Blood's on fire

Поместье встречало кронпринца с напускной гостеприимностью. Он уже бывал там достаточно раз, и с его идеальной памятью заблудиться было невозможно, но почти всегда всем нужно было сделать из этого свое маленькое представление. Будто от излишнего почтения Эндрю хоть на чуть-чуть поднимет свое мнение о них. Вот только это раздражало еще сильнее, ведь Эндрю откровенно недолюбливал подобные светские мероприятия в кругу слепо верящих в собственную важность аристократов. Сколько лицемерия и притворства сквозило в каждом излишне пафосном взмахе рукой, будто никто не знал, что истинное уважение скрывается за страхом. О, именно! Эндрю почти физически ощущал, как каждый в зале испытывал это на себе, и причем первопричиной этого страха был вовсе не принц. Поместье Веснински всегда прятало свой пропитанный жестокостью мир за аккуратным и продуманным до мелочей фасадом. Люди боялись, но все равно шли, лишь подпитывая красивую иллюзию. Будто Натан Веснински в оскорблении прольет кровь каждого, кто посмеет не явиться. Натан создавал впечатление весьма грозного и уважаемого аристократа, который успешно скрывал свою жестокость за изысканными звучаниями вечера, однако людей не обманешь. В глубине души это забавляло Эндрю практически так же, как наблюдение за пауком, что жадно поедал надоедливых мух. Вот только потом его съедал ворон. Эндрю почти ждал момента, когда власть перейдет в его руки. Первым делом он отправит тирана на эшафот, вот только совсем не за те заслуги. Самой явной причиной для личной неприязни был один очень очевидный факт – Натан был отцом Натаниэля, который, по словам всех, был до жути на него похож. Но Эндрю был не согласен, он больше верил в то, что все люди вокруг были слепы, чем в этот бред. Конечно, они были похожи на внешне, но если ты хоть чуть-чуть узнаешь Натаниэля, поймешь, что это единственная схожесть. На самом деле всего три года назад Эндрю сам был слепым глупцом. Он не доверял Натаниэлю из принципа и своего личного протеста королеве, которая своей властью смогла навязать им дружбу, заставляя играть в этот спектакль. Это заставляло ярость брать верх, намеренно портить жизнь и себе, и Натаниэлю, и Эндрю искренне не понимал, как они смогли прийти к тому, что было сейчас. Непонятное притяжение заставило повернуть голову в сторону, теперь окончательно давая понять окружившим его людям свою незаинтересованность в каком-либо разговоре. Глаза сразу нашли одного с виду неприметного юношу. Несмотря на медные волосы, которые под роскошными люстрами сияли еще сильнее, и обворожительно обжигающе-ледяные глаза, Эндрю никогда не заглядывался на Натаниэля в детстве, но зато мог полностью оценить его сейчас. Сейчас, будто от одного его присутствия, в этом забитом душами зале, Эндрю дышалось в тысячу раз легче. Эндрю уже давно перестало пугать собственное поведение, возможно, он смирился еще три года назад, тогда, когда их с Натаниэлем стало связывать нечто большее, чем навязанная обществом дружба. У них появился свой секрет. Как же забавно получалось. Они были связаны судьбой еще с раннего детства, тогда, когда лорд Веснински поклялся в верности королеве. Их пытались втиснуть в понятие дружбы, но все случилось просто по щелчку пальца. Или по небольшому порезу. Эндрю все еще помнил тот день в мельчайших подробностях. Они были вынуждены сидеть вдвоем в одном из королевских комнат, оттачивая свою игру на фортепиано. Очевидно, играл только Натаниэль. Эндрю находил занятие разглядывать вазы матери куда интереснее бушующей на фоне мелодии. Но даже так Эндрю вмиг заметил, стоило только музыки прерваться. И виной была вовсе не разбитая на бесполезные разлетевшиеся осколки ваза. Виной был Натаниэль, и Эндрю просто не мог справиться с недоумением и не загнать того в тупик. Исхудавший мальчик забился в самый дальний угол, смотрел на Эндрю словно пойманный хищником заяц. Запястье Эндрю просто слегка истекало кровью из-за пореза, а Натаниэль был уже готов биться в припадке. Именно тогда Эндрю заинтересовался. Глаза Натаниэля начали сиять, он смотрел на Эндрю, и в его взгляде боролись страх и желание. И именно в тот момент он совершил главную ошибку в жизни, последствия которой впитывал и по сей день: Эндрю позволил этому искушения случиться, он не мог поверить в оправдания Натаниэля тогда, но его слова сквозили правдой. Эндрю убедился, когда острые клыки вонзались в запястье. Натаниэль был вампиром, и почему-то Эндрю принял это слишком легко. Возможно, потому что он просто не чуял от Натаниэля угрозы. Вампиры в их королевстве были редкими, почти вымершими существами. Почти все жители обвешивали двери и оконные рамы чесноками, с древности опасаясь нечисти. Тех, кто находил лазейки и нападал на людей в переулках или питался кровью животных, убивали охотники. Самое забавное то, что одним из самых сильных охотников был Натан Веснински. Который когда-то под сильным желанием забрал одну из своих жертв в поместье. И которая случайно родила ему ребенка. Единственное, что спасло мальчика - это то, что он был наполовину человеком, и королева, единственная, кто знала правду, захотела вырастить полувампира, как друга и защитника для своих сыновей. Вероятно, она уже готовилась к будущему, мало ли, оставшиеся вампиры взбунтуются. А так Натаниэль бы стал их живым щитом. Ведь обычно вампиры уважат себе подобных, даже если тот на стороне людей. Эндрю не должен был узнать этот секрет так рано, но у судьбы были другие планы. А потом это вошло в рутину. Натаниэль стал выглядеть гораздо лучше, ведь его отец давал сыну кровь лишь в том количестве, при котором могла поддерживаться жизнь. Эндрю давал больше, и с каждым разом это все больше завораживало. Это было больно, но Эндрю уже просто не мог без этого. В одной из таких эпизодов Эндрю поцеловал Натаниэля, а тот, казалось, был согласен на все. У них была очень странная дружба, и Эндрю почти желал снять с них этот ярлык. Но только для того, чтобы повесить другой. То ли от пристального взгляда Эндрю, то ли от такого же притяжения Натаниэль повернул голову, наконец ловя на себе чужой взгляд. Это стало сигналом, и Эндрю окончательно покинул всех людей около него, идя навстречу лишь одному. В конце концов Эндрю терпел это мероприятие только