«Лето с Волчонком»

Лето в Бейкон Хиллз наступило внезапно, принеся с собой знойный воздух, стрекот цикад и ощущение бесконечности. Для Тео Рейкена это лето началось на скейтборде. Он скользил по раскаленному асфальту местного скейт-парка, чувствуя привычную уверенность под ногами. Доска стала почти частью его самого, позволяя забыть о волках, химерах и всей той неразберихе, что преследовала его в другое время года. Сейчас был только он, доска, ритм музыки в наушниках и шорох колес. Теодор, который предпочитал, чтоб его звали Тео, всегда был хорош в этом – в движении, в контроле над своим телом. Эта уверенность разбилась вдребезги в одно мгновение. Он увидел его у края площадки. Парень в ярко-красном худи, несмотря на жару, стоял, полностью поглощенный экраном телефона. Что-то в этой сосредоточенности, в ярком пятне красного среди зелени травы и серого асфальта, вызвало в Тео спонтанный, почти инстинктивный порыв. Старая привычка провоцировать, нарушать спокойствие, снова подняла голову. Тео резко сменил траекторию, приблизился и, не сбавляя скорости, ловким движением выхватил телефон из чужой руки. Это была глупая, бессмысленная выходка. Он ожидал крика, проклятий, может быть, попытки догнать. Он не ожидал *этого*. В ту же секунду, как телефон оказался у него в руке, парень почувствовал резкий, сильный удар в спину. Что-то упругое, но достаточно тяжелое, с характерным запахом резины, врезалось ему между лопаток. Тео ахнул, потерял равновесие. Скейт вылетел из-под ног, и мир совершил стремительный кульбит, прежде чем он с глухим стуком рухнул на жесткий асфальт. Боль пронзила локти, колени, ладони, содрав кожу. Телефон отлетел в сторону, звякнув. С трудом поднявшись на ноги, Тео отряхнул пыль и мелкие камешки с одежды. Он был готов к потоку ругательств, к торжествующему взгляду. Вместо этого он встретился со взглядом, который заставил его замереть. Парень в красном худи стоял в нескольких шагах, держа в руке один ботинок-конверс, явно только что снятый с ноги. На его лице было выражение чистой, неприкрытой злости. Но под ней, или, скорее, *вместе* с ней, проступало что-то еще – вызов, дерзость, чертовски живая, неистовая энергия. Его глаза. Яркие, невероятно голубые, почти светящиеся на солнце, они смотрели на Тео с такой силой, что Тео на мгновение забыл о жжении ссадин. В этих глазах читалось ясное послание: "Получил по заслугам, ублюдок". Тео, несмотря на боль и легкое головокружение, не смог удержать усмешки. Он поднял руки в шутливом примирительном жесте, но улыбка на его губах была скорее хищной, чем извиняющейся. — Ладно, ладно, признаю, это было... неожиданно, — произнес он, кивнув на единственный ботинок в руке парня. — Но зачем такая агрессия? Мог бы просто попросить телефон обратно. Парень не ответил сразу. Он медленно, не отрывая взгляда от Тео, надел ботинок обратно. Его голубые глаза все еще горели яростью, но в них уже примешалось что-то вроде замешательства от реакции Тео. — Не смей больше брать мои вещи, — наконец резко, низким голосом произнес он. Голос был полон угрозы, но Тео услышал в нем и что-то другое – страсть, напор. Тео поднял телефон с асфальта и небрежно швырнул его обратно парню. Тот поймал его с неожиданной ловкостью. Тео снова усмехнулся. — Понял. Усвоил. — Он сделал паузу, внимательно рассматривая парня. Яркий, шумный, кусачий. Настоящий. — Ты точно будешь Волчонком. Парень нахмурился, явно не понимая прозвища, но Тео уже отвернулся. Он поднял свой скейт и пошел прочь, чувствуя, как в нем разгорается новый, странный интерес. Падение было неприятным, но встреча... встреча была чертовски интригующей. Он думал, что это будет просто забавный эпизод. Еще одна история для коллекции, не более. Он ошибался. Лето шло, и Лиам Данбар, "Волчонок", был *везде*. Не всегда физически, но неизменно в мыслях Тео. В каждом дне, в каждом падении ,будь то реальный трюк на скейте или фигуральное спотыкание в жизни, в каждом мимолетном взгляде, брошенном на прохожих, Теодор видел или вспоминал этого парня в красном худи. Его ярко-голубые глаза, его гнев, его неожиданную силу, его напор. Сначала это было весело. Тео любил игры, любил загадки. Лиам был загадкой, которую хотелось разгадать. Он появлялся в самых неожиданных местах – просто проходя мимо, или в компании Скотта и Мейсона, или даже просто возникая в мыслях Тео в тишине ночи. Тео ловил себя на том, что ищет его взглядом в толпе, прислушивается к голосам, надеясь услышать его резкий, но живой тембр. Но постепенно веселье сменилось чем-то другим. Чем-то более тяжелым, более значимым, более... пугающим. Тео осознал, что каждое утро он просыпается с неосознанным ожиданием встречи с этим парнем. А каждый вечер, когда день подходил к концу, последней мыслью перед сном неизменно был Волчонок. Его глаза. Его голос. Его улыбка, даже если она была полна злости. Теодор Рейкен, который думал, что уже не способен на такие сильные, неконтролируемые эмоции, понял: он попал. Это уже не просто интерес, не игра. Это было нечто большее. И это лето, похоже, будет целиком и полностью посвящено одному очень упрямому, очень сильному и до чертиков привлекательному парню с голубыми глазами. Лето с Волчонком только начиналось.