Всю главу в любви признаюсь

***

«— Неужели ты не понимаешь? — вскрикивает парень, подскакивая с места, от чего бутылка, стоящая рядом, падает со стола и с громким звоном разбивается. — Ты серьезно не понимаешь? Разве это не очевидно?! — он опирается руками о стол, смотря вниз, а его голос становится тише. — Я люблю тебя… — взгляд поднимается на парня, что стоит напротив и молча наблюдает, — всегда любил и буду любить…Я не могу так больше, — голос тихий, словно он не хочет, чтобы его слова были услышаны. — Я правда старался, хотел быть для тебя другом, думал, что мне будет достаточно просто быть рядом, но я так больше не могу. Я хочу прикасаться к тебе, обнимать, держать за руку и целовать. Думал, что смогу побороть эти чувства, и всё будет нормально, думал, что буду в порядке, ведь ты рядом… — небольшая пауза в монологе отдается поглощающей тишиной. Глаза прикрыты, мысли путаются. Он не планировал признаваться, раскрывать тайну, что хранил так долго, но что-то внутри щелкнуло. Находясь в собственных мыслях, парень не заметил, как младший подошел, поэтому он вздрогнул всем телом, когда чужая рука коснулась щеки. Ладонь мягко проскользнула по скуле, очерчивая силуэт. — Хён, ты такой дурак, — парень смотрит прямо в глаза, — я тоже, — тихо прошептал он, приближаясь. Когда до губ осталось всего пару миллиметров, он на секунду замирает. — Я тоже тебя люблю, — произносит он заветные слова, опаляя горячим дыханием губы. Парень громко вздыхает, когда старший, притягивая ближе за талию, впивается в губы, о которых он так долго мечтал. Они целуются долго, яркие страстные касания сменяются нежными и трепетными. Они оба мечтали об этом моменте, сотню раз представляя его, но отгоняли навязчивые мысли, думая, что это невозможно. Но теперь это их реальность.»