ради этого момента. Люстры подсвечивали собой каждого человека, заставляя все время невольно думать об этих мерцающих висящих хрусталях, но мозг Эндрю был полон мыслями о сияющих медных волосах. Ни одна статная леди или молодой человек не могли соперничать с Натаниэлем в красоте, по крайней мере сам Эндрю не удостаивал других и крупицей своего внимания, хотя многие отчаянно пытались хоть на секунду перетянуть его на себя. Это было бесполезно. Натаниэль стоял возле огромного длинного стола, укрытого роскошными скатертями с золотыми узорами. Все кричало о богатстве Натана, но Эндрю считал его самым главным сокровищем нечто иное. Натаниэль не приветствовал его как все остальные, он лишь усмехнулся, явно находя нечто приятное в том, что покинутые гости разочарованно озирались вслед принцу. Какая жалость. Эндрю, смотря лишь на Натаниэля, взял со стола одно из пирожных. Столы ломились от угощений, огромного разнообразия закусок и спиртного, поэтому Эндрю просто не мог не поддаться искушению, особенно зная, как Натаниэль не любит сладкое. Осуждающий взгляд того стоил. — Я тоже рад вас видеть, Ваше высочество, — Натаниэль произнес последние слова со скрытой издевкой в голосе и даже попытался сделать что-то вроде поклона. Эндрю открыл рот лишь для того, чтобы снова откусить угощение. Его взгляд скользнул по всему юноше, наконец оценив все, что было ниже головы. Темно красный, почти коричневый. Цвет семейства Виснински, который Эндрю мог выносить только на Натаниэле. И то с трудом, ведь одежда на нем явно лишняя, и это точно не зависело от цвета. Глаз радовали лишь приталенные брюки, которые идеально сидели на ногах, подчеркивая все самое лучшее. Эндрю мог лишь представить их на ощупь. — Тебе не идет. — Чистой воды ложь. Эндрю это даже не скрывал, ведь он почти почувствовал взгляд Натаниэля на порозовевших ушах. Пусть думает, что хочет. Эндрю было плевать на свое явное противоречие. — Я не удивлюсь, если всего через какую-то ничтожную пару лет ты останешься без зубов, — Эндрю на это только фыркнул и максимально лениво закатил глаза. — Я абсолютно серьезен, у тебя когда-нибудь были дырки в зубах? — Натаниэль оперся прямыми руками на стол и склонил голову на бок, роняя пару рыжих локонов на мелко дрогнувшие ресницы. Он почти проникал в душу лишь одним любопытным взглядом. Его бок ушел в сторону, ловя на себе внимание карих глаз. Он был изящным, и Эндрю пришла романтичная мысль, что всему виной природа вампиров. Не зря же во множестве неприличных романах, где структура общества идеальна и абсолютна в своем понимании, ведь не в ней главная суть, именно вампиров предстают дьяволами-искусителями. Судя по недовольно выгнутой брови, Натаниэль смог уловить эту ничтожно маленькую крупицу веселья в глазах блондина. — В один прекрасный день, Веснински, ты проснешься с кинжалом в горле, — Эндрю все-таки решил прокомментировать эти колкости со стороны младшего Виснински. Даже если он считал это максимально глупым и бессмысленным занятием, подтрунивать над неуравновешенным молодым человеком было пиком наслаждений. Слова получились плавными, с легким намеком на веселье. Они не создавали впечатление угрозы, с таким ровным голосом это было больше похоже на обещание, от которого настроение Натаниэля резко поднялось. — Ну я ведь проснусь, значит, беспокоиться мне не о чем, — он даже не скрывал задорного голоса, явно дразня Эндрю. Может, все эти подтрунивания и препирательства были чем-то бессмысленным, но они, на удивление, приносили слишком сильные эмоции. Эндрю, смотря ему в глаза, в эти прекрасные льдистые глаза, в очередной раз надкусил пирожное. Последние два пирожных были явно лишними, но Эндрю слишком нравилось бесить Натаниэля и наблюдать за его реакцией. — Я не буду тебя целовать, если ты его сейчас съешь. Это было веским аргументом. Эндрю просто бросил откусанное пирожное обратно к остальным. В конце концов, он кронпринц, кто сможет сказать ему хоть слово и при этом не опуская голову в страхе, будто это не Эндрю здесь хулиганил. О, конечно, был один способный. — Фу, ты отвратителен. — Разве не ты недавно собирался меня целовать? — Натаниэль не успел на это ничего ответить, Эндрю переплел их руки и повел Натаниэля в другое место. Почти каждое их действие сопровождалось любопытными взглядами, и если бы они не были настолько сильно друг другом увлечены, чтобы улавливать даже самые тихие фразы, они бы, ровно как и окружающие, не улавливали нить собственного диалога. — Куда мы идем? — Танцевать. Назло твоему отцу. Пусть знает и делает выводы. — Думаешь, делаешь мне лучше такими действиями? — Голос Натаниэля стих, будто стал зажатым. Это явно были обрывки страха. Несмотря на это, Натаниэль шел следом, ни на секунду не разрывая их рук. Именно поэтому Эндрю был готов на все ради него, ведь сам Натанмэль был готов, даже вопреки своим эмоциям. — Возлюбленный принца неприкосновенен. Высокие стены скрывали под собой от остального мира множество статных дам и молодых людей, которые, не заботясь ни о чем, могли в этот день выпить и развлечься, унося в танец очередного спутника или спутницу. Эндрю тоже хотел себе это позволить. Почему бы не вскрыть перед Натаниэлем свою душу, если она и так была вспорота. — Ты же знаешь, все совсем не так. Мы ведь…. Друзья? И для всех остальных мы тоже друзья. — Друзья? Ты когда-нибудь видел, как я целовал мисс Рене? Или танцевал с ней у всех на глазах? — Просто мы с тобой особенные друзья. — Тогда я хочу, чтобы все знали, что мы с тобой особенные друзья. Эндрю плавно перенес свою руку на тонкую талию. Материал жилета был приятным, и если бы не нормы приличия, рука Эндрю покоилась бы там весь вечер. Кратковременная заминка Натаниэля позволила встать в нужную позу и сделать первый шаг навстречу музыки. Натаниэль вовсе не был против, он всего лишь был в замешательстве. — Особенные друзья так не делают, — Как-то невнятно, очень тихо, будто говоря с самим собой, прошептал Натаниэль, и если бы его губы были не над самым ухом, Эндрю бы и вовсе не услышал. — Разве не нам решать, что делают особенные друзья, а что нет? — шепот добавлял их разговору интимности, и Эндрю осознал это, только тогда, когда совершенно случайно понизил свой голос. От их положения, их разговоров и