Из старых сказок

Соленый ветер трепал черные как смоль волосы Вэй Усяня, пока он стоял на носу корабля "Черная Жемчужина". Брызги волн приятно освежали лицо, а в груди разливалось знакомое чувство свободы и азарта. Жемчужина неслась по волнам, словно хищный зверь, подгоняемая попутным ветром и неутолимой жаждой приключений. Вэй Усянь был сыном капитана Вэй Чанцзе, легендарного пирата, чье имя внушало страх и уважение в любом порту. Он вырос на борту корабля, впитав в себя запах пороха и рома, соленые брызги океана и бунтарский дух свободы. У него был острый ум, невероятная ловкость и склонность к риску, что делало его одним из самых ценных членов команды. Но больше всего Вэй Усянь любил море. Он чувствовал его дыхание, понимал его настроение и знал, как усмирить даже самые бурные волны. Сегодняшний день обещал быть удачным. Вдали показался одинокий торговый корабль, груженный богатым товаром. Капитан Чанцзе отдал приказ готовиться к абордажу, и команда, словно голодный зверь, устремилась к своей добыче. Вэй Усянь был в своей стихии. Он ловко перепрыгивал с каната на канат, усмехаясь, когда его клинок сверкал на солнце. Абордаж был быстрым и жестоким. Пираты не знали пощады. Вскоре торговый корабль был захвачен, а команда убита. Вэй Усянь, убедившись, что все в порядке, направился к капитану Чанцзе, чтобы доложить о завершении операции. Но по пути его внимание привлекло необычное оживление на корме корабля. Несколько матросов столпились над большим рыболовным неводом, что-то возбужденно обсуждая. "Что там у вас?" – поинтересовался Вэй Усянь, протискиваясь сквозь толпу. То, что он увидел, заставило его замереть. В сетях, запутавшись в серебристых нитях, билась... русалка. Не человекоподобная пародия из сказок, а существо неземной красоты. Верхняя часть тела, от плеч до пояса, была сложена как у прекрасного молодого человека, с точеными скулами, тонкими губами и длинными, мокрыми волосами цвета воронова крыла, обрамляющими бледное лицо. Но вместо ног у существа был длинный, переливающийся чешуей хвост, мерцающий всеми оттенками синего и зеленого. Русалка смотрела на пиратов полными ненависти и страха глазами цвета грозового неба. Из ее горла вырывалось тихое, жалобное шипение, словно крик отчаяния. Вэй Усянь никогда раньше не видел русалку. Легенды о них рассказывали у костров, шепотом, как истории о призраках и морских дьяволах. Он знал, что русалки считаются предвестниками несчастий, существами опасными и непредсказуемыми. Но сейчас, глядя на плененное существо, он не чувствовал ни страха, ни предубеждения. Капитан Чанцзе подошел к нему, хмуря брови. "Что за суматоха?" – прорычал он. Вэй Усянь указал на сеть. "Мы поймали русалку, отец." Чанцзе окинул существо оценивающим взглядом. "Русалка, значит? Что ж, это может быть интересно. Не убивайте его. Достаньте из сети, только осторожно. Это может принести нам неплохие деньги в порту." Сердце Вэй Усяня сжалось. Он знал, что судьба Цзян Чэна будет печальной и короткой. Пираты, с грубыми шутками и насмешками, освободили русалку из сети. Цзян Чэн шипел и плевался, пытаясь укусить своих мучителей. Но его сила была ничтожна против грубой силы пиратов. Они связали ему руки и бросили в трюм, как обычный трофей. Вэй Усянь наблюдал за этим со смесью отвращения и беспомощности. Он понимал, что не может пойти против воли отца. Он был всего лишь сыном капитана, одним из многих членов команды. Но вид плененной русалки, ее гневных глаз и скорбного пения, запал ему в душу. Жемчужина повернула курс к ближайшему порту, чтобы продать свой трофей. Вэй Усянь стоял на палубе, глядя на уходящую линию горизонта, и чувствовал, как в его сердце зарождается смутное беспокойство. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки. Ветер стих, и "Черная Жемчужина" плавно покачивалась на волнах. Вэй Усянь не находил себе места. Он избегал отца, придумывая нелепые оправдания, и старался не смотреть в сторону трюма, где томился пленник. Но образ существа, с его полными ненависти и страха глазами, преследовал его. Не в силах больше терпеть, он решил, что должен хотя бы проверить, как там русалка. Под предлогом осмотра трюма, он спустился по скрипучей лестнице в темное, дурно пахнущее помещение. Запах сырости, плесени и гнили ударил в нос. В полумраке, у стены, он разглядел его. Он лежал неподвижно на мокром полу, его великолепный хвост беспомощно валялся на грязном полу. Из его груди вырывались слабые, хриплые звуки. Казалось, он задыхается. Вэй Усянь бросился к нему. Он опустился на колени и осторожно коснулся холодной, влажной кожи русалки. Пленник был словно без сознания. Его лицо побледнело еще больше, губы посинели. Паника охватила Вэй Усяня. Он не знал, что делать. Русалка – существо морское, и ему нужна вода. Но как он мог помочь ему здесь, в этом затхлом трюме? Не раздумывая ни секунды, Вэй Усянь ринулся обратно на палубу. Он проигнорировал вопросительные взгляды матросов и, схватив ведро с водой для мытья посуды, быстро помчался обратно в трюм. Задыхаясь от бега, он опустился на колени рядом с существом. Осторожно приподняв его голову, он начал медленно выливать воду на его лицо и плечи. Русалка дернулась. Его веки затрепетали, и он слабо застонал. Вэй Усянь продолжал поливать его, не отрывая взгляда от его лица. Через некоторое время он приоткрыл глаза. Он смотрел мутным, невидящим взглядом. Затем, словно сфокусировавшись, он увидел Вэй Усяня. В его глазах вспыхнул слабый огонек ненависти. Вэй Усянь перестал лить воду и отложил ведро в сторону. Он понимал, что пленник, скорее всего, ненавидит его так же, как и остальных пиратов. Но он не мог просто смотреть, как это прекрасное существо умирает. Он осторожно прикоснулся к щеке существа. "Как ты себя чувствуешь?" – тихо спросил он. Русал слабо дернулся, словно от удара. Он попытался отстраниться, но был слишком слаб. Его губы дрогнули, и из них вырвалось слабое, шипящее подобие звука. Вэй Усянь наклонился ближе, стараясь расслышать. "Цзян... Чэн..." – прошептал русалка. Его голос был слабым и хриплым, словно шелест сухих листьев. Вэй Усянь замер. Он впервые услышал имя русалки. Это было похоже на песню, печальную и завораживающую. "Цзян Чэн," – повторил он тихо, пробуя имя на вкус. "Я Вэй Ин." Тишина воцарилась в трюме. Только слабый скрип досок и плеск волн о борт корабля нарушали ее. Вэй Ин смотрел на Цзян Чэна, ожидая хоть какой-то реакции. Но тот лишь слабо прикрыл глаза, словно утопая в усталости. Вэй Ин остался в трюме до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Когда настало время уходить, Вэй Ин, поколебавшись, заговорил: "Я вернусь завтра, Цзян Чэн. Я принесу еще воды и... может быть, что-нибудь поесть. Я не могу обещать, что смогу вытащить тебя отсюда, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь." Цзян Чэн не ответил. Он лишь отвернулся, демонстрируя полное презрение. Вэй Ин вздохнул и поднялся на палубу, чувствуя себя невероятно уставшим и растерянным. Следующие несколько дней превратились в странный ритуал. Каждое утро, под предлогом проверки груза, Вэй Ин спускался в трюм к Цзян Чэну. Он приносил ему водоросли и воду, разговаривал с ним, рассказывая о море, о кораблях и о тех местах, где он побывал. Цзян Чэн по-прежнему