***

— Боже, наконец-то дописал, — парень потянулся на кресле, разминая затекшие мышцы. Главы с признанием всегда давались Юнги тяжелее всего. Каждый раз ему казалось, что звучит не натурально, из-за чего он раз за разом переписывал сцену. Даже финальный результат не всегда устраивал его полностью, но сроки поджимали, поэтому ничего не оставалось, кроме как оставить так как есть. Еще раз осмотрев текст, парень выдохнул. Звучит неплохо, наверное, это лучшее, что он может сейчас предложить своим читателям. Мин уже как несколько лет выкладывает свои романы на веб-сайте, где множество начинающих авторов могут опубликовать свою работу. За это время он обзавелся довольно крупной по меркам сайта аудиторией. Конечно, автором из топов он не был, но парочка тысяч пользователей подписаны на его профиль. Писательство стало для Юнги отдушиной. Именно в тексте он мог выразить всю свою боль, переживания, мысли, мечты – всё это становилось частью его работ, его персонажей. С помощью текста он также проживал моменты, о которых тайно грезил. Во всех его работах тянется одна основная сюжетная линия – неразделенная любовь, что в финале оказывается взаимной. Сеттинги, персонажи и даже времена - в работах меняется всё, кроме этого. Возможно, именно благодаря этой детали его так полюбили читатели. Во взаимоотношениях главных персонажей есть определенный троп, который любим многими. Для Юнги же этот троп является мечтой, которая в реальной жизни никогда не исполнится. Вероятно, поэтому ему так сложно каждый раз прописывать сцены признаний, ведь он понимает, что в реальности такое невозможно. Шанс один на миллион, что человек, которого ты тайно любишь, примет твои чувства, а уж о взаимном ответе и говорить смешно. Порой действительно хочется стать героем собственного романа, где нестрашно признаться, потому что автор не допустит отрицательного ответа. Как жаль, что в реальном мире всё совсем не так просто. Грустно улыбнувшись своим мыслям, Мин отправил последнюю главу редактору и встав с рабочего места, направился на кухню. Последние несколько страниц заняли слишком много времени и сил, поэтому организм уже требовал чего-нибудь перекусить. Когда парень только начинал, у него не было никаких дедлайнов, о нем никто не знал, и ему не нужно было выдавливать из себя текст в сжатые сроки. Сейчас же всё немного иначе: у него есть расписание и чёткий график. Конечно, он может отклониться от них, но старается этого не делать. Только в случае, когда всё совсем плохо или когда «реальная жизнь» требует больше времени и сил. Во всех других ситуациях Юнги старался придерживаться планов, ведь не хотелось огорчать читателей. Как бы все нюансы утомительно ни звучали, Мин безумно рад заниматься писательством. Он рад видеть множество отзывов и отклик людей, что мотивирует писать дальше. Кто бы мог подумать, что один совершенно спонтанный порыв написать что-то, станет настолько важной частью жизни? Заглянув в холодильник, парень достал приготовленное еще пару дней назад карри и принялся его подогревать. Перекусил он довольно быстро даже при том, что он то и дело отвлекался на сообщения редактора касаемо главы. Его редактор - милая девушка, что еще в самом начале пути обратила внимание на его слог и была одной из первых его подписчиков. Тогда Мин был очень удивлен, увидев сообщение о просьбе разрешить исправить некоторые ошибки в тексте. Для Юнги это было очень приятно, его текст оценили и решили сделать лучше. С тех пор он работает с ней, и каждую его работу первой видит именно она. Также сейчас Юнги вполне мог бы назвать ее не просто своим редактором, но и подругой. Она знает некоторые его тайны, о которых люди из близкого окружения даже не подозревают. За несколько лет совместной работы с Суен, они не раз говорили по душам, именно она поддерживала Юнги в самые тяжелые моменты жизни. Конечно, помимо Суен у Юнги есть друзья и семья, но она, как человек из «сети», располагает к рассказам о сокровенном. С ней нет страха, что кто-то из знакомых узнает, просто потому что не зачем ей, ведь для нее Юнги такой же человек из «сети», хоть и достаточно близкий. Увлеченный перепиской с редактором, Мин даже не заметил, как в квартиру вошел Чон Хосок - лучший друг, который имеет прямой доступ к квартире Юнги. Они вместе со школы и вот сейчас, когда им по двадцать пять, они все еще очень близки. — Кошмар, на улице просто ужасный ветер! — восклицает парень, беззаботно проходя на кухню к другу. — Объявляли ведь штормовое, разве не видел? — не отрываясь от телефона, ответил Юн. За все годы их дружбы Юнги уже давно привык к нахождению Хосока где-то неподалеку. Он всегда удивительным образом оказывался рядом. Сначала это казалось странным, Мин чувствовал, будто Чона слишком много. В школьные годы он не мог понять, зачем парню, к которому люди с удивительной легкостью тянутся, нужен в окружении такой, как он Юнги: тихий, незаметный парень в своем мирке. Хосок был тем самым главным заводилой класса. Тем, о ком знал буквально каждый учащийся. Тем, кто всегда поможет, подскажет, рассмешит, поддержит и не побоится показаться глупым. Тем, кто своей улыбкой заражает. Тем, кто в старших классах получал кучу валентинок, но оставался без отношений. Буквально главный герой любой романтической истории. Тогда Юнги еще не знал, что Хосок станет этим главным героем и для него. — Видел, конечно, но, когда это мешало мне прийти? — вновь эта легкая, но очень светлая улыбка. Как в момент, когда совсем юный мальчик просил разрешения у Юнги подсесть рядом. — Хах, действительно, когда тебя что-то останавливало? — со смешком согласился Мин. — Именно, — уже копошась на кухне и наливая себе чай отозвался парень. — Кстати, как твоя глава? Дописал? — Угум, уже отправил Суен. — отпивая подстывший кофе. — Говорит, что очень даже неплохо, но мне не особо нравится момент признания. — Ну вот, а я хотел первым прочесть, — Хосок наигранно дуется, от чего Юнги не может сдержать смешков. Хосок далеко не первым узнал, что Юнги увлекается писательством. Долгое время Мин боялся рассказать об этом. Почему-то ему это казалось постыдным. Писать любовные романы с типичнейшими сюжетами и сейчас не является поводом для его гордости, но признание читателей понемногу позволяет чуть менее критично относиться к этому хобби. Страх того, что самый близкий друг может его осмеять - перевешивало все желания, и именно поэтому Юнги было так сложно рассказать. Но на удивление Юнги, что до сих пор стесняется своего увлечения, Чон не просто не осудил и не осмеял, он еще и был искренне рад тому, что с ним поделились этой маленькой тайной. Наверное, это достаточно логичный исход, ведь Хосок хороший друг и не позволил бы себе принижать то, что дорого Мину, но страхи часто бывают беспочвенными. Сам Хосок же стал поддерживать Юнги, он стал тем, кто вторым читает каждую его главу, иногда первым, а порой и вовсе принимал активное участие в построении сюжета. Он как сторонний читатель подмечал моменты нелогичности или странные связки слов, что могли резать глаз. Теперь порой кажется, что они и вовсе делят это увлечение на двоих.  Только вот одного Хосок до сих пор не знает. И на самом деле Юнги надеется, что так продолжится и дальше. Ведь Юнги абсолютно точно, со сто процентной вероятностью уверен в одной вещи. Хоби и не подозревает, что является героем каждого его романа. Обсуждать сюжет того, как Мин признается Чону в любви с самим же Чоном довольно забавно, если так подумать. — Ты ведь и так знаешь, что там, — чуть успокоившись, парирует Юн. — Это да, но мне интересно, как ты в итоге это реализовал, - ответил Чон. — На ноуте файл открытый, можешь почитать, хотя лучше подождать, когда Суен ошибки исправит, хоть читать приятнее будет. — Не, так прочту, хоть и не первым, но все же в оригинальном исполнении, — парень одним глотком опустошил полупустую чашку чая и направился к рабочему месту Мина. — «Оригинальное исполнение» ага, как же… Чего в этом такого? — недоумевающе бубнил себе поднос Юн, убирая грязную посуду со стола. Если быть откровенным, порой Юнги ужасно раздражало то, какой Хосок внимательный. Он обращает внимание на каждую мелочь, связанную с Юнги. И это ужасно больно. Возможно, не будь Чон таким чутким, внимательным и заботливым, Мину жилось бы намного проще. Не знай Хосок каждой мелочи о Юнги: какой он предпочитает кофе или даже в какой позе комфортней засыпать, было бы проще. Думать, что нет и шанса, скрывать свои чувства. Будь Хо немного другим, Юнги и вовсе не влюбился бы… И тогда ему точно было бы намного проще. Осознание иных чувств к лучшему другу было болезненным.  Это произошло довольно резко, будто гром среди ясного неба. Вроде ничего не изменилось, они гуляют компанией, зависают друг у друга дома, всё как обычно. Но мысли и чувства резко становятся совсем другими. Осознание, что переменны произошли только в тебе, бьет еще больнее. Для Хосока и вовсе ничего не изменилось, а у Юнги словно весь мир где-то внутри перевернулся. Юнги прошел все эти ваши чертовы стадии принятия. Отрицание. Он гнал все мысли прочь поганым веником. Не давал и на секунду заостриться на том, что он влюблен. Какой влюблен?! Он не разрешал себе даже мысленно произносить это слово. Каждой залетной мысли противопоставлял сотню причин, почему это бред. Гнев. Злился на себя, на Хосока. В тот момент он словно был обвешан сотней колючек. Не подпускал к себе, огрызался, а после, дома, лишь сильнее злился на себя. Ведь понимал, что мог обидеть Хо, но тогда контролировать свои эмоции было слишком сложно. Торг. В этот период Юнги то и дело ходил на свидания. Хотелось заменить Хосока. Он думал: «Да, пусть я буду влюблен, но не в Чона». Каждое свидание заканчивалось крахом. Неосознанно Мин каждый раз сравнивал партнера с Хосоком: «он не такой забавный, как Хоби», «Хоби смотрел бы на эту ситуацию иначе», «Хоби симпатичнее», Хоби, Хоби, Хоби… Депрессия. Удалившись со всех приложений для знакомств, Юнги впал в отчаяние. Быть с Хосоком - нереально, заменить его кем-то другим – невозможно, избавиться от этих проклятых чувств все никак не выходило. Хотелось закрыться, забиться в угол комнаты и рыдать. Собственно, этим Юнги и занимался практически полторы недели. Он прогуливал учебу, игнорировал звонки, сообщения от друзей. Ему безумно хотелось исчезнуть или же вернуться в то время, когда кроме дружеской любви он ничего не чувствовал. Только вот Хосок даже в такой сложный период был где –то рядом. Он не лез и не беспокоил напрямую, понимая, что Юнги этого не хочет. Но он заказывал еду и писал поддерживающие сообщения, которые в большей степени были проигнорированы. Принятие. Принятие наступило так же неожиданно, как и само осознание влюбленности. После уже нескольких недель притворства, Юнги вдруг понял, что больше не зациклен на мысли не выдать себя. Он больше не чувствует того дискомфорта с Хо, которое появилось с влюбленностью. Он действительно словно вновь вернулся в старые добрые времена, когда никаких чувств нет. Конечно, это оказалось не так, как показалось изначально. Влюблённость никуда не исчезла, просто Юнги научился с ней жить. Полное принятие чувств не стало панацеей и порой Юнги было действительно тяжело находится с Хосоком. Он боялся прикоснуться, боялся сделать что-то некомфортное для парня. Именно в один из таких дней, когда внутри эмоции и чувства слишком сильно бушевали, произошло это. После того, как буквально выпроводив друга, который упирался и предлагал устроить ночёвку, Мин впервые решил попробовать что-то написать. Даже сейчас, спустя четыре года, Юнги отчетливо помнит первую работу. Совсем коротенькая зарисовка с кучей ошибок и несостыковок. Написанная в порыве вспыхнувшей безысходности от понимания своего положения. Осознания не взаимности, понимания, что в его случае долго и счастливо просто невозможно. Именно все эти вложенные в тот момент мысли и чувства делают эту работу такой ценной, но в то же время ненавистной для Юнги. Ведь, вполне ожидаемо, но с тех пор ничего не изменилось. Он так же влюблен. Хосок также рядом, но к сожалению, не так, как хотелось бы Юнги. Неожиданные воспоминания о первой зарисовке заставили погрузится в себя. А нормально ли продолжать жить так? Каждый раз этот вопрос всплывает в мыслях, но четкого ответ на него еще ни разу не удалось найти. Признаться Хосоку и потерять его навсегда звучит слишком болезненно. Продолжать скрывать и стабильно раз в пару месяцев впадать в истерику ненамного лучше. Но Юнги всегда выбирает второе, потому что в этом варианте Хосок хотя бы будет в его жизни. Да, не как возлюбленный, а просто лучшим другом, но и этого достаточно. — Мне кажется, у тебя с каждым новым романом выходит все лучше и лучше, — воодушевлённый после прочтения главы, Хосок возвращается на кухню к Мину. — Думаешь? — Юнги всегда критично относится к своему тексту, поэтому какие-либо улучшения самому ему сложно оценить. — Конечно, ты очень ярко прописал чувства влюбленного персонажа, а момент, когда он не выдержал и признался - просто восторг! — экспрессивно делится своими эмоциями парень. — На самом деле возникают мысли о том, будто ты прекрасно понимаешь, что чувствует твой персонаж, словно сам был в подобной ситуации! Это определенно талант! «Талант… Хах, какая глупость» — мысленно язвит Юнги, хоть и секундой ранее покрылся неприятными мурашками от слов Чона о том, что это звучит как его личный опыт. — Да ты преувеличиваешь, — отмахивается парень. — Вовсе нет! Дашь автограф? А то станешь популярным писателем и бросишь меня, хоть на память останется о моем любимом хёне. — Могу дать только подзатыльник! — парирует Мин, швыряя кухонное полотенце прямо в лицо Хо. — Какая жестокость с твоей стороны, так враждебно относиться к фанату, — вновь шутливо дуется парень, не подозревая, как сжимается все внутри Юнги.