ситуации, в которой они находились, сердце забилось быстрее. Кончики ушей наверняка приобрели пунцовый оттенок, Эндрю это даже не чувствовал, он просто знал это по веселому взгляду напротив. — И что же? Мы можем делать все, что угодно? — Да, но пока я только наследник трона, а не его владелец, это будет оставаться между нами. Была не была. Эндрю был готов рискнуть, ведь именно этот вечер преследовал его своим сюжетом еще с момента их первого поцелуя. Натаниэля хотелось, и Эндрю был не способен сопротивляться, когда отказа в голубых глаз не видно. Не давая Натаниэлю сбиться с нужных мыслей, Эндрю притянул его к себе еще сильнее, плавно кружа на повороте. Однако Натаниэль почти не двигался. Он не отбросил руку от внезапного понимания, не сбежал от него, испытывая отвращение. На его губах снова возникла хитрая улыбка. И Эндрю на мгновение показалось, что отказ был бы не самым плохим вариантом. Эндрю смотрел, как завороженный, поражаясь тому, как быстро пропало смущение с чужого лица. На секунду Эндрю сжал талию Натаниэля сильнее, только чтобы как-то сдержать себя от того, чтобы поцеловать эти губы прямо здесь. Возможно, другие бы не заметили никаких перемен в поведении Эндрю, но голубые глаза смотрели прямо в душу, так и вынуждая согрешить. На самом деле Эндрю не был против, и хоть он чувствовал, что обнажен перед Натаниэлем, это не приносило дискомфорта. Страх и угроза быть пойманными все еще кружились в голове обоих, но это не мешало четко мыслить и принимать решения. Да и если бы Эндрю никогда не решился намекать на большее, Натаниэль, хитро улыбающийся и держащий Эндрю за руку, был слишком сильным искушением даже для настороженной части души. Казалось, что даже самый нравственный ангел не мог противостоять демонам Натаниэля. Так как же Эндрю смог бы? Он чувствовал себя в некой ловушке, пойманным на наживу, хотя леску закидывал он сам. Натаниэль желал его в ответ, пряча свои настоящие мысли за смущением. И только понимание этого было готово раззадорить бушующее сердце до предела. Не давая ясно мыслить, Натаниэль поднес руку к плечу Эндрю. С вопросом в глазах и все той же хитрой ухмылкой, Натаниэль дождался положительного кивка и медленно опустил свою руку. Вес чужой ладони чувствовался непривычно, первой мыслью было взять и отстраниться, даже если это он инициировал танец. Но стоило Натаниэлю более удобно расположить свою ладонь на чужом плече, и все мысли Эндрю снова приковались к слишком желанному вампиру. Сознание покрывалось дымкой возбуждения, от воспоминания их ночей, в которых Эндрю по-настоящему живет. Вот только обычных разговоров, обмена кровью на поцелуи было не достаточно. Прикосновения волновали сознание и согревали душу. Как же Эндрю раньше мог жить без этого и быть довольным? Он крепко прижал свою руку, впечатывая пальцы в мягкую ткань, будто прошлых прикосновений ему было мало. Он запомнит это вечер. — Твоё сердце бьётся чаще, — Будто издеваясь, Натаниэль повторил действия Эндрю с его плечом. Это вовсе не успокаивало, это только сильнее разжигало пламя. Танцевать с Натаниэлем легко, гораздо легче и приятнее, чем с кем-то другим. Натаниэль с каждым оборотом прижимался сильнее, и этот вполне обычный при танце жест заставлял нижнюю часть живота трепетать, а кожу покрывать мурашками. Эндрю чувствовал, как каждая частичка его тела горит от возбуждения. — Я тебе нравлюсь? —Ещё чуть-чуть и Эндрю будет готов выдать Натаниэлю титул самого глупого вампира на планете. — Глупый? Мы ведь друзья. О-со-бен-ные, — Натаниэль толкнул его в плечо, наигранно обиженно закатив глаза. — Ты невежа. Это было так легко, Эндрю мгновенно забыла о любых проблемах, о рядом кружащих людях и вообще обо всем. В его голове остались мысли о том, как же приятно было целовать эти губы. Фантомный металлический вкус крови заставлял возбуждаться пуще прежнего. И судя по горящим глазам напротив, Натаниэль, находясь в одной с ним вселенной, ловил это настроение. Словно завороженный, он прильнул губами чужому уху, будто говоря самый сокровенный секрет: — Но вопреки этому, вовсе не значит, что я не хочу целовать тебя до потери пульса, просыпаться с тобой по утрам и отдать всю свою кровь без остатка. Тело Натаниэля дрогнуло, пронося колючие мурашки. Больше не было сил терпеть. Натаниэль был слишком смущен. Некоторые любопытные лица, стоявшие довольно близко, стали частично поглядывать на них. Может быть, они и не были способны уловить, о чем идёт речь в их разговоре, но интимная атмосфера, которая считалась весьма несвойственной для друзей, привлекала их внимание. Не смотря на Эндрю, он отошел назад, все также крепко сцепляя руки. Эндрю даже не понял, что его куда-то ведут, пока шум торжественного вечера не начал стихать, оставаясь позади. Они шли в его комнату, туда, где в прошлый раз вампир сладко впивался в его шею. От воспоминаний по телу прошлась волна жара. Эндрю почти физически ощущал, как воздух между ними сгущался, тяжелел и искрился. Как же Эндрю хотелось этого. Находится в предвкушении настоящего было гораздо приятнее сновидений с похожим сюжетом. Эндрю сжимал запястье Натаниэля еще сильнее, убеждая себя в этой сладкой реальности. Они слишком торопливо поднимались по лестнице, но на удивление Эндрю, никто не озирался на них и не пытался найти объяснения их перевозбужденному поведению. Взгляд Эндрю встретился лишь с одним человеком, пока Натаниэль чуть ли не под руку уводил его далеко от бального зала. Натан смотрел почти враждебно, удивленно и даже сконфуженно. Будто совсем не понимал, почему его сын куда-то ведет кронпринца. Эндрю охватило сильнейшее желание поцеловать Натаниэля прямо здесь, но и посторонние, и весь шум вместе с веселым гоготом гостей растворился за высокими перилами. Они наконец остались наедине, раскрывая дверь в покои Натаниэля. Дверь за ними с легкостью закрылась, но они вовсе не спешили. Натаниэль просто встал посреди комнаты, в смущении не находя силы посмотреть Эндрю в глаза. Они оба замерли, ожидая либо разрешения, либо первого шага. — Мне кажется, или здесь слишком жарко? Может, открыть окно? — Натаниэль все-таки решился взглянуть на Эндрю, но это вовсе не помогло собраться с мыслями. Эндрю был заворожен. Глаза Натаниэля еле заметно сверкали голубым, выдавая