Милостью Мары

      Элиас бережно, но немного недоуменно принял из рук служительницы амулет.       Амулет был недорогим, медным, с простыми поделочными камнями — малахитом и бирюзой.       — И... что с этим делать? — уточнил он.       Несмотря на долгие месяцы в Скайриме, таких традиций он не знал.       Данмерка мягко улыбнулась ему:       — Все просто. Когда ты наденешь амулет, все будут знать, что ты открыт для благословения Мары. Как говорят, жизнь в Скайриме коротка, но лучше провести ее с любящим сердцем рядом. Брак свершается очень просто, но будь осторожен: ты дашь слово не только своей возлюбленной, но и нашей госпоже Маре, и всем остальным — Восьми или Девяти, это как тебе будет угодно. И даже даэдра чтут брак, освященный перед алтарем.       В последнем Элиас сильно сомневался, но сжал пальцы на амулете и кивнул:       — А если я...       — А если ты встретишь того, кого полюбишь и кто полюбит тебя в ответ, приходи сюда, к Марамалу. Он назначит церемонию — и укажет вам путь, благословленный нашей госпожой.       Элиас вздохнул. В этом он сомневался еще больше, но чем даэдра не шутят... Амулет он надел, но ничего при этом не почувствовал. Если госпожа Мара и оценила его труды, то на божественное проявление милости поскупилась.       И носить амулет было глупо. Только показывать каждому встречному, что с этим делом имеются проблемы, но...       Но слишком уж тяжко было на сердце. Когда Элиас убил — всех до единого — посланцев от Доминиона, не знал еще, что судьба приготовила ему куда большее испытание.       Судьба Драконорожденного беспокоила многих, но большую часть времени приходилось справляться самому. Со всем тем, что низвергалось на него, как из Рога Изобилия, воспетого бардами аэдра. Правда, вряд ли аэдра низвергали бы такое количество всякого дерьма...       Но амулет Элиас надел. И даже украдкой посмотрелся в начищенный серебряный поднос, стоящий на полке храма. Вроде не так уж плохо.       Добрые служители Мары проводили его понимающими и такими ласковыми улыбками, что было тошно.       И Элиас покинул храм с гордо поднятой головой. Не дождутся.                                   — Такого красавчика, да еще не окольцевали? — услышал он грубый бас позади.       Элиас сжал зубы.       Неизвестно, что там думала добрая и всепрощающая Мара, но пока от амулета, который должен был принести в его жизнь бессмертную любовь, неподвластную даже аэдра и даэдра, было больше проблем, чем пользы.       Некоторые — даже видные порою — дочери Скайрима одаривали его своей благосклонностью, но беда была в том, что их даже теоретически Элиас не рассматривал.       Однако, несмотря на заверения жрецов, что Мара не ведает предрассудков, как-то никто из красивых мужчин его вниманием не наделял. «Клевали» только отвратительные личности вроде бандитов и моряков, и уже троим из них пришлось поджечь задницу, причем неиллюзорно. С одной стороны, вряд ли Мара хорошо относилась к тому, что во имя ее смертные истребляют друг друга. С другой стороны, ни один из «соискателей» любви на все ближайшие жизни и «планы» не предлагал.       Элиас обернулся... И вполне ожидаемо увидел отвратительную физиономию с фингалом под глазом.       — А твое какое дело? — бросил он раздраженно.       Реакция была привычной. Мерзкая физиономия глумливо скривилась, а ее обладатель обратился к друзьям — таким же очаровательным.       — Гляньте-ка! Талморское отродье, пьет наш мед, жрет наше мясо, а отвечает невежливо... Научить бы остроухого вежливости, а? Сначала я, потом и вам достанется.       Элиас устало потер лоб. Ну вот что им неймется?       — Отвали, а? — глухо произнес он. — По-хорошему прошу.       Но попытка убеждения не сработала. Он почувствовал, как грубая рука перехватила его за запястье, а сила была такой, что на табуретке Элиас не удержался и отлетел к стойке таверны.       Еще в полете запустил в нападавших огнем — и, когда приложился, успел полюбоваться, как подвывают подожженные враги.       Но им, конечно, не хватило. Вот ни один головой думать не приучен...       — Он еще и маг, — рявкнул обидчик. — Держи его за руки, чтобы не колданул!       Невежество нордов снова проявилось во всей красе. Мага можно держать за руки, но вот заставить этим не использовать свою силу — нельзя.       Дружки обидчика быстро отвалились, жалобно поскуливая и явно желая выжить, но главного это не остановило. Видно, удила закусил.       Трактирщик лениво посмотрел на драку, но предпочел только отодвинуться подальше. Стражники вообще не полезли, только пырились с любопытством. За норда, может, и влезли бы, а за высокого эльфа — это вряд ли.       И можно было бы не заморачиваться, а призвать, например, атронаха, но ведь эти — еще более тупые, чем норды. Враги закончатся, а их желание всех порешить — нет.       Пришлось, как всегда, разбираться в одиночку, однако мерзкий норд оказался упрямым, да еще и успел глотнуть какой-то дряни, из-за которой огонь его не брал, а лед — только относительно.       Элиас почти выдохся, когда увидел глумливую усмешку. На миг стало неприятно... Если этот одержит верх, то придется пережить немало неприятных минут, особенно если у него найдется еще какое-нибудь зелье...       Но неожиданно на помощь пришел абсолютно незнакомый мужик. Светловолосый, крепкий. Вроде бы тоже норд, но на его роже проглядывали зачатки разума.       Мужик мрачно усмехнулся, подрезал обидчика топором под ноги, а когда тот завалился, бросил сухо:       — Вали, пока можешь. Еще один удар — и ноги перебью.       — Это же мер, — с пола подал голос обидчик. — Его положено.       — А у меня на все положено, — невозмутимо отозвался защитник. — Положь эльфа и вали, пока жив.       Да еще и под зад допнул, когда тот вываливался из таверны вслед за своими дружками.       Норд проводил его презрительным взглядом и подал Элиасу руку:       — Вставай давай.       В этом не было ни капли... даже приязни, но Элиас воспользовался помощью. И только когда поднялся, спросил:       — Ты кто? И зачем вмешался?       Мужик пожал плечами:       — Не люблю, когда шумят. Думать мешают. А ты, талморец, додумался — с таким амулетом, да в «Серебряную кровь» приходить. А уж если пришел, так держи нож наготове. Здесь тебя стражники не защитят. Здесь за все отвечает клан Серебряная кровь, а им на все насрать, если ты не Изгой.       Элиас раздраженно вырвал руку из лопатообразной ладони, а норд вдруг улыбнулся:       — Если хочешь, кстати, можешь меня нанять. Пятьсот септимов — и я замочу ради тебя любого, даже своего батю, хотя он уже лет десять, как помер.       — То, что помер, еще не означает, что не сможет напасть, — съязвил Элиас.       Драугров и прочей нежити он повстречал немало.       — А я о чем? — кивнул норд. — Батю моего вампирица кусила. Он, пока еще в себе был, говорил, что никто у него так не отсасывал, как она. А потом и свалил не пойми куда. Но какая разница? Он все равно уже дохлый был.       — А мать? — вдруг заинтересовался Элиас. — Мать у тебя была?       — Была да сплыла, — хмыкнул собеседник. — Ей всегда вся эта семья поперек была. Дибелле она служила. Хорошо служила, ее весь квартал отлично знал со всех сторон. Вот и померла от какой-то гадости.       Элиас даже не стал спрашивать, отчего это та женщина не захотела или не смогла получить благословение Дибеллы. Ведь, как известно, благословение любого из Восьми (а поговаривали, что и Девяти) исцеляет от любой гадости. Может, конечно, настолько шлюхой была, что и Дибеллу... того... этого...       Но нанимать кого-то не хотелось. Тем более норда. Однако и не отблагодарить Элиас не мог, тот все-таки очень вовремя вмешался.       — Может, не откажешься выпить? — ляпнул он. — За мой счет, само собой.       — Давай, — охотно согласился норд (когда бы они от этого дела отказывались). — Только, чур, чего приличного, а то дерьма я себе и сам купить могу.       Элиас поморщился, но отвечать не стал. Щелчком пальцев призвал трактирщика, хотя и видел, что тому прямо поперек откликаться на подобное обращение от эльфа. Но септимы есть септимы, так что пошел, никуда не делся.       — Чего изволите? — елейно произнес трактирщик, а потом и добавил. — Не желаете ли за сломанную табуретку заплатить?       — А ты не желаешь ли заплатить за то, что у тебя гостей по полу валяют? — мрачно глянул на него Элиас. — А если нет, так давай мне хорошего меду, товарища угостить хочу.       — Это Ворстага, что ли? — покосился трактирщик. — Для него и черновересковый найдется, очень он его уважает. Если у тебя, конечно, деньги есть.       — Давай уже, — бросил Элиас. — И пошевеливайся, а не болтай.       Цена за пару небольших бутылочек была очень даже приличной, но Элиас не скупился. Денег хватало, хотя потратить их можно было и с большей пользой. Однако он чувствовал благодарность, а потому даже не сказал трактирщику, что тот вкрай охренел.       Ворстаг (если это было его имя) сидел у камина и глядел в огонь. Элиас даже не стал его окликать, чтобы успеть заглянуть в лицо. Типичная нордская рожа была задумчивой и, как ни странно, довольно неглупой. Уж о чем он думал, оставалось загадкой, но явно не о сиськах, жопах и нордской чести.       — Держи, — Элиас сам вложил в его руку бутылку меда. — Пей.       — Ого, — тот покрутил бутылку и, кажется, даже попытался улыбнуться, но его морда к такому приучена не была. — Выходит, золото у тебя водится? Поди, и пятьсот септимов найдутся, а со мной тебе спокойнее будет. Доводилось уже защищать... э... девичью честь.       — Какую, к Шеогорату, девичью честь? — буркнул Элиас. — С девичьей у меня как-то с рождения не сложилось, а с остальным — по жизни.       — Так и у Берил, ярловой дочки, с этим давно уж не сложилось, но это не мешает ее отцу нанимать ей сопровождение каждый раз, как она из города выезжает, — фыркнул норд. — Держу пари, ей это сопровождение — как собаке пятая нога.       — Ну вот и мне примерно так же, — отрезал Элиас.       — Ну вот что вы за народ такой... — наемник вздохнул. — Я тут последний хрен без соли доедаю. Хотя чего от вас, меров, ждать. Ты вообще откуда тут взялся, маг? В Винтерхолде замерз, что ли?       — Приключений ищу, — хмыкнул Элиас.       — Ну вот и нашел, — в тон отозвался наемник. — Если ты тут любовь себе ищешь, то не по адресу. Тут храм Дибеллы, парень, так что каждая вторая тебе рогов понаставит. А каждая третья — еще больше рогов. Да и талморцев тут не любят. Есть, за что.       — А во всем остальном Скайриме не за что, что ли? — фыркнул Элиас.       — А здесь это всем тоже глубоко по... — наемник, наконец, отпил из бутылки и вытянул ноги. — Во всем Скайриме выясняют, кто сильнее: Братья Бури или имперцы, и только нам даже до этого дела нет. У нас тут Изгои и клан Серебряная Кровь. Даже гражданской войны не надо, чтобы всем пересраться.       — Ну, что я не по адресу, я уже понял, — Элиас вздохнул. — Глупо получилось, признаю. Мне этот амулет... подарили.       — Так зачем носишь тогда? — резонно возразил ему собеседник. — Если тебя какая волоокая уже одарила, так надо в сумке носить или под одежкой. Он же не для того, чтобы его всем показывать.       — Мне его в вашем храме подарили, — хмуро буркнул Элиас. — За помощь.       — А ты и надел? — наемник усмехнулся. — Ты бы хоть выяснил, что как. Эта побрякушка у тебя на груди, как табличка: «Свободный эльф, хочу любиться».       — Это я тоже уже понял, — в подробности Элиас вдаваться не стал, не хотелось признаваться в еще большей глупости. — В Морфале меня пыталась... обольстить пьяная редгардка. А в Солитьюде — какой-то худосочный бард с козлиным голосом.       — А ты, я смотрю, везде успел, — фыркнул наемник. — Может, попытаешь счастья на своем Саммерсете?       — С этим? — Элиас демонстративно побренчал амулетом. — Ну, положим, не повесят, но и любовью не одарят. Да и... — он поморщился. — Не то чтобы меня там ждут.       Неожиданно собеседник принял более серьезный тон и кивнул:       — Это я уже догадался, иначе бы ты не таскался неприкаянным по Скайриму. Можешь попробовать в Виндхельме прибиться. Там есть «квартал серых», они тебе ближе по крови.       — Нет уж, спасибо, — Элиас брезгливо поморщился. — Там я тоже бывал. И как-то не собираюсь жить в этой помойке.       Наемник почесал в затылке и хмыкнул:       — Тебе трудно угодить. Говорят, где-то в Скайриме есть это ваше посольство. Может, тебе там будут больше рады, чем на Саммерсете?       — Э... Это вряд ли, — как Элиас ни старался, уголки губ все равно разъехались в стороны. — Там мне точно рады не будут.       — Я смотрю, любят тебя в Скайриме, — фыркнул наемник и вдруг спросил: — А как тебя звать-то вообще?       — Элиас, — тот вздохнул. — А тебя?       — Ворстаг, — наемник приподнял бутылку. — За знакомство, что ли?       Выпили по чуть-чуть. Элиас про себя признал, что пойло приятное — душистое и мягкое, однако достаточно крепкое, чтобы не чувствовать себя, как на дурацком приеме. В этой холодной стране с грубыми и примитивными людьми хорошего было не так уж много: мед, кинжалы да еще — изредка — мужская плоть. Все крепкое, на совесть.       Повисло неловкое молчание, и Элиас уже думал что-нибудь ляпнуть (не всегда получалось умно и к месту), но вдруг дверь в таверну распахнулась, и туда заглянул молодой парень из нордов. Увидев его рожу, Элиас попытался прикрыться капюшоном и не отсвечивать, но тот словно ясновидением обладал — нацелился точно.       — А я тебя везде ищу, — раздался его радостный голос. — Где-то у меня тут было... Вот, держи.       Элиас с трудом подавил грубый вопрос о том, как это ему удается быть таким бодрым, но полностью удержаться не было сил, и он брякнул:       — Да ты ж меня и в Этериусе достанешь. Ладно, на тебе...       Он отдал монетку, и парень, невероятно довольный, умчался по своим нарочным делам. Элиас взялся разворачивать бумагу — и сразу отметил, что лист дорогой, скрепленный восковой печатью. Ворстаг покосился с интересом, но пока молчал.       Элиус сломал печать и развернул лист. Письмо было написано на совесть. Это вам не писульки от каждого встречного-поперечного, кто норовил свесить на него свои проблемы. Это письмо было старательно написано опытным письмоводителем, который не поскупился даже на виньетки и красные строки. Но разумеется, письмо было с просьбой о помощи. Ну вот хоть бы кто написал просто так, по доброй дружбе, чтоб их всех Шеогорат поимел.       — Ого! — Ворстаг даже не сделал вид, что не подглядывает. — Тебе лично пишет ярл Вайтрана? Погоди. Дра-ко... драконорожденный. Погоди, стой. Так это ты, что ли? Ты Довакин?!       — Ох, — Элиас поглубже натянул капюшон. — Не ори! Читать, что ли, только что выучился?       — Да наплевать, — отмахнулся Ворстаг. — Что, правда? И ты можешь Кричать?       — Угу, и матом — тоже, — буркнул Элиас. — Ну, кое-что могу, да.       Ворстаг крепко приложился к бутылке, а потом и произнес — правда, благоразумно понизив голос:       — Да не может быть, бред какой-то. Драконорожденный — и мер? Да еще и маг? Да еще и талморец? Не мог Акатош так над нами поглумиться, это что-то чересчур.       — Ну вот он я, какой есть, — Элиас почти обиделся. — И если я сейчас подам Голос...       — Не надо, — сразу осадил назад наемник и полюбопытствовал: — А если ты можешь Кричать, то почему не Кричал, когда на тебя эти напали?..       Элиас помедлил. Признаваться в том, что едва выучил один-единственный Крик, которым даже убить нельзя, было как-то стыдно. А остальных Криков он пока целиком не знал.       Оставалось только презрительно усмехнуться:       — Я не настолько жесток, чтобы из-за парочки головорезов стирать всю таверну с лица Нирна.       — Э... — Ворстаг даже отодвинулся. — А ты не привираешь ли часом?.. Зачем бы тебе щадить тех, кто тебе и руки не подал бы?       Пришлось срочно что-то придумывать, и Элиас снисходительно глянул из-под капюшона:       — Возможно, дело в том, что я тоже тут нахожусь? Как поведет себя скала, если снести всю таверну, я не знаю. И не хочу проверять.       Наемник явно расценил новые сведения... и уселся обратно куда свободнее, явно решив, что ему ничего не грозит. Да еще и усмехнулся:       — А что, грозному Довакину бабы за так не дают? Или тебе нордской любви захотелось?       Элиас выдохнул, почувствовав, что вот сейчас ну очень хочется Крикнуть ему прямо в ухо.       — Слушай, — буркнул он мрачно, — «за так» я уже попробовал — и после этого чуть в Хелгене на плахе не окочурился. И вообще... У меня жизнь нервная, хочется хоть где-то прибиться.       Ворстаг отпил... и вдруг ясно и четко спросил:       — А что ты тогда здесь забыл? Тебе вон ярлы пишут, твоего участия нижайше просят. В Коллегии, небось, тоже не последний. На Высоком Хроттгаре... А хотя нет, это перебор. В общем, у тебя возможностей — воз да телега еще, а ты сидишь в нашей дыре и от пьяниц отбиваешься! Или... Погоди, так ты к нам с амулетом Мары по делу, что ли, пришел, Довакин?       Элиас скрипнул зубами, но нового товарища уже несло:       — Честно, это вряд ли. У нас тут большинство того... по заветам Дибеллы, значит. Ну вот есть Войда, она вроде более-менее приличная, на кухне ярла работает. Но тебе вроде как не с руки с прислугой путаться. Есть Фалин, хускарл, ее вообще ничто не берет, но, говорят, ее сердце уже занято кем-то. Есть Лисбет, но жениться на ней не стоит, она вдова... Да и... Страшновато, честно говоря. Говорят, ни один из ее любовников своей смертью не помер. Есть Горза, но она мало того что орчиха, так еще и с бабами путается...       Элиас выдохнул и, сжав зубы, перебил:       — Хватит. Меня все это не интересует.       Ворстаг хмыкнул:       — А, исключительно высокие эльфийки? У нас здесь вроде таких не водится. Ни одной не встречал. У нас вообще с эльфийками туго, одни нордки и бретонки.       — А с эльфами? — машинально ляпнул Элиас.       Ворстаг приподнял бровь:       — А, вот оно как?.. Тоже плохо. Орки есть...       — Нет, спасибо, — вежливо отказался Элиас.       Ворстаг глянул, пожалуй, сочувственно:       — Даже и не знаю, чем тебе помочь, если ты с посольством не дружишь. Я ведь наемник, много где поездил, а высоких эльфов встречал нечасто. Теперь-то понятно, отчего тебя всюду носит... Уж, скорее, данмер какой попадется...       — Больно мелкие, — фыркнул Элиас. А смысл уже хранить гордое молчание? — И да, на босмеров я тоже не смотрю.       — Капризная штучка, — язвительно усмехнулся Ворстаг. — У нас, нордов, с этим как-то попроще: рожа нормальная, не кривой, не косой — ну и ладно.       Элиас внимательно его осмотрел. В чем-то он, конечно, прав, хотя и груб. Не кривой, не косой... Правда, на лице странноватая татуировка, но, в конце концов, не сильно портит. Кто не делал глупости по юности? Сам Элиас мог бы много чего о себе рассказать... Но не стал.       — Просто я не в компостной яме себя нашел, — объяснил он снисходительно. — В конце концов, в моих жилах течет кровь эмиссаров Доминиона.       — Это не плюс, — фыркнул Ворстаг. — А правда, что вы настолько изнежены, что вас любой меч берет крепче, чем всех остальных?       — Что?! — Элиас едва медом не поперхнулся, но совладал с голосом. — Клевета.       Ворстаг внимательно его оглядел, словно сомневаясь в сказанном, и Элиас постарался придержать участившееся дыхание. Вовсе незачем так смотреть.       — Ты поэтому носишь броню? — уточнил наемник. — Обычно маги всякий хлам таскают, а ты в нормальном, хоть и легком.       — Я боевой маг, — презрительно процедил Элиас. — Доведись мне драться мечом, тоже не оплошаю.       Он ожидал насмешки, но Ворстаг неожиданно одобрительно кивнул:       — Так и надо. Заклинания — это, конечно, хорошо. И Крик — тоже. Но ничто не заменит хорошего оружия.       Элиас только головой покачал: типичный норд. Верит в свою железяку, а все остальное — от даэдра.       А Ворстаг продолжил:       — В общем, тебе здесь с твоим изысканным вкусом ловить нечего, Довакин. Мы тут люди простые. Вот разве что...       Он замолчал, а Элиас устало вздохнул:       — А тебе чего надо?       Ворстаг посмотрел непонимающе:       — Мне? В плане этого самого, что ли? У меня таких запросов нет, ты бы тоже сгодился. А что? Ноги длинные, меч держать умеешь. Если не врешь, конечно. Голова на плечах тоже вроде имеется, хотя и дурная.       Элиас даже капюшон стянул, чтобы получше рассмотреть этого... этого... Пришлось применить выдержку. Норды на испепеляющие взгляды обычно не реагируют.       — Почему дурная-то? — хмыкнул Элиас почти спокойно.       Наемник отпил вина и вздохнул:       — А что, нет? Чем больше я тебя слушаю, тем больше изумляюсь, что ты еще жив. А учитывая, настолько «обаятельны» обычно талморцы, даже прям не знаю... А тебе-то какое дело до меня, кого мне там надо и что? Это у тебя явная проблема.       Он хмыкнул. Элиас раздраженно отпил и пояснил:       — Обычно после слов «разве что...» следует продолжение. Решить какие-то вопросы, помочь, найти, поквитаться или еще что.       — А, — Ворстаг фыркнул. — Такова судьба народного героя. А мне, Довакин, ни хрена не надо. Денег бы, конечно... Но я как-то и до тебя зарабатывал, небось, не пропаду. На худой конец, к котам прибьюсь, которые караваном у города встали. Они мне, конечно, хрен заплатят, потому что не привыкли платить, когда можно не платить, но чего-нибудь да подбросят. Скумы там или еще чего, на чем можно до следующего заказа перебиться. Или к придворному магу, ему вечно чего-то надо... Слушай, я же тебе наврал. Есть тут парочка альтмеров: дядька и племянник, оба двинутые на двемерах. Старшему-то сто лет в обед, а вот младший вроде ничего такой.       Элиас сложил два и два и уточнил:       — Колсельмо?       — Угу, — кивнул Ворстаг и фыркнул. — А, уже попробовал? Значит, не вышло, ищи дальше.       — Вообще-то как раз его проблемы я решал по просьбе жрицы Мары, — ляпнул Элиас и прикусил язык.       К немолодому историку он относился неплохо и вываливать его сердечные тайны не хотел.       — Надо же! — вслух изумился Ворстаг. — Значит, правду говорят, что у меров и в двести лет стоит? А я думал, это опять ваши талморские сказки.       — Ни Колсельмо, ни Айкантар не входят в круг моих... интересов, — отрезал Элиас.       — Да на тебя вообще не угодишь, — фыркнул наемник. — Не удивлюсь, если потом встречу тебя с каким-нибудь престарелым ящером. Жизнь — она штука непредсказуемая.       — Тогда уж лучше каджита, их хотя бы гладить можно, — фыркнул Элиас.       — А эти как раз сейчас у города вьются, — напомнил Ворстаг. — Не знаю уж, красивые или нет, я их только по окрасу различаю.       — В общем, я понял, — Элиас распрямился на стуле и ядовито произнес. — Спасибо тебе за помощь... и за приятную беседу. Пойду, пожалуй.       — Что, и полбутылки не выдержал? — хмыкнул Ворстаг. — А еще Драконорожденный. Тебе ж огнем из пасти дышать должно быть привычно.       — Не спать, — усмехнулся Элиас. — Пойду — из Маркарта, значит.       Вот теперь наемник удивился всерьез:       — Один? На ночь глядя? Да ты еще больше двинутый, чем я думал. Даже коты караул выставляют, потому что не волки, так бандиты, а не бандиты, так драконы. Как бы ты ни Кричал, толпой все равно запинают. Может, слышал? Самого Ульфрика захватили, хотя он и Голосом владеет, и с верными товарищами был.       — Да я с ним в одной телеге на казнь ехал, — буркнул Элиас. — Говорю же, в Хелгене дело было.       Ворстаг даже повернулся, хотя до того никаких лишних телодвижений не совершал.       — Погоди, так ты с ним, что ли, был? Среди Братьев Бури?       — Вот еще, — Элиас поморщился. — У меня... свои сложности были.       Наемник этот — упертый. Вполне может оказаться, что он в этого Ульфрика верит до глубины души, а у самого Элиаса четкого мнения насчет гражданской войны не было. Вернее, было: как бы между собой ни срались норды, на руку это только Доминиону, а вот Доминиону очень даже хотелось поднасрать...       Но не говорить же первому встречному, что он, Довакин, умудрился встать на постой в какой-то занюханной таверне, где познакомился с крепким нордом, а потом на рассвете был разбужен имперскими солдатами, которые не больно-то разбирались, кто есть кто. Норд оказался еще более упертым и предпочел сдохнуть, а Элиаса никто даже слушать не стал. Спасибо, что одеться дали.       — А, ну молчи, — усмехнулся Ворстаг. — Дела, значит. У Черного Брода. Где как раз по случайности остановился Ульфрик. Храни свои тайны, Довакин, но кретина из меня делать не надо.       Элиас предпочел многозначительно промолчать. Может, это и к лучшему. К имперцам у него тоже любви не наблюдалось. Один раз только с ними столкнулся — и это едва не стоило ему жизни.       — Пойдем, — Ворстаг вдруг поднялся. — Пока я еще не пьян, а солнце еще не село окончательно.       — Куда это? — Элиас приподнял бровь. — К себе, что ли, приглашаешь?       После воспоминаний все мысли текли в определенном направлении.       — Ты же из Маркарта сваливать собрался? — почти утвердительно произнес Ворстаг. — Ну вот и пошли. Считай, ты меня нанял. Бесплатно, так и быть. Провожу хотя бы до Картвастена.       — Да с чего ты взял, что мне вообще туда надо? — фыркнул Элиас.       Пока не знал, что ответить. Да и куда собирается ехать, еще не решил.       — А куда еще-то? — резонно возразил наемник. — Куда б ты ни собирался, все равно в ту сторону. Южнее — только горы и орки, а ты вроде бы не самоубийца, раз в Хелгене выжил.       Элиас с сомнением на него посмотрел. Доброты от нордов он тоже не больно встречал.       — И зачем тебе это? — с подозрением спросил он. — Ты же за деньги своей шкурой рискуешь, а не ради альтмеров.       — Жалко будет, если копыта откинешь, — усмехнулся Ворстаг. — Таких, как ты, столетиями не рождалось, а может, и больше. Плохо, конечно, что мер, но ведь ты не зря в Скайриме оказался — с твоим-то высоким происхождением и изысканным вкусом. Значит, Акатош не совсем на нас болт положил.       Элиас счел нужным предупредить:       — Я опасный спутник. Мне не хочется стать причиной твоей гибели.       — А тебе-то что? — вернул ему его же слова Ворстаг. — Нордом больше, нордом меньше...       — Жалко будет, если сдохнешь, — парировал Элиас. — Таких, чтобы вне зависимости от расы за кого-то вступались, в Скайриме немного.       — Ну вот и проверим, положили на нас боги болт или нет, — Ворстаг вскинул за спину тяжеленный топор. — Ну что, идем? Только учти, у меня пара десятков септимов с собой, и то половина — кошачьего изготовления.       Элиас гордо вскинул подбородок и достал кошель. Неспешно отсчитал пять десятков золотых монет и бросил кошель наемнику.       — Все по-честному. Раз уж я тебя нанимаю, то заплачу.       — По-честному? — фыркнул норд. — Кажется, я понимаю, почему ты со своим Доминионом не ужился.       — Молчи лучше, — Элиас скрипнул зубами. — Это не твоя забота.       — Пока юстициары не напали, не моя, — спокойно откликнулся Ворстаг. — А когда нападут, я им так и скажу. Постараюсь сделать это до того, как размозжу им головы.       Элиас дернул плечом и первым вышел из таверны под вечернее золотистое, но неласковое скайримское солнце.                                          — А вот и Картвастен, — тяжело вздохнул Ворстаг под утро. — Я уже ног не чую. Ты нарочным, что ли, был у своих талморцев?       Элиас тоже устал, но это не помешало ему посмотреть сверху вниз весьма презрительно:       — Отпрыски эмиссаров не разносят писем. Я всегда так хожу.       — Отпрыски эмиссаров не шастают ночами по Скайриму в компании наемников, — буркнул Ворстаг. — Что ты делать-то собираешься? В Картвастене нет даже таверны, а местные на постой тебя вряд ли пустят. Ты для них чужак, да еще и остроухий чужак.       — Намекаешь, что твоя помощь мне пригодится? — съязвил Элиас.       Но в голосе промелькивали задумчивые нотки. Может, воспользоваться? Норду местные наверняка не откажут, особенно если подкрепить звоном монет. А сил действительно не осталось, почти сутки на ногах...       — А это как знаешь, — равнодушно пожал плечами Ворстаг. — Ты наниматель, тебе и решать. А я пойду с тобой, пока не паду, мне же за это платили.       — Угу, как верный конь, — фыркнул Элиас. — Такой же неторопливый, как и все в Скайриме.       — Зато выносливые, — парировал Ворстаг. — Ты не торговался, сумма приличная, так что...       — Ладно, давай остановимся, — решил Элиас. — Если понадобится заплатить, плати, я возмещу.       — Это с чего бы? — хмыкнул наемник. — Белхимах, местный шахтер, меня знает. Ему не надо платить, я не раз подкидывал ему выпивку. Но будь готов, остроухий, что в покоях тебя не поселят и горячей воды не подадут. В бараке он живет, а там по доброй воле никто не поселится.       Элиас вдруг остановился.       — Слушай, я же тебе заплатил, — раздраженно бросил он. — Называй меня как-нибудь иначе, а?       Наемник нарочито небрежно изобразил вежливую улыбку:       — Конечно, господин.       Элиас скрипнул зубами:       — У меня имя есть.       — А я его забыл, — пожал плечами норд. — Могу звать Довакином, но, во-первых, ты первый будешь этому не рад... особенно если кто-то лишний услышит. Во-вторых, ты пока никаких умений мне не продемонстрировал, так что кто тебя знает, кто ты там.       — Элиас, — сухо бросил эльф. — Тебе записать? Читать ты умеешь, это я видел.       — Постараюсь запомнить, — хмыкнул Ворстаг. — Элиас... Ну и дурацкие имена вам дают.       — А у тебя, конечно, лучше... — вздохнул Элиас. — Ладно, куда идти?       