Офисные «вышибалы»

      Маленькие и немного колючие, но при этом всё равно завораживающие своей красотой, хлопья снега хаотично и неспеша опускаются на землю, чтобы моментально превратиться в капельки воды, соприкоснувшись с поверхностью. Наблюдение за таким привычным природным явлением должно расслаблять, принося некое успокоение, особенно, когда ты наблюдаешь за ним с высоты птичьего полёта из тёплого офиса, сидя при этом в мягком кожаном кресле. Но, что-то идёт не так...       – Херня какая-то, а не апрель, – делает умозаключение Мин Юнги, так и не словив никакого душевного равновесия при просмотре в панорамное окно в своём кабинете. – И метода Тэ — тоже полная херь, – продолжает ворчать мужчина, выходя из позы «лотоса», которую рекомендовал ему друг для медитаций, и которую он сам не знает почему, но постоянно использует, когда находится в сильном гневе (а в нём он сейчас находится практически постоянно), хотя та ни на йоту не приближает его к спокойствию. Из неё скорее выбраться труднее, когда хочешь кого-нибудь придушить, благо ширина кресла позволяет не перебираться ради этого бессмысленного времяпрепровождения на диван.       Вообще, Мин Юнги весьма спокойный человек. Адекватный, рассудительный, неприемлющий насилие, симпатичный тридцатипятилетний мужчина с хорошим образованием, своей квартирой, неплохим заработком и приличной должностью в одной крупной компании, занимающейся торговлей продовольственных товаров и имеющей приличную сетку магазинов по всей Южной Корее и пытающейся выйти на мировой рынок.       Юнги является руководителем одновременно нескольких больших и немалозначимых отделов в компании. У него всё работает как часы, каждый сотрудник важен и находится на своём месте заслуженно.       Хоть Мин строг и местами дотошен, но благодаря этому он не боится, что что-то пойдёт не так, и его сотрудники не смогут с этим справиться или же исправить свой косяк. Каждый человек, чьим руководителем он является, честно признается, что пиздюлей Мин Юнги всегда раздаёт заслуженно, иногда его угрозы расправы за безалаберность восхищают своей изощренностью, и это только поднимает уважение к нему на новый уровень. Чего только стоит легенда о туфле...       Спрашивается, откуда у такого человека, проживающего весьма хорошую жизнь, такие приступы злости с желанием убивать? Ну, у всех иногда застревает кость в горле... А у Юнги для неё даже имя нашлось... Пак Чимин.       – Слушай, я тут подумал... – разносится со стороны двери голос лучшего друга, который всегда пренебрегает манерой стучаться перед тем, как войти, ещё со времен, когда он был стажёром на испытательном.       Ким Тэхён на мгновение замирает в проёме, наблюдая, как напряжённый всем телом друг, скрючившись на своём любимом кресле, пытается всунуть ноги в кожаные туфли тёплого шоколадного цвета, а после издаёт тяжёлый вздох, собираясь задать вопрос, ответ на который он уже знает заранее.       – Что опять случилось?              – Как думаешь, если на одного руководителя компании станет меньше, совет директоров сильно расстроится? – отвечает вопросом на вопрос Мин.       – В целом, нет, – пожимает плечами Ким, проходя в кабинет и устраиваясь в излюбленном углу дивана. – Но точно расстроится один господин Пак. Всё же его сына лишат.       – У него запасной есть, – парирует мужчина. – А я, считай, человечество спасу своим поступком, – Юнги смотрит на друга, чья бровь скептически поднята. – Ну ладно, всего лишь нашу компанию... Но всё же! Никто не знает, насколько загребущие эти его нежные маленькие ручонки!       – Как-то слишком уж ласково ты описываешь его конечности...       – Ой, захлопнись! – фыркает Мин, откидываясь в кресле и слегка крутясь из стороны в сторону.       – Что он тебе сказал?       – Если вкратце, то хер мне на палочке вместо леденца.       – То есть штат не увеличат? – серьёзно спрашивает Ким Тэхён, уже хмуря брови. Становится не до шуток.       – Ещё круче, – зло смотрит в стену напротив Юнги, представляя приставленого к ней Пака, а в своих руках – пару дротиков. – Он сократил его на три человека. И, сука, даже не предупредил! Меня, блять, их начальника! – грудь тяжело вздымается от разливающейся по всему телу злости.       – Глубокий вдох, и вы-ы-ыдох, давай, – старается успокоить друга Тэ.       Мин Юнги бесится, но выполняет указание Кима, не забывая при этом бросить на того взгляд «если мне это не поможет, то первой моей жертвой станешь ты». Лёгкие по максимуму наполняются кислородом, чтобы после сократиться из-за его отсутствия, пока их хозяин, прикрыв веки, пытается абстрагироваться. Мужчина делает несколько повторений, а после, вернувшись в реальность, смотрит на Кима взглядом, полным пессимизма, и повторяет:       – Твоя метода – полная херь.       – Но при этом ты всё равно ей следуешь и на твоём счету ни одного трупа, – довольно улыбается Тэ, являя миру квадратную улыбку, что сейчас приправлена щепоткой издевки.       – Это от безысходности, – уточняет его друг и вновь хмурится, вспоминая по какой причине он вообще тут пытается дзен схватить, пока тот нагло от него ускальзает, виляя задницей. – Вернёмся к нашей плюшке.       – Боже, да ты его даже оскорбить нормально не можешь! – посмеивается Ким Тэхён. – У тебя все попытки заканчиваются сравнениями с выпечкой, словно ты его мысленно сожрать хочешь от того, какой он сладенький. Признайся, сердечко ёкает, когда вы молниями через стол перекидываетесь?       – Конечно ёкает! – ощетинивается Мин. – У меня давление от его выходок постоянно скачет! Я так тахикардию и нервный тик заработаю!       – А я думал, вы прошли этот этап...              – Сейчас выйдешь отсюда... через окно, – предупреждает мужчина.       – Юнги, – вздыхает друг, игнорируя привычные угрозы: за более десяти лет знакомства у него уже выработался иммунитет. – Может вы всё-таки попробуете спокойно поговорить и обсудить все волнующие вас вопросы, чтобы прийти к компромиссу? Ну он же не такой зверь, как ты его описываешь! Другие отделы весьма хорошего мнения о нём.       – Потому что все его бзики падают на наши головы. Точнее даже конкретно на мою, – вновь начинает заводиться Мин Юнги, походя на шипящий чайничек, у которого вот-вот слетит крышечка. – «Господин Мин, если вы считаете, что мои решения необдуманны и абсурдны, то как мы можем тогда с вами совместно помогать компании процветать, находясь по разные стороны? Может тогда стоит кому-то поменять сторону или же вовсе покинуть поле?» – передразнивает он босса, делая голос более тонким и кривясь, словно съел лимон на завтрак, попутав тот с печенькой. – Генератор сраных идей...       – Ты хотел сказать странных? – уточняет Ким.       – Я всё правильно сказал.       Тэхён лишь в очередной раз ухмыляется с прищуром, следя, как его лучший друг явно мысленно мнет бока одному Пак Чимину, словно действительно планируя из того сделать пышную румяную булочку. У него на лице прям так и написано: «Меситель Пак Чиминов. Помну, отжарю, упакую». Иногда забавно наблюдать за этими столкновениями лбами, когда оба явно неровно дышат друг к другу, но при этом сами того не осознают. Словно два слепых вредных котёнка тычутся носами, а чë дальше делать не понимают.       – Всё-таки советую устроить переговоры тет-а-тет, за закрытыми дверями, можно даже с бутылочкой винишка.       – Боюсь, что эта бутылочка может ненароком превратиться в «розочку», если что-то пойдёт не так.       – Тогда заранее перелей в пластиковую бутылку. Ей максимум отдубасить слабенько можно.       – Или засунуть куда... – задумчиво произносит Юнги.       – Фу-фу-фу! – наигранно возмущается друг. – Ну так же неплохо всё начиналось! Всё, вино отменяется, от греха подальше.       – Да его никто и не планировал.       – Грех или вино? Или грех после вина? – поигрывает бровями Ким.       – Ещё один намёк, и ты будешь стучаться в мой кабинет, находясь по ту сторону окна, цепляясь из последних сил за раму своими длинными пальцами, что внаглую сейчас пытаются спылесосить жменю карамелек из конфетницы... – слишком спокойно предупреждает Мин.       – Мало того, что бессердечный, так ещё и жадный! – поражается Ким Тэхён, театрально хватаясь за сердце одной рукой, пока вторая торопливо впихивает честно спизженные конфетки в карман. – Но я всё равно тебя люблю.       Когда пар более-менее выпущен, беседа перетекает в обсуждение текущих вопросов по работе, а после и вовсе скатывается к банальному разговору «обо всём и ни о чём». Спустя полчаса, Тэ осознает, что слишком уж засиделся на уютном диванчике у своего друга-босса, а работа сама себя не поработает, и он, дразняще формально кланяясь, покидает обитель вечно-будучи-на-грани-убийства Мин Юнги, не забыв напоследок напомнить всё-таки рассмотреть предложение переговоров с господином Паком при приглушенном свете. Так и не обутая до конца туфля, ускоряет процесс ухода, летя вдогонку за советчиком.       Юнги позволяет себе ещё минут двадцать пофантазировать о вариантах мести наглому начальству, даже погуглив что-то и беря на заметку, а после принимается усердно трудиться, как делал это и всегда. Ведь он того мнения, что руководство должно пахать наравне со своими подчиненными, вникая во все нюансы, чтобы сплачивать коллектив и не бояться, что если кто-то уйдёт в тот же отпуск, отдел станет как сломанный механизм без запасных деталей.       Мин не замечает, в какой момент, нависнув над очередной папкой с предварительным договором с новым поставщиком, вновь погружается в свои мысли, которые как ни крути, но всё равно прямо или косвенно касаются Пак Чимина.       Когда произошёл этот щелчок, после которого они стали чуть ли не злейшими врагами? У Мин Юнги нет на этот вопрос ответа. Он шерудит в своей памяти, но никак не может отыскать начало нити вражды. Словно память заблокировала это воспоминание, как что-то слишком неприемлемое, что следует спрятать в самый дальний ящик и проверять на месте ли оно только в кромешной тьме.