то, насколько он желал. Это не было открытием, что глаза у вампиров в возбужденном состоянии становятся гораздо ярче, и даже пару раз Эндрю видел это у самого Натаниэля, когда добродушно делился с ним кровью. Но никогда он не видел, чтобы его глаза сияли так. Это стало именно тем необходимым шагом, чтобы Эндрю наконец отбросил сомнения. Натаниэль притягивал сильнее магнита, он был подобен божеству, к ногам которого хотелось положить весь мир, даже если он уже находился там. Эндрю не мог понять, почему так жадно смотрел на эти подтянутые бёдра, на хрупкие предплечья и сияющие глаза. Видя его снова, Эндрю забывал про весь свой контроль, его нутро загоралось адским пламенем, и ничто не было способно потушить его. Он был в ужасе, ведь раньше он ещё никогда так сильно не желал к чему-то прикоснуться. Эндрю хотел бы, чтобы это остановилось на обычном физическом желании, но нет, он хотел провести пальцами по этим завитым локонам, увидеть, как Натаниэль просыпается после страстной ночи с ним, и целовать его веки, пока не получит такие же настойчивые поцелуи в ответ. Он больше не хотел испытывать боль от огромного расстояния между ними. И сам Натаниэль кое-как сдерживал дрожь в руках, что было вовсе ни к чему. Лишь слегка поманив Натаниэля рукой, вся броня и сдержанность в миг слетели. Он навалился на Эндрю всем телом, и тот, чтобы не упасть, кое-как прислонился к стене. Натаниэль положил голову на плечо, зарываясь носом в шею и вдыхая его аромат. Его бешено вздымающаяся грудь прижималась к груди Эндрю, дыхание которого вмиг участилось в ответ на эту близость. Было удивительно наблюдать, как Натаниэль, сын самого жестокого человека в знатном круге, терял всякое самообладание, стоило ему остаться в одной комнате с Эндрю. Как Натаниэль, будучи на пределе, трепетно уважал границы Эндрю, все еще следя за своими руками. Он вдавливал ногти сильнее в стену, чтобы только ненароком не коснуться Эндрю, был готов в любой момент отпрянуть и прекратить, стоило Эндрю сказать «нет». Но Эндрю не собирался этого говорить. Натаниэль оторвался от шеи блондина и поднял на него вопросительно-умоляющий взгляд, который так и кричал: «Я хочу, но хочешь ли ты?». Вместо ответа на очередной неозвученный вопрос, Эндрю оторвал кисть от стены и нежно поцеловал точку пульса. Сердце бешено стучало не только у него, и Эндрю захотелось сильнее вдавить свои губы в кожу, чтобы не упустить ни одного удара. По-видимому, это действие стало зелёным светом для демонов, что обитали в самом центре сознания. Натаниэль оторвал запястье от губ Эндрю, не от отказа от прикосновений, а от излишней нетерпеливости. Но Эндрю лишь перехватил руку и положил кисть себе на плечо, позволяя повторить движение и схватиться другой рукой уже за второе. Натаниэль слегка сжал предоставленные плечи, будто бы не веря до конца в происходящее, по-настоящему наслаждаясь всем, что происходило между ними. В таком положении Эндрю мог рассмотреть все бледные веснушки, неаккуратные шрамы и опьяняюще голубые глаза. Его зрачки расширились от вожделения, губы, поблескивающие от слюны, нашептывали весьма заманчивые вещи. — Поцелуй меня, Эндрю,- Натаниэль тяжело дышал, отчего слова получились рваными. Повторять просьбу дважды не было смысла. Эндрю был готов окунуться в это желание с головой, Полностью отдавшись губам напротив. Эндрю воспользовался одной из рук, чтобы притянуть своего вампира ближе. Их губы соединились, и никто из них не обращал внимания на то, как зубы в нетерпении столкнулись. Рядом с Натаниэлем и боль доставляла неописуемое удовольствие. Поцелуи опьяняли, они дарили лёгкость и безмятежность. Натаниэль нетерпеливо переплетал их языки, будто самой главной миссией в жизни он выбрал исследовать чужой рот. Эндрю был благодарен, что все ещё способен ясно мыслить и делать несколько дел одновременно. Он ни капли не уступал в настойчивости, руками прижимая Натаниэля к себе, ловя в поцелуй его стоны. Как оказалось, наблюдать за закрытыми веками и трепещущими ресницами было также завораживающе, как и за сияющей радужкой. От этого чувство скручивало низ живота, и Эндрю показалось, что и его стоны вырывались между судорожными секундными вздохами. Натаниэль все крепче и крепче сжимал плечи Эндрю. Со слишком шумным вздохом они отстранились, окончательно истратив весь воздух в легких, но, по правде, Эндрю не особо видел в этом смысл. Если он задохнётся во время поцелуя с Натаниэлем, это будет самая желанная смерть. Эндрю понял, что Веснински-младший стал слишком большой угрозой уже после третьей их встречи, тогда, когда ранее ненавистная фамилия стала срываться с его губ по ночам, и по ощущениям это было ровне зависимости. Попробуешь раз – уже не остановиться. С каждым взглядом он все сильнее и сильнее ввязывался в это болото чувств, из которого вылезти стало чем -то неправильным. И Эндрю был уверен, что его чувства находят отклик. Эндрю готов был клясться, что Натаниэлю нравилось ощущение рук Эндрю, губ Эндрю и его проницающего взгляда, от которого невольно чужое тело покрывалось мурашками. Нравилось слушать сердце Эндрю и знать, что повышенное биение вызвано не чем иным, как самим Натаниэлем. Эндрю видел это во взгляде, в нетерпеливом поведении и в подрагивающем от чувств теле. Абсолютно все выдавало настоящие чувства вампира. Им не требовались слова, они просто знали. Пальцы Эндрю продолжали массировать чужие бока, сжимали ткань на талии и поглаживали спину. Эндрю очерчивал каждый миллиметр Натаниэля, принося удовольствие и ещё большее желание. Он заставлял хотеть, хотеть ещё больше и больше. Казалось, у всего должен быть предел, но их чувства, как и желание, были безграничны. За первым поцелуем неминуемо следовал второй. Их губы притягивались друг к другу словно намагниченные. Губы быстро приоткрывались навстречу языку. И в животе Натаниэля будто все перевернулось, он смущался так, словно это был их первый поцелуй. Натаниэль даже представить не мог, как тот невинный, их самый первый поцелуй мог однажды перерасти в это. Но оба раза объединяло то, что и тот, и этот поцелуй сводил с ума, каждый по-своему. Натаниэль снова потихоньку распадался в руках Эндрю на части. *** Все прочие мысли вышли куда-то за дверь, в комнате царили лишь возбуждение и