***

Юнги кажется, что он сходит с ума. Иначе как описать то, что сейчас происходит между ним и Хосоком. Сам Мин уже на сто рядов принял себя и чувства, смирился с ними и даже научился относительно наслаждаться своей неразделенной любовью. Но как уже не раз было в жизни Юнги, приходит Хосок и к чертям рушит то, что так старательно выстраивал Мин. Конечно, он не до конца уверен, но последний месяц Хо ведет себя слишком странно даже для него. Мин думает, что накручивает себя, но объяснений возросшей тактильности, двусмысленным фразам, проскальзывающим в диалоге, частым вопросам, где сейчас Юнги и главное с кем, парень пока не нашел. Сейчас он выбирает тактику игнорировать и притворятся дурачком, будто ничего не замечает, будто сердце не колотится от внезапных объятий… За все годы их дружбы Юнги привык к тому, что порой Хосоку нужны объятия, успокаивающий массаж головы или иной вид физического контакта. Но даже при этих факторах, активность Чона в скиншипе в последнее время просто поражает. Он буквально в своей ярчайшей фазе «смотри, че выкину», и Юнги это пугает. Он давно не подросток-сперматоксикозник, но если… Даже предположить страшно, если в один из таких моментов, когда Хоби косплеит липучку, Юнги возбудится, то что тогда? Что говорить? Как оправдываться? Всё это ужасно неловко. Даже сейчас Мин нервно расхаживает по квартире в ожидании прихода Хо. По-хорошему нужно успокоиться и вести себя абсолютно обыденно, но выходит так себе. Юнги мечется между желанием поскорее увидеться с Чоном, ощутить его рядом в физическом плане и тем, что для него вообще-то это довольно рискованно. Нужно быть спокойным и не вестись на поводу у своих эмоций, но всё нутро желает поскорее растаять от столь нужных прикосновений друга. Простой совместный просмотр фильма, коих было сотни за все время их дружбы. Да даже за этот странный месяц они уже трижды собирались в уютной обстановке у экрана. Но каждый из этих разов стоил Юнги потери нескольких нервных клеток. — Приветики, — словно с двух ног парень буквально врывается в квартиру с парочкой пакетов из супермаркета. — Ты мне еще дверь выбей, придурок! — выкрикивает Мин, выходя из спальни. — Да не так уж и сильно я хлопнул, не причитай, а то уж слишком все это напоминает ссору женатой пары, — невозмутимо парирует Хо, после чего слегка хихикает поглядывая на реакцию Юнги, что уже вышел в прихожую. — Пф, тоже мне парочку нашел, — фыркает Мин, забирая пакеты у разувающегося парня. Спокойствие, что выдавливает из себя Юнги, очень ярко противостоит той буре, скрытую от всех. Он снова это делает… Но зачем? Просто шутки ради или же он каким-то неведомым образом узнал и теперь просто издевается? Нет, точно не второе, Хосок не из тех людей, что будет издеваться над чужими чувствами. Если бы он узнал, первое что сделал бы - предложил всё обсудить и вместе решить, как дальше с этим жить. Мин, скрывшись на кухне прикрыл глаза и глубоко вдохнул, а после медленно выдохнул, стараясь привести себя в порядок. Подготовка к просмотру заняла у парней совсем немного времени, они лишь распечатали снеки и подготовили стаканы для газировки. Остальное уже лежало в гостиной: и мягкие пледы, и удобные подушки под спины.  Им оставалось только перенести их небольшой пир вредностей, потушить свет и включить заранее выбранную комедию. Первую половину фильма все предельно спокойно. Они кушают, ставят на паузу, чтобы обсудить отвлеченную тему, которую они умудрились развить из какой-то глупой шутки. Но чем дольше они смотрят, тем ближе Хо к Юнги. Он то и дело ёрзал, словно ему неудобно, тем самым придвигаясь ближе. И вот уже, совершенно незаметно и неожиданно для Юнги, рука Хосока аккуратно выводит разнообразные узоры на его колене. В то время как голова младшего удобно устроилась на его плече. Стоило лишь на секунду заострить внимания на чужих касаниях, как Мина словно током ударило. Его невзаимная любовь так близко. Она касается его, поглаживает… Так хочется поверить, что все это не просто повысившаяся тактильность друга, а нечто иное. Гулко вздохнув, Юнги осторожно убрал чужую руку. — Поставь на паузу, я в туалет, — на возникнувший в ту же секунду вопросительный взгляд юноши, ответил Мин. Войдя в уборную и защелкнув щеколду, Юнги опирается на дверь и сделав несколько глубоких глотков воздуха, парень скатывается по поверхности. Это просто пиздец. По-другому сложно выражать эмоции. Сейчас Мину кажется, что ему не было так сложно даже в момент осознания чувств. Те эмоции, которые у него были тогда, буквально пыль по сравнению с тем, что происходит сейчас. Это чувствуется как издевка, как резкое повышения сложности в игре. Мол, выжил так, а что, если попробовать усложнить, интересно, что же из этого выйдет? Еще некоторое время просидев на полу, парень все же поднимется, теперь его дыхание более равномерно, и сам он выглядит достаточно спокойно. Спустив воду для некого прикрытия и умывшись практически лядиной водой, он наконец выходит.  После возвращения к просмотру, ситуация оставалась спокойной. На радость разумной стороне Юнги и на горе его влюбленности Хосок больше не был так близок и не прикасался лишний раз. Но даже при этом титры они смотрели, когда Чон уже удобно устроившись головой на коленях Юнги, чуть ли не мурлыкал от поглаживаний и легкого массажа головы. — Хочешь перекусить или сразу поедешь? — довольно тихо спрашивает Мин, не хотелось разрушать небольшую идиллию, образовавшуюся в комнате. — А варианта остаться у тебя нет? — парень переворачивается на спину для того, чтобы посмотреть на Юнги. — Я бы хотел сегодня начать писать новый роман. — Ну же, я не буду мешать, может даже смогу помочь, — настаивал Хосок. — Хоби, я же рассказывал, как сложно мне начинать. Для этого мне нужно сосредоточиться, а ты будешь отвлекать. — Ладно-ладно, я понял, никаких ночёвок, — Хосок приподнялся и принял сидячее положение, — вообще, — немного замялся он, — а у тебя все хорошо? Просто ты в последнее время буквально игнорируешь ночевки, а ведь раньше мы часто друг у друга оставались, — сразу же пояснил причину своего вопроса. — Да, хах, все хорошо, — «если не считать, что, либо я сошел с ума и мне кажется, что ты ко мне пристаешь, либо ты себя действительно странно ведешь» — сразу мысленно добавил он. — Просто мы ведь уже не подростки и у каждого есть свои дела, поэтому мне кажется, что ночевки не совсем удобны. — Да-да-да, хорошо, я понял тебя, — закатив глаза, протянул Чон. — Собираю манатки и уматываю, — договорив, парень практически сразу направился в сторону выхода. Еще через минуту Мин в тишине наблюдал за тем, как одевается парень, а после сухого «пока» покидает квартиру. Что-то неприятное колит внутри от сложившейся ситуации, но Юнги не может понять, что происходит с Хо, и это его беспокоит.

***

— Да бред какой-то, он снова меня выгнал! — вскрикивает парень в трубку садясь в машину. — Хоб, не кипишуй, может, стрессует мальчик, — отвечает спокойный голос по ту сторону. — Во-первых, поуважительнее будь добр, он вообще то мой хён, а не какой-то «мальчик», — тут же съязвил Хо, коверкая произношение, — А во-вторых, мне кажется, что твоя затея полнейший бред. — Окей-окей защитничек, хён так хён, что бубнить то, — даже по интонации можно было понять, насколько глубоко собеседник закатил глаза. — Ну и может конкретизируешь, что именно ты считаешь бредом? — Да всю эту идею с добивательством! Чем больше я что-то делаю, тем сильнее он отстраняется. — с тяжелым выдохом поясняет Хосок. — Он сказал, что мы выросли из ночевок. — Аахпх, — парень по ту сторону залился смехом, от чего Хосок лишь громко цокнул, — Ну в чем-то он прав… Сам подумай, не будь ты влюблен, стремился бы сохранить такие близкие отношения с еженедельными посиделками и ночевками? Что-то у меня остаться на ночь ты не стремишься. — Ну, вообще-то это другое, мы ведь со школы вместе, — Чону кажется, что это вполне весомый аргумент. — Да-да, конечно, это другое, ладно, помимо того, что тебя вышвырнули, что еще было? — Да Джун, блять, хватит стебаться, ты мне друг или как вообще, — снова шикает парень. — Друг, конечно. Не такой близкий, как твой любимый хён, и вообще стёб - главный атрибут дружбы так-то. — Жесть, друг-абьюзер, — парень вновь закатил глаза. Конечно, Хосок не обижается на приколы Намджуна, ведь их дружба изначально была построена на взаимном подколе. Они познакомились, когда Чон поступил в университет и судьба злодейка свела их в одной группе. На самом деле, они действительно довольно близки. Именно Джуну Хо рассказал о своей незадавшейся любви к лучшему другу. В тот момент Хосок не мог больше держать эти чувства в себе. И хоть у парня довольно много людей, которых он может назвать друзьями, еще больше разного рода знакомых, но подобной информацией захотелось поделиться только с Кимом. Этот парень, не смотря на вечное дурачество, действительно является очень надежным человеком. — Ага, ладно, давай рассказывай. — Да что рассказывать то, — Хосок буквально вымученно простонал. — За весь этот месяц ноль подвижек. Если не хуже, как по мне мы вовсе отдалились, зачем я тебя вообще послушал… — Всё настолько плохо? — голос Кима уже не такой игривый, как был несколько минут назад. — Думаю, да. Конечно, он открыто не избегает меня, но, когда его касаюсь, он дергается, а сегодня вовсе подскочил и в туалет убежал. Потом начал заливать, что из ночевок выросли, хотя раньше мы спокойно друг у друга оставались, и даже мыслей не было, что как-то не по «взрослому». Еще сказал, якобы буду мешать писать, хотя опять-таки раньше мы вместе придумывали персонажей и сюжеты, — под конец голос стал совсем поникшим. — Ну уж на счет туалета ты перегибаешь, может просто приспичило, — скептично подметил Ким. — Думаешь, загоняюсь? — с надеждой в голосе интересуется чужим мнением Хосок. — Честно, думаю, да. Насчет того, что раньше вместе придумывали, возможно, у него идея есть и он хочет ее самостоятельно реализовать, а для этого, полагаю, действительно нужна концентрация. А насчет того, что из ночевок выросли… Давай угадаю, ты не ушел после первой просьбы? Возможно, он не хотел быть грубым и сказал это как предлог. Короче, слишком много думаешь, друг мой. — Может быть. Ладно, я уже доехал, — парень глушит мотор. — Слушай, попробуй снова ничего не делать парочку недель и понаблюдать: если его поведение вернется в прежнее русло, то у меня, конечно, тревожные новости для тебя, а если начнет как-то переживать, то брат, всё в твоих руках! — А это не смахивает на эмоциональные качели?  — Хосок относится с неким недоверием к предложению друга. — Ну знаешь ли, самым здоровым вариантом было бы спросить напрямую и поговорить об этом, но ты же ссышь, так что это всё, что тебе остается, — на этот раз уже возмущается Намджун. — Да понял я, спасибо тебе за совет. — Пожалуйста, наша компания «ООО Помощь Ссыкунам» всегда рада поддержать вашу влюбленность! — Ой, да пошел ты, всё, отключаюсь! — по другую сторону уже был слышен лишь ужасно довольный смех Кима. Сбросив вызов, Хосок поплелся к своему дому. Улыбка не сходила с лица после разговора с другом еще некоторое время. Как же он рад, что в его жизни есть такой человек, как Ким Намджун. И поддержит, и рассмешит, и совет толковый даст. На счет последнего утверждения парень, конечно, не до конца уверен, но всё же благодарен Джуну.

***

После ухода Хосока Юнги еще некоторое время раздумывал над поведением друга. Он вел себя вновь слишком тактильно, а перед уходом, кажется, и вовсе обиделся, но на что? Всё же как обычно… На самом деле, если так подумать, уже как месяц всё не «как обычно» и только сейчас он понимает, что он просто старательно игнорировал и закрывал на всё глаза. Хосок правда изменился, и Юнги мог бы даже обрадоваться, ведь кажется, впервые за время его невзаимной любви есть небольшой шанс изменений. Впервые есть хоть и маленький, но все же шанс действительно оказаться в одном из своих романов, где чувства становятся взаимными. Юнги никогда не был оптимистом, но тут ему ужасно хотелось верить в чудо.  Прокрутив в мыслях еще десяток раз одно и то же, Юнги сел за рабочий стол. Ведь он не врал и ему правда сегодня нужно начать роман. И вроде его базовый скелетный план сюжета готов, и он прекрасно понимает, как начать и что писать, но почему-то буквы отказываются складываться в слова. Спустя более часа мучений он всё же решил переключится, закрыть файл и погрузиться в себя. Хочет ли он сейчас писать именно этот роман? Может, стоит попробовать новый троп? Может, вовсе уйти от романтики и написать что-то фэнтезийное? Продолжая углубляться в мысли, Мин снова вернулся к размышлениям о Хосоке. Ведь его романы и друг плотно связанны. Он начал писать о своих чувствах к Хосоку, и он писал в большей степени о себе и Чоне, скрываясь под вымышленными именами. Если случилось невероятное, и его лучший друг начал испытывать что-то схожее на чувства самого Юнги, стоит ли попробовать раскрыть все карты? Признаться, основываясь лишь на догадках – рискованно. Признание в лоб также рискованно. Если и существует идеальное признание от Юнги в его собственном представлении — это признание в тексте. Довольно символично звучит. Он начал писать благодаря чувствам к Хосоку, и, если он признается Хосоку благодаря тексту, цепочка идеальным образом защёлкнется. Конечно, помимо символизма и романтизма, для Юнги этот способ действительно идеален. Он привык писать и вкладывать свои собственные чувства в персонажей. Он пишет не очень быстро, поэтому будет время всё окончательно взвесить до завершения работы. В совокупности это звучит как идеальный план. Загоревшись этой идеей, он сразу приступил к написанию первых строчек. Он начал с самого начала: описал свои воспоминания о первых ощущениях в момент осознания своей влюбленности. Прописал то, как учился жить с этими чувствами. Мин даже не заметил, как пролетело время, комнату понемногу начал наполнять свет от приближающегося рассвета, но останавливаться совершенно не хотелось. Оказалось, открыто писать о себе намного проще, не нужно продумывать сюжет, просто следуешь хронологии и будь, что будет. В момент написания Мин решил не использовать имена, он заменил их на «Ю» и «Х», используя только первые буквы. Юнги было легче писать именно так. Все это было слишком волнительно, и порой просто необходимо было абстрагироваться от того, что эта история о нем. Да, он всегда вкладывал в персонажей свои характеристики и характеристики Хосока, но видеть их реальные имена рядом… Во все происходящее до сих пор верилось с трудом.

***

Спустя пару недель пыл Юнги значительно поутих. Их встречи с Хосоком стали более обыденными. Больше не было двусмысленных шуточек, кучи прикосновений. И это казалось гораздо более мучительным для Мина, чем он предполагал, ведь только он что-то почувствовал в ответ, как тут же его оставили без всего. Чувство, будто нечто очень важное ускользнуло между пальцев, не отпускало. И вот три часа ночи, Юнги перед открытым файлом своего недописанного признания, пытается сдержать подкатывающие слезы. Хочется написать Хосоку, попросить приехать, обнять и успокоить, но он не может себе этого позволить. Поэтому уже с расфокусированным взглядом, буквально по памяти он открывает мессенджер. «Суен, есть время поговорить?» — печатает парень, промокая слезы рукавом. «Конечно! Ведь всего то три часа ночи, естественно, я свободна» — тут же приходит ответ. «Созвон норм?» «Оу, чувствую что-то серьезное» Только дочитав сообщения и уже собираясь набирать ответ, телефон вибрирует от звонка девушки. Юнги слегка улыбается иконке, он действительно чувствует прилив радости от того, что у него есть такая прекрасная подруга. — Ну что за катастрофа всемирного масштаба произошла, раз сам Мин Юнги предложил созвониться, — слегка посмеиваясь, тараторит Суен. — Да просто снова разрыдался от неразделенной любви, ничего нового, — все еще влажные дорожки слез определенно не сочетаются с мягкой улыбкой на лице Мина. — Оу, любовные драмы, что ж, я вся во внимании, — голос девушки стал менее задорным. И Юнги рассказал. О месяце странного поведения друга, о своей идее признаться в тексте, о том, как всё вернулось в привычное русло, и насколько он запутался. — Так, подожди, то есть он месяц вел себя так, будто подкатывал? А ты? Как реагировал? — Да никак, — откинувшись на спинку кресла, ответил Мин, — честно, я сначала подумал, что у него какой-то период, в котором ему необходима поддержка. — Конечно, это может быть и так, но что, если он действительно проявлял признаки внимания? А так как ты не отвечал на них, он просто сдался. — Если подумать, это звучит довольно логично, — с этой стороны Юнги еще ни разу не смотрел на ситуацию. — Вообще, как ты за месяц ничего не понял? Любовь и правда делает людей глупее, кошмар какой. — Ну знаешь ли, очень сложно поверить в то, что объект твоей уже как пятилетней влюблённости, вдруг, ни с того ни с сего, начал проявлять какие-то знаки. — Ладно, считай оправдан, если представить, будь я на твоем месте, так же бы в последнюю очередь об этом подумала, — недолго думая согласилась девушка. — Вот-вот. — Так что пиши спокойно свое признание, уверенна, оно взаимно, — искренне подбадривает Суен. — Слишком радужно как-то выходит, меня это пугает, — высказал свое сомнение Мин. — Хм… — на несколько секунд собеседник задумался, — Говоришь, ты абсолютно никак не реагировал на его тактильность и фразочки? — дождавшись короткого «ага» девушка продолжила, — А что, если теперь тебе попробовать как-то вывести его на действия? — В каком смысле? — хоть Юнги и понимал к чему клонит Суен, но все же решил уточнить. — Ой, да боже, Юнги! Просто попробуй также больше касаться, какие-нибудь намеки вкидывай и следи за реакцией. — Ну, наверное, стоит попробовать. Как раз пока пишу признание, смогу решить, стоит ли его показывать ему или же запрятать в дальнюю папку. — Именно! Ну вот, хоть голос пободрее стал. — Суен, спасибо, что бы я без тебя делал, — искренне благодарит парень. — Очевидно, тонул в слезах и грамматике, — звонко смеется девушка и Юнги, полностью успокоившись, подхватывает ее смех. Они еще некоторое время разговаривали на отстраненные темы. Юнги интересовался ее жизнью, а после диалог ушел в сторону писательства, новых работ, тропов и сюжетов, которые они бы хотели попробовать самостоятельно реализовать.

***

Всю неделю после разговора с Суен, Мин обдумывал, как ему себя вести с Хосоком. За это время они не разу не встречались, поэтому мысли то и дело метались. С того, что нужно послушать совет девушки, до того, что лучше продолжать свою обычную жизнь. Также он понемногу писал, буквально по крупицам создавая свое признание. Как бы изотерически это не звучало, но текст словно чувствовал переживания парня, поэтому совершенно не поддавался. Впереди выходные и Мин, проявив инициативу, сам пригласил Чона к себе. Посмотреть фильм, выпить пива, поболтать в конце концов. При знании ситуации можно сказать, что это предлоги, но Юнги действительно соскучился по обществу Хосока. Юнги довольно сильно переживает перед приездом друга. Слишком сильно для приезда «просто друга». Даже в подростковые годы он так не переживал из-за свиданий, как сегодня. Возможно, потому что «Хосок» и «свидание» никогда в его жизни не стояли в одном предложении, хоть и хотелось бы этого. Быть социально активным — сложно. Первым проявлять инициативу - сложно. Но с Чоном это получается немного проще. Годы дружбы и взаимное понимание позволяют быть более уверенным, хоть нотка стеснения или доля опасения за реакцию друга все еще не чужда. Все усилия и сотня мыслей о результате вполне стоили того, что Юнги удобно устроившись на плече друга, смотрит любимый ситком, наслаждаясь легкими поглаживаниями. Было неловко, поэтому Юнги сказал «спасибо» тусклому свету, что скрыл его краснеющее лицо. Мин всё-таки решился сделать небольшой шажочек, облокотившись на Хосока. А после, словно само собой, его рука оказалась на плече Юнги, и это чувствуется так правильно, что хочется кричать на весь мир. Хосок вскоре ушел. Возможно, так повлияла реакция самого Юнги в прошлый раз, когда парень буквально просил остаться, но был отвергнут. Только сейчас совсем другая палитра эмоций бурлит в Юнги и, судя по яркой улыбке Чона, не только в нем. Текст с признанием хоть и довольно медленно, но писался. Встречи с Хосоком были как никогда яркими вспышками воспоминаний перед сном, от которых, даже будучи в дреме, улыбка не сходила с лица. Впервые за последние пять лет Мин чувствовал взаимность, поэтому и был очень вдохновлённым. Предложенная Суен идея, реализовала себя на все сто. Хосок каждый раз реагировал на касания, сначала немного замирая, а после сам тянулся на встречу. И Юнги каждый раз подмечая это, ощущал приятное разливающееся тепло в груди.

***

Признание дописано уже как несколько дней. Юнги прочитал его раз двадцать и каждый раз находил корявости в тексте. Это волнительно. Сейчас Мин думает о том, что писать его было не так сложно, как показать Хо. Стоит ли признаваться? Не надумал ли он лишнего? Хочется верить в это незамысловатое чудо, но мысленно Юнги уже не раз прожил отрицательный ответ. Это ощущается ужасно больно, даже просто в представлении, сложно даже предположить полную меру этой боли, окажись это правдой. Именно поэтому Юнги тянет. С одной стороны, он уже давно хочет освободится от этой тайны. Раньше он надеялся, что оно как-то само пройдет, и ему не придется принимать сложных решений. Но чувства никуда не ушли. И в последнее время кажется, что они стали лишь сильнее. Раньше он запрещал себе думать о Хосоке как о партнере, думать об отношениях с ним, но их взаимодействия немного изменились, и теперь мысли заносит. Заносит в мир грез, где они просыпаются в одной кровати, целуются, обнимаются, вместе готовят завтрак. Где они любят друг друга и демонстрируют эту любовь без стеснения и страха. Отметив в календаре красным маркером ближайшую субботу, Юнги всё решил, и эта отметка являлась подтверждением его намерений. Что бы не случилось, в этот день он даст Хосоку прочитать свое признание.  Он вновь перечитывает и на этот раз менять было нечего. Текст звучит так, как хочет этого Мин. Конечно, слишком громко будет говорить об идеальности, но он не заменил ничего, что могло выбиваться из повествования. Имена Юнги решил не подставлять в финальный результат. Он оставил так, как было изначально -  только заглавные буквы. Неосознанно всё-таки хотелось оттянуть момент понимания Хосока о том, что этот текст только для него. Имя появится лишь в одном, последнем предложении. Неделя медленно, но в то же время как-то слишком стремительно для Юнги движется к выходным. Уже пятница, а это значит, что знаменательный день уже совсем близок. Мин за это время несколько раз порывался отправить признание на проверку Суен, но каждый раз отметал эту идею. Хоть он и считает ее близкой подругой, но эта история только для двоих. Пол ночи он не мог уснуть, продолжая думать «стоит или не стоит». Решение было принято, и на самом деле, как бы волнительно и страшно не было, Мин уже просто не хочет отступать. Он не хочет обесценить все переживания, долбанное признания — это для него правда важно. Поэтому с мыслями «будь, что будет» парень погрузился в сон, в тот момент, когда солнце медленно поднималось над горизонтом. Юнги проснулся лишь в обед. И сразу же проверил телефон и увидел сообщения от друга. Он предупреждал о том, что подъедет ближе к вечеру и раньше семи его не ждать.  Мин лишь слабо улыбнулся и быстро набрал ответ. За домашними делами Юнги и не заметил, как стремительно летело время. Не то чтобы он делал что-то грандиозное, просто немного прибрался дома и приготовил ужин.  Он старательно избегал мыслей о том, что сегодня должно произойти. Но воодушевление, сменяющееся колким страхом, то и дело накатывали, отвлекая от повседневности. Закончив все дела, Юнги расположился в гостиной. Он бездумно листал каналы, мысленно находясь далеко за пределами этого мира. Щелчок открывающейся замочной скважины словно эхом прошелся по каждой комнате. Ровно два предложения были в голове парня в этот момент: он здесь и нельзя отступать. — Хоть бы встретил для приличия, — выкрикивает Хосок, все еще находясь в прихожей. — Да ты уже давно чувствуешь себя здесь, как в собственном доме, — откликается Мин, — так что смысл встречать, — но в разрез словам, он все же идет к Чону. — Нууу, это же другое, о вежливости что-то слышал? — В таком случае, вполне себе невежливо заходить в чужую квартиру без звонка, но ты что-то этого не делаешь, — оперившись на косяк и сложив руки на груди, парирует Юнги. — Ладно-ладно, один-ноль, но я не согласен, ключи ведь ты сам мне дал! — Конечно, иначе мне бы пришлось чаще выходить из дома. — Всегда знал, что ты просто ленивая задница, — смеется парень, наконец проходя в глубь квартиры, по пути щипая за бок вальяжно стоящего Юнги. — Придурок! — вскрикивает Мин и порывается побежать за Хосоком, но попытавшись напасть, его быстро ловят. Хосок ловко перехватывает руки и прижимает к себе, удерживая Юнги одной рукой, пока второй бесконтрольно щекочет. Мин брыкается и честно прикладывает силы, чтобы вырваться, но хватка ни на секунду не ослабляется, а лишь становится крепче — Всё, всё, сдаюсь! — находит для себя единственный выход высвободиться. — Так бы сразу, — продолжая посмеиваться, Хосок наконец отпускает Мина.  Примерно через час они разместились в гостиной, предварительно поужинав и поболтав о насущном. — Ты выбирал, что посмотреть? — усаживаясь поудобнее, интересуется Хосок. —Нет, как-то не до этого было. — Тогда как насчет аниме? Я видел, что вышло какое-то новое, должно быть интересное. — А давай, тем более я давно аниме не смотрел, — тут же соглашается Юнги, — только если за раз не посмотрим, в одиночку не досматривай! — Само собой. Было просмотрено уже три серии и аниме правда хорошее, но Юнги просто не может отпустить ситуацию. Он не совсем понимает, в какой момент будет уместно предложить Хосоку почитать свое новое «творение».  Неловко ни с того ни с сего в середине серии подскакивать и просить. Но и сам собой диалог об этом никак не заходит. — Ты чего? — слегка тормошит за плечи, — ты, кажется, куда-то отлетел, совсем на меня не реагировал, — тут же поясняет Хосок свои действия, видя непонимающий взгляд. — А, ой, немного задумался, — слегка смущенно отвечает Мин. — Дай угадаю, опять придумывал какой-то новый гениальный сюжет? — Ахах, о какой гениальности ты говоришь? — немного нервно посмеивается парень. Для него все еще ужасно неловко и странно, когда хвалят его работы. Ведь сам Юнги считает их довольно посредственными, а такие громкие заявления и вовсе вводят в ступор. — Кстати, — он слегка подталкивает своим плечом плечо Юнги, — ты давно мне ничего не показывал, — он знает, насколько это увлечение важно для Мина. Поэтому каждый раз старается интересоваться и не скупиться на заслуженные комплименты. Но за последний месяц он практически ничего не слышал от Юнги и, на свою дурную память, сам забывал спросить.  — Оу, ну это, — вот он, словно знак свыше, что пора действовать, ведь Хосок самостоятельно поднял эту тему, — на самом деле, у меня есть кое-какая работка, она небольшая совсем, — сердце стучит дико, и Юнги остаётся только надеяться, что друг этого не заметил.  — Я бы очень хотел, чтобы ты прочитал и сказал своё мнение, — практически на одном дыхании произносит он. — Да, конечно, что же ты раньше молчал, я всегда только за! —воодушевился парень. — Как-то не было момента предложить, — неловко ответил он. — Я тогда сейчас файл тебе открою и до магазина схожу, пока ты читаешь, а то напитки закончились, — быстро придумав предлог для ухода. Естественно, напитки были, и в магазин идти нет нужды, но Юнги просто понял, что не может находится рядом с Хо, когда тот будет читать. Нет-нет-нет, это будет просто ужасно для Мина, поэтому ненадолго уйти кажется ему отличной идеей. — Да на кухне же вроде было… — Я хочу другой, — перебивает парень. Открыв нужный файл, Юнги тут же направился на выход, пока Хосок копошился на кухне и, кажется, наливал себе горячий чай. — Я ушел, тебе что-нибудь взять? —уже обуваясь, спрашивает парень. — Нет, а ты прямо так пойдешь? — выйдя в прихожую, не смог не спросить Чон. — Ой, да уже поздний вечер и круглосуточный близко, нет смысла переодеваться, — пожав плечами, Юнги открыл дверь и вышел в подъезд, помахав другу. Парень буквально пробежал несколько лестничных пролетов. Хотелось сбежать и не возвращаться, но после он всё же успокоился. Размеренное дыхание помогло погасить панику и принять ситуацию. Сегодня один из тех дней, которые при любом раскладе останутся в памяти навсегда.  Поэтому максимально отпустив ситуацию и с той же мыслей «будь, что будет», Юнги медленно направился в магазинчик, стараясь растянуть время своего отсутствия.

***

Хосок еще несколько секунд просто смотрел в закрытую дверь. Суетливость Юнги немного насторожила, но парень не придал этому большого значения. Поэтому отмерев, он отправился в комнату Мина, где тот оставил ноутбук с открытой главой. Первые две станицы парень просто читал текст и подмечал насколько легко он читается. Конечно то, что у героев нет имен, а просто заглавные буквы, немного смутило в начале, но подумав, что имена здесь не важны, он продолжил изучать написанное. Для Хосока увлечение Юнги кажется удивительным. Придумывать сюжеты, персонажей, заставлять читателей переживать за вымышленных героев по истине невероятно. Когда моменты, происходящие с героями, подозрительно часто совпадали с его собственной жизнью, Хосок остановился. Вернувшись в начало и прочитав каждый абзац чуть внимательнее, до него дошло… Юнги писал о нем, и о себе… То есть о них. Он продолжал читать абзац за абзацем. С каждой новой подробностью улыбка расширялась, а сердце ускоряло ритм. Дочитав до момента осознания чувств Юнги, Хосок откинулся на спинку кресла прикрыв лицо руками. — Блять, — протянул парень, — как долго ты держал это в себе? — задал вопрос в пустоту, и вернулся к чтению. Юнги в своем признании был максимально откровенным. Он описал каждый момент, когда чувствовал безысходность своего положения, и от этого в груди болезненно сжималось. Мин так много чувствовал, так долго скрывал, такую боль переживал, а Хосок не замечал всего этого. Так же Юнги упомянул то, что каждый его роман был написан о них. Каждый раз он хотел хотя бы в своей работе почувствовать каково это, когда твои чувства взаимны. Юнги писал о том, что чувствовал, когда Хосок с ним заигрывал. Чон думает о том, как же это было грубо и глупо с его стороны, но ведь тогда он не знал, какую боль причиняет. И даже при этом, он все равно благодарен Джуну, потому что именно тот период стал толчком для написания этого признания. «И если ты не заметил, я тебе всю главу в любви признаюсь, Чон Хосок» Прочитав это предложение раз десять, Хосок заливается смехом. Ведь за все эти страницы он мог не догадаться, конечно же. Его можно понять, он умудрился за несколько лет не догадаться, а тут просто текст. Хотя это далеко не просто текст. Это внутренний крик, прописанный на каждой странице. Каждый абзац, приложение, слово были пропитаны усталостью прятаться и верой в то, что это может быть взаимно. И Хосок счастлив, что может дать эту взаимность. Юнги ушел достаточно давно. Даже при условии, что Хосок перечитывал некоторые моменты далеко не единожды, он уже не мог сидеть в ожидании. Поэтому, недолго думая, обувается и, схватив ключи, тоже покидает квартиру.

***

Купив какую-то химозную газировку, что буквально первая попалась на глаза, Юнги некоторое время прогуливался по улице, желая немного оттянуть время. Выпив около половины напитка, он направился к подъезду, но войти не смог. Его пугала мысль о том, что он ошибся. Пугало то, что сейчас в квартире находится его лучший друг, которого он любит совершенно не как друга, и тот теперь знает об этом. Поэтому, не сумев справиться с тревогой и страхом, он сел на лавку, что стояла у подъезда. Юнги торопился уйти и даже не подумал захватить телефон, но оно и к лучшему, не хотелось, чтобы Хосок звонил. Наблюдая за появлением звездочек на небе, Мин совершено потерял счет времени. Летая в своих мыслях и переживаниях, он не обращал внимание ни на что. — Юнги! — вылетев из подъезда и заметив парня на лавочке, вскрикивает Хо. Вздрогнув, Мин немного испуганно смотрит на друга, что всего за несколько секунд подбегает вплотную. Его дыхание сбито, было очевидно, что он бежал, спускаясь по лестничной площадке. Глаза прикованы друг к другу. Хосок так много хотел сказать, но сейчас он смотрит на Юнги, а в голове пустота. Они не двигаются, смотрят неотрывно, кажется, будто они и вовсе застыли как статуи. Еще около минуты молчания и бездействия перед тем, как Чон заключает Юнги в крепкие объятия. — Я тоже… И я тебя люблю уже давно не как просто друга, — шепчет куда-то в шею парень. — Я тоже боялся сказать и потерять тебя, боялся, что мое признание всё разрушит. А сейчас я так счастлив, — не унимался он, пока Юнги просто пытался понять, насколько происходящее реально. — Хоби, — голос звучал слабо. — Да? — парень чуть отстранился для того, чтобы посмотреть на лицо Юнги. — Хоби, это ведь не сон? — все еще не совсем понимая. — Конечно, нет, — Хосок немного отстраняется для того, чтобы рукой, лежащей на чужой талии, аккуратно провести по скуле, обрамляя сначала одной, а после и обоими ладонями лицо. — Если ты мне позволишь… я могу доказать, — голос парня тихий, бархатистый. — Да, пожалуйста, — растворяясь в нахлынувших чувствах, просит Юнги. Стоило Хосоку услышать разрешение, он тут же медленно начал приближаться к чужим губам. Не сосчитать, сколько раз ему снилось, как он их касался: как целовал ласково и нежно, страстно покусывал, впитывая чужие стоны. Он наблюдает за мимикой Юнги, как глаза бегают, будучи прикрытыми веками, как он жадно вдыхает воздух и томится в ожидании. Чон мог бы смотреть на это вечно, но сейчас от него ждут действий, и он ни за что не откажет себе в этом удовольствии. Хосок слегка касается чужих губ. Словно боясь, что отвергнут, но нет. Он чувствует тяжелый выдох, и как Юнги совсем немного двигается ближе, в стремлении ощутить больше. Чон это понимает, поэтому целует увереннее. Он сминает чужие холодные губы своими, мысленно ругая себя за то, что заставил своего любимого человека так долго ждать. Юнги же всем своим нутром тянется ближе и также включается в поцелуй, при этом заключая Хо в ответные объятия. Они вкладывают в каждое движение губами то, что они чувствовали. Боль, страх, опасения, надежду и наконец счастье от того, что теперь им не нужно скрываться перед друг другом. — Хосок, — неожиданно Мин слегка отталкивает парня, прерывая поцелуй. — Что-то не так? — Хосок не давит, но не позволяет отодвинуть себя слишком далеко. Теперь он просто не может, да и не желает отстраняться. Он чмокает парня в щеку. — Мы на улице вообще-то, — невесомо ударяет по чужому плечу, больше для вида возмущения, нежели с реальной претензией. Чон на это лишь посмеивается и вновь невесомо чмокает. — Тогда пойдем домой, ты и так замерз, даже губы холодные, — и еще один чмок перед тем, чтобы отстраниться и позволить Юнги встать с нагретой лавочки. — Дурак, — буркнул Юнги, смущенно улыбаясь. К этому определенно нужно будет привыкать, но это абсолютно нестрашно. Главное, что губы словно горят от легких касаний, а его рука в руке Хосока. Они входят в квартиру, не торопясь. По дороге на нужный этаж они молчали, просто держались за руки и наслаждались этой возможностью. Слова им вовсе не были нужны, чтобы чувствовать трепет сердец друг друга. Разувшись, парни прошли в гостиную. — Ничего не скажешь? — идущий позади, Хосок обнимает Мина за талию, заставляя остановиться. — А что мне сказать? Всё, что я хотел тебе сказать, я уже написал, — уши и щеки покрываются румянцем, Юнги не ожидал, что он может быть настолько чувствительным. — Хорошо, тогда скажу я, — Чон разворачивает парня к себе лицом, придерживая за талию. — Юнги, ты будешь со мной встречаться? — выпаливает он, не сводя взгляда с глаз Мина, — Я понимаю, всё случилось достаточно быстро. По-хорошему нужно сначала сходить хотя бы на одно свидание… — Я согласен, — перебивает Юнги. — Не хочу больше ждать, — он перемещает руки на плечи парня, поглаживая их, а после смыкает в замочек на шее, при этом телом прижимаясь к Хосоку. — Юнги, — Чон гулко сглатывает, слегка сжимая пальцами чужие бока, — ты ведь понимаешь, к чему сейчас может привести эта ситуация? — Вполне, — он кокетливо улыбается, притягивая Хосока ближе и надавливая замочком на шею. — Скажу больше, я вполне осознанно этого хочу, — чуть привстав на цыпочки, шепчет с придыханием. Хосоку потребовалось несколько секунд, чтобы в полной мере понять слова Юнги. Чуть приподняв голову и встретившись с игривым взглядом напротив, он полностью отпускает себя. Чон целует вновь, на этот раз более страстно, несдержанно. Мин буквально плавится в чужих руках, что то и дело сминают бока в такт движению губ. Легкие несдержанные стоны вырываются с уст Юнги от каждого более сильного сжатия. Сам же парень ластится ближе, запуская одну ладонь в чужие волосы, пока другая уже блуждает по спине, очерчивая рельефные мышцы. Не сосчитать, сколько раз Юнги мысленно пускал слюнки на хосокову спину, и сейчас, наконец, у него есть полный доступ к чужому телу. С каждым действием они всё больше распаляют друг друга. И вот Чон переходит от простого сминания и посасывания чужих губ к более глубокому поцелую. Он на пробу проводит языком по нижней губе и, не встретив препятствий, проникает глубже. Юнги стонет в поцелуй и крепко сжимает прядки волос, при этом надавливая ладонью, открыто требуя большего. Ладони Хосока тянутся вниз, сначала останавливаются на пояснице, мягко оглаживая ее, а после и вовсе спускаются на ягодицы. Юнги закатывает прикрытые глаза и в стоне приоткрывает рот чуть шире, чем тут же пользуется Чон, сплетая их языки. — О боже, Юнги, — разрывая поцелуй, шепчет Хосок, — Я так хочу тебя, — вновь сильнее сжав ягодицы, он прижимает тело Юнги, буквально впечатывая его в свой пах, где отчетливо ощущается правдивость его слов. — Так что тебя останавливает? — он облизывает губы и двигает бедрами, потираясь о чужой член, наслаждаясь тем, как любимый человек прикусывает губу и, немного запрокинув голову, стонет. Юнги кажется, нет, он абсолютно точно уверен, что это самое прекрасное, что он когда-либо видел. — Ты точно не пожалеешь о том, что мы переспали так быстро? — вновь уточняет парень, стараясь игнорировать возбуждение. — Хоби, — Юнги берет чужое лицо в руки, — что бы не случилось в будущем, я никогда не пожалею об этом дне и этой ночи, — он чмокает Хосока в кончик носа, от чего они оба расплываются в улыбке. — Хорошо, — синхронно с фразой он поднимает Юнги, заставляя того вскрикнуть от неожиданности и обвить шею руками, а ногами схватиться за талию. Зайдя в спальню Юнги, Хосок аккуратно уложил парня на кровать. Нависая сверху, Хо медленно и мокро целовал Мина, наслаждался его податливостью. Спустя несколько минут он наконец нашёл в себе силы оторваться от сладких губ и переключиться на другие участки тела, о которых он когда-то мог только грезить.  Влажными губами он прошёлся дорожкой легких поцелуев по шее до ключиц. Чувствуя, что Юнги нравится, он продолжил покрывать свободные от одежды участки кожи. Мин же выгибался под Хосоком, наклонял голову, открывая больше пространства и совершенно не старался сдерживать стоны. Хосоку мало. Ужасно мало. Поэтому он ненадолго отстраняется от Юнги только лишь для того, чтобы можно было снять с него этот дурацкий лонгслив.  Оголив чужое тело, Чон еще несколько секунд лишь осматривал его, стараясь запечатлеть эту картину в своей памяти. После он практически невесомо провел ладонью от шеи до лобка, и почувствовал, как вздрогнул Юнги. Его кожа покрылась мурашками, а коричнево-бордовые соски начали твердеть. Всё это вызвало новую волну возбуждения, и на этот раз он больше не собирался останавливаться. Каждый новый стон от покусывания сосков, сжатия талии, ягодиц и от новых поцелуев, заставлял узел внизу живота туже скручиваться. — Хоби, ах, пожалуйста, я больше не могу терпеть, — с перебивками на мычание, закусывание губ и стоны, просил Юнги. — Хорошо, сладость, только скажи, где у тебя смазка и презервативы, — поднимаясь выше, к ушку, шептал парень, и слегка прикусил мочку. — В шкафу, вторая полка, сверху, — голосом выше обычного отозвался Мин. Оставив еще несколько поцелуев, Хосок поднялся и направился к указанному месту.  На поиски необходимого ушло совсем немного времени. Взяв всё, он вновь вернулся к кровати и, к тяжело дышавшему на ней Юнги. Хосок аккуратно положил предметы на край кровати и, не сводя взгляда с Юнги, начал снимать с себя свободную футболку, а после и спортивные штаны вместе с боксерами полетели следом на пол. Смотря за раздевающимся Хо, Мин так же потянулся к резинке штанов, но не успел потянуть вниз, как его остановили. — Подожди, я хочу сам, — полностью обнажённый парень нависал над Мином и придерживал его руку. Тихие стоны вновь заполняют спальню. Юнги извивается под Хосоком, стонет, цепляется за чужое тело, а в особенно приятные моменты оставляет на коже парня полумесяцы короткими ноготками. Хосок же тщательно изучает каждый сантиметр. Старается запомнить чужую реакцию и делает мысленные пометки, когда ощущает, что доставляет особое удовольствие. Спустившись к паху, он подцепляет край штанов и боксеров Юнги, но прежде, чем снять, он смотрит за чужой реакцией. Увидев несдержанный кивок, он наконец стягивает лишние элементы одежды. Видеть Юнги таким разгоряченным уже некоторого рода экстаз. Его растрепанные волосы, что прилипают ко лбу, покрытые густым румянцем щеки, слегка припухшие от поцелуев алые губы. Его обнажённое тело, что уже покрыто легкими красными пятнышками, которые на утро уже бесследно исчезнут. — Я так тебя люблю, — слетает с губ Хосока в такой момент совершенно неожиданно. — Я тоже люблю тебя, — с придыханием отвечает Юнги и тянется за новой порцией поцелуев, которую тут же получает. Они страстно целуются, сплетая языки, а при разъединении покусывают губы. Целоваться, когда тела соприкасаются кожа к коже еще более возбуждающе.  Поэтому руки Хосока уже по-свойски сжимают ягодицы, то просто сминая половинки, то разводя их в стороны. Хочется большего. Поэтому парень, не отрываясь от чужих губ, медленно проводит по межбедерной впадинке. Он подушечками ощущает, как сжимается колечко мышц от его прикосновения, а громкий стон Юнги, подталкивает продолжать аккуратно массировать проход. — Как же невероятно сексуально ты стонешь, — шепчет Хо. —Пожалуйста, Хосок, я так хочу тебя, сделай уже что-нибудь, — отчаянно просит Мин, изнывая от сильного возбуждения. — Хорошо, перевернись, — просит парень, чуть отстранившись для того, чтобы дать Юнги лечь на живот, — подними немного попу, — синхронно с собственными словами он, просунув руку под Мина, начинает его приподнимать. — Вот так, да, просто прекрасно, — буквально мурчит от насаждения видом парень в то время, как Юнги стыдливо прячет свое смущенное лицо в складках одеяла. Совсем немного полюбовавшись, Хосок тянется за ранее принесенной смазкой. Выдавив себе на пальцы вязкую жидкость, он растирает ее, давая гелю согреться. Почувствовав, что он достаточно теплый, Хосок приставляет два пальца к колечку. Сначала он просто его смачивал, обводя мышцу раз за разом, а чуть позже аккуратно погрузил один палец внутрь по первую фалангу. По комнате прокатились стоны Юнги, заглушенные одеялом и стон Чона больше от осознания того, что сейчас происходит, чем от ощущений. Как бы не хотелось Хосоку продлить эту ночь он, уже просто не мог сдерживаться. Возбуждение отдавало болью и всё, чего он хотел бы сейчас — это поскорее кончить. Конечно, он ни в коем случае не хотел причинить Юнги боль, поэтому он старался как можно быстрее и лучше его подготовить. Палец, что сначала был туго сжат, погрузившись совсем немного, уже в следующий толчок проникнул значительно глубже, встречая лишь легкое сопротивление мышц. Видимо Юнги от неожиданности сжался, а сейчас смог расслабиться, за что получил похвалу в виде комплиментов и поцелуев в поясницу. С каждым новым толчком палец всё легче проходил, а стоны Юнги были более отчётливыми. Когда один палец свободно двигался и сгибался внутри, Хосок подставил второй, и он с небольшими усилиями проскользнул в Юнги. Раздвигая пальцами в манере ножниц, он следил за реакцией Мина, желая найти чувствительный комочек нервов. Хлюпающие звуки и приглушённые стоны заполнили помещение. Юнги больше не стеснялся и игриво вилял задницей в такт движениям чужой руки. Он просил о большем и Чон немедля подставил третий палец. Надрывный стон был особенно громок, когда Хосок, входя тремя пальцами, случайно задел простату. — Хосок, хватит, я готов, — просил Юнги, прерываясь на стоны. Хосок вновь не стал противиться, он сделал еще несколько поступательных движений и вынул пальцы. Быстро найдя презервативы на кровати, он раскрыл упаковку зубами и раскатил латекс по члену. — Юнги, повернись ко мне, хочу видеть тебя, — просил парень, нависая сверху и целуя в шею. Вновь оказавшись лицом к лицу, они сливаются в новый яркий поцелуй. Хосок оглаживал линии чужого тела, оставляя на коже скользкие следы смазки. Почему-то этот факт дурманил парня еще сильнее. Не разрывая поцелуя, Хосок потянулся за бутыльком, вновь выдавил еще немного смазки и распределил ее по своему члену, а после потянулся к члену Юнги. Неожиданные для Мина фрикции пробили словно током, он ощущал, как тело покрылось мурашками. С трудом отстранившись от чужих губ, Хосок легонько толкнул Юнги в грудь, заставляя лечь на спину, а сам закинул его ноги себе на бедра и пододвинулся ближе. Он подставил головку к проходу и несколько раз поводил ей по впадинке, а после положительного ответа на вопрос, готов ли Мин, медленно скользнул внутрь. Горячие стенки так правильно обволакивали головку, что приходилось сдерживать желание скорее войти полностью. Было ощущение будто кровь бурлит в жилах и так хочется просто взять то, что кажется и так полностью в твоем распоряжении. Только Хосок игнорирует это и ждет, когда Юнги привыкнет и начнет сам двигаться. К счастью для обоих долго ждать не пришлось. Не прошло и минуты, как парень начал стараться сам опуститься ниже на члене. Возбуждение было у каждого на пике. Хотелось больше, глубже, быстрее. Каждый уже хотел кончить, ведь они ждали этого невыносимо долго. Начав делать медленные поступательные движения, Хосок сначала крепко придерживал Юнги за бедра. Когда ритм становился быстрее и входить было легко, он переключился на член Мина, по которому призывно стекала естественная смазка. Размазав липкую жидкость по головке, он старался подстроиться под свой ритм. Юнги же растворялся в ощущениях, каждое действие Хосока заставляло издавать несдержанные стоны. Он старался подмахивать бедрами и расфокусированным взглядом рассмотреть реакцию. Глубоко толкнувшись, Хосок гортанно простонал, запрокинув голову. Он кончил быстро, ведь еще на моменте растяжки понимал, что долго точно не продержится. Поэтому полностью излившись, он не стал выходить, ведь так хотелось продлить это чувство. Немного отойдя от оргазма, он возобновил фрикции, на этот раз уделяя всё внимание члену Юнги. Парень ускорял и замедлял ритм, ориентируясь на стоны, искал самый подходящий темп, периодически задерживался на головке и уретре. Не потребовалось и пяти минут, как Мин с высоким вскриком, переходящим в стон, излился в чонову руку. Выйдя из Юнги, Хосок лег рядом с парнем, сгребая его в объятья. Он ощущал сперму Юнги на своем животе и с глупой улыбкой зацеловывал лицо разморенного Мина. Пролежав так около десяти минут, они наконец встали и отправились в душ. Быстро смыв последствия секса, еще какое-то время они стояли под струйками воды и прижимались к друг другу. После водных процедур они вместе сменили постельное белье, болтая о чем-то совершенно обыденном. Только после того, как лежа в обнимку, они посмотрели кучу горизонтальных видео, Хосок убрал телефон и предложил лечь спать, выключая прикроватный свет. Юнги совершенно не противился и, лежа на плече Хо, он прикрыл глаза. — Юнги? — тихо спрашивает, проверяя уснул ли он. — Мм? — отзывается парень. — А вот у меня вопрос возник, — как же хорошо, что в темноте невозможно разглядеть его хитрую улыбку. — Что за вопрос? — тут же включается Юнги. — Ты писал, что все твои персонажи - это мы, — почувствовав кивок, он продолжил, — а когда ты писал постельные сцены, тоже нас представлял? — Придурок, — Мин под одеялом шлепает Хосока по груди, — отстань, я сплю. — Хм, кажется, нужно повнимательнее прочесть некоторые моментики…