***

      Первое знакомство этих двоих произошло, когда Пак Чимина, этого двадцатипятилетнего юнца (ну почти юнца), представили перед всеми как нового директора компании ввиду ухудшения здоровья предыдущего и отхождения того от дел.       Парень выглядел статусно в своём идеально посаженном графитовом костюме, выбеленными до цвета платины волосами и оценивающим окружающих взглядом. В движениях проскальзывала природная грация, даже в банальном поднятии руки, чтобы поправить падающую на глаза прядь чёлки, но при этом отдающая лёгким холодком, предупреждающим, что его и всех остальных разделяет стена под названием «власть». Наигранная улыбка пухлых персиковых губ источала скорее снисхождение, чем дружелюбие. Пак походил на разбалованного ребёнка, которому принесли на блюдечке новую игрушку, именуемая «компания», с которой тот может делать всё что угодно без каких-либо последствий. И парень это явно осознавал. Осознавал и начал пользоваться своим подарком всецело уже на следующий день.       Компанию ожидали перемены. Глобальные. Первым делом господин Пак взялся за чистку штата. Он чуть ли не собственноручно проштудировал каждое «дело» своих подчинённых, вычленяя ненужных и неугодных. Пак Чимин мог неожиданно явиться в любой из отделов, позаимствовать свободное кресло, прикатив его в какой-нибудь угол с пальмой, и, попивая американо, наблюдать за тем, как его подчинённые создают бурную деятельность вплоть до конца рабочего дня. Ловя периодичные напряженные взгляды в свою сторону, он лишь натянуто улыбался, поднимая бровь в немом вопросе, ответ на который ему явно был не интересен, и смотрящему ничего не оставалось, как потупить взгляд обратно в монитор или ворох бумаг.       Задача и ярое желание молодого босса были прозрачны как капля дождя на солнце – сократить численность сотрудников: слухи о финансовых проблемах компании летали по офису не первый месяц, хоть на рынке компания и процветала, но никто особо не волновался, пока сотрудников не трогали. Пока. Любое «пока» рано или поздно заканчивается.       В большинстве своём под нож местного непробиваемого палача Пак Чимина попали те, кто шикарно пригрелся в своём кресле, словно на шезлонге на солнышке: только вместо коктейлей – бесплатный кофе, а самого солнца – светящийся экран монитора с изъезженной карточной игрой. Те были настолько не готовы к внезапным визитам начальства, что сразу терялись и судорожно пытались вспомнить для чего они вообще ходят в офис и за что в принципе отвечают. Они походили на рыб, выброшенных волной из океана: глаза круглые, шаленые, крутятся на своём кресле, пытаясь схватить руками хоть что-то, относящееся мало-мальски к работе, и рот в немом испуге открывают.       В общем, за ближайший месяц часть руководящих должностей резко стали свободны, а в каждом отделе появилось дополнительно по паре пустующих рабочих столов. В каком бы шоке от перемен не находились сотрудники, все как один были согласны с решением начальства: увольняли именно бесполезных и ленивых, присутствие которых никак не влияло на распределение работы для облегчения жизни другим. Даже Мин Юнги мысленно вручил медальку своему непосредственному боссу, хоть тот и произвёл первое впечатление как дитё с золотой ложкой во рту.       Мин успел немного проникнуться к нему уважением, т.к. тот быстро втянулся в специфику их работы, не боясь казаться некомпетентным и задавать вопросы руководителям на ежедневных совещаниях, чтобы углубиться ещё больше в порядки компании. Парень пытался оптимизировать работу, перестраивая некоторые отделы, внося предложения для улучшения работы, нанял несколько толковых разработчиков, что доводили систему до ума, стараясь её максимально автоматизировать. Юнги тогда подумал, что всё-таки не все богатенькие детишки только и умеют, что прожигать деньги своих родителей, не заботясь о том, каким трудом они достались. Мужчина не понаслышке знает, что для того, чтобы занять место под солнцем, тебе придётся выгрызть себе дорогу через бурьян проблем и ошибок, и, возможно, к концу пути у тебя и зубов-то не останется, без которых ты не сможешь защищать свой отвоеванный кусок. Как показывает практика, не все старания окупаются: это вам не сказки для малышей, а суровая реальность, но ты всё равно как ошалелый пытаешься прорваться к солнцу.       Так что, Мин Юнги был среди толпы, считающей все действия руководства обдуманными и справедливыми... Ровно до того момента, пока не пришли по его — отдела — душу.       