чувства. Руки Эндрю сильнее сжимали Натаниэля, прижимая его бёдра к своим ещё ближе. Эндрю воспользовался приоткрытыми в сладком удовольствии губами, чтобы углубить поцелуй. Он прижимал сильнее, вылизывал и покусывал, ему до безумия нравилось, как звучит его имя на устах до предела возбужденного Натаниэля, нравились абсолютно все звуки, которые издавал вампир. Теперь он готов был молиться высшим силам, чтобы Натаниэль никогда не затыкался. Эндрю был бы счастлив умереть, слыша эти звуки. Но все мысли о смерти в тот же момент грубо сцеловал Натаниль. Воспользовавшись чужим раздумьем, он перехватил инициативу. Натаниэль покусывал его губы в страстном желании, как делала сам Эндрю, только контролировал себя плохо, и зубы были гораздо острее: прокусить до крови не составило труда. Если до этого момента в его голове были хоть какие-то здравые мысли, то это стало последним, что их полностью уничтожило. В голове остался один Эндрю, и его кровь смешанная со слюной на губах. Это было лучше любого наркотика. Кровь опьяняла и придавала сил на большие действия. Теперь настала очередь Натаниэля вылизывать чужие губы. Эндрю же решил переключится на не менее важное дело. Ему пришлось слегка отстраниться, чтобы просунуть руки между разгоряченными телами. Возмущённый стон Натаниэля утих, стоило Эндрю начать расстегивать его штаны. Руки слегка подрагивали, поддевать пуговицы было слегка проблематично. Желание разорвать всю одежду к чертям вертелось на подкорке сознания обоих, но, не смотря на все, они не опускались до уровня животной страсти. Еще больших сил стоило расторгнуть верхние пуговицы рубашки. Эндрю оторвался от желанных губ и припал к открывшейся шеи, продолжая оголять Натаниэля все больше и больше. Одежда для них потеряла любой смысл, хотя она все еще висела на чужих плечах, так и не оказавшись полностью расстегнутой. Стоило Эндрю снова в плотную притянуть вампира к себе, как Натаниэль отстранился обратно, принимаясь повторять действия Эндрю на нем же. Он припал губами к точке пульса, посасывая и оставляя на местах соприкосновения багровые следы. Его руки параллельно губам расстёгивали одежду Эндрю, повторяя все действия в ответ. Блондину же только осталась запрокинуть голову в блаженстве, давая все больше места для алых отметин. Он также продолжал наслаждаться своими руками на теле Натаниэля, на этот раз залезая под растрепанную ткань и ощущая под кончиками пальцев не дорогой шёлк, а бархатную кожу. Рот и тело Натаниэля доставляли опьяняющее удовольствие, не давая думать больше ни о чем, даже упавшая рубашка осталась незамеченной. Натаниэль прильнул к голой груди Эндрю, его голова все также находилась на плече, опаляя нежную кожу сбитым дыханием и вызывая мурашки. Одна рука медленно, давая отстраниться, легла на талию блондина, вторая нашла свое знакомое место на плече. Это было блаженно. Стоять так, обниматься и передавать друг-другу своё тепло и чувства. — Ты можешь укусить меня. Натаниэль заерзал. Он на мгновение сильнее вжался в чужое плечо и наконец отстранился, ровно настолько, чтобы можно было видеть лицо напротив. Не найдя в карих глазах страха и неуверенности, Натаниэль снова припал к чужой шее, на этот раз обнажая клыки. Голова пульсировала, а тело била дрожь. Наслаждение, словно электрический ток, протекало сквозь их тела. Горячая кровь утоляла жажду, опьяняла и успокаивал рассудок. Не помогли и тихие вздохи выше. Натаниэль тщательно вылизывал и посасывал ранку, а противоположную сторону шеи массировал рукой. Он знал, как заставить Эндрю сходить с ума и активно этим пользовался. Наконец, рана запечаталась, и воспаление начало спадать. Было удивительно осознавать, что слюна вампира могла заделать укус за такой короткий срок. Простыми ласками шея Эндрю не отделался. Натаниэль, продолжая одной рукой цепляться за талию, спускался поцелуями по ключицам. Вторая рука нашла себя в основании волос блондина. Эндрю не мог поверить, насколько приятно было ощущать чужие прикосновения на себе, хотя, эти прикосновения были вовсе не чужими, они принадлежали его вампиру. Всего этого было недостаточно, до безумия хотелось почувствовать его целиком. В это мгновение Натаниэль оторвался от чужой шеи, и в замешательстве Эндрю совсем ничего не сделал с тем, что рыжеволосый начал отходить все дальше. Потеря тепла была болезненна, но Эндрю сумел взять себя в руки, наблюдая, как Натаниэль идет к своей кровати. Он, будто не замечая секундных страданий Эндрю, просто прошёл и сел на край, попутно гладя простыни рядом с собой. Эти нежные движения были сродни приглашению, которое не давало и шанса на отказ. Да и как Эндрю мог не подойти, когда его самовыдержка, существовавшая последние пол часа на какой-то непонятной сверхъестественной силе, разрушилась всего несколько минут назад. Он прошёл по тёмному ковру, покрывавшему пол, и остановился рядом с кроватью. Эндрю встал напротив Натаниэля, но не спешил садиться рядом, он хотел запомнить каждую секунду этого момента, не спеша изучить все, до чего раньше у него не было возможности. Пристальный взгляд голубых глаз, которые безумно сияли от желания, не помогали, поэтому Эндрю окинул взглядом небольшую комнату, пытаясь вновь взять себя в руки, чтобы не наброситься, как зверь на свою добычу, даже если добычей здесь был именно он, останавливаясь на серых кружевных занавесках. Они не закрывали окна полностью, что позволяло единственному лунному свету проникнуть в комнату. Наконец, приведя свои разгоряченные мысли в порядок, он снова встретил взгляд Натаниэля, что невольно повлекло судорожный вздох. — Тебе не кажется, что здесь слишком темно? — Хотелось разглядеть своего вампира получше, ведь сейчас на его щеках можно было разглядеть лишь еле заметный румянец. Его губы были прекрасного цвета, и Эндрю считал бы самым большим разочарованием не запомнить их в самых малейших деталях. Натаниэль ничего не сказал, но, видимо, он разделял желание разглядеть Эндрю целиком, а не предполагать, что именно тот сейчас испытывал. Он потянулся к тумбочке, на которой стоял подсвечник, и зажег фитиль. Света было недостаточно, чтобы осветить всю комнату, но чтобы без проблем видеть друг друга хватало. Лунный свет и свеча делали своё дело, отгоняя мрак и освещая чужую