не отвечал, но Вэй Ин замечал, что он больше не выглядит таким безучастным. Иногда ему казалось, что русалка внимательно слушает, а в его глазах мелькает что-то похожее на любопытство. Он стал приносить Цзян Чэну ведра с морской водой каждый день, поливая его хвост и тело, чтобы тот чувствовал себя лучше. Это заметили другие члены команды. Однажды к Вэй Ину подошел здоровый, бородатый пират по имени Ху, и с ухмылкой сказал: "Слышь, Вэй, а ты что это с русалкой возишься? Неужто влюбился? Знаешь же, что они околдовывают людей" Вэй Ин лишь отмахнулся. "Присматриваю, чтобы до продажи дожил. Капитан же велел," – ответил он. Ху лишь хмыкнул, но больше ничего не сказал. Вэй Ин знал, что ему нужно быть осторожным. Пираты не любили тайн и странного поведения. Цзян Чэн оставался молчаливым, но Вэй Ин чувствовал, что между ними что-то меняется. Он больше не смотрел на него с такой ненавистью. Однажды, когда Вэй Ин поливал Цзян Чэна, тот вдруг дернулся и схватил его за руку. Его хватка была слабой, но достаточно сильной, чтобы Вэй Ин почувствовал. "Зачем?" – хрипло спросил Цзян Чэн. Его голос стал немного сильнее, чем раньше. "Зачем ты это делаешь? Ты пират. Ты должен ненавидеть меня." Вэй Ин посмотрел в его глаза, полные недоверия и настороженности. Он долго молчал, подбирая слова. "Я не знаю, почему," – наконец ответил он честно. "Я просто не могу... не могу смотреть, как ты страдаешь. Ты... ты слишком красивый, чтобы умирать здесь." Цзян Чэн фыркнул. "Красивый? Вы собираетесь продать меня как трофей. Красота здесь ни при чем." "Я... я постараюсь этого не допустить," – пробормотал Вэй Ин. Он знал, что это глупое обещание. Он не имел никакой власти над тем, что решит его отец. Но он не мог сказать ничего другого. Цзян Чэн посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. Вэй Ин чувствовал, как его кожу жжет от этого взгляда. Наконец, Цзян Чэн отпустил его руку. "Не лги мне," – прошептал он. "Я чувствую ложь. Если ты не можешь мне помочь, просто оставь меня в покое." Вэй Ин почувствовал, как у него сжалось сердце. Он понимал, что Цзян Чэн не верит ему. И он не мог его винить. Он был пиратом, сыном капитана пиратского корабля. Что Цзян Чэн мог ожидать от него, кроме предательства? "Я не буду лгать тебе, Цзян Чэн," – твердо сказал Вэй Ин. "Я клянусь, я сделаю все, что смогу." И на этот раз, он надеялся, что его слова прозвучали правдиво. Дни шли, а "Черная Жемчужина" продолжала бороздить моря. Вэй Ину становилось все труднее скрывать свою заботу о Цзян Чэне. Остальные пираты, конечно, не знали, что он проводит с ним так много времени. По договоренности, раз в два дня, один из матросов, обычно Ху, выливал на русалку ведро воды, чтобы тот дожил до продажи. Этого, конечно, было недостаточно. Вэй Ин знал, что времени у него почти не осталось. Порт назначения находился еще в нескольких месяцах плавания, но он чувствовал, что Цзян Чэн слабеет с каждым днем. У него не было никакого плана, никакой надежды на спасение. Лишь отчаянное желание помочь этому несчастному существу, попавшему в беду. Прошел месяц. Солнце неумолимо палило, вода в бочках стремительно убывала, а сундуки с провизией опустели. "Черная Жемчужина" не встретила ни одного торгового судна, ни одного острова, где можно было бы пополнить запасы. Голод надвигался, словно зловещая тень, отравляя души пиратов злобой и отчаянием. Вэй Ин понимал, что ситуация критическая. Он видел, как исхудали лица матросов, как в их глазах разгорается жадный, голодный блеск. Даже его отец, капитан Чанцзе, ходил хмурый и молчаливый, сжимая кулаки от бессильной ярости. В один из