Ворстаг провел его каменистой тропой почти до шахты, а потом свернул в сторону неказистого, но крепкого каменного домика. Это было лучше, чем ожидал Элиас.       Перед домиком, на деревянных мостках, обливался водой из ведра какой-то мужик. Мужик был блондинистым и усатым, но сложение имел такое, что взгляд невольно тянулся, даже после непростого дня и бессонной ночи в дороге.       Заслышав шаги, мужик повернулся, загремел ведром и шагнул вперед, раскидывая руки.       — Ворстаг! Какими судьбами?       — Сопровождаю, — коротко ответил наемник, кивнув на Элиаса.       — А, маг, — сразу понял тот. — Даром что в броне, а все равно по роже эльфячьей видно. А ко мне зачем?       — Не спали всю ночь, — так же коротко пояснил Ворстаг. — Нам бы отдохнуть и перекусить.       — Это можно, — тот кивнул. — Я все равно сейчас на смену до вечера, так что все койки свободны, я один сейчас кукую здесь. И поесть найдется. В мешке глянь, там картошка есть, капуста и лук. Мясного, извини, нет.       — Ты же бретонец? — вдруг сорвалось с губ Элиаса. — В тебе кровь меров. Почему же ты работаешь в шахте?       — Не всем руками махать, — усмехнулся тот. — Кому и киркой. Где родился, парень. В общем, отсыпайтесь, а мне за работу пора.       Ворстаг поблагодарил доброго шахтера и толкнул дверь дома:       — Проходи, а я сейчас по-быстрому что-нибудь сварганю. Картошку сырой не сожрешь, лук, в общем, тоже, а с одной капусты пучить будет.       — Ворстаг... — Элиас тяжело вздохнул. — Здесь есть еще дома, где наверняка есть и получше хозяева. Возьми, — он положил на стол несколько монет. — И принеси что-нибудь посущественней. Жареного мяса хотя бы. И бутылку чего покрепче возьми. Не для нас, а для своего товарища. Вечером, надеюсь, нас здесь не будет, а ему будет чем скрасить вечер.       Наемник приостановился и окинул Элиаса долгим задумчивым взглядом.       — Ты ведь неплохой парень, — произнес он наконец. — Почему же говнистый такой?       — Я эльф, — напомнил ему Элиас и даже капюшон стянул, чтобы было виднее. — И потом, если бы я остановился один, вряд ли бы потратил сильно меньше. С меня бы по высшей планке стрясли.       Ворстаг взял деньги и удалился, а Элиас плюхнулся на жесткую кровать, покрытую грубыми шкурами и уставился в грязный закопченый потолок. Была тут, конечно, пара шкафов, но в них одни только пустые бутылки из-под горячительного, пивные кружки, несколько чугунных котлов и почему-то сапоги. Ни одной книги, даже похабной, не нашлось.       Когда открылась дверь, первое, что ощутил Элиас — это вкусный запах жареного мяса.       — За стол сядешь или в койку подать? — фыркнул Ворстаг. — Оленьи отбивные, козий сыр и бутылка отличного вина.       — Вино не для нас, — лениво напомнил Элиас, хотя выпить хотелось.       — А для Белхимаха я аргонианской самогонки взял, — невозмутимо пояснил Ворстаг. — Он обычно на вино даже не разменивается. Говорит, что с него только ссать бегать, а толку маловато.       Элиас нехотя спустил ноги с койки. В сон, конечно, клонило, но на голодный желудок хорошо не выспишься.       Он порылся в сундуке и устроился за грубо сколоченным столом. Ворстаг расставил деревянные тарелки и пивные кружки. Вроде бы чистые. Но стоило Элиасу отрезать первый же кусок сочного и одуряюще пахнущего мяса, как вздохнул:       — Едрить твою налево... Он еще и вилкой с ножом жрет.       Элиас посмотрел в ответ мрачно:       — Раз нашлись в сундуке, значит, даже шахтеры...       — Значит, шахтеры мясо на вилку накалывают, а ножом еще что-нибудь кромсают, — Ворстаг отхватил здоровенный кусок сыра и, нахлобучив его поверх мяса, откусил прямо так и не слишком внятно закончил. — Да ладно, жри уж, как привык, мне-то все равно.       — Спасибо за разрешение, — съязвил Элиас.       Тонкое вино тоже никак не гармонировало ни с пивной кружкой, ни с неказистой обстановкой, но Элиас уже был близок к тому, чтобы пожрать уж как-нибудь и улечься спать — хоть в крапиве. И на том спасибо, что сверху не капает и сбоку не поддувает.       Но Ворстаг, видимо, счел, что нанимателя неплохо бы развечь застольной беседой, потому что, проглотив, наконец, он великосветски заметил:       — Неплохо, кстати, дерешься. Когда я перестану опасаться, что твои эти огненные шары подпалят мне зад, я, наверное, даже полюбоваться смогу.       — Сработаемся, — отмахнулся Элиас. — Не все сразу привыкают. А если и подкопчу тебе чего, так ведь я не только школой разрушения владею. Восстановление тоже изучал, так что сам и поправлю.       — В этой вашей Коллегии? — полюбопытствовал Ворстаг.       Было бы проще кивнуть, но к методам обучения в Коллегии Винтерхолда у Элиаса тоже имелись вопросы, поэтому он поморщился и сообщил правду:       — Нет, конечно. Если бы я с юности не владел ничем таким, то вряд ли бы отбился от бывших друзей. В Коллегию я, скорее, ради любопытства поступил. Надо же узнать, чему здесь учат... и что против меня будут применять.       — Много же у тебя «друзей», — фыркнул Ворстаг. — Кажется, понимаю, почему ты назвал себя опасной компанией. А мечом почему не пользуешься? Говорил, что умеешь... Да и зачем бы тебе лишнюю тяжесть таскать, если не пользоваться?       Элиас, в отличие от своего спутника сначала прожевывал, а потому ответил не сразу.       — Смысла не было, — пожал он плечами и покачал вино в кружке. — Ради пары волков меч доставать? Огонь у меня всегда в руке, никуда не девается. Да и потом... Обычно я достаю меч, когда выдохся. В смысле, когда магический потенциал на исходе, а зелий нет или на крайний случай.       — Любопытно было бы глянуть, — хмыкнул наемник и жизнерадостно добавил. — Но если дальше вместе пойдем, то увижу. Это здесь самая большая беда — Изгои и медведи, а за рекой сразу начнется: бандиты, вампиры, некроманты, еще какая нечисть...       — Драконы еще, — невозмутимо добавил Элиас. — Правда, их я как раз предпочитаю заклинаниями, а не мечом.       — Почему? — полюбопытствовал Ворстаг. — Шкура толстая? Легкое оружие не пробивает?       — Да нет, — Элиас поморщился. — Просто им не обязательно садиться на землю, чтобы поливать все вокруг огнем или льдом. Они же разумные, зачем им подставляться, когда можно сверху?       Прозвучало как-то сомнительно, но Ворстаг внимания не обратил, а кивнул:       — А, ну да. Ни разу с таким противником не сталкивался, даже хочется помериться силами.       — Норды, — задумчиво рассудил Элиас. — Большинству нормальных людей и не-людей хочется никогда с ними не встречаться. Нордам такого не хочется.       — Луком я тоже неплохо владею, — парировал наемник. — Так что могут летать сколько влезет, я редко промахиваюсь. Или стрелы их не берут?       — Точно берут, — заверил его Элиас. — Когда дрались у Драконьего Моста, стража Вайтрана в драконе немало дырочек проделала.       — Ну вот и отлично, — повеселел Ворстаг. — А твой Крик? Работает против них?       — Работает... — Элиас скептически поглядел на собеседника. — Проблема в том, что они тоже владеют Ту’умом — и получше меня. Они же им изначально владеют, а я только несколько месяцев назад узнал, что я Довакин.       — Сложно, — Ворстаг почесал небритый подбородок. — Но это ваши проблемы, а для себя я главное уяснил. Кто уязвим — тот и смертен. А кто смертен, того и бояться незачем.       — Поговорим об этом, когда против нас будет полдюжины вампиров, — фыркнул Элиас.       — А ты не сравнивай, — похоже, Ворстаг даже обиделся. — Во-первых, я не говорил, что меня не могут убить. Это просто проверка, у кого чего больше и мощней. А во-вторых, вампиры уже дохлые, к ним понятие смертности применимо только отчасти.       Элиас задумчиво поглядел на собеседника. Удивительное сочетание: рассудительные взгляды и выводы — и при этом потрясающе примитивные реакции.       Мясо тем временем подошло к концу, от сыра осталось не больше четверти. Ворстаг разлил остатки бутылки вина по кружкам и зевнул:       — Допьем — лягу. Хоть высплюсь прилично.       Элиас внезапно заинтересовался:       — А что, это что-то недоступное? Ты где вообще живешь?       — В таверне «Серебряная кровь», — буркнул Ворстаг. — Ненавижу это место. Клан Серебряная кровь — хапуги и твари, а Клепп, управляющий, им подлизывает как может. У меня там не проходит ощущение, что Тонгвару докладывают все: кто как ел, кто как срал.       — Так зачем же ты остаешься там? — резонно спросил Элиас. — Ты наемник, тебе не обязательно торчать на одном месте.       Ворстаг устало на него посмотрел:       — А как, ты думаешь, наемники себе нанимателей ищут? Гуляют по дорогам, как бродячие барды с парой септимов в кармане, в надежде, что какой-нибудь сын пастуха отвалит несколько сотен за то, чтобы его сопроводили? Можно и так, конечно, но заработаешь ты только понос и головную боль. Про меня многие знают. В Маркарте любой отправит интересующегося в таверну. А ведь еще есть коты, ящеры, барды, шлюхи... и прочие полезные личности. А если кто про меня прослышит, куда пойдет, чтобы меня нанять? По дорогам Скайрима искать ветра в поле? А в других владениях, Довакин, придется еще не одну челюсть сломать, чтобы получить такое же право — сидеть и ловить простаков. И ради чего? Чтобы про меня докладывали не клану Серебряная Кровь, а какому-нибудь клану Дырявый Зад? Ничего же не изменится. Серебряная Кровь, Серые Гривы, Черный Вереск, — все они одним дерьмом мазаны.       Элиас задумался. С этой стороны он на вопрос не смотрел. Его и самого не прочь были «нанять» многие, но ведь это немного другое. Про Довакина молва бежала далеко впереди, а до пресловутого Хелгена случайных заработков едва хватало на еду и кров... И даже если разделить это на то, что норды не доверяют мерам... Все равно денег получалось — что каджит наплакал.       — Наверное, ты прав, — признавать это перед нордом было не слишком приятно, но проигрывать тоже надо уметь — даже в мелочах. — Но ты мог бы устроиться и получше. Скажем, платить за постой не в таверне, а какой-нибудь хозяйке. Или даже купить что-то свое.       Ворстаг поглядел одновременно заинтересованно и презрительно:       — Это у вас на Саммерсете так принято? Не отвечай, все равно не поверю. Хозяйка — дело мутное. Сегодня она есть, а завтра померла. Или передумала. Или еще что. Я ведь иногда месяцами в Маркарт не возвращаюсь. Что ж теперь, платить за то, чтобы она кого другого не приютила? Или, как возвращаюсь, соперника со скалы сбрасывать? Первое — накладно, второго ярл не потерпит. А чтобы купить, э... Элиас, другие деньги нужны, которых у меня нет. Да и не продаст мне ярл ничего. То есть... Лачугу какую за городской стеной, может, и продаст, и как раз на нее я, может, и наскребу, но оно мне не надо. А в городе поселиться — либо по праву рождения, либо за большие деньги и большие заслуги.       — А ты не в Маркарте родился? — рассеянно уточнил Элиас. — А вроде говорил, что мать Дибелле служила...       — Не пророчицей же, — буркнул Ворстаг. — Это она говорила, что «служила». Гм... Ну, как умела. В храм даже ходила... иногда. Но после ее смерти долгов осталось больше, чем стоил дом. Вот меня и вышвырнули, а дом прибрали. Там теперь уважаемый человек живет, камнем торгует.       Элиас допил последние капли и посмотрел осмысленно:       — И ты так легко о нем говоришь?       — А что? — Ворстаг пожал плечами. — Он и впрямь неплохой человек оказался. Въехал с женой и дочками. Меня с порога не прогнал, все мамины вещи мне отдал, чего я про него плохо говорить буду? Да и про ярла, как бы меня с него не воротило, ничего плохого тут не скажу. Долги платить надо, а чем взыскивать, если у меня ничего не было?       — А как ты наемником стал? — заинтересовался Элиас. — Тебя послушать, так ты... не слишком боевым был.       — Долгая история, — Ворстаг снова зевнул. — В другой раз как-нибудь, Довакин. Сейчас я просто помираю как спать хочу. Койку ты себе выбрал? Ну вот туда и ложись. Надеюсь, по твою душу никто не припрется, не хочется Белхимаху домик ломать.                                          До Рорикстеда добрались уже глубокой ночью. Можно было бы раньше, но Элиас счел, что перед опасной дорогой просто необходимо хорошенько выспаться, так что выдвинулись после обеда.       И дорога действительно оказалась не слишком приятной. Кроме злокрысов и волков, на пути поджидали разбойники.       Было их шесть человек, и вооружены они были неплохо. Да и дрались довольно умело. За время боя Элиас дважды вспоминал о мече за спиной, но воспользоваться так и не довелось — Ворстаг оказался неплохим соратником, мага за плечом прикрывал толково.       Добычи с трупов нашлось не так уж много, зато наемник нашел зачарованный кинжал — и очень этому радовался. Элиас не возражал. Неизвестно, как дальше жизнь сложится, любое вооружение — не лишнее. А если не сложится, то что, драться за этот кинжал? Себе дороже.       Сам он собрал только деньги и скромные драгоценности. И карман не тянут, и продать можно выгодно.       В Рорикстеде Элиас уже бывал. Деревушка была совсем небольшой, но располагалась в стратегическом месте, буквально на пересечении четырех владений: Солитьюда, Маркарта, Вайтрана и Фолкрита. Отсюда пролегали удобные дороги в любую сторону, и оставалось только дивиться, что поселение за годы, десятилетия или даже века не разрослось за счет путников и прочих всяких, для кого дорога — родной дом.       Деревенская таверна «Мороженый фрукт», правда, была чистой и опрятной (в отличие от многих других, где доводилось ночевать), но ее владелец Мралки, кажется, коммерческой жилкой не отличался. Зато отличался мирным и спокойным нравом. Элиас еще в первое свое посещение успел узнать, что Мралки некогда воевал на Великой Войне между Талморским Доминионом и Империей. И несмотря на довольно унизительный для Империи Конкордат Белого Золота, к приезжему высокому эльфу бывший солдат отнесся приветливо. И даже стал слушать, когда речь зашла о его собственном сыне...       Элиас задумался и очнулся только тогда, когда Ворстаг похлопал его по плечу:       — Эй, Довакин? Ты что, на ходу спишь?       — Нет, я не сплю, — хрипловато от долгого молчания брякнул Элиас. — Снимем комнату в таверне, а с утра...       — А вот я и хотел тебя спросить, куда мы с утра, — деловито отозвался наемник, уверенно шагая по деревенской улице. Темно было — хоть глаза выколи, но огонек таверны исправно мерцал.       Ответа на этот вопрос у Элиаса не было.       Он, конечно, помнил, что в Роще Кин его поджидает подозрительная женщина, которая якобы раскрыла тайну возвращения драконов, но ей он верил еще меньше, чем даже нордам. Женщина не сказала про себя ничего, но вела себя так, как будто ей известны тайны мироздания и самих Древних Свитков, и с ней не хотелось иметь никаких дел.       