похоть. — Скажи, что я могу делать. Мне важно не переходить дозволенные границы. Настала очередь Натаниэля смущённо отвести взгляд. Он сглотнул слюну и нервно потирал большим пальцем уже успевшие помяться простыни. — Я не хочу делать того, чего не хочешь ты. Мозг Эндрю кипел. На какой-то момент ему показалось, что всё это сон. Натаниэль был просто невероятным: он так легко мог доверить Эндрю свое тело, при этом беспокоясь в первую очередь не о себе. Голова шла кругом. Это была совершенно новая территория, и Эндрю собирался медленно и тщательно ее изучить. По ощущениям ему понадобилась целая вечность, чтобы кивнуть и открыть рот. — Я могу за себя постоять. — О, Натаниэль это прекрасно знал. Он уже успел прощупать почти все его мышцы, и почему-то желание быть прижатым этими сильными руками вызывало в нем волну дрожи. — О Господь, как же я снова хочу тебя поцеловать, пройтись губами по твоим мышцам. — Слова вырывались сами собой, Натаниэль уже давно потерял способность контролировать свой язык, а точнее именно в тот момент, когда Эндрю активно прижимал их члены через ткань брюк. Вместо ответа Эндрю лишь усмехнулся. Немного ошеломленный от своих эмоций, Натаниэль со смущением наблюдал, как принц стоял перед ним в одних брюках, и по виду Эндрю совершенно не чувствовал дискомфорта. Наоборот, ему хотелось еще больше почувствовать взгляд и прикосновения вампира на своем теле. Но, на удивление Натаниэля, он не приблизился, а лишь судорожно начал рыться в карманах брюк. Немного нервным движением он достал нож, и это будто снова придало ему ясность, ведь теперь он уверенно держал рукоять. Натаниэль не успел сообразить, что происходит, как Эндрю ловко крутанул его в руке. Натаниэль не до конца понимал, что происходило, он знал лишь одно – ему вовсе не страшно, чтобы сейчас ни сделал Эндрю, Натаниэль не будет сопротивляться. Но, на удивление, Эндрю под нервный вздох вампира прижал лезвие к своему предплечью и надавил, позволяя крови проступить из раны. Глаза Натаниэля были полны шока, но стоило ему кинуть взгляд на Эндрю, как оно в мгновение сменилось на что-то более горячее. С легкой усмешкой Эндрю наблюдал, как зрачки Натаниэля расширяются, а слюна накапливается под языком, принуждая сглатывать. Пройдя ножом пять сантиметров по коже, он наконец оторвал кровавое лезвие. Вместо того чтобы отбросить его, Эндрю приставил боковую сторону ножа к чужому рту. Тот подчинился без слов, раскрыв рот, он провёл языком по безопасной стороне клинка, слизывая всю кровь дочиста. Его взгляд во время всего процесса был устремлён прямо на Эндрю, и лишь переодически он поглядывал на истекающую рану. С каждый секундой это сводило Эндрю с ума все больше и больше. Он был прав, даже боль с его вампиром ощущалась прекрасно. Эти небесные глаза заводили и заставляли налившийся кровью член сильнее упираться в совершенно ненужную ткань брюк. Наконец, отбросив нож в сторону, Эндрю позволил Натаниэлю припасть губами к кровоточащей ране. Мягкие губы приоткрывались навстречу алым каплям, встречая их с самой несдержанной нежностью, которую только видел Эндрю за свою жизнь. Язык скользил по разгоряченной плоти, принося с собой табун мурашек, заставляя ритм дыхания вновь сбиваться. Пальцы аккуратно обхватывали руку, не принося боль или дискомфорта. Слюна Натаниэль пропитывала рану, убирая покраснение и зуд, аккуратно слизывая всю кровь. Натаниэлю было мало одного раза, сегодня он хотел сполна насладиться не только Эндрю, но и его кровью. Возможно, Эндрю следовала порезать свой член. Словно по сигналу, рана начала медленно затягиваться. Кровь больше не текла, но Натаниэль не прекращал зализывать порез, пока он не затянулся полностью. Эндрю поймал подбородок Натаниэля, заставляя поднять взгляд наверх. Его глаза снова замерцали, точно так же, как и в их прошлую встречу. Стоять над Натаниэлем так близко было головокружительно, свет от глазниц отдавался прямо в сердце. Натаниэль смотрел с желанием, и Эндрю хотелось прямо сейчас встать перед ним на колени и вылизать того в ответ, увидеть, как демон перед ним теряет голову от удовольствия. Эндрю наклонился ближе к лицу Натаниэля, одной ногой оставаясь на полу. Колено другой он отпустил на темные простыни, прямо между ног сидевшего перед ним юноши. Эндрю притянул лицо вампира ближе, ловя блестящие от слюны и крови губы. Они оба были слишком возбуждены для растяжения прелюдий, но оторваться друг от друга просто не могли. Их губы сминали друг друга, смешивая кровь и слюну между собой. Натаниэль покусывал и оттягивал, прижимался ближе к колену, в поисках стимуляции не только своего рта. Тело соблазнительно и бесконтрольно выгибалось навстречу Эндрю. Руки Натаниэля настойчиво вжались в матрас, чтобы ненароком не расцарапать чужую спину до мяса. У блондина были другие планы. Эндрю отодрал одну из кистей Натаниэля от простыни и уже привычно разместил ее у себя на плече. Спустя мгновение вторая рука нашла место на затылке, предпочитая светлые локоны мятым простыням. Даже если Натаниэль навредит, он сможет все исправить и уж точно не будет против вылизать чужие плечи. Эндрю ещё сильнее навалился на Натаниэля, заставляя откинуться на кровать. От полного падения на Натаниэля спасал локоть, устойчиво оперевшийся в мягкий матрас. Эндрю выпрямился, отстраняясь от пухлых и мокрых губ. Сопротивления на это не последовало, Натаниэль был слишком занят, упоенно разглядывая своего страстного возлюбленного на эту ночь. Эндрю на это, ни капли не стесняясь, просунул руку под чужие колени, раздвигая их сильнее. Теперь прижаться своими бёдрами к другим было гораздо проще. Глаза Натаниэля стали голодными, он смотрел на Эндрю сквозь ресницы своим затуманенным взглядом. Осознание того, что Натаниэль был готов заняться сексом с Эндрю, и даже хотел этого, приводило в экстаз. Может, Натаниэль и не ответит взаимностью, зато эта незабываемая ночь выжжется в памяти Эндрю несводимым клеймом. Тихую интимную атмосферу разбавил голос Натаниэля, не прерывая ее, а скорее заряжая еще сильнее. — Может, ты меня уже разденешь? Эндрю не нуждался в повторении просьбы, он без промедлений стянул чужие брюки вместе с нижним бельём. Натаниэль был слишком возбуждён. Из аккуратной головки уже сочился предэякулят, из-за которого