» никто не обращал внимания. Мир начал крутиться вокруг его, без приуменьшения, ангельского братца. Подобные нечеловеческие качества в нем начали проявляться ещё в первом детстве. Вечный интеллект, стремление помогать всем, порой вредя себе же. Надежда у подростка была только в одном: эта мелочь не посмеет сместить его с претендентства на место главного актёра городского театра. Это единственное, что заставляло старшего двигаться дальше, несмотря на то, что младшего ещё в раннем детстве начали обучать азам актёрского искусства. Увы, судьба слишком равнодушна — оступился на лезвии, и тебя уже разрезало пополам, или же ты летишь в бездну небытия, в тёмную, непроглядную, суровую бездну. Идти по лезвию возможно, но парень оступился, он сделал то, что в его доме каралось хуже убийства. Он поднял руку на брата. Из-за чего — неизвестно. Мотивы — тоже. Но это обратило его жизнь в ад, он сам закинул себя в эту бездну. Он ушёл; нет, его выволокли за руку из дома, без вещей, просто кинули на крыльцо и заперли дверь. Место в театре анулировали, его последняя надежда на этом сгорела. Последнее, что ему удалось узреть напоследок: радостная семья, голубоглазый младенец на руках матери. Он смеялся. Смеялся над ним. Красноглазый смеялся над этим избалованным ребёнком.

***

Кружку отдаляют от губ, пропитанных такой же едкой улыбкой. Он смеялся. Смеялся смотря в ленте новостей на фото брата. На главную звезду театра этого города, отыгрывающего роли, меняющего маски, такого же ангелка для всех. Лицо сменилось камнем, телефон был положен на рабочий стол, а чашка поставлена на подставку. Фигура сидела не двигаясь с минуту. Размышления прервал стук и фигура, вошедшая вслед за звуком в кабинет. Подобная наглость, особенно зная того, к кому ты пришел просто поражает, но принимающему это даже нравилось. — Приветствую. Долго же вас пришлось ждать. — Хмф, как грубо! Я никогда не опаздываю!