таких мрачных дней, когда надежда почти угасла, капитан Чанцзе созвал команду на палубу. Его голос, обычно гремевший, звучал устало и хрипло. "Слушайте меня, болваны! Жратвы нет, воды мало. Мы умрем здесь, в открытом море, если ничего не предпримем!" – прорычал он. "Я долго думал, и у меня есть решение." Вэй Ин почувствовал, как его сердце ухнуло вниз. Он знал, что любое "решение" в такой ситуации не предвещает ничего хорошего. "Этот проклятый русал в трюме жрет наши запасы воды и занимает место," – продолжил Чанцзе, злобно сплюнув. "Да, он может принести нам деньги, но до порта еще месяц, и мы не дотянем. Поэтому я принял решение. В воздухе повисла зловещая тишина. Пираты смотрели друг на друга с недоумением и ужасом. "Хвост у русалки, говорят, деликатес," – пояснил Чанцзе, оглядывая команду. "Мясо там много, хоть и костистое. Отрежем кусок, приготовим. А когда до порта доберемся, продадим русала остаток. Может, и дешевле, зато хоть что-то получим! Лучше так, чем всем кони двинуть с голодухи!" Вэй Ин почувствовал, как его кровь стынет в жилах. Он не мог поверить, что его отец способен на такое варварство. Он посмотрел на матросов и в их глазах засветился нездоровый блеск предвкушения. "Вэй Ин," – позвал Чанцзе, пристально глядя на сына. "Ты присматривал за русалом. Ты и отрежешь ему хвост. Ишь как раскормил его, теперь и сам попробуешь!" Вэй Ин похолодел. Он знал, что отказаться – значит навлечь на себя гнев отца и всей команды. Но как он мог причинить боль Цзян Чэну? "Отец, я не могу..." – начал было Вэй Ин, но Чанцзе перебил его, схватив за грудки. "Не спорь со мной, Вэй Ин! Ты что, жрать не хочешь?! Или я выкину тебя за борт вместе с этой русалкой!" – прорычал он, тряся Вэй Ина. Вэй Ин опустил голову. Он понимал, что проиграл. У него не было выбора. Он должен был выполнить приказ отца. Он медленно спустился в трюм, чувствуя себя самым отвратительным человеком на свете. Цзян Чэн лежал на своей подстилке, глядя на него настороженно. Он, видимо, услышал шум наверху. "Что происходит?" – тихо спросил он. Вэй Ин не мог смотреть ему в глаза. Он достал из-за пояса свой нож и медленно подошел к нему. "Прости меня, Цзян Чэн," – прошептал он, дрожащим голосом. "Я не могу... я должен..." Цзян Чэн понял. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался отползти назад, но места было мало. Его тело била дрожь, и он смотрел на Вэй Ина, как на злейшего врага. Вэй Ин закрыл глаза и замахнулся ножом. Он почувствовал, как лезвие коснулось чешуи, но не смог прорезать ее. Его рука дрожала, мышцы отказывались слушаться. Он открыл глаза и увидел Цзян Чэна, смотрящего на него с ужасом и отвращением. Вэй Ин отбросил нож, как будто обжегся. Он больше не мог. Он не мог тронуть Цзян Чэна, не мог причинить ему еще больше боли. "Я не могу!" – закричал он, падая на колени. "Я не могу этого сделать!" Наверху послышались сердитые голоса. Шаги заторопились по лестнице. В трюм ворвались разъяренные пираты, ведомые капитаном Чанцзе. "Что тут происходит?! Почему ты еще не... сопляк?!" – взревел Чанцзе, хватая Вэй Ина за волосы и поднимая на ноги. Он швырнул его к стене, и Вэй Ин с силой ударился о деревянные доски. Боль пронзила все тело, но он не издал ни звука. "Да посмотрите на него! – заорал Чанцзе, обращаясь к команде. – Он его жалеет! Он защищает эту мерзкую тварь!" Он плюнул на пол рядом с Вэй Ином и повернулся к Цзян Чэну. "А ты, – прорычал он, подходя к русалке. – Ты околдовал моего сына! Приворожил его своими грязными чарами!" Он пнул Цзян Чэна в бок, и тот застонал от боли. Вэй Ин попытался подняться, чтобы защитить его, но двое