Мини истории Лембтон/Джон

3 сентября --- Этот день был такой же, как и остальные дни недели до него: небо было хмурым, закрытое тёмными, почти чёрными тучами. Из некоторых лил мелкий дождь, а какие-то пропускали сквозь себя лучи света. Но Джону, как уже понял Лембтон, на неё было абсолютно всё равно. И вот они в очередной раз шли по полупустой улице. Вроде бы писатель что-то рассказывал, но Генри не слушал — у него и так было много дел, о которых надо было помнить, а ещё у многих из них уже подходил дедлайн. Он еле-еле выделил окошечко, чтобы пойти на эту бессмысленную прогулку, ведь она подразумевала просто хождение туда-сюда по пустынным переулкам. Но Генри не мог отказать Джону — в последнее время они и так проводили очень мало времени вдвоём: то занят писатель, то «человек-загадка». Идя в своих мыслях, Лембтон почувствовал, что его дёрнули за рукав пальто. — Эй, ты тут вообще? — сказал очкарик, застыв на месте и закинув голову вверх, чтобы поймать зрительный контакт. — Ммм, что? — послышался довольно тихий ответ. — Да ничего. Я вообще-то погулять с тобой пошёл, а ты спишь, ей-богу! Как со стенкой! — начал писатель довольно громко и быстро. — Извини, и не кричи на меня, — начал невпопад Генри. — Я устал, просто… — Я ещё не кричу! И насчёт «устал» — ты это уже раз седьмой за сегодня говоришь, а сейчас только десять, — наклонив голову набок, сказал писатель. — У тебя когда это закончится? Ты работаешь как пчёлка! — Не знаю… числах в двадцатых. И то, если ничего нового не прибавится, а это вряд ли. — Ого! — с неподдельным удивлением сказал писатель. — Сегодня же только третье! — Да… Вот такая жизнь - вся в бумажках и очень плохих делах. — На последних словах в речи старшего послышался сарказм, а на лице появилась хоть какая-то эмоция. На лице Джона мелькнула улыбка, но она почти сразу пропала, и тогда он сказал: — Жалко тебя. И я ничем помочь не могу… Надо было всё-таки в кино идти - там бы ты хоть поспал. Пока говорил, он начал качаться вперёд-назад, а когда услышал ответ Генри, чуть ли не подпрыгнул. — Ну, как же… Можешь. Ты не знаешь, где тут поблизости кофейня какая-нибудь? А то я и вправду сейчас усну. — Пф, знаю, конечно! Тут в метрах пятистах-шестистах сегодня как раз новое открылось. Не очень помню, как называется, но вроде «Sweet Smoke». Так кофе… — Ммм, дай угадаю: там продаётся кофе, состоящий из кучи сиропов, многочисленной посыпки и, ну… взбитых сливок? — Положив руку на плечо очкарика и начав его поглаживать, сказал Генри, хотя это было довольно бессмысленно, Джон был в пухлой куртке и ничего не чувствовал. — Чё? А ты как узнал? Тоже рекламу видел? — А? ха-ха-ха, нет. Просто название довольно красноречивое — «Сладкий дым». А обычно в таких кофейнях куча всего сладкого. Ладно, веди, Сусанин. — Лембтон опустил руку с плеча на ладонь очкарика и крепко сжал её в своей. Он почувствовал, какая она была холодной, и недовольно проговорил: — Опять у тебя руки — как куски льда. В карманы бы хоть засунул! Но в ответ Лембтон услышал такое же недовольное — У самого руки не теплее моих! Мне даже холоднее стало.

***

Прошло довольно мало времени, как эти двое уже были в самой кофейне. Она не особо отличалась от своих собратьев: интерьер был выполнен в кофейных тонах — белая плитка на полу, множество пустых столиков и очень-очень чистое помещение, оно будто блестело. Хотя это и неудивительно третье сентября, понедельник. Дети и подростки в школе, молодые ребята в университетах, вузах, колледжах или просто на работе, а достаточно взрослое поколение вроде бабушек и дедушек в такие места не ходит. Вот и получается, что за все два с половиной часа работы в заведении было всего пять-шесть человек, включая нашу парочку. Когда они зашли, на них сразу же обратила внимание довольно милая сотрудница в розово-коричневой форме. Генри про себя оценил её на четыре из десяти, что по его меркам было довольно много, ведь даже сам Джон у него был на семь, а не на все десять. Подойдя ближе к стойке, писатель сразу сделал заказ: — Раф с корицей, с множеством сливок на овсяном молоке, политый шоколадным топпингом и посыпанный грецким орехом. Девушка, кивнув, начала записывать заказ в компьютер, а затем спросила у Лембтона, что бы он предпочёл. Генри в свою очередь сначала посмотрел на очкарика, а затем сказал — Эспрессо. — Эй, ну ты чего? Мы вроде договорились, — с недовольством сказал Джон, поворачиваясь к спутнику. — Да не хочу я, оно слишком сладкое, — несмотря на писателя, ответил ставший вдруг довольно грозным мужчина. — Ага, так не пойдёт! — Девушка, ему не «эспрессо», а «латте на овсяном молоке с горкой взбитых сливок, посыпанный Oreo и шоколадным сиропом»! — победно проговорил очкарик, переводя взгляд на очень хмурого и в то же время смущённого Лембтона. Выйдя из кафе со своими заказами, Джон поинтересовался — Гэр, ну ты опять… Мы же вроде это уже обсуждали? — Да, помню. Просто… понимаешь, всё равно как-то неловко. Я выгляжу как сорокалетний злой дядька, которому в глаза страшно смотреть, а тут я беру такое… «немужественное кофе». — «Немужественное кофе» такого термина даже нет! — нахмурившись, Джон остановился и довольно резко развёл руками, отчего небольшая часть его кофе пролилась. — Вот блин… — с досадой в голосе произнёс писатель, глядя на лужу. — Все сливки вылил… Ну блин, Джон, ты как всегда… — начал корить себя очкарик. Генри, наблюдая за этим действом, подошёл и легко повернул голову Джона на себя, отчего всё тело тоже развернулось. — Вот, держи, — протягивая свою кружку, проговорил Лембтон. — Не, ты чего? Пей сам, у меня вот ещё есть, — поднимая руку с кофе, сказал он. — Кофе есть, а сливок уже нет, — с лёгким смешком ответил старший. — Бери, давай. Я всё равно не хотел что-то настолько сладкое, а твой как раз будет среднее. Джон немного подумал и всё-таки решил взять напиток Генри. После того как они поменялись, они пошли дальше по улице, и белобрысый услышал в куже непонятных звуков — Может, ты и взял не слишком «мужественный» напиток, но мне ты его отдал как настоящий мужчина. 😊