Элиас понимал, конечно, что если он хочет разобраться с тем «наследием» Драконорожденного, что на него свалилось, придется тащиться и в Рощу Кин, и к даэдра на рога, но пока не спешил. В конце концов, если эта женщина так желает увидеть процесс поглощения драконьей души, то это можно сделать где угодно — и вовсе не только там, где она указала. И неплохо бы к этому моменту знать больше, чтобы не играть на ее стороне. Элиас предпочел бы не играть ни на чьей стороне, но ведь в одиночку со всем этим не справиться... Так что союзников надо выбирать тщательно. Вот как раз это он успел усвоить от своих наставников от Доминиона.       — Возможно, в Вайтран, — ляпнул он.       В конце концов, до Вайтрана отсюда, может, и не ближе всего, зато дорога удобнее. И в Вайтране есть дом — лично его, пусть и неуютный и не обустроенный. Но там есть кровать, там есть женщина-хускарл (а значит, есть и горячая еда) и там можно не опасаться того, что кто-то нападет ночью, днем, утром или вечером.       Подозрительная женщина, Дельфина, была владелицей таверны в Ривервуде. И, возможно, о ней знают другие владельцы таверн...       — В Вайтран — так в Вайтран, — спокойно отозвался Ворстаг и, поднявшись по деревянным ступенькам, толкнул дверь.       Элиас только сейчас понял, насколько замерз. Из-за двери потянуло теплом очага и вкусными запахами жареного мяса и лука. Ночи в Скайриме, даже не на самом севере, были довольно жестоки — особенно теперь, после поры сбора урожая. Элиас так и не удосужился запомнить те нелепые названия времен года, что бытуют у нордов...       Чем был хорош «Мороженый фрукт» — так это тем, что здесь не было местного барда. В зале было довольно тихо, только двое мужиков рабочего вида стучали кружками и громко ржали. Но это лучше навязчивой мелодии, бьющей по ушам.       Элиас подошел к стойке таверны, где сонный уже владелец лениво тер тарелку, и бросил:       — Нам бы поесть, выпить и комнаты.       — Поесть и выпить найдем, — кивнул Мралки. — А комната одна осталась, не взыщи. Но с двумя постелями.       — Сойдет, — махнул рукой Элиас и не удержался от любопытства. — А Эрик твой где? Ушел на поиски приключений?       Мралки хмыкнул:       — Щас. Купил броню ценой в мой годовой заработок — и теперь сидит и в ус не дует. Пьет мед и ждет приключений здесь. Но, признаться, мне так спокойнее. Если он просто покрасоваться хотел, так пусть. И, кстати, он теперь не Эрик, а Эрик Грозный Убийца. Видишь разницу?       Тем временем Воргстаг подошел ближе и с любопытством прислушался.       — А убил-то кого? — усмехнулся Элиас.       — Мыша полевого, — фыркнул Мралки. — И, может, еще мух парочку. Ладно, вы садитесь, а я сейчас принесу и поесть, и выпить.       Ворстаг первым отправился к незанятому столу, коих тут было множество, и с интересом спросил:       — Ты, выходит, здесь уже бывал?       — А сам-то как думаешь? — хмыкнул Элиас. — Я, считай, весь Скайрим прошел.       — С этим своим амулетом? — съязвил Ворстаг. — Это шутка такая, руку опусти.       Элиас вообще-то всего лишь собирался подвинуть стул, но не удержался и вызвал на ладони огонек — чтобы всякие норды засунули свои дурацкие шутки куда подальше.       Милый разговор пришлось прервать, поскольку хозяин таверны принес целый поднос снеди: печеную картошку, жареную рыбу, остатки козьего мяса, тонко нарезанный хобот мамонта, сушеное мясо хоркера. И две пузатые бутылки вина «Алто».       — Это дело, — вслух отметил Ворстаг.       Элиас приподнял изогнутую бровь. Сам он полагал, что «Алто» из винограда джезби, пожалуй, претендует даже что-то изысканное, но сомневался, что норд может это оценить.       — Да, — кивнул он, когда трактирщик отошел. — Тонкий вкус, приятное послевкусие...       — Кисловато, но пить можно, — в тон отозвался Ворстаг.       В общем, ничего другого Элиас от него не ожидал.       Когда первый голод был утолен, а ноги уже не гудели так от пройденных лиг, Элиас откинулся на спинку стула, ел больше для удовольствия... И спросил:       — Так как ты стал наемником? Обещал рассказать.       — Да что рассказывать, — Ворстаг поморщился. — Как остался на улице и без денег, попытался сам зарабатывать. Правда, я тогда силой похвастаться не мог, да и весил вполовину меньше, но все-таки работники всегда нужны. Когда меня в первый раз надули и вполовину заплатили, я только посмеялся — мол, умнее буду. Но это повторялось раз за разом. Знали, что у меня ни денег, ни покровителей, — ничего. Так что когда меня местный медовар обставил и ни септима не заплатил, я... Разозлился, в общем. На то немногое, что у меня оставалось, купил отмычек и ночью вскрыл замок на медоварню. На основной двери замок был здоровый, а со стороны черного хода совсем простой. Но я-то, пока работал, изучил, что, где и как. В общем, пришел на медоварню, взял денег, которые не в сейфе были, еще всякого по мелочи... Ну и в котел нассал заодно, где мед варился.       Элиас вздохнул... но рассмеялся.       — Надо думать, на этом дело не кончилось?       — Конечно, нет, — Ворстаг поглядел мрачно. — На следующий же день меня из Муравейника за шкирку стража вытащила. Немножко били. Оказалось, медовар на меня пожаловался, а еще заявил, что я две сотни септимов спер. Я пытался объяснить, что в его столе и пятидесяти не было, но кому поверили-то? Обыскали меня, но я первый раз в жизни поступил по умному: еще ночью у барахольщика местного башмаки новые взял и кинжал еще. А остальное пропил и парням еще проставился.       — А дальше? — Элиасу действительно стало любопытно.       — Меня закинули в шахту Сидна, — Ворстаг выпил еще вина и отер губы тыльной стороной ладони. — Ты там, наверное, не бывал и никогда в жизни не будешь, так что я тебе просто скажу: это такое место, где трупы даже не сразу выбрасывают, потому что никому это не надо. Первое время мне, конечно, тяжко было. К такой тяжелой работе я приучен не был. Но постепенно становилось полегче. Познакомился с местными. Надо мной сначала посмеивались, но со временем получше отнеслись. Потом с барыгой начал знакомство сводить — и оказалось, что он нашему барахольщику из Муравейника родной брат. Вот тут-то дела пошли в гору. Я понимал, что мне одному вовек не выбраться, так что начал клинья подбивать, что брат, мол, скучает, поди. Времени в шахте — девать некуда, так что сбили небольшую компанию из пятерых человек и начали планы на побег ладить. Один из них, Столах Кривой, взялся меня обучать драться. На кулаках, с заточкой, с палкой вместо меча, — по всякому. Я потом Талоса благодарил за это, потому что иначе бы при побеге точно сдох.       Элиас помолчал, а потом пробормотал:       — Значит, успешно бежал. Как же ты снова оказался в Маркарте, если тебя там искали?       — Не сразу, — Ворстаг рассеянно покачал головой. — Сначала, понятное дело, я оттуда ноги сделал. Половину Скайрима протопал, тогда попроще немного было — хотя бы без драконов. Потом к банде прибился. Главарь тамошний был дурак дураком, но ему нужны были люди, а мне — умения. Полгода я с ним, значит... того... А когда понял, что больше ничему полезному не выучусь, дождался удачного случая. Девицу они похитили, выкуп хотели. А кого на переговоры отправить? Правильно, кого не жалко. Я и отправился. Шкурой рисковал, конечно, но наемники слишком боялись за девчонку, так что препроводили меня к тану Вайтрана, отцу этой девицы. А я ему все выложил: мол, так и так, могу провести ваших ребят, но чтобы потом ко мне никаких претензий — и денег сверху.       Элиас как будто по-новому посмотрел на собеседника. Смелый ход и, по-своему, очень неглупый.       — Удалось?       — Конечно, я же заранее это планировал, — Ворстаг усмехнулся. — У меня даже слепок с ключа от клетки был. Йорлунд лично ключ отковал. А я уж постарался, чтобы меня там запомнили. Девицу вытащили, никто ей ничего сделать не успел, отделалась испугом. А меня в господские покои ее отец пригласил и наградил. Меч подарил приличный и денег дал. Я очень радовался, что мне не пришлось пользоваться тем ядом, который я заготовил на случай, если меня и тут надуть попытаются. Правда, с тем, что меня в Маркарте разыскивали, этот тан ничего сделать не смог. Верней, не захотел. Это ж надо было к ярлу идти, чтобы тот на поклон к ярлу Маркарта пошел... Не стоил я такой чести. Но мне и того довольно было. Поболтался по Скайриму, кое-где зарабатывал тем, что морды бил. Потом прослышал, что стражники Фолкрита ищут недоумка, чтобы великана местного порешил. Было страшно идти одному, но я подумал, что если что — сбегу. Но оказалось не так уж трудно, и тут я от главы стражи уже чин чинарем денег получил. И подумал, что Ингмунд, поди, тоже такие бумажки раздает. Потащился в сторону Маркарта. В город, понятно, заходить не стал, я не самоубийца. Но в дорожной таверне разузнал, что Ингмунд готов платить за то, чтобы Изгоев выбили из Туманной Пещеры. Не очень-то мне хотелось воевать с Изгоями на их территории, но и скрываться надоело, так что... поперся.       Как ни странно, рассказывал этот норд весьма увлекательно. Элиас и сам не заметил, как приговорил бутылку вина — и вздохнул. Ворстаг заметил, видимо, огорченную рожу и покровительственно бросил:       — Сиди, наниматель, сам схожу еще за одной.       Мралки дремал за стойкой, но сразу вскинулся. Поглядел на Ворстага и хрипловато произнес:       — Слушай, я тебя видел. Этого остроухого тоже знаю. Давайте так: вот у меня тут на стойке еще такие же бутылки, а вы мне потом пустые вернете и заплатите? А то ведь вы последние в зале остались.       Элиас огляделся — и признал, что тот прав. Таверна ведь небольшая совсем, у Мралки и помощников нет.       — Не боишься, что обманем? — хмыкнул Ворстаг.       — Не боюсь, — в тон откликнулся трактирщик. — Ты наемник, твой приятель — тоже хитрым медом мазан, так что вам невыгодно меня на десять септимов обманывать. Я ведь со многими трактирщиками знаком.       Элиас даже поднялся. Разговор, конечно, интересный, но дело важней.       — Послушай, — обратился он к Мралки. — Не знаешь ли ты такую женщину, Дельфину? Тоже трактир держит.       — Ривервуд, — кивнул Мралки. — Видал ее, да. Близко не общался.       — И как она тебе?       Мралки довольно долго молчал, словно обдумывал, а потом понизил голос:       — Дела ведет честно. Если бы понадобилось, я бы мог ей товар отдать и на слово поверить, что она все вернет. Но вот лично я бы ей ничего не доверил. Что-то есть у нее за душой. Может, на имперцев шпионит, может, на Братьев Бури, а может, и еще что.       Элиас кивнул. Пользы это не принесло, но впечатление тоже важно.       — Давай тогда проще, — Элиас подошел ближе. — Вот тебе пятьдесят золотых — и не надо считать бутылки.       — Надо, — упрямо возразил Мралки. — Пятьдесят — это на четыре штуки. Откуда я ваши возможности знаю?       — Ну так вон же у тебя восемь штук стоит, — перегнулся через стойку Ворстаг. — Если останется меньше четырех, тогда и поговорим.       — Идет, — трактирщик кивнул. — Ну, тогда доброй ночи, господа. Если напьетесь, не буяньте, а то у меня тут, кроме вас, еще бардесса из Коллегии и маг... эм... тоже из Коллегии. Приличная публика, в общем.       — Маг? Бард? Приличные? — Ворстаг громко присвистнул. — Рассказал бы я тебе... да не буду на ночь глядя. Иди, никого мы тут не побеспокоим.       Трактирщик ушел, и в зале стало совсем тихо. Тихо потрескивали прогорающие дрова, да где-то жужжала последняя осенняя муха. Ворстаг уселся за столом, вытянул ноги и вскрыл вторую бутылку.       Элиас с сомнением на него посмотрел и поступил так же — с той только разницей, что ноги у него были длиннее, и он невольно задел собеседника. Однако Ворстаг даже ничего не сказал, отхлебнул прямо из горлышка и продолжил:       — В общем, потащился в эту Туманную Пещеру. Нелегко пришлось, сразу скажу, но она и в самом деле туманная, что играло на руку не только Изгоям, но и мне. Хуже всего, конечно, было с этим их Вересковым Сердцем, но в целом я неплохо справился. Вышел, зелье глотнул — и вдруг понял, что я теперь дерусь получше всех, кого я сам когда-то боялся. И когда в Маркарт шел, уже не боялся ничего. Ну что они могли мне сделать? Снова в шахту кинуть? Так я уже знал, как выбираться. А убить — это вряд ли, ничего я такого не сделал, чтобы на месте казнить. Но вышло даже лучше. Стража, конечно, меня сразу обступила, но я им письмо их же начальника показал, они и сдрейфили. А потом меня прямо к самому ярлу отправили. И он... — тут Ворстаг фыркнул. — Он меня не вспомнил. Где ему всякую шваль запоминать, он меня всего раз в жизни видел. А тут уже не щенок-воришка, а воитель и защитник. Да и кого он запомнил? Худосочного паренька, а тут — я. Да с татуировкой еще. В общем, похвалил, дал денег и грамоту, а еще принародно объявил, что вот такие люди Маркарту и нужны. Ну, после этого, конечно, бросать меня в шахту уже было невежливо, и стражники сделали вид, что обознались.       Элиас сухо рассмеялся. Он смеялся нечасто, но история была забавной — и кончилась, в общем, так, как должна была кончиться.       — А татуировка? — отсмеявшись, спросил он. — Где ты ее взял? И зачем?       — Да в банде этой сраной, — неожиданно мрачно отозвался Ворстаг. — Я же говорил, что их предводитель дурак? У них всем такую делали как символ верности. Можно подумать, это что-то когда-то решало. Стражники Вайтрана просто убили всех — и остался я один в Скайриме с этой хренью.       — Ну, тебя особо не портит... — оценивающе поглядел Элиас.       — Это оскорбление? — усмехнулся Ворстаг. — Да ладно, не самое страшное. В Пределе многие семьи такое носят. Оно, конечно, не слишком почетно, поскольку роднит с Изгоями, а это — сам понимаешь... Но и не порицаемо, потому что традиция. Может, еще лет через пять буду всем врать, что это символ моего безвременно почившего, но очень древнего рода.       Элиас кивнул:       — Если продолжишь в том же духе, можешь стать даже таном. По крайней мере, я именно так стал таном в Вайтране. Выполнил несколько не самых приятных, но и не самых обременительных поручений.       — Извините, ваше сиятельство, — фыркнул Ворстаг. — Но мне лично это в хрен не уперлось. Тан — это одно слово, что кто-то важный. А на самом деле, без денег никто тебя уважать не будет. А с деньгами... А с деньгами я и без этого проживу, вот еще морока.       Элиас согласно кивнул. Норду, в общем, без этого, может, и проще. По крайней мере, не нужно думать о налогах и обязанностях... Альтмеру сложнее, и титул, пусть даже такой, что-то да значит.       — Слушай, — вдруг выпрямился Ворстаг. — Пойдем лучше в комнату, а? Сколько за день прошли, а стул жесткий. И копыта ты свои раскинул.       — Сказал бы — я бы убрал, — Элиас тоже сел ровнее.       — Да зачем, ты же тоже устал, — возразил наемник. — Не годится нанимателю высказывать, куда ему ноги класть. Просто пойдем уже, завалимся поудобнее, а там можно и разговоры вести. Меня, может, тоже интересует, как ты Довакином заделался. По опыту скажу, что наемником — проще.       Элиас молча поднялся и, подхватив бутылку и остатки сушеного мяса, шагнул за указанную дверь. Комната была освещена масляными лампами, там было тепло и довольно уютно. Две кровати по углам, между ними комод. Даже кое-какие украшения вроде шкур и ягодного венка...       — О, снежноягодник, — невесть чему обрадовался Ворстаг. — У нас такие на свадьбах для молодоженов вешают.       — И что в этом хорошего? — фыркнул Элиас. — Мы-то здесь при чем? Или это намек?       — Да какой намек, кровати-то разные, — резонно возразил Ворстаг. — Я так думаю, это потому, что снежноягодник стоит долго. Э... Я имею в виду, не осыпается. То есть...       — Ну вот ты лучше-то не сделал, — Элиас подавил смех. — Но я понял, что ты имеешь в виду: недорогой и эстетичный способ украсить быт. Так?       — Ага, — Ворстаг тоже улыбнулся. — А еще он вкусный.       Он нахально отщипнул несколько алых ягод, забросил их в рот и плюхнулся на койку слева. Сбросил тяжеленные сапоги и даже простонал:       — Клянусь Девятерыми, мне еще никогда не было так хорошо.       — Остальную броню сними — будет еще лучше.       Элиас и сам разделся до рубахи и штанов — и опуститься на чистую постель было до отвращения хорошо. Еще бы ополоснуться... Но не ночью же, ночью в Скайриме только хоркеры с комфортом полощутся.       Ворстаг раздевался дольше. Его броня громыхнула так, что, наверное, по всему трактиру было слышно. После этого он упал на спину на кровать и снова простонал:       — А еще есть вино. Нет, боги нас не забыли.       Элиас устроился скромнее. Он скрестил ноги, оперся лопатками на стенку и отхлебнул из бутылки. Тепло и мягко... Может, задержаться тут на пару дней? Планов-то все равно никаких нет... И не придется думать о похмелье.       — Не хочешь остаться тут? — спросил он вслух. — Хотя бы до послезавтра? А когда проснемся, сходим на реку или куда тут ходят, чтобы себя в порядок привести?       — На задний двор, — практично заметил Ворстаг. — Как везде: платишь трактирщику за бочку горячей воды — и вот тебе.       — Угу, я-то не аргонианин, чтобы в бочке дышать, — буркнул Элиас. — Волосы намокают, холодно.       — А я такого не чувствую, — Ворстаг тоже сел и пожал плечами. — Мы, норды, к такому привычные. Ну а если настолько мучает, так зелья есть, чтобы дышать под водой.       Элиас заинтересованно дернул ухом. Такая мысль ему в голову не приходила, а ведь, возможно, это и выход. Конечно, все равно придется бежать до комнаты сломя голову, но хотя бы не придется мучиться во время.       — Слушай, а это идея, — ляпнул он вслух. — Я о таком не думал.       — Я же наемник, — Ворстаг фыркнул. — Невольно учишься выжимать максимум из того, что у тебя есть. Помню, нанял меня один неприятный тип. Весь из себя ученый, на костре печеный... Я сразу понял, что от этого заказа одна головная боль, но деньги нужны были. Потащился с ним в какие-то говны, городище он двемерское искал, про которое даже точно не знал, есть оно или нет. А тип действительно неприятный — трус, каких поискать. Чуть где ветка хрустнет или птица вспорхнет, он сразу на землю валится и верещит, чтобы я его защищал. Спустились мы с ним в ущелье... Знал бы ты, скольких нервов мне это стоило! А там кошачья банда налетчиков себе притон организовала. Историк сразу в обморок. На меня коты толпой набросились. Шипят! Я кое-как отмахался, говорю: да че вам всем надо-то? Мы не к вам шли! Ну, еще парочку имен назвал. Они сразу когти втянули. Я их спросил про двемеров, они надо мной посмеялись. Предложили переночевать и дальше идти. Я ученого в каверну отнес, чтобы он котов не увидел, а когда тот очухался, сказал, что здесь никакого городища нет. Ну, перекусили, а под утро снова в путь отправились. К вечеру еще одно ущелье нашли — даже лучше прежнего, поскольку с расчетами чем-то больше сходилось. Спустились... А там нет ни хрена. То есть не совсем ни хрена — ворота-то были двемерские, но их уж тыщи лет как намертво завалило. Ну, думаю, все, труба. Придется мне вокруг этого ущелья до старости таскаться в поисках другого входа. И чувствую, что я прав. Ученый-то возбудился, как конь от болотного стручка, и все вещает и вещает. Думаю, а не плеснуть ли ему в вечерний чаек лунного сахара? Как раз у котов взял. Сказано — сделано. Легли спать. Утром просыпаюсь — спит ученый, слюни пускает, а лицо счастливое... Подумал даже, не помер ли он ненароком? Но нет, спит. До вечера дрых, а как проснулся, велел в обратный путь собираться. Оказывается, с моего чайку явился ему в сладком сне какой-то преподобный Р’льех и сообщил, что откроет ему тайну двемерского городища, если тот посвятит ему культ. Ну, я не будь дураком, спорить не стал. И заплатили мне вдвое, и от муторной работы избавился. А все почему? Потому что находчивый.       Элиас смеялся дольше. Неожиданный спутник не менее неожиданно оказался приятным собеседником. Даже если где и привирал, рассказывал он с интересом и с огоньком. И... внешне симпатичный. По крайней мере, без брони.       Поймав себя на этой мысли, Элиас взгляд отвел и поглядел на броню. Сначала рассеянно, потом более цепко.       — Эй, что-то не так? — обеспокоился вдруг Ворстаг.       — Где ты эти железки взял? — кивнул на груду у кровати Элиас.       — Купил, где же еще? — удивился в ответ наемник. — У Йорлунда в Вайтране и купил. Он неплохой мужик, скидку мне делает, а сам-то я ковать не обучен.       — А зачаровывал кто?       — Орчиха какая-то, — пожал плечами Ворстаг. — На настоящего зачарователя у меня бы денег не хватило, а эта была готова только за то, чтобы я ее натянул. Ну я и постарался. Сзади они вроде даже ничего такие.       Элиас поморщился:       — Будем где-нибудь, где есть материалы, я тебе получше зачарую. А то, я смотрю, ты вляпываться умеешь.       — Ну, положим, каждый раз, как вляпывался, сам и выпутывался, — возразил Ворстаг. — Но отказываться не стану.       — Угу, я помню, ты находчивый, — Элиас фыркнул. — Камни душ понадобятся, и не со злокрысов, а с кого побольше. В идеале — человеческие.       — Надо подумать, где достать... — Ворстаг почесал в затылке. — Покупать слишком дорого.       — В двемерских руинах как раз бывают, — рассеянно ляпнул Элиас. — Все эти самоходные железяки на таких работают. Но лезть, конечно, не хочется. А надо ведь не меньше четырех...       — Если сработаемся, найдем, где, — махнул рукой Ворстаг. — А все-таки, как ты-то Довакином стал? И зачарователем? Или тоже у талморцев учился?       — Нет, — Элиас покачал головой. — Я боевой маг, не ученый. Фаренгару, придворному магу Вайтрана, помог — он разрешил мне своей лабораторией пользоваться. Поначалу меня дважды приложило, а потом еще грозовой магией едва не размазало. Потом наловчился, потом понял, как это работает. Еще учусь, но вещи уже приличные получаются. А Довакином... В Хелгене мне собирались голову отрубить. Добрые эти имперцы! Пообещали мой труп отправить в Саммерсет. Мало того, что казнить безо всякой на то моей вины собрались, так еще и это. Чтобы то, что от меня останется, мои же сородичи осквернили?.. Но выбора у меня особо не было. Был в нашей телеге один вор, сбежать попытался... Его застрелили в спину. Я был следующим на очереди. А Ульфрика, естественно, оставили на сладкое.       — И тут прилетел дракон, — подсказал Ворстаг. — Уж про это я слышал. Вовремя он, а?       — Может, Ульфрик вызвал?.. — задумчиво пробормотал Элиас. — Я тоже уже давно думаю, что совпадение странное. А Ульфрик на Старом Хроттгаре точно был, даже жил там... Но у него рот завязан был, чтобы Крик не использовал. Впрочем, боги с ним. Я сразу понял, что это мой шанс. С парочкой таких же бедолаг рванулся из деревни, потом кое-как в ближайшем поселке перебился. Броня на мне имперская была, какую с трупов снял. Не мог же я в одних исподних штанах по Скайриму бегать? Может, поэтому со мной никто не связывался. А потом добрался до Вайтрана — с сообщением о драконе.       — По доброте душевной, да? — усмехнулся наемник.       — Конечно, — ядовито откликнулся Элиас. — Идти мне было некуда, я опасался, что попадусь имперцам — и меня еще в чем-нибудь обвинят. А про ярла Вайтрана говорили, что мужик неглупый. Он все это выслушал, но доброту тоже проявил своеобразную — дозволил принять участие в уничтожении дракона. Правда, броню нормальную предложил и с Фаренгаром познакомил. Ну, вроде оба маги... Фаренгар мне тоже не обрадовался. У него как раз какой-то посланник был... Вернее, посланница...       Тут Элиас вздрогнул и замолчал. До него стремительно доходило то, что он раньше не заметил и не понял.       — Эй? — Ворстаг даже встревожился. — Как там тебя, Элиас, ты в порядке? У тебя такой вид, как будто ты только что увидел призрак скайримского короля.       — Это же она была... — пробормотал Элиас и встряхнулся. — Да если бы я призрак увидел, то сразу бы огнем в него швырнул, они обычно недружелюбные. Я просто вспомнил — и понял. Та женщина, что приходила к Фаренгару, она же и Рог Юргена стырила у меня из-под носа!       Ворстаг улыбнулся:       — Понятия не имею, о чем ты и что она стырила, но можем пойти и отнять.       — Я уже отнял, — отмахнулся Элиас. — Только она таинственность наводила, а ведь я ее уже видел. Спасибо, что напомнил... Ворстаг?       — Угу, — тот кивнул. — Не за что. А спасибо я предпочитаю звонкой монетой. А дальше что было?       — А дальше я отправился драться с драконом, — Элиас решил, что о подозрительной женщине подумает потом — и желательно трезвым. — Не сказать, чтобы это было очень сложно, было, где укрыться, но когда дракон все-таки сдох, что-то произошло. Его плоть просто... развеялась, а душа... ну, или что там зовут душой? Как будто вошла в мою грудь. Я сразу почувствовал себя... сильнее, что ли... А ребята из стражи от меня шарахнулись. Обозвали Довакином. Я тогда в легендах нордов был не силен и подумал, что мне надо узнать больше. Но когда возвращались, земля под ногами дрогнула, и мне объяснили, что это Седобородые зовут Довакина — то есть меня — на Высокий Хроттгар. Мне только Седобородых каких-то не хватало. Кое-что мне рассказал ярл, кое-что — советник... Но главное — я получил свою долю за уничтожение дракона и потаскался по городу. С кем-то выпил, кому-то помог. И пришел к выводу, что лучше на этот Хроттгар добровольно пойти. Во-первых, не стоит злить тех, кто в состоянии Криком заставить землю трястись. Во-вторых, неплохо было узнать, что это за дрянь в меня всосалась.       — Выяснил? — явно заинтересовался Ворстаг.       — Конечно... — тяжело вздохнул Элиас. — Кровь Драконорожденного позволяет мне «пить» души убитых драконов и использовать их потом для своего Ту’ума. Я же не дракон, они это изначально умеют.       Ворстаг немного подумал и усмехнулся:       — Признайся, ты ведь тогда в таверне мне наврал, что можешь развалить скалу?       Элиас приподнял бровь, но решил не связываться:       — Частично. Скалу, может, и не развалю, но вот все, что не прибито, снесу, это точно. И Ту’ум не делит на друзей и врагов. Не очень-то хотелось потом за чью-нибудь поганую шкуру в какой-нибудь шахте гнить или платить. Эти пьяницы даже оптом и пяти септимов не стоили.       — Показал бы хоть, — вздохнул Ворстаг. — Не каждый день живые Довакины попадаются.       — Не настолько я еще пьян, — хмыкнул Элиас. — Седобородые научили меня немного обращаться с Ту’умом, но я еще разбираюсь. А пока я разбираюсь, за мной уже какая-то мутная охота идет. А поскольку в ваших нордских сказаниях Довакин — всегда народный герой, каждый норовит на меня свои проблемы свесить.       Ворстаг запрокинул голову, допивая остатки из бутылки, а сглотнув, посоветовал:       — Ты неправильно на это смотришь. Ты смотришь как на необходимость помочь, а надо смотреть как на возможность заработать.       — Я смотрю как на возможность стать тут кем-то, кроме как «остроухим притеснителем», — буркнул Элиас. — На родные острова мне лучше не попадать. С Посольством я не дружу. Если я и здесь того же самого добьюсь, то мне хоть в Морровинд беги.       — А еще меня упрекал в том, что я вляпываюсь, — фыркнул Ворстаг. — А сам-то? Вина еще принести?       — Принеси, — хмуро кивнул Элиас.       По-хорошему, следовало бы ложиться спать, но встали поздно, заснуть вряд ли удастся. Так что выпить побольше — не такая уж плохая затея. Особенно когда не один, одному всегда приходится бдить в два раза сильней.       Ворстаг обернулся за минуту, не больше. Бутылку протянул прямо в руки, а пока Элиас поднимал взгляд, вдруг усмехнулся:       — Послушай, эльф, если ты чего-то от меня еще хочешь, эта — последняя.       — В смысле? — Элиас едва бутылку не выпустил.       — Да мне-то можешь не врать, — наемник сощурился. — Глядишь, как каджит на скуму.       Ярче всего Элиас ощутил досаду. Это ж насколько нужно было пялиться, чтобы даже до тугодумного норда дошло. Они же и намеков обычно не понимают, приходится в лоб говорить.       На втором месте была неуверенность. Вроде бы ничем этому наемнику не обязан, так что достаточно завтра сказать, что обязательства по его контракту выполнены — и пусть идет на все четыре. Но со спутником оказалось гораздо удобнее, да и за такую сумму нанимать кого-то на два дня?.. За пятьсот септимов обученного воина нанимают на целый поход, который редко занимает меньше пары недель.       И тут до него дошло, чем стоит ответить. Элиас улыбнулся и сощурился:       — А ты и такие услуги оказываешь, наемник?       Ему показалось, что Ворстаг нахмурился, но тот ответил вполне себе спокойно:       — Кто платит, тот и решает. Мне-то что? Но если ты хочешь, чтобы я оставался в состоянии кому-то навалять...       Он остановился, и Элиас требовательно спросил:       — То что?       Ворстаг вскрыл свою бутылку и устало плюхнулся на свою кровать. И произнес с расстановкой:       — Начинается... Так вот, наниматель, говорю тебе ясно и четко: если ты будешь так же голодно глядеть на вино и лакать, как забулдыга, то неизвестно, чем все это кончится. Ты можешь наговорить лишнего... Я, в общем, тоже могу, — он хмыкнул. — Мы можем набраться, громко петь и разгромить тут все или еще что похуже. И это не говоря уже о том, что на дворе глубокая ночь, и утром мы точно не встанем. Так что если ты еще чего-то хочешь от меня, то лучше бы нам выпить по третьей — и остановиться. А то я во Фроствуде под Данстаром как-то раз так переночевал, что даже штраф не помог. Тамошний деревенский староста приказал, чтобы ни моей ноги, ни ноги моих потомков там не было.       