пиратов схватили его за руки и крепко держали. "Нет! Оставьте его в покое!" – закричал Вэй Ин, пытаясь вырваться. "Он ничего не сделал!" Чанцзе проигнорировал его крики. Он выхватил у одного из пиратов нож и поднес его к горлу Цзян Чэна. "Может, он и околдовал тебя, щенок," – прорычал он, глядя на Вэй Ина. – "Но я избавлю тебя от его чар! И избавлю нас всех от голодной смерти!" Вэй Ин упал на колени, умоляюще глядя на отца. "Нет! Пожалуйста, не трогайте его! Умоляю вас, отец! Оставьте его в живых! Я сделаю все, что вы скажете! Я буду самым послушным пиратом в мире! Только не убивайте его!" – кричал он, заливаясь слезами. Чанцзе колебался. Он смотрел на своего сына, на его молящие глаза, полные отчаяния. Впервые за долгое время он увидел в нем не гордого и непокорного пирата, а испуганного и уязвимого ребенка. "Схватить его!" – приказал Чанцзе, кивнув на Вэй Ина. – "Заприте его в моей каюте! Пусть посидит там и подумает о своем поведении! А с этой тварью я разберусь сам!" Двое пиратов подхватили Вэй Ина под руки и потащили его к выходу. Он сопротивлялся, кричал и умолял, но никто не слушал. "Цзян Чэн! Цзян Чэн!" – кричал он, пока его тащили по коридору. – "Я вернусь! Я спасу тебя! Я обещаю!" Его заперли в каюте капитана. Это была небольшая, мрачная комната с узкой койкой, столом и небольшим окном, забранным решеткой. Вэй Ин бросился к окну и попытался выбить решетку, но она была слишком прочной. Он упал на пол, рыдая. Он был беспомощен. Он не мог ничего сделать, чтобы спасти Цзян Чэна. Он слышал, как наверху раздавались крики и ругань. Потом воцарилась тишина. Вэй Ин знал, что это значит. Он закрыл глаза и закричал от отчаяния. В каюте капитана, под замком, он чувствовал себя самым жалким и бесполезным человеком на свете. Он знал, что Цзян Чэн сейчас переживает нечто ужасное, и он не мог ему помочь. Прошло два дня. Два дня мучительного заточения, наполненного кошмарами и отчаянием. Вэй Ин не ел, не пил и почти не спал. Он лишь лежал на койке, свернувшись калачиком, и прокручивал в голове ужасные картины того, что могло происходить с Цзян Чэном. Он слышал приглушенные голоса и топот на палубе, но никто не заходил в каюту. Наконец, дверь распахнулась. В каюту вошел хмурый Ху, держа в руках тарелку. "Капитан приказал тебя выпустить," – прорычал он, швыряя тарелку на стол. – "И сказал, чтобы ты поел. Иначе совсем сил не будет, чтобы работать." "Сдохни," – пробормотал он, отворачиваясь. Ху пожал плечами. "Как знаешь. Но если сдохнешь от голода, капитан будет не рад." Он вышел, захлопнув дверь. Вэй Ин остался один, в тишине, нарушаемой лишь скрипом корабля. Но долго он не выдержал. В голове билась лишь одна мысль: Цзян Чэн. Он должен был узнать, что с ним. Жив ли он? Не обращая внимания на боль в теле, Вэй Ин вскочил с койки и бросился к двери. Он выскочил из каюты и побежал по коридору, не обращая внимания на удивленные взгляды. Добравшись до люка в трюм, он спустился по лестнице, не чувствуя под собой ног. Чем ниже он спускался, тем сильнее становился зловонный запах гниющей крови. Сердце Вэй Ина сжалось от ужасного предчувствия. Когда он добрался до дна, он замер на пороге. То, что он увидел, превзошло все его кошмары. Цзян Чэн лежал на полу, неподвижно. Его кожа была горячей и сухой, он тяжело дышал, бредил. Его глаза были закрыты, а из горла вырывались слабые стоны. Пол вокруг него был залит запекшейся кровью. Запах был невыносимым. У самого конца хвоста зияла ужасная рана. Кусок хвоста был грубо отрезан, оставив рваные края. Рана гноилась и была облеплена мухами. Вэй Ин упал на колени рядом с Цзян Чэном, дрожа всем