И как бы не удивительно, что всеконтролирующий господин Пак в один солнечный день оказался на их этаже и по традиции, позаимствовав офисное кресло и подкатив его в уголок, принял позу наблюдателя. Вот только тому пришлось столкнуться с непривычным для него отношением касательно себя: всем было абсолютно плевать на его присутствие. Нет, конечно, как только тот вошёл в отдел, сотрудники поприветствовали директора, на секунду отвлекшись от своих рабочих дел, но на этом всё. Никто не мельтешил, не суетился в панике, пытаясь создать видимость работы, не поглядывал нервно в его сторону, даже не боялись подойти к кулеру, что стоял недалеко от места обитания босса. Все были настолько пофигистичны, что Чимин даже немного обиделся, мысленно сравнив себя с цветком в горшке в углу, про который вспоминают только тогда, когда тот ещё немного и сам приползет к источнику воды, чтобы напиться.              Возможно, задетое эго стало первой причиной ступить на тропу войны. А возможно, у Пака уже до этого были какие-то причины задеть мужчину.       Казалось, что все заранее знали о его приходе и подготовились, дабы не спалиться в своём раздолбайстве. Вот только есть одна загвоздочка: никто никогда не знал, куда именно пойдёт Пак Чимин и пойдёт ли вообще. Всё происходило спонтанно: в голове загоралось табло с надписью «Пора», и Пак шёл наводить страх на безалаберных работников, выбирая жертву на ходу. Мысль о том, что в отделе действительно работают все и всегда, никак не хотела укладываться в черепной коробке новоиспеченного директора.       Ни для кого не стало новостью, когда на следующий день в отдел Мин Юнги вновь прибыл босс. Ему даже печенюшек подготовили и кресло после его вчерашнего ухода из угла не убирали. А так, всё повторилось по кругу – сотрудники поздоровались и продолжили заниматься каждый своей работой, не обращая внимания на «надзирателя».       В этот раз Чимин решил, что больше будет наблюдать за работой начальника отдела – Мин Юнги, т.к. вчера не было возможности оценить того в связи с уходом Мина на переговоры с одним из крупных поставщиков почти на весь рабочий день. Желание найти хоть малейший изъян в этом неожиданно сплоченном и трудолюбивом коллективе росло в геометрической прогрессии.       Пак с прищуром наблюдал за слишком трудящимся «муравейником», в котором общение было словно на ментальном уровне, без слов. Один начинал, второй подхватывал, третий подправлял... И так во всём. Сквозь зеркальную стену, за которой сидел Мин, можно было наблюдать, как тот иногда злится, стуча кулаком, или же задумывается, щелкая ручкой, или устаёт, потирая переносицу и откидываясь на кресле.       Просидев не один день в своём уже почти что родном углу, Пак Чимин понял три вещи: во-первых, у Мин Юнги действительно работы ебом и вагончик в придачу; во-вторых, он ни разу не слышал, чтобы кто-то из его отдела, как и сам Юнги, жаловался на нагрузку, хотя не секрет, что с новым руководством самые хитрозадые при любом удобном случае пытаются поныть, какие они бедные-несчастные и света белого не видят; в-третьих, у Мина охуенный зад. Трудно не обратить внимание на этот орех в строгих брюках, когда мужчина, излюбленно решая вопросы, стоя у панорамного окна мордой к солнцу, жопой к офису, неосознанно засовывает свободную руку в карман, натягивая тем самым ткань и заставляя ту облипнуть вокруг явно твердых как камень половинок ещё сильнее. Пак даже не понял, когда настал тот момент, что он начал мысленно молиться, чтобы Мин Юнги кто-нибудь набрал. А когда тот резко распахивал дверь своего кабинета, метая искры из глаз, и начинал отчитывать сотрудников за оплошности, то, пока все, опустив головы заслуженно огребали за косяки, Пак боролся с тем, чтобы его стояк не светил на весь офис как фонарный столб посреди тёмного переулка. Рычание старшего заставляло мурашки по коже устраивать соревнования на скорость.       Мин всегда тыкал носом по делу. Поэтому, это происходило очень редко, но метко, что даже в какой-то степени огорчало директора. Хотя, скорее с каждым днем его больше огорчало то, что в его сторону даже не смотрят. Ни тебе малюсенького вопросика касательно работы, ни заботливого «Вам тут удобно в углу?», ни даже уточняющего «Когда Вы уже наконец съебете отсюда?».       Попытки самого Пака обратить на себя внимание, подавая голос из своего укромного местечка для уточнения каких-либо деталей, чтобы вникнуть в суть текущего положения дел, тоже не увенчались успехом: Мин даже не оборачивался на звук, а отвечал всегда кто-то из работников. Было видно, что начальника отдела не особо радует, что им пытается руководить какой-то мальчишка, но и сделать с этим он ничего не мог.       