Элиас даже губу прикусил. Хорошо, что привык осторожничать. Еще не хватало опозориться. И перед кем? Перед нордом-наемником, который потом по всему Скайриму сплетни разнесет? Ну, вот как рассказывает про свои былые приключения. А уж про Довакина вообще грех не рассказать.       Так что лучше уж побыстрее перевести разговор в безопасное русло.       — А что там за история была во Фроствуде? — спросил он вслух. — Вроде бы я о таком поселении не слышал, хотя в Данстаре был.       Ворстаг тон принял и слегка улыбнулся:       — Никто не слышал, потому что ничего там интересного нет и ехать туда незачем.       — Так зачем же ты поехал? — Элиас улыбнулся в ответ.       — Наняли меня, — пояснил Ворстаг. — Это северное побережье, местное население живет рыбалкой и охотой на хоркеров. В теплое время года устриц собирают. Неподалеку есть заброшенный маяк, которым пользуются контрабандисты. К маяку должен был причалить корабль. Как ты понимаешь, без имперских печатей. И не причалил. Ко мне пришел какой-то мутный тип, который нанял меня для сопровождения вдоль линии берега. Тип, по его словам, не боец, а корабельных дел мастер. Вообще-то там такая холодрыга, что даже бандиты предпочитают устраивать свои склады и норы южней, но вот диких зверей хватает, так что топор лишним не будет. Мы и отправились.       Элиас с удовольствием слушал, чувствуя, как начинает успокаиваться. После нервной встряски послушать байки — самое то.       — В общем, корабль мы нашли — ветра дули такие, что его сдуло, — хмыкнул Ворстаг. — Но не в том беда, что сдуло, а в том, что его знатно побило. Команда уходить не хотела без груза, в него огромные деньги были вложены. А груз без лошадей не увезти. Они хотели своим ходом уплыть, но ума, чтобы починить, не хватало. Латали-латали — без толку, все равно хоть где-то да течь. Прибыл, значит, этот мастер, сразу принялся умные советы давать — и уже через пару дней они паруса подняли и отчалили. Мне заплатили, жаловаться не на что, но выбираться оттуда пришлось одному. Шел я, значит, и увидел деревню. Таверна есть, но это одно слово, что таверна, а так-то — пара лишних комнат у местного торговца. Но я продрог, меня уже тошнило от сырой рыбы, а еще хотелось спать без риска, что мной позавтракают.       Он усмехнулся и продолжил:       — Здесь, по сравнению, настоящий Совнгард — тепло, прилично. А там комнаты для путников ничем не прогреваются. Выбора-то у путников все равно нет, так зачем дрова тратить? И я стал греться, как привык — меду взял покрепче местного производства. Честно, напиваться не собирался, мне хотелось побыстрее оттуда убраться. Лежал себе под покрывалом, пил тихонечко и книжку умную читал про похотливых аргонианок. К ночи решил укладываться, но и часа не прошло, как проснулся от холода. Решил, что мало выпил — ну, и добавил. Щедро добавил. В общем, помню, что лежал даже без свечи, а потом бац — и вырубился. Ну, это я так думал.       Элиас поглядел скептически:       — А на самом деле?       — Ты погоди, — махнул рукой Ворстаг. — С утра проснулся — а я голый! А ложился-то одетым, холодно же. Выхожу — торговец меня сторонится. Жену и дочь домой загнал и велел не показываться.       — Так, может, надо было одеться? — поддел его Элиас.       — Иди ты, — фыркнул наемнк. — Конечно, оделся, говорю же — холодно. Спрашиваю, чего не так-то? А он злой, как Малакат, у которого выпивку отняли. Говорит, на суде старосты узнаешь, негодяй. И вот тут-то мне не по себе стало. Оно, конечно, ярлы, владения, империя, но по факту староста там может хоть что устраивать — никто даже не узнает. А уж путник сгинет — и поминай как звали.       — Ну и что выяснил? — Элиасу не терпелось добраться до сути.       — На суд вся деревня собралась, — хмыкнул Ворстаг. — Еще бы, такое событие! Они еще внукам про это рассказывать будут. В общем, если коротко, то... Я вышел из таверны, громко кричал, что жители — суки, что я все равно согреюсь, хоть трава не расти. Разбил в чьем-то огороде бочку с жиром хоркеров и поджег. Они кричали, что чуть всю деревню не спалил, но почему-то остановить меня не пытались. Потом я согрелся, еще что-то кричал, насрал в сенях таверны... От обиды, что ли?.. Не знаю. А потом как есть, без штанов, отправился к местному святилищу Талоса и положил на него то, что я тогда думал. А когда меня попытались скрутить, этим же самым грозился. В общем... Плохо получилось.       — М-да... — протянул Элиас. — Но судя по тому, что ты жив, тебя простили?       — Ну как... — Ворстаг поскреб подбородок. — Хорошо, что мне хватило ума никому до этого не проболтаться, что у меня деньги есть, а то бы, небось, ни монетки не оставили. Я, конечно, покаялся, а куда деваться? Да и неловко было, конечно. А потом, слово за слово, выяснил, что они, эти местные, свой мед из каких-то местных же ягод гонят. Жарница, не жарница... Как-то так.       Элиас изумленно поднял бровь:       — Про ягоды не слышал, а вот про корень жарницы доводилось. Это же яд! Ни для какого хорошего дела его использовать нельзя.       — А они говорят, что привычные, и что эта дрянь им сил придает, — хмыкнул Ворстаг. — В общем, порешили на том, что это был несчастный случай. Отпустили меня с миром, но даже приближаться к их этому поселению запретили.       — Надеюсь, ты пока не испытываешь позывов пойти и положить на святилище что-нибудь? — фыркнул Элиас.       — Так здесь и святилища-то нет, — здраво возразил Ворстаг. — Это те дикари живут по своим законам. Имперцы везде вынюхивают, а у этих алтарь стоит — и никому дела нет. А ты, выходит, еще и алхимик?       — Немного, — Элиас отвел взгляд. — Тоже только недавно учиться начал. Но экспериментирую осторожно. Не как ты.       Он отпил еще, определенно испытывая сожаление. За интересным рассказом вино уходило довольно быстро, так что если это — последняя, то уже скоро придется ложиться, а ложиться как раз не хотелось.       — Ладно, — вздохнул он вслух. — Ты, наверное, был прав. Не о том, конечно, о чем думал я, но устроить дебош — еще хуже. А ты, я так смотрю, и это умеешь.       Ворстаг нахмурился и склонил голову набок:       — Это ты про что?       Элиас встряхнулся. Компания, конечно, неожиданно занятная, но все-таки следует проявить бо́льшую сдержанность и осторожность. Норды, разумеется, непробиваемо глупы, но осторожность никогда не повредит.       — Выразился неудачно, — усмехнулся он. — Наверное, с вина повело.       — Нет, ты погоди, — заупрямился Ворстаг. — Я тут тебе всякое выкладываю, как перед жрецами никогда не выкладывал, а ты там чего-то себе молча надумал.       — Не забывай, кто платит, — фыркнул Элиас. — Я тебя... гм... арендовал, так что большего от меня ты не дождешься.       Наемник посмотрел мрачно. Естественно, им никогда не нравится слышать такое от остроухих, даже если это правда. И вот ведь что любопытно: сами говорить могут, это не стыдно. А другим за те же речи готовы глотку перерезать.       — Ладно, молчи... — протянул Ворстаг. — Судя по тому, как ты глядел на вино, от удовольствия допить ты не откажешься, так что у меня есть немного времени, чтобы самому догадаться. Дергаться ты начал, когда я тебе третью бутылку принес. Что-то мне подсказывает, что пить ты умеешь, это тебя смутить не должно было. И деньги у тебя тоже есть, так что даже если бы мы набрались с треском, смог бы расплатиться. И трактирщик тебя знает и даже доверяет тебе, так что объяснений ты вряд ли боишься, хоть и неприятно, конечно. Выходит, ты надумал вообще что-то такое, чего не смог надумать я. А что?.. Само собой, что-то, что тебя не украшает, иначе бы сказал.       Элиас подавил улыбку. Рассуждения довольно здравые, но сложно догадаться о том, о чем не думаешь вообще, это само собой разумеется.       — У меня осталось несколько глотков, — весело предупредил он. — Так что думать стоит пошустрее.       Ворстаг упрямо приложился к бутылке и поглядел напряженно. Конечно, думать — это не топором махать.       — Про свои дела ты мне толком ничего не рассказывал, значит, вряд ли твои загадочные драконорожденные трудности, — продолжил Ворстаг. — Да и к вину они не привязываются, ты же чем больше пил, тем меньше болтал. Значит, что-то такое, чего эльфам гонор запрещает думать или говорить. Обычно про то, что вы тоже смертные и подвержены смертным слабостям. Но мочился ты в лесу при мне еще до Карварстена, значит, не про то.       Элиас едва заметно напрягся. Направление мысли собеседника ему категорически не нравилось, так что он предпочел побыстрее допить, чтобы свернуть эти размышления.       Наемник внимательно его оглядел, задумчиво уставившись на медальон Мары в воротнике рубашки, и вдруг усмехнулся:       — А, дошло, кажется. Если ты не на бутылку так хищно глядел, а на что еще, так я могу. В жизни еще ни разу не было, чтобы не смог. Ты допивай. И это свое льняное дорогущее снимай, а то если порву, обидно будет.       Элиас подавился последним глотком, и несколько светлых капель вина сбежали по шее в воротник. Ворстаг хмыкнул:       — Такое тоже видал, но жалко хорошее вино переводить на то, чтобы им поливаться.       — Ты в своем уме? — прошипел Элиас, отставляя бутылку под кровать, где уже стояла такая же.       — А что, не угадал? — добродушно усмехнулся Ворстаг. — Брось, это самое всем хочется, и остроухим тоже. Я ж тебя не замуж зову. И «услуг», как ты выразился, не оказываю. Просто не сразу понял, к чему ты клонишь.       — Я — ни к чему, — отрезал Элиас. — А вот тебе, похоже, трех бутылок довольно, чтобы допиться до видений Шеогората.       — Уж скорее, Сангвина, — фыркнул Ворстаг. — Дело твое, я настаивать не буду. В конце концов, ты прав, это ты мне платишь, а не я тебе.       Элиас замер, хотя уже совсем было собирался задуть свечу в козьем рожке со своей стороны комода. Разумеется, можно послать норда по матери — и завтра, скорее всего, тот даже не напомнит, но... Взгляд невольно тянулся в широким плечам и мощным рукам. А если будет болтать, то ничто ему не мешает болтать и без этого. Тут уж кто во что верит. И можно быть уверенным, что норды поверят в любую дрянь про альтмера, даже хоть трижды Драконорожденного.       Ворстаг шумно допил, со звоном отставил бутылку и принялся обустраиваться — откинул меховое покрывало, зашуршал соломенной подушкой. Если сейчас и впрямь уляжется, то потом его, поди, еще и упрашивать придется. На это Элиас пойти не мог.       — А если и так? — высокомерно бросил он. — Кто там был предыдущим в списке? Орчиха?       — Не бойся, я после нее к святилищу Талоса прикладывался, — фыркнул Ворстаг. — Если что и было, исцелился.       Это было не то, что Элиас желал бы выяснить, но заниматься выяснениями в половине третьего утра после тяжелой дороги и трех бутылок вина был не в состоянии. Он поднялся с кровати и небрежно сбросил с плеч рубаху. Собирался так же небрежно сбросить исподние штаны — в конце концов, было достаточно развязать пояс, но они позорно застряли, и пришлось со сдавленным ругательством стягивать их отдельно.       Как ни странно, похоже, это вызвало у норда уважение. По крайней мере, он одобрительно кивнул и подошел ближе. Элиас вскинул подбородок, не оставив ему возможности действовать так, как ему, должно быть, привычно — Ворстаг был на полголовы ниже.       Но это, кажется, норда не смутило. Ворстаг провел пальцами по амулету, не касаясь кожи, и улыбнулся — кажется, даже сочувственно.       — Да что вы такой нервный народ? — в его голосе прозвучала укоризна. — Ничего я с тобой такого не сделаю, чего раньше не делали. Ну, уродился не мером, что ж теперь?       На это ответа у Элиаса не нашлось, но голову он все-таки опустил. И проклятый норд сразу же этим воспользовался: запустил руку в рыжие волосы, провел пальцем по косичке за ухом... Элиас догадывался, к чему дело идет, а потому ни разу не удивился, когда Ворстаг перехватил за затылок и поцеловал в губы. И целовал так, как умеют только норды — крепко и просто. Без этих вот дразнящих покусываний, как принято у альтмеров.       Элиас поддался, хотя было не слишком-то удобно — приходилось наклонять голову. Но на талию легла горячая рука, и стало попроще. Элиас попытался встать удобнее и сразу почувствовал, что в бедро упирается гордое доказательство, что нордам все равно, кого иметь.       Ворстаг чуть отстранился и прошептал почти в губы:       — Ты бы сел, а то не знаешь, как и покорить.       — Не моя проблема, — откликнулся Элиас.       Кажется, на лице любовника было написано все то, что он думал про альтмеров, но к его чести, ни слова на этот счет не сказал. Впрочем, понятия чести у наемников развиты слабо — это Элиас особенно четко ощутил, когда почувствовал, что Ворстаг, обнимая его, подло поставил подножку, заставив опуститься нежным тылом на грубое покрывало.       Но опомниться не дал, уложил на кровать, хоть и не полностью — Элиас все еще опирался плечами на стену.       Ворстаг тем временем торопливо стянул рубаху и улыбнулся:       — Ну извини. Свои проблемы я решаю находчиво.       Трудно поспорить. Элиас потянул его за руку, а когда тот наклонился, воспользовался тем же приемом — волосы у норда были до плеч, вполне пригодно для управления. Целовались долго. Настолько долго, что было почти обидно, но Ворстаг перехватил инициативу и никуда не спешил. Хотелось поторопить, но это было бы уж как-то совсем... Позволять себе такого Элиас не хотел. И все-таки, когда любовник отстранился, чтобы отдышаться, Элиас сам потянулся к его штанам. Да сколько можно уже? Голова кружилась — то ли от желания, то ли от недостатка воздуха.       Неожиданно Ворстаг его руку перехватил.       — Погоди, — произнес он совсем тихо. — Мне еще придется выйти.       — Только не говори, что тебе именно сейчас надо в уборную, — почти простонал Элиас.       А чего еще от нордов ждать? Его любовник из Братьев Бури, едва закончил, так настолько громко рыгнул, что Элиас отодвинулся, опасаясь, что его стошнит.       — Нет, — фыркнул Ворстаг. — Это потом обоим понадобится. Но мне что-то подсказывает, что мне придется пошуровать в запасах трактирщика, если ты не хочешь, чтобы я порвал тебе не рубаху, а что другое.       Пальцы Элиаса дрогнули, он отпустил. Хотя высказывание и прозвучало грубовато, смысл в нем был. И чувствовал нечто сродни... признательности. До этого среди нордов никто подобным не озаботился.       Ворстаг подхватил с комода свечу и виновато вздохнул:       — Я быстро, честно.       Элиас машинально прикрылся коленом. Одно дело, когда на тебя со страстью глядит любовник — и совершенно другое, когда тебя разглядывает норд, который еще вполне способен на то, чтобы думать.       