орган местами соблазнительно поблескивал. Эндрю, не найдя сопротивления в глазах напротив, провёл ладонью по внутренней части бедра, не касаясь эрогенной зоны, но заставляя возбуждаться сильнее. Эндрю снова придвинулся ближе к Натаниэлю, но вместо очередного поцелуя, он принялся окончательно снимать рубашку. В приподнятом положении Натаниэля сделать это было проще. Отбросив ненужную ткань, он снова чуть отстранился, осматривая обнажившуюся кожу. Если на лице шрамы были более мелкими и не сильно бросались в глаза, то тело Натаниэля было похоже на поле боя. Крупные и редкие шрамы простирались по аккуратному торсу. Мелкими порезами от ножа были покрыты подтянутые и сильные руки. Небольшие ожоги разукрашивали чужую грудь. Эндрю заметил, как тело под ним слегка напряглось, в предвкушении чего-то, будто Эндрю не видел их всех ранее. Вопреки ожиданиям Натаниэля, он только наклонился, целуя маленький ожог от розги на плече, исполняя свою маленькую потребность, зарядившуюся еще давно. Натаниэль наградил Эндрю тяжелыми вздохами, которые так и хотелось поглотить в поцелуе. Руки Натаниэля, с помощью которых он оставался в полулежащем положении, начали заметно слабеть. Стоило Эндрю нагнуться и прикусить чувствительный сосок, как Натаниэль окончательно сдался и откинулся, полностью ложась на кровать и позволяя разбирать себя на части. Его резкий вздох заглушило прижавшееся ко рту запястье. Он чувствовал, как Эндрю трогал его талия, как мягкие губы касались почти всех рубцов, что доходили до низа живота. Эндрю спускался вслед за ними. Чем ближе Эндрю приближался к тазу, тем сильнее мышцы ног Натаниэля сокращались, заставляя трястись от возбуждения. Эндрю, не отрываясь от нежных поцелуев, снова подтолкнул одной рукой чужое колено, вынуждая ноги раздвигаться вновь. Нежно покусывая внутреннюю поверхность бёдер, Эндрю в легком трепете впитывал все резкие вздохи и всхлипы, что исходили из самой сущности рыжеволосого вампира. Он всем видом показывал, что хотел большего. Как же сильно Эндрю вело, смотря на трепещущего под ним Натаниэля. Ещё чуть-чуть, и тот был готов развалиться на мелкие частицы, громко дыша и закатывая глаза в блаженстве. Эндрю до этого не доводил, он только поглаживал дрожащие бедра и невесомо касался губами разгоряченной кожи, наслаждаясь тем, как Натаниэль не выдерживает. Он наконец оторвал свою руку от лица, и, на удивление, его губы были в крови. На запястье красовались алые следы от зубов, и господи, неужели это настолько повлияло на Натаниэля. — Я смотрю, моей крови тебе больше не достаточно? — Эндрю, я хочу тебя. Черт. Ну как Эндрю мог сопротивляться, когда хотел этого также сильно, как и Натаниэль? Учитывая, что интонация, с которой было произнесено его имя из уст Натаниэля, заводила только сильнее. Эндрю провёл ладонью по бедру, которому не досталось сладких поцелуев, и вместо них нежно поглаживал дрожащие ноги. Наконец, рука легла на чувствительную хожу и обхватила основание члена. Все это сопровождалось судорожными вздохами, которые плавно перетекали во что-то более громкое. Эндрю коснулся губами крайней плоти, плавно проводя языком по всей длине и посасывая головку. Тихие стоны и вздохи заполнили пространство темной комнаты. Эндрю приоткрыл губы, полностью погружая головку в тёплые просторы рта. Насаживаясь на член глубже, Эндрю сильнее сжимал бедра Натаниэля, не давая ему двигаться навстречу. Скорее всего, утром на местах, где руки и губы Эндрю касались, расцветут желанные синяки. Возбуждение прошибало позвоночник, заставляя прогибаться навстречу горячему рту. Казалось, ещё чуть-чуть, и удовольствие достигнет своего пика, заставит переполниться и не отпустит, ещё долгое время оставляя в истоме. Эндрю отстранился раньше, чем это случилось. Натаниэль с приглушенным звуком пытался приподнять бедра, чтобы до последнего оттянуть потерю желанного рта. Эндрю на это только ухмыльнулся, смотреть и чувствовать такого Натаниэля под собой было одним из главных достижений в жизни. — Так сильно хочешь кончить и снова испить мою кровь? — Эндрю ни мог не издеваться над Натаниэлем, особенно когда его глаза так сильно горят. Иногда казалось, что виной этому вовсе не природа вампиров, а страстное желание, которым, помимо глаз, было пропитано все тело Натаниэля. — Даже не знаю, что из этого имеет для меня авторитет, все звучит слишком заманчиво. Дыхание перехватило. Натаниэль был прекрасен во всем, даже в том, что касалось грязных разговоров. Говоря их, лицо Натаниэля приобретало розоватый оттенок, но взгляд оставался таким же пронзительным и горячим. Эндрю заворожённо смотрел, как Натаниэль снова поднимается на локтях в уже знакомую позу. Натаниэль всем своим видом манил и заставлял поддаваться навстречу, снова даря страстные поцелуи. Эндрю оторвался от столь желанных губ с большим усилием, но не отстранился на слишком большое расстояние. Воспользовавшись моментом, Натаниэль полностью перевёл вес на правый локоть, левой рукой ловя спадающие светлые пряди. Он провёл пальцами по виску, уходя дальше в успевшие растрепаться волосы. Полностью сев, он наконец крепко поцеловал Эндрю. В таком положении было тяжело оставаться в равновесии, учитывая, что от желания голова шла кругом. Эндрю для лучшей опоры впился коленями в матрас и одной рукой поймал чужую спину. Поцелуй действовал как наркотик, полностью вытесняя здравые мысли из сознания. Натаниэль отдавался Эндрю без остатка. Тому лишь оставалось надеяться, что он не возьмёт лишнего и не испортит столь интимный момент. К разочарованию, Натаниэль быстро отстранился, отползая назад. — Сядь к изголовью. — Он пытался быть властным, но это разбитое выражение лица портило абсолютно все попытки. Но тем не менее, Эндрю понял, что безоговорочно повиновался только после того, как сделал это. Дело было не в том, что Эндрю готов подчиниться каждому требованию со стороны вампира, просто он сам хотел этого настолько сильно, что мозг иногда давал сбой. Это должно было пугать, ведь Эндрю предпочитает находиться в здравом уме, но позаботится он об этом позже. После того как вдоволь насытит удовольствием себя и Натаниэля. Как только спина Эндрю уперлась в мягкие подушки, на бёдра легко опустилось чужое тело, и было так чертовски прекрасно, что