Единственный раз, когда между ними произошёл кое-какой диалог – это когда Юнги решил «освежить» своё любимое деревце юкка, что росло в огромном горшке и одаривалось заботой со стороны мужчины. Неизвестно, кому больше не повезло, дереву или Пак Чимину, но когда младший ощутил освежающую морось из пульверизатора, то от неожиданности подорвался с криком так, что запутался в собственных ногах и первое, что попалось под руку для опоры, была та самая юкка. Не трудно догадаться, что та от такого внимания к себе упала вместе с Паком, придавив тому ногу своим горшком. Сотрудники отдела тогда в очередной раз освежили в своей памяти познания о том, что их босс полиглот ещё тот. И вместо того, чтобы спасать своего любимого и единственного начальника, как думал Чимин, Мин Юнги, нежно обнимая ствол дерева, что-то шептал ему о рукожопах, что за кустами не видать, возвращая на место и даже не планируя спешить на помощь парню.       Пак даже малёк прихуел. Он так-то не привык к такому обращению. Он иногда чихнуть боится, чтобы его заботой со всех сторон не задушили. А тут он проиграл на ровном месте какой-то палке с листьями! Не видно его видите ли! А кто виноват, что изумрудный сейчас в моде, а он предпочитает от неё не отставать?!       Огорчение плавно перетекало в раздражение, взращивая желание найти любую мелочь, которая сможет вывести его подчиненного на диалог, ну или хотя бы просто из себя. Злой Мин умудрялся одновременно возбуждать и удовлетворять мстительную заразу внутри.       Пак Чимин продолжил свои ежедневные походы в отдел Юнги, вот только больше не сидел в углу на кресле, а расхаживал по офису, вчитываясь в любые попавшиеся бумаги, а после нависая над душами, как стервятник, задавая бесконечное количество вопросов. На десерт он доставал самого Мин Юнги, дергая того из кабинета по любой мелочи для уточнения. Казалось, что у Пак Чимина ребячество, заиграв в филейной части, каким-то образом немного задело мозг. Потому что остановиться Пак не мог.       Тогда впервые парень увидел медитации Мина с перекошенным от злости лицом, на котором умиротворение вообще не водилось. Но даже этим ему дали полюбоваться недолго: когда мужчина был на пределе, он, захлопнув дверь, включал на стеклянных стенах режим зеркал, и окружающие могли видеть только свои отражения, а не то, что творилось внутри кабинета. Такими особенными стенами были оснащены все кабинеты директоров и руководителей отделов, чтобы в случае чего можно было решить вопрос «за закрытыми дверями, без свидетелей». Чимина уже начала подбешивать эта когда-то гениальная идея неизвестного ему инициатора по установке таких стен, лишая теперь возможности наблюдать, как Мин Юнги колбасит от очередного тупого вопроса начальства. А ещё Пак был на грани стать частью той самой легенды про туфлю... а, анализируя услышанное, вот вообще не хотелось.       Эту великую историю, которая летает между этажами офиса и ставит сотрудников Мин Юнги на уровень выше, где-то между «смог выстоять и не получить нервный срыв» и «можно отправлять в космос, ему всё равно похер», Пак Чимин услышал абсолютно случайно. Уже привычно расхаживая по опенспейс, периодически наклоняясь и громко дыша кому-нибудь в ухо, якобы смотря из-за плеча, что у человека в компе творится (хотя стоит признать, что Чимин уже давно забил на попытки найти хоть что-то, за что можно кого-нибудь уволить; он теперь просто развлекается так), директор подметил одну закономерность: всегда, когда на работу приходит Ким Тэхён, каждый сидящий старается мельком посмотреть в чём тот обут. Паку иногда казалось, что он слышит вздохи облегчения, но так и не мог всё связать между собой. Ким же всегда оставлял вещи на своём рабочем столе и первым делом шёл в кабинет к Юнги, а тот, Пак и это подметил, тоже всегда, не стесняясь, пялил на обувь своего зама. А если прям не видел сразу, то даже через стол перекидывался, чтобы разглядеть.       В один из дней Чимин не выдержал и, в последнюю секунду взяв себя в руки, чтобы не спросить «А какого хуя тут каждое утро происходит?!», любезно поинтересовался, чем так всем привлекательны туфли господина Кима. Самым смелым оказался парнишка Шихёк, работающий у них в компании около года. По его словам, от того в чём придёт Ким Тэхён, зависит степень безопасности их задниц. Причём в прямом смысле этого слова. Однажды, ещё в то время, когда компания только окрепла и начала разрастаться, один из сотрудников отвечал за подготовку к переговорам с потенциальными инвесторами. И никто не догадывался, что тот был крысой, подосланной конкурентами. Всё вскрылось в тот момент, когда его поймали в попытке передать информацию своим. Ничего умнее тот не придумал, как одним нажатием форматнуть флэшку, а удачно лежавшие под рукой документы для презентации, которые готовились не меньше нескольких месяцев и какого-то чёрта, хотя есть подозрение какого, имелись только в одном экземпляре, пустить в стоящий сбоку шредер.       