Впрочем, Ворстаг не обманул. Он поспешно вышел из комнаты, и из общего зала раздались сначала шаги, а потом и подозрительное звяканье. Одна надежда на то, что трактирщик Мралки спит не слишком чутко и вполне готов к тому, что кому-то из гостей припрет чего-нибудь...       Ворстаг вернулся минуты через две-три и вид имел довольный.       — Достал, — удовлетворенно констатировал он. — Ну, господин, предпочитаете лежать на спине? Тогда лягте вдоль кровати, что ли, а то тут и без того узко.       Элиас смерил его высокомерным взглядом и сделал то, что предпочитал — перевернулся и действительно устроился вдоль. Он не привык позволять видеть свое лицо в момент слабости, а кроме того... Не был готов увидеть самолюбование или, того хуже, снисхождение на лице любовника.       Как отнесся к этому норд, он понять не успел, потому что тот никак не прокомментировал, а едва Элиас попытался обернуться, как почувствовал, что кровать скрипнула, а любовник прижался поверх спины, зажимая горячим телом. Все еще в штанах.       Влажные губы коснулись плеча и шеи, и Элиас попытался расслабиться. Пока выходило с трудом.       — Не думай ни о чем, Довакин, — Ворстаг горячо прошептал это в ухо. — Не все в этом мире хотят тебя убить. Я — точно не из них.       Элиас опустил голову, позволяя себя ласкать. Ладони у наемника оказались мозолистыми и грубоватыми, что, впрочем, неудивительно для того, кто дерется топором, а для дальнего боя использует тяжеленный лук. И — словно в насмешку над этим — эти грубые руки были удивительно ласковыми. Особенно для того, у кого в голове — две с половиной извилины: одна про оружие, одна про мед и еще половинка — про нордскую гордость.       Элиас мягко прогнулся в спине и расставил ноги шире, а то вдруг не дотянется? Уж лучше позаботиться заранее. Кажется, любовнику и впрямь стало удобнее, потому что он склонился ниже и прикусил уголок острого уха. Уши у Элиаса были слабым местом, он прикрыл глаза. Напряжение медленно уходило, движения становились все более плавными и расслабленными.       Ворстаг это явно оценил, потому что притиснул к себе за бедро. Ощущалось очень даже... неплохо. Элиас постарался устойчивее опереться на левую руку, чтобы наконец пощупать, на что расщедрилась судьба на этот раз, но любовник руку перехватил.       — Успеешь еще, — выдохнул он в ухо. — И так терпения нет, а с тобой еще работать и работать, остроухий.       Элиас собирался было возмутиться, что у него имя есть, но Ворстаг как раз прикусил за ухо сильнее — и спорить расхотелось. В конце концов, чего ждать от норда? Может, он опять уже забыл, все две с половиной мысли-то уже не в голове...       Но, видимо, какие-то мысли в голове Ворстага еще оставались, потому что он пошевелился и отвлекся. Элиас услышал звук пробки стандартного бутылька для зелий — и потребовал:       — Дай хоть глянуть, что ты притащил. Вдруг отраву?       Вместо ответа Ворстаг поднес бутылек поближе к лицу Элиаса и неуверенно буркнул:       — Да вроде больше на заживляющее похоже.       — Вроде? — негромко уточнил Элиас.       Но уже успел почувствовать запахи можжевельника и морского желудя, что подсказывало — не отрава, а что-то полезное, восстанавливающее. Возможно, точнее лучше не знать.       — Ладно, сойдет, — вздохнул он.       — Заодно и проверим, — в тон откликнулся наемник.       На это можно было много чего сказать, но Элиас промолчал. Ворстаг явно счел это призывом к действию и завозился с бутыльком.       Едва нежной кожи коснулись жесткие, но скользкие пальцы, Элиас привычно прикусил губу. Было бы, конечно, неплохо иметь более регулярную личную жизнь, но беда была в том, что среди нынешнего окружения Элиаса наблюдалось катастрофически мало тех, на кого можно было взглянуть без слез и без прижатой ко лбу ладони. Найти телесные радости можно было безо всяких трудностей, но ведь потом самому будет тошно... С Хелгена минуло почти три месяца, заканчивался месяц Начала морозов, и с тех пор Элиас лишь дважды позволял себе улечься с кем-то в кровать. Первый раз, в Рифтене, получилось еще не так плохо, а вот в Виндхельме... Лучше не вспоминать.       Сейчас хотя бы было почти не больно. Ворстаг шумно сопел, но пальцами двигал осторожно, деликатно, если это слово вообще применимо к коренным жителям Скайрима. Возможно, если временный союз окажется удачным, стоит накинуть ему сверху... за добрую службу.       Сопение становилось громче, но Элиас уже почувствовал, что это может быть хорошо, а не как в Виндхельме, а потому любовника не пощадил. Пусть старается, тем более что вот это вот мерное движение было просто... Он и сам тяжело и прерывисто перевел дыхание.       Ворстаг нетерпеливо переступил коленями, а потом со сдавленным рукательством развязал свои штаны. Не вынес, значит. И, похоже, что-то сам себе решил, потому что движение стало более напористым и сильным. Он развернул ладонь — и Элиас невольно охнул. Похоже, знает, скотина, что действует безотказно.       — Ну и чего ты ждешь? — прошипел Элиас вслух.       — Приказа, командир, — фыркнул Ворстаг. — А вдруг я чего недоработал?       Элиас даже не сразу нашелся, что сказать. Да и мыслилось, откровенно говоря, плохо.       — Давай уже, — хрипло потребовал он. — А потом разберемся.       — Вот такой приказ по мне, — Ворстаг отклонился назад, пальцы выскользнули.       Он еще раз булькнул украденным зельем, помянул Талоса (будто тот сейчас мог чем-то помочь) и, наконец, опустился ниже, накрывая собой.       Элиас чувствовал, как любовник прижимается сзади, скользя тяжелой плотью между бедер — и немного жалел, что так и не оценил, хотя бы ладонью. А теперь уже, конечно, не проверишь, иначе перемажешься в этой скользкой гадости, неизвестно из чего состоящей.       Пришлось опуститься еще ниже, хотя это уже было рискованно — Элиас чувствовал, что справа колено упирается в стену, а слева — опасно близко к краю кровати, но что поделать, не рассчитаны скайримские таверны на рост альтмеров...       Ворстаг благодарно засопел — и наконец надавил головкой на раскрытый вход в тело. Элиас даже дыхание задержал, ожидая боли, но двигался любовник медленно, так что Элиас только уперся лбом в отчаянно шуршащую подушку и ловил ртом воздух. И ведь не скажешь, что маленький, давление ощущалось очень плотно, но настолько головокружительно...       Ворстаг прижался сзади и неожиданно потянул за волосы. Элиас невольно среагировал: качнулся, хрипло перевел дыхание. Он был почти готов ублажать любовника — за внимание и бережность, однако не потребовалось. Ворстаг, вероятно, только убедился, что все хорошо, и начал набирать темп сам. Элиас постыдно вскрикнул, когда здоровый член надавил куда нужно, но Ворстаг не остановился. Элиас по опыту знал, что теперь уже не остановится — и помешать ему может разве что дракон или весь пантеон аэдра вместе взятый.       Впрочем, это было как раз то, чего не хватало возвышенным сородичам. Элиас чувствовал мозолистые ладони на бедрах, на талии, на спине и даже на шее — и просто наслаждался. Тем, что мужчина берет его без затей; тем, что при этом умудряется не быть грубым.       Частое дыхание Элиаса начало сбиваться на ритмичные, хотя и негромкие, стоны; Ворстаг тоже все тяжелее дышал. Горячие ладони замерли на бедрах, хватка становилась все крепче. Элиас прикусывал губу уже не из опасений, а просто стремился хотя бы немного приглушить слишком громкие звуки. Плоть внутри ощущалась остро и правильно, он сам беззастенчиво подавался навстречу, но чувствовал, что долго не удержится, хотя эти минуты хотелось продлить... Но чтобы продлить, надо было все-таки иметь более регулярную личную жизнь.       Напряжение нарастало, и Элиас даже обернулся, хотя частый ритм не больно-то позволял это сделать. Ворстаг прикрыл глаза, между бровей залегла глубокая морщина. На его роже было написано настолько неприкрытое удовольствие, что Элиас сразу отвернулся. Не хотел, чтобы тот почувствовал взгляд — и зеркально увидел то же самое.       Но долго в таком ритме удержаться было невозможно. Элиас предпочитал любовников предупреждать, но ничего внятного произнести не смог. Только имя.       И услышал в ответ:       — Элиас...       Низкий хриплый шепот — это не то, что можно было вынести. Элиас напряженно изогнулся и не думал уже ни о чем, кроме собственного удовольствия. Тело прошило знакомой предфинальной судорогой, Элиас не удержался и, несмотря на прикушенную губу, громко простонал. Ворстаг приостановился буквально на долю мгновения и резко натянул его так, что Элиас уронил голову на подушку и вскрикнул еще раз.       Любовник не остановился. Элиас чувствовал его неровные толчки, а когда тот замер, ощутил и теплое семя внутри.       — О Ауриэль... — гораздо тише выдохнул Элиас.       Это, конечно, было глупо — призывать аэдра полюбоваться, но удержаться было выше его сил.       Ворстаг отпустил, и Элиас едва не сорвался с узкой кровати, потому что колено все-таки съехало. Любовник вовремя подхватил, помог соскользнуть и устроиться удобнее. Элиас прикрылся покрывалом и с трудом удержался от брезгливости — мало того что холодное, так еще и липкое теперь.       — Ну что, вина-то еще принести? — хрипловато спросил Ворстаг.       Элиас только молча помотал головой. Если сейчас еще выпить, то потом точно потянет на второй заход, а может, и еще на какие подвиги. Но, кажется, на лице любовника промелькнула тревога, так что Элиас разлепил губы и хрипло бросил:       — Если хочешь, завтра выпьем. А можем и задержаться на пару дней.       На лице Ворстага отразилась знакомая искорка, и тот кивнул:       — Как скажешь, Довакин. Пойду спать. И... Ну, ты знаешь, тебе достаточно приказать.       Вроде бы речь уже шла о... о чем-то другом, но прозвучало пошло... и пленительно.       А еще, оказывается, даже норды способны запоминать имена.                                   Утро началось для Элиаса сравнительно рано, потому что три бутылки вина — как ни крути, а жидкость. Ворстаг спал и даже слегка похрапывал, а на шуршание и шум не проснулся. Элиас фыркнул: хорош защитник.       Но будить не стал, потому что если не собираться в дорогу, то зачем?       И одеваться полностью тоже не стал, потому что бессмысленно, если потом все равно в кровать возвращаться.       Тихонько прошмыгнул на задний двор, а назад мчался еще быстрее — в воздухе уже отчетливо ощущалось дыхание зимы, а зимой в Скайриме только норды способны шастать во двор в одних штанах и рубахе.       Едва зашел в теплый общий зал, как трактирщик посмотрел на него недобро. Конфликтов Элиас не любил, а потому решительно подошел к стойке и спросил:       — Что-то не так?       Мралки пожал плечами и хмуро бросил:       — Кто-то ночью мой личный сундук вскрыл и зелье спер. Сомневаюсь, что маг, он себе и сам любую дрянь наварить может. И сомневаюсь, что девица эта из бардов, очень уж пугливая.       — Пугливые в одиночестве по дорогам не ходят, — возразил Элиас. — А что до магов, то я и сам и маг, и алхимик, где здесь что сваришь? Для этого инструменты нужны, и ступка, и дистиллятор. Но ты прав, сундук мы вскрыли. Не хотели будить. Скажи, сколько — и я заплачу.       — Чем заплатишь-то? — красноречиво оглядел нижние штаны трактирщик, но взгляд его смягчился. — Спасибо, что замок не сломали. Никак, правда, в толк не возьму, зачем вам ночью лечебное зелье потребовалось, но дело ваше.       — Подрались, — пожал плечами Элиас. — Потом помирились.       — А, — Мралки хмыкнул. — У высоких эльфов и отношения, я смотрю, высокие. Ладно, тридцать септимов сверху — и я без претензий.       — Мы все равно еще тут задержимся, — кивнул Элиас. — Досплю и вернусь с деньгами.       Трактирщик легко согласился, а Элиас, возвращаясь к себе, машинально отметил, что путешествовать с попутчиком, конечно, выходит куда дороже, чем одному. Если бы шел один, то потратил бы десять септимов на комнату и еще десять-двадцать на ужин. А вчерашний вечер обошелся почти в полторы сотни да еще и сегодня нет ни сил, ни желания куда-то идти. И сегодняшний наверняка обойдется не меньше.       Зато, как цинично отметил Элиас, тело приятно ноет и настроение приподнятое, а не как обычно. Надо будет спросить у Мралки, нет ли какого дела для пары воинов — пусть отрабатывает, а не только дрыхнет.       Однако стоило зайти в темную комнату, как выяснилось, что Ворстаг уже не спит, а смотрит настороженно.       — Никаких проблем? — спросил он.       — Никаких, — заверил Элиас и не удержался. — Исключая, конечно, то, что трактирщик обвинил меня во взломе. Я уладил.       — А признавался зачем? — хмыкнул Ворстаг. — У него никаких доказательств быть не могло.       — С трактирщиками ссориться — плохая затея, — Элиас плюхнулся на кровать — и сразу понял, что зря с таким размахом... — Вечером спрошу, что насчет работы. У меня, конечно, деньги еще есть, но неплохо бы поправить дела.       — Это можно, — легко согласился наемник. — А... Слушай, а разве ты не спешишь к ярлу? Вчера совсем про это забыл. Тебе Балгруф лично пишет, а ты вроде и не торопишься...       — А куда он денется? — ухмыльнулся Элиас. — Балгруф хочет, чтобы я убил дракона в его владениях. Ну, вроде как Драконорожденные для этого лучше всего приспособлены. Пишет с известным почтением, разумеется, но своих людей не отправит — слишком уж опасается вторжения со стороны Братьев Бури, а дракон не на город же нападает, а где-то там... не близко, в общем. Так что будет ждать, сколько придется.       — Так ведь люди, наверное, гибнут?.. — неуверенно предположил Ворстаг.       — Не эльфы же, — пошутил Элиас и заговорил серьезнее. — И люди, и эльфы везде гибнут, Ворстаг. И я один это не исправлю.       — Это верно... — Ворстаг потянулся и зевнул. — Мне вставать? Или ты еще ляжешь?       — Сам не знаю, — с досадой откликнулся Элиас. — Вроде не выспался. Но если сейчас засну, то до вечера просплю — и опять все заново.       — Тогда не ложись, — посоветовал наемник. — Вечером быстрее в сон заклонит. Выпьем понемногу — и сможем встать пораньше. И, кстати... Зря ты так про то, что один не исправишь. Ты очень даже можешь. Норды и сами все исправят, когда между собой сраться перестанут. А чтобы перестали сраться, нужно, чтобы гражданская война кончилась. Я бы и сам, может, к Братьям Бури пошел...       — Но?.. — приподнял бровь Элиас.       — Ну нет, — Ворстаг рассмеялся. — Там за идею сражаются, а я привык за септимы. Да еще и придется подчиняться общей дисциплине, а я и дисциплина — вот вообще разные вещи.       — Может, и предложу еще свои услуги... — Элиас неуверенно пожал плечами. — Меня и имперцы к себе звали, и Братья Бури. Но мне, честно говоря, никто из них не нравится. Имперцы меня хотя бы не попрекали тем, что я эльф. Но то, как они вопросы решают, мне не понравилось. Они мне голову отрубить собирались только потому, что я рядом оказался. А среди Братьев Бури мне чуть ли не вслед плюют. Но зато если за них впрячься, то Империя подожмет хвост, а вместе с ней будет очень обидно Доминиону. А к Доминиону у меня свой счет...       Тут Элиас сам себя оборвал. Нашел, кому исповедоваться!       — Ну, если так судить, то мне тоже никто не нравится, — фыркнул Ворстаг. — Имперцы мне не нравятся даже не потому, что Талосу молиться запретили. Пф, где Империя, а где Талос? Но проблема-то как раз именно в этом. Где Империя, а где мы? Наш Предел Изгои годами осаждают — и что, это кого-то волнует? Пока Маданах не воссел своей жопой на наш трон, это никого не беспокоило. А когда его, наконец, выпнули, Империю волновало только то, чтобы получше подлизать Талмору. А с другой стороны, Ульфрик — неплохой человек, он достоин трона Скайрима. Но с его сторонниками я тоже сталкивался. Им дай волю — и мы со всеми рассоримся, котов выкинем, ящеров туда же, а еще твоих соплеменников. Ни торговли, ни выгодных заказов, будем только капусту выращивать и вспоминать, какими великими мы были когда-то.       Элиас выслушал это мнение с интересом. Любовник проявлял себя неглупым человеком, что, в общем-то, редкость. Разумеется, он в первую очередь думал о себе, но кто так не делает? А если не делают, то сами виноваты, потому что никто другой о тебе не подумает, это точно.       И все-таки было немного странно обсуждать такие вещи с едва одетым мужиком, про которого еще вчера думал, что он тот способен только на то, чтобы навалять кому-то секирой и неплохо трахнуть.       — И кого бы ты выбрал на моем месте? — спросил Элиас.       — Не, ты меня на это не подписывай, — фыркнул Ворстаг. — Я, хвала Талосу, не Довакин, я судьбы мира не решаю. За кого платят, того и рублю в капусту.       — По крайней мере, честно, — Элиас даже улыбнулся — второй раз за два дня. — А на дракона со мной пойдешь? Тоже честно? Хочу знать, на что рассчитывать.       Ворстаг удивленно глянул:       — А ты думал, нет? Конечно. Во-первых, за легкую работу не платят таких денег. Думаешь, я не понимаю, во сколько тебе обхожусь?.. А во-вторых, кто ж откажется? Силы проверить, на умения Довакина поглядеть... Да еще говорят, что у них сильно ценные кости и шкура.       — Ценные, — вздохнул Элиас. — Но очень тяжелые. Просто кошмар, насколько тяжелые.       — Ничего, я вывезу, — пожал плечами наемник. — А еще из них вроде бы можно изготовить непробиваемую броню. Меньше риска, больше денег. Может, когда-нибудь и на мой бывший дом хватит. Тогда я, наверное, даже не погнушаюсь к Игмунду на поклон прийти.       — Посмотрим, — задумчиво откликнулся Элиас. — Я справлялся у управителя. В Маркарте есть дом на продажу, стоит восемь тысяч. Я бы мог его купить, но нет смысла в доме, если там нет даже койки и котелка. А купить и обставить будет много дороже.       Ворстаг, казалось, несколько напрягся. Элиас не успел это оценить, поскольку тот недоверчиво произнес:       — В смысле, «посмотрим»? Мой бывший дом обойдется еще дороже, и не только потому, что он уже обставлен. В нем живут, а отступные могут быть в несколько раз дороже самого дома. Или про что ты? Для того, чтобы накопить даже восемь тысяч, мне потребуется еще пятнадцать таких же, как ты, нанимателей, причем подряд. Или... ты предлагаешь?.. Я думал, ты амулет Мары носишь только для того, чтобы внимание привлекать. Ну, таких... вроде меня.       Элиас даже не сразу понял, о чем разговор. Рассуждая о возможности покупки дома в Маркарте, он просто делился имеющимися у него сведениями, чтобы Ворстаг смог оценить перспективы, однако... До Элиаса разом дошли две вещи. Во-первых, его только что обвинили в том, что он таскает этот проклятый амулет, чтобы соблазнять мужиков. Во-вторых, Ворстаг заговорил о... браке?       И как бы ни хотелось высказаться по поводу первого пункта, второй оказался занятнее.       — А что, если я вдруг предложу, согласишься? — фыркнул он вслух.       Вне зависимости от ответа, было очень любопытно его услышать.       Впрочем, увидеть рожу Ворстага тоже было приятно. Тот разом как-то растерял всю свою веселую уверенность и растерянно брякнул:       — Наверное. Ну, в смысле, у тебя потрясающе длинные ноги и узкая задница. А еще глаза, как у кошки. Зеленые и яркие такие! А, и еще ты явно не дурак, что тоже хорошо.       Элиас даже глаза закатил. Ничего себе признание.       — А еще Драконорожденный и могу заработать неплохие деньги? — хмыкнул он вслух.       Однако Ворстаг уже начал приходить в себя, а потому только усмехнулся:       — А вот это не плюс. Что-то мне подсказывает, что проблем ты зарабатываешь больше, чем денег. Зато с тобой вряд ли заскучаешь.       Неожиданно трезвая оценка вызывала определенный интерес. Если до этого Элиас больше посмеивался, то теперь поглядел на наемника внимательнее.       Высокий (для человека, конечно), сильный, неплохой боец. Неглупый (опять-таки, для норда), достаточно расчетливый. Находчивый (в этом, похоже, не соврал), и чувство юмора (достаточно циничное) на месте. Еще в наличии имелся крепкий член и нежные руки.       Но если для нордов этого хватало, чтобы заключить союз на эту жизнь и посмертие, то Элиас как-то раньше предполагал знать больше про избранника. На Саммерсете в первую очередь интересовались родом и семьей, однако Элиас уже знал, что с семьей Ворстагу не повезло. Или повезло, это уж как посмотреть... Но один вопрос следовало прояснить сразу.       — У тебя дети есть? — спросил он прямо.       Ворстаг изумленно распахнул глаза. Мигом позже пришел в себя и смешливо ответил:       — Нет. По крайней мере, я об этом не в курсе. А у тебя? Может, у тебя на твоем Саммерсете жена была и десяток ребятишек. Я даже не могу представить, сколько тебе лет.       — Двадцать пять, — хмуро отозвался Элиас. — Меня считали зеленым юнцом. А насчет жены и детей... Ты сам-то как думаешь?       Ворстаг омерзительно и пленительно одновременно окинул его взглядом — и усмехнулся:       — Думаю, что вряд ли. А чего мне стоит ожидать от тестя с тещей?       — Только тестя, — поправил его Элиас. — Моей матери нет в живых. От тестя тебе следует ожидать, что он тебя испепелит, как только узнает, кто ты. Впрочем, меня ждет участь вряд ли лучшая.       — Приятно, — без улыбки вздохнул Ворстаг. — Но чего-то подобного я ожидал. Еще один вопрос, Довакин. От меня-то ты чего ждешь, если я подарю тебе свое сердце и все остальное, что интересует тебя больше? Что я буду ждать тебя из далеких походов, каждый день ожидая, что мне доставят письмо с завещанием? Или того, что я отправлюсь с тобой бить морды древним драконам, порождениям тьмы и даэдра?       — С даэдра лучше не связываться, — брякнул Элиас. — А вообще...       Где-то в груди екнуло, и он произнес — настолько честно, как, кажется, вообще ни с кем и никогда не говорил:       — Вообще-то мне хотелось бы, чтобы кто-то прикрывал мне спину не только потому, что заплатили.       — Это стоит дороже пятисот септимов, — усмехнулся Ворстаг. — Но если ты действительно хочешь... Жизнь в Скайриме обычно коротка, Элиас, но мы можем обрести друг друга. Я предлагаю тебе свою жизнь — эту и последующую — во имя Девяти.       Элиас даже губы приоткрыл. Если он хоть что-то понимал в этой жизни (не говоря уже о последующей), то он только что получил предложение руки и сердца от норда, которого знал... кажется, примерно семьдесят два часа.       — Я... — он запнулся. — Ворстаг, может, сначала... сходим куда-нибудь? На дракона или на разбойников?       Наемник фыркнул:       — Обычно предлагают сходить в таверну, но мы и так в таверне. И разбойников мы уже били. Давай тогда уж на дракона, если это докажет тебе серьезность намерений.       — Тогда нам нужно в Вайтран, — брякнул Элиас.       — Мы все равно туда собирались, когда выспимся, — Ворстаг улыбнулся. — А чтобы выспаться, нам нужно хорошенько поесть, выпить и лечь не очень поздно. Так что давай-ка сходим к трактирщику и возьмем не того, что на кухне осталось, как вчера, а хорошего сочного мяса и меду. Потом все эти шкуры сбросим на пол, чтобы тебе было, где разложить твои бесконечные ноги... И расплатись сразу, потому что ранним утром мы отсюда уйдем.       Элиас прикрыл глаза. Ну наконец-то хоть кто-то взял на себя хоть что-то — и не приходится думать о каждой ерунде самому.       — Даже если мы убьем дракона... — протянул он. — Как ты можешь быть уверен, что выдержишь меня всю жизнь? Мы знакомы, кажется, не так уж долго.       Ворстаг пожал плечами:       — Убьем дракона, потом придется вернуться в Вайтран, чтобы за него заплатили. Поверь мне, это лучше делать сразу, пока никто не забыл, кому обязан спасением. Потом отправимся в Рифтен, там единственный храм Мары во всем Скайриме. Большинство пар даже не ходят туда: перепихнулись — значит, женаты. А у нас есть время подумать. А пока мы доберемся до дракона, обратно, а потом еще до Рифтена, станет понятно, выдержим или нет. Придется ночевать не в одной таверне, а то и без этого. По опыту знаю: если подступает ночь, а никакой таверны на лиги вокруг нет, то лучше, пока не устал совсем, найти бандитский лагерь. Во-первых, за уничтожение бандитов кто-нибудь будет готов заплатить. Во-вторых, у них обычно есть хоть какое прикрытие от дождя. Ночевать среди трупов, конечно, не очень приятно, а трахаться — и того грустнее, но лучше, чем посреди поля.       Элиас смешливо сощурился:       — У моего народа не принято делить ложе до свадьбы.       — Да что ты? — картинно изумился норд. — Тогда со мной тебе брак заключать уже никак нельзя. А если серьезно, то глупость. Нет ничего глупее, чем ходить друг за другом месяцами, заключить брак — а потом выяснить, что член плохой, или дырка неподходящая. Но если ты хочешь, я готов уважать твои традиции, и я не трону тебя до тех пор, пока жрец Мары не назовет нас супругами.       — Нет, это... — Элиас несколько смешался. — Это лишнее.       Ворстаг искренне рассмеялся и поднялся, протянув Элиасу руку:       — Вставай давай. Между прочим, у меня даже был один мужик до тебя, так что могу продемонстрировать, как я умею брать в рот. Держу пари, до тебя мне далеко, но все-таки не в поле обсевок.       — Да куда ты денешься, научишься, — фыркнул Элиас. — Хотя до моего изящества тебе, конечно, всегда будет далеко.       — Всегда подозревал, что талморцы этому с младенчества учатся, — буркнул Ворстаг. — Вставай давай, а то на руках отнесу.                                   Эпилог.                     — А может, лучше на дракона? — печально спросил Ворстаг.       — С драконом я и без тебя справлюсь, — отрезал Элиас.       Он вальяжно развалился на широкой груди супруга и чувствовал себя до неприличия довольным.       Дом в Маркарте не был самым любимым среди всей его собственности — из-за отсутствия окон, но что делать, если дом вырублен прямо в скале?..       Однако здесь хотя бы была широкая кровать, на которой можно было с комфортом разместиться. Не то что в любой таверне, где даже семейные покои оставляли желать лучшего.       — Мне будет очень тебя не хватать, — тяжело вздохнул Ворстаг. — Мы не были в Рифтене несколько недель.       — Вот именно, — ответно вздохнул Элиас. — А мы все-таки родители.       — Справедливости ради, это ты натащил этих девок в наш дом, — Ворстаг потыкал пальцем в бок. — И тебе бы с этим и разбираться.       — Не мог не натащить, — Элиас снова вздохнул. — Софи продавала цветы... Никому они были не нужны, но меня восхитила ее жажда жизни. Она бы погибла, если бы не... А Люсия назвала меня папой еще до того, как я решил забрать ее с улицы.       — Знаю, — Ворстаг запустил пальцы в его волосы. — Ты каждый раз давал ей деньги, и она говорит, что забылась. Но мне что-то подсказывает, что эта хитрая бестия все прекрасно понимала. Тебе стоит чаще бывать дома в Рифтене, любовь моя. Это не очень правильно, что девочки растут, почти не видя тебя. Даже я бываю там чаще.       — Ничего, Иона — отличный хускарл, — отмахнулся Элиас. — Когда нас там нет, у нее нет никаких забот, так что воспитывать девочек — вполне в ее силах. Это в любом случае лучше, чем выживать на улицах, Ворстаг. Наши дочери вырастут сильными и самостоятельными.       — Софи — несомненно, — поддел его супруг. — Она очень деловая и охотно тратит время на тренировки с деревянным мечом. А вот Люсия — вряд ли. Она совсем не заинтересовалась кинжалом, который ты ей подарил. И моим топором — тоже.       — Значит, выдадим замуж, — зевнул Элиас. — Поверь, с нашим приданым за ней очереди будут выстраиваться, сможет выбирать женихов, как фрукты на прилавке. Однако мне кажется, любовь моя, что ты последний час уж слишком сильно пренебрегаешь своими основными обязанностями.       Ворстаг рассмеялся и легко перевернул любовника на спину:       — Уверен, что выдержишь сначала меня, а потом дракона?       — А ты уверен, что выдержишь сравнение? — поддел в ответ Элиас и притянул супруга к себе, а потом и выдохнул в ухо: — Знаешь, я подумал, что нам стоит иногда выбираться из города. В Рифтене так себе пахнет да и дом довольно тесный. Я купил поместье недалеко от Вайтрана. Пока там, конечно, ничего нет, кроме запущенного участка и волков, но я подумываю построить дом.       — Ты сумасшедший, — ласково, но твердо оценил Ворстаг. — Мало тебе было проблем. Лучше бы ты употребил время на то, чтобы почаще быть со мной, ведь мне отмерено куда меньше лет, чем тебе, остроухий.       — А, это мы как раз решим, — лениво отмахнулся Элиас и закинул ногу любовнику на бедро. — Я не говорил? Я собираюсь сдать на Мастера Алхимии, когда в следующий раз буду в Коллегии. А даже если не сдам, то на мое мастерство это уже не повлияет. Мне остается совсем немного — и я смогу варить зелья запредельной сложности. В трактатах их называют «легендарными». Разумеется, нужно помнить о мерах предосторожности, но продлить жизнь на пару сотен лет... они вполне способны.       Ворстаг даже отклонился, прижимая за запястья:       — Ты это серьезно? Но даже если так, то у тебя и у меня...       — Будем их проверять исключительно на тебе, — улыбнулся Элиас. — Мне нет нужды продлевать мою жизнь. Я надеюсь только на то, что Ауриэль — он же ваш Акатош — проявит ко мне милость и позволит мне провести вечность с тобой, потому что я уже спутался с парой даэдра. Но это зависит от того, удастся ли мне справиться с Алдуином — и как именно. Алдуина называют его «первенцем»... А я уже слишком хорошо знаю, что хочется сделать с теми, кто угрожает тем, кого...       Он запнулся. Разговор получался уж слишком серьезным — не для постели.       Ворстаг, как всегда, почувствовал диссонанс — и легко все поправил:       — Обсудим завтра, любовь моя. Сейчас тебе нужно отдыхать, так что ляг спокойно. И ноги раздвинь.