кровь начинала закипать с новой силой. Как и несколько минут назад, Натаниэль зажимал чужие бёдра своими, прижимаясь разгоряченной плотью все ближе и ближе, почти не оставляя расстояния. Этого было слишком много, но Натаниэль словно нарочно опустил своё запястье на промежность, грубо поглаживая вставший член через ткань брюк. На нем все еще были брюки, и, видимо, кое-кому это не нравилось. Натаниэль подпитывался звуками наслаждения со стороны Эндрю, они оба теряли крышу от происходящего. Получив одобрение, чтобы продолжить, Натаниэль расстегнул ширинку, освобождая из пут нуждающийся во внимании член. Одновременно беря в руку и поглаживая их разгоряченную плоть, Натаниэль наклонился ближе к шее, припадая к тёплой коже губами. К удивлению Эндрю, Натаниэль его не укусил, он только целовал и посасывал точку пульса. Иногда острые зуба слегка царапали, но оставляли за собой не кровавые следы, а розоватые линии, которые после тщательно зализывались. Это сводило с ума, самая сладкая пытка из существующих. Больше он не сможет жить без ощущения губ Натаниэля на своей шее, и эта мысль пришла на ум слишком легко. За поцелуями в шею следовало самые обычные, но не менее желанные поцелуи в губы. Натаниэлю казалось, будто он достиг самого дна, барахтаясь в океане из возбуждения и похоти. И единственным источником кислорода для него являются поцелуи с Эндрю. Пока Натаниэль увлечённо разукрашивал чужую шею, Эндрю решил, что одной руки, обхватывающей их члены, мало. Он нежно провёл ладонью по оголенной спине вампира, заставляя выгибаться и слегка постанывать. Доведя рукой до ягодицы, он сжал нежную кожу, делая все возможное, чтобы Натаниэль прервался и опустил свою голову на подставленное плечо. Колечко мышц бесконтрольно сжалось, стоило Эндрю задеть его пальцем. Гладить Натаниэля там было волшебно. Упругие ягодицы идеально помещались в ладонь, будто созданные для того, чтобы их безжалостно мяли и разводили. От появления второй руки, которая более активно сжимала их эрекции, хотелось неистово застонать, но Натаниэль сдерживал себя как мог. Когда Эндрю начал сильнее надавливаться на нежную плоть, Натаниэль не выдержал. Рукой, которой он сам пытался угнаться за чужим темпом, сжал плечо Эндрю, чтобы не мешать и давать больше места для трения. У него просто не оставалось сил. Натаниэль тяжело дышал. Он почти полностью повис на чужих плечах ивперемешку с всхлипами стонал. Все эти звуки впитывались и сохранялись под кожей, как самые сладкие воспоминания. — Эндрю, я сейчас кончу. От задыхающегося Натниэля голова шла кругом. Эндрю только от одного этого звучания был готов отпустить себя. Первым кончил Натаниэль. Мягкими поглаживания Эндрю провёл Натаниэля через пик блаженства и кончил следом. Сбивчивое дыхание заполняло и без того жаркое пространство между ними. Натаниэль наклонился, прижимаясь к губам Эндрю. Уже слишком зацелованный, Натаниэль наконец припал к чувствительной шее. — Можно? Ответ последовал незамедлительно. Клыки Натниэля разорвали нежную кожу, заставляя вздрогнуть. От сильного адреналина кружилась голова, тупая боль вперемешку с наслаждением отдавала прямиком в мозг. Натаниэль все больше вжимался зубами в рану и посасывал, заставляя алую жидкость оказаться во рту быстрее. Это не было похоже не на что, этот мгновение было уникальным. Перед тем как Натаниэль отстранился, прошла вечность, и ее было чертовски мало. Его глаза больше не сияли, в них читалось удовлетворение. Но Натаниэль не стал слезать с бёдер Эндрю. Он обнял руками шею блондина и словно в трансе облокотился на успевшее затянуться из-за слюны место укуса. Эндрю был совсем не против посидеть так подольше. От падения больше ничего не удерживало. Единственной опорой, разрушившей опьяняющую дымку возбуждения, которая на время полностью подчинила себе сознание, была чужая рука, поглаживающая его после желанного оргазма. Вес чужого тела ощущался странно и ново. Он не приносил дискомфорт, вместо этого вызывая что-то странное внутри Эндрю. Это было непонятно и ново. Хотелось ударить себя в груду, заставляя бешеное сердце вместе с разрывающими чувствами рассыпаться на тысячи серых и тусклых частиц. Своими серыми останками они бы слились с внутренностями Эндрю, снова возвращая в прежнее апатичное состояние, тогда, когда Натаниэль был лишь таким же тусклым пятном в его жизни, как и все остальные. Но Эндрю сильно сомневался, что одного удара будет достаточно. Если пламя, разжигаемое Натаниэлем, не было способно превратить их в пепел, а только сильнее заводило, то не было даже смысла пытаться их искоренять. Все, что было связанно с Натаниэлем, оставалось в сознании Эндрю надолго, расцветая новыми, более сильными чувствами, названия которым Эндрю не давал. Не мог подобрать слов. Сколько бы не стараясь избавиться от них, выходило все ровно наоборот. Вроде бы придел должен был быть у всего, но только не у чувств, которые вызывал Натаниэль, сидя так непозволительно близко. Эндрю мог с уверенностью сказать, что настолько раскрытым и безмятежным он никогда не был. Как бы отреагировала королева на такие непотребства с сыном приближенного ко двору герцога? Да плевать Эндрю хотел на ее мнение. Ему было плевать на все, кроме одного. Натаниэль лежал, опираясь на его плечи. Уже остывшие после сладкой ночи тела были готовы в любой момент слиться между собой, мешала им только грязная плоть. Эндрю готов был поставить все свое состояние на то, что его вампир приходил в себя, слушая биение сердца. Время шло медленно, и они оба были благодарны вселенной за это не торопливое течение, в которое они оба окунулись с головой и наслаждались каждой секундой. Огненная макушка, которую Эндрю поглаживал на протяжении всего времени, зашевелилась. Натаниэль отстранился от Эндрю, и тот был готов снова притянуть рыжеволосого вампира обратно, но слишком резко остановился. Натаниэль снова припал к его губам, на этот раз самостоятельно инициируя поцелуй, и Эндрю слепо следовать его напору. Эндрю готов был принять свои слова назад. Издеваться и подтрунивать над Натаниэлем приятно, но истинным пиком наслаждения будут жадные поцелуи губ, трение разгоряченной кожи о кожу и их страстный секс, который, судя по влюбленному взгляду напротив, ни за что не станет последним.