Пока Мину пришло осознание происходящего, всё уже было уничтожено, в то время как встреча должна была состояться уже через пару дней. Сотрудники рассказывали, что впервые видели, чтобы у человека взгляд темнел настолько, контрастируя при этом с каменным выражением лица, что хотелось вызвать экзорциста. А ведь начальник просто тихо подошёл уточнить нюанс по презентации, а увидел своими глазами слив всей поднаготной компании средь бела дня.       После того, как шок прошёл, Юнги схватил будущего бывшего сотрудника за шкирку и поволок в свой кабинет, прихватив Тэхёна. Крик стоял такой, что стекла тряслись, а включенная на них зеркальность и периодические повизгивания пойманного, только преподносили пищу для фантазии. Когда дверь открылась, из неё показался взъерошенный и краснющий то ли от стыда, то ли от марафона по кабинету (а судя по звукам и воплям «иди сюда, скотина, а то хуже будет» он явно был) парень, держащийся за пятую точку и, шипя, поковылял медленно на выход. Через несколько секунд в проёме стоял тяжело дышащий Мин Юнги, а в правой руке у него была туфля и, судя по тому, что сам мужчина был обут, она явно принадлежала не ему. По фасону всё вело к Ким Тэхёну – тот любил всё экстравагантное. И вот одну его отличительную особенность цвета крокодильей кожи, с весьма длинным и заостренным носом, Мин сейчас крепко сжимал.       У и так ошарашенных сотрудников всё само собой сложилось, особенно когда начальник поставил жирную точку фразой «Ещё желающие на кол есть?». Желающих не оказалось. Орудие пыток вернули владельцу.       В последующем Мин Юнги всего пару раз прямо срывал со своего зама туфлю, задирая его ногу, пока тот молча охеревал в кресле, и носился вокруг столов за наказуемым, размахивая ей как саблей: как-то так складывалось, что Ким в эти дни приходил именно в туфлях с очень острыми носами, а Юнги словно чувствовал. Тэхён даже какое-то время после приходил в офис в тапочках, предварительно оставив туфли охране на входе, на всякий пожарный, а после просто добавил в свой гардероб побольше лёгкой обуви с круглыми носами. Как итог: никто не косячит, Ким обутый, Мин спокойный. Был. В общем, есть шанс, что Тэхён опять лишится своего обувного орудия пыток. Пак уже даже подумывал самолично купить ему плюшевые тапочки и поставить у стола на постоянку.       А пока что он, променяв свой большой и обставленный под стать директору фирмы кабинет на небольшой человеческий муравейник, гулял между столов, словно по саду, с чашечкой кофе, и ловил на себе недовольные косые взгляды вместо солнечных лучей. А один — убийственный — даже сквозь стеклянную преграду прожигал похлеще вселенского светила. И то ли Пак мазохист, то ли просто тупенький, но в такие моменты он вплывал в кабинет начальника отдела, словно течение времени над ним не властно, и садился в уголок дивана, раздражая сидящего напротив своей хитрой улыбочкой. И главное — приземлиться не в тот угол, что застолбил себе Ким, а то один раз Чимина чуть за волосы не оттащили в противоположный конец. Как оказалось, заму Мин Юнги плевать, кто и где начальник, когда зарятся на его честно выбитое (нет) место около конфетницы. Содержимым той он, кстати, тоже не делился. Мин так вообще охеревал от того, что его собственный кабинет поделили те, кто в нём даже не работает. Спасибо, что хоть самого со столом в коридор не выставили.       И вот, Пак бы мог даже за такое несоблюдение субординации уволить хотя бы одного Ким Тэхёна, но эти постоянные перепалки приносили маленькое, но удовольствие, ведь главная его цель практически не реагировала на выпады, вот и приходилось довольствоваться малым.       Но вот наступил этот великий день, когда Чимин нашёл кого уволить и за что. Трио сплотившихся сотрудников, что любили по пятницам после рабочего дня опрокинуть по паре бутылочек соджу в каком-нибудь баре, самую малость перебрали и смогли вновь начать ходить на своих двоих только в воскресенье. В понедельник с утра в офисе они походили на три оживших трупа: наступил бы апокалипсис, их бы не тронули, приняв за своих. Их спасало то, что перегар отсутствовал, а то развернули бы ещё на входе. Но вот усталость и невнимательность никто не отменял: в проекте по расширению категорий в одном из главных магазинов, за который они как раз-таки отвечали, была допущена небольшая ошибка в расчёте прибыли компании и отчислений поставщику, что влияло на его целесообразность. Казалось бы, это лишь проект и цифры при реализации могут отличаться, но руководству на это обычно плевать. Проект должны были представить совету директоров через четыре дня, поэтому Пак наконец-то мог спокойно вернуться в свой кабинет, что он и сделал, оставив своё кресло привычно в углу, как напоминание о себе.       