телом. "Цзян Чэн! Цзян Чэн!" – шептал он, тряся его за плечо. – "Очнись! Это я, Вэй Ин!" Цзян Чэн не реагировал. Он лишь стонал и бредил, произнося бессвязные слова. Вэй Ин не знал, что делать. Он никогда не лечил ран, тем более таких ужасных. Но он не мог просто сидеть и смотреть, как Цзян Чэн умирает. Он побежал наверх, схватил ведро пресной воды и несколько старых тряпок. Вернувшись в трюм, он смочил тряпки в воде и начал аккуратно промывать рану Цзян Чэну. Тот дернулся и застонал, но не открыл глаз. Вэй Ин перевязал рану чистыми тряпками, стараясь не причинять ему лишней боли. Затем он смочил еще одну тряпку и положил ее на лоб Цзян Чэну, чтобы снизить температуру. Он сидел рядом с ним часами, меняя повязки и смачивая тряпки. Он шептал ему слова поддержки, хотя знал, что Цзян Чэн его не слышит. Прошла ночь. Вэй Ин не отходил от Цзян Чэна ни на шаг. Он продолжал менять повязки и смачивать лоб, надеясь хоть немного облегчить его страдания. К утру Цзян Чэн перестал бредить. Он лежал тихо, словно в забытьи. В какой-то момент он открыл глаза. Его взгляд был мутным и безжизненным, но он узнал Вэй Ина. "Ты..." – прошептал он слабым, хриплым голосом. "Я здесь, Цзян Чэн," – ответил Вэй Ин, сжимая его руку. – "Я рядом." Цзян Чэн помолчал, собираясь с силами. "Убей... меня," – прошептал он, глядя на Вэй Ина умоляющим взглядом. – "Пожалуйста... избавь... от мук..." Вэй Ин замер. Он не мог поверить своим ушам. "Что ты говоришь?" – прошептал он, пытаясь сдержать слезы. "Я... не могу... больше," – ответил Цзян Чэн, с трудом выговаривая слова. – "Все... болит... Убей... меня..." Вэй Ин смотрел на него, не зная, что делать. Он не мог выполнить его просьбу. Он не мог убить Цзян Чэна. Но он также не мог позволить ему страдать дальше. "Я... я не могу," – прошептал он, качая головой. – "Я не могу этого сделать." "Пожалуйста..." – прошептал Цзян Чэн, его голос слабел с каждой секундой. – "Пожалуйста... Вэй Ин..." Вэй Ин заплакал. Он знал, что Цзян Чэн прав. Он не мог ему помочь. Единственное, что он мог сделать, это избавить его от мучений. С дрожащими руками он достал из-за пояса свой нож. Он посмотрел на Цзян Чэна, в последний раз запоминая его лицо. Лицо, которое он полюбил всем сердцем. "Прости меня," – прошептал он. – "Я сделаю это." Он поднес нож к горлу Цзян Чэна. Его рука дрожала, но он собрал всю свою волю и решился. Но в последний момент, когда лезвие коснулось кожи Цзян Чэна, он передумал. Он не мог просто перерезать ему горло. Это было слишком жестоко, слишком быстро. Он хотел попрощаться, сказать что-то важное. Он наклонился и нежно прижался губами к губам Цзян Чэна. Его губы были холодными и сухими, но Вэй Ин почувствовал в них слабую искру жизни. Он целовал его долго и нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и боль. И когда поцелуй закончился, Вэй Ин, не отрывая взгляда от лица Цзян Чэна, резко полоснул ножом по горлу. Кровь хлынула фонтаном, заливая пол и лицо Вэй Усяня. После, рука потянулась у своему горлу. Вэй Ин упал на Цзян Чэна, обнимая его своими окровавленными руками. Жизнь покидала его быстро. Он чувствовал, как слабеет его тело, как затуманивается разум. Но он не отпускал Цзян Чэна. Он хотел умереть рядом с ним, вместе с ним. В трюме корабля, в луже крови, лежали два тела. Пират и русалка. Жертва и спаситель. Убийца и убитый. Два одиноких сердца, нашедшие друг друга в этом жестоком мире, и навсегда соединившиеся в смерти. И в тишине трюма, словно эхо, звучала последняя песнь, песня о любви, отчаянии и самопожертвовании. Песня, которую никто не услышит, но которая навсегда останется в памяти моря.