За день до сдачи Пак Чимин попросил предварительно принести проект ему для ознакомления, а позже, вызвав всех троих бедолаг, ткнул им на их ошибку, где поставщик получал слишком много. Приправляя это всё фразами «Вы на кого работаете?» и «На пальцах считали?», он дал им время исправить до конца дня, а после сложить свои вещи и свалить на выход, потому что «мы потеряли деньги, а значит и платить вам нечем». И вот одна маленькая ошибка, приправленная местью Мин Юнги и ещё не утихомирившимся юношеским максимализмом, решила судьбу троих людей. Сам же Мин влетел в кабинет своего босса через минут пятнадцать, разъяренный как бык и смотрящий отборным матом. Крик стоял такой, что секретарь на всякий случай сбежала от греха подальше якобы на обед, предварительно спрятав всё колюще-режущее в ящичек стола.       Казалось, температура на этаже поднялась градусов на десять. Мстительная натура директора Пака показала себя во всей красе, мстя за полный игнор касательно себя со стороны начальника отдела Мина. Эти двое препирались без остановки, так долго и красочно описывая друг друга, что авторам всех толковых словарей стоило бы обновить свои рукописи.       Юнги сорвало крышу настолько, что он не стеснялся в выражениях, сравнивая своего начальника с годовалым ребёнком, что по уму, что по росту, что по выбору пестрых слюнявчиков (это он так завуалированно обозвал костюмы того, т.к. Чимин любил выделяться даже в одежде). Ему было абсолютно плевать, что за этим последует: хоть увольнение, хоть казнь. Он копил в себе слишком долго, молча наблюдая за высокомерием своего босса и явным желанием ему поднасрать, хотя откуда растут ноги всего этого, — он так и не смог понять. Даже у таких спокойных и сдержанных как он, крышечку-то срывает.       Чимин же поначалу довольно скалился, наблюдая как Юнги слюной брызжет во все стороны, показательно вытираясь платочком, и нескрываемо удовлетворяя своё эго. Ровно до того момента, пока его не назвали «гномом пусанским с мозгом с изюминку». Рост всегда был его больным местом, поэтому внутренняя мстительная сволочь подвинулась в сторонку обиженной фурией, и только невиданные силы смогли остановить парня от того, чтобы он не отпиздил своего подчиненного посреди бела дня. А ведь очень хотелось повалить, поколотить, а заодно и поелозить под шумок. Заинтересованный гей внутри тоже показывал свою макушку.       По итогу, Мин Юнги ничего не добился: сотрудников не вернули, его не уволили (что весьма странно), даже в уборщики не записали. Всё таким же злым, но все же с неким смятением, ему пришлось вернуться в отдел. Он даже не смог наблюдать за тем, как его подчинённые пакуют вещи, поэтому просто ушёл искать утешение в свой кабинет, а дальше... Ну а дальше мы уже знаем.

***

      – Юнна, вызови ко мне Мин Юнги, пожалуйста, – уже на следующий день после инцидента просит своего секретаря Чимин.       Услышав привычное «Да, господин Пак», он устало вздыхает, потирая глаза и бросая короткий взгляд в своё отражение на погасшем мониторе. На чёрном экране не видно тёмных кругов под глазами парня, хотя стоит сказать спасибо и консиллеру, который чуть ли не вылить на себя пришлось, зато видно в целом его помятое состояние. А всё благодаря тому же Мин Юнги. И может где-то самую чуточку он был бы рад, если бы его вид был из-за бессонной страстной ночи с тем же Мином, но, блять, она и правда оказалась бессонной, и с тем же Мином, но в голове, который сидел в ней и колупал совесть заостренным носом туфли Кима.       Чимин всю ночь изучал площадь своей кровати, перемещаясь как гусеничка, и раздумывая, а не переборщил ли он? И вот чем ближе утро, тем отчётливее в голове звучало «Переборщил». Парень лишь недовольно фыркал, мысленно запихивая ногой свою совесть в дальний отсек ненужных вещей, но та никак не хотела влазить.       Он никогда себе не позволял переходить рамки как начальник. Все его действия были строго аргументированы. Да, с виду он зелёный как огурец мальчишка, которому дали посидеть на крутом кресле, но мало кто знает, что ему пришлось пройти до того, как оказаться здесь. Его учёбу за границей можно было считать ссылкой. Отец требовал быть лучшим во всём и не посрамить семью. Потому, пока все богатенькие наследники тусовались, Пак реально пахал, учась и параллельно работая простым офисным клерком в небольшой компании, чтобы понимать саму структуру и нюансы работы каждого сотрудника. И даже вернувшись на родину с дипломом с отличием и уже кое-каким опытом, его не встретили с распростертыми объятиями, а чуть ли не с самолёта впихнули в компанию отца, скинув все её проблемы на него.       Конечно, если компания не выплывет, легко будет скинуть на молодого неопытного директора, который просто её уничтожил своей безалаберностью. И совет директоров, что по сути существует просто для красоты, также окажется не при делах. Казалось, что семья им просто прикрыла свой зад и неумение распоряжаться деньгами. Обидно? Естественно! Хотелось вернуться обратно в Европу? С первых же минут! Но Пак Чимин переборол себя и решил поднять компанию с колен и, возможно, хоть немного, но получить уважение от своей семьи.       Но вот — провал. Всё это время он показывал себя как толкового руководителя, хоть и был моложе большинства сотрудников, из-за чего его мало кто воспринимал всерьёз. Да, тихонько ненавидели за резкие выпады и странную манеру работы, но при этом побаивались и даже начали уважать. Как Мин Юнги. Чимин словно нашёл в нём свой идеал, к которому стремился, как в амплуа начальника, и которого просто хотел, как мужчину. К нему тянуло. С первой минуты, как только он увидел того на общем собрании. Юнги выглядел как непоколебимая гора, способная выдержать всё. Но, как оказалось, не Пак Чимина. И с одной стороны это льстит, что он оказался особенным для него, а с другой – расстраивает, потому что это немного не та особенность, к которой он стремился.       – Это проеб года, Чим, – говорит он своему отражению на мониторе. – Хотел внимания? Давись!       Ну, он надеется, что ещё сможет всё исправить. Именно поэтому он и вызвал старшего, чтобы сгладить углы и всё-таки вернуть уволенных сотрудников. Борщанул, с кем не бывает.       – Господин Пак, – неуверенно доносится из динамика телефона на столе.       – Да, Юнна? – безразлично спрашивает Чимин.       – Тут такое дело... – слышно, как бедная девушка пытается собраться с духом. – Господин Мин сказал, что не придёт.       –Что? – уже более громко уточняет парень, пристально смотря на аппарат. – Так и сказал? И по какой же причине?       – Ну... – тяжёлый вздох звучит на том конце и секретарь выпаливает следующие слова настолько быстро, словно надеется, что они просто потеряются на середине пути и не дойдут до адресата. – Я не скажу точь-в-точь, но если кратко, то он на причинном месте вертел, то, что вы там хотите. Если уж очень хотите, то поднимете свой прелестный таз и сами дотащите его до него.       – На причинном месте значит... Таз дотащить... – начинает распаляться Пак Чимин. – А не ах... Хотя это я у него лично спрошу, – вовремя останавливается Чимин. – Юнна, а там никаких кандидатов не прибыло по моему вчерашнему запросу?       – Д-да, – уже чуть ли не заикается девушка. – Один как раз только что подошёл и ожидает в приёмной.       – Запускай, – бросает парень и отключается.       Буквально через несколько секунд в кабинет входит парень весьма внушительных размеров. Строгий чёрный костюм, белая рубашка с волшебной пуговицей на груди, которая из последних сил старается удержать мощную грудь прикрытой, бритые виски и пронзительный взгляд на суровом, но при этом всё равно красивом, лице.       – Здравствуйте, – кланяется парень. – Я Чон Чонгук, и я пришёл на собеседование.       – Пак Чимин, – представляется в ответ блондин. – И я директор этой компании. Присаживайтесь, – указывает он на кресло напротив своего стола.       Далее проходит какое-то время за банальными вопросами-ответами типичного собеседования, из которых Пак узнает, что Чонгуку двадцать семь, за спиной у него военное училище и несколько поясов в разных видах борьбы. А ещё тот не женат и на данный момент даже не состоит в отношениях, а значит более гибкий касательно графика работы. Всё это лишь формальность, т.к. Чимин, как только Чон оказался на пороге, понял, что парень – идеальный кандидат. Обсуждение условий, графика, зарплаты и вот уже через каких-то полчаса они жмут друг другу руки.       – Ну что ж, Чонгук, – улыбается Пак. – Надеюсь, тебе понравится твоя работа. Оформишься сегодня в отделе кадров. А пока что, у меня есть для тебя первое задание...       В этот момент улыбка Пак Чимина становится злорадной.

***

      – Ух, пирожок с вокзала... – недовольно бурчит себе под нос Юнги, сидя в своём кабинете и как-то бездумно клацая мышкой. – На своих коротких дойдёшь, если надо...       –У тебя явно отключается мозг, когда ты пытаешься придумать оскорбления нашего босса, – посмеивается Тэ, сидя на любимом месте и закидывая в рот уже пятую конфету. Он стал невольным свидетелем разговора друга с секретарём и теперь без капли совести стебет его уже на протяжении минут десяти.       – Жопа слипнется, – бросает мужчина.       – Значит, придётся найти того, кто её разлепит, – невозмутимо пожимает плечами Ким.       – Избавь меня от подробностей.       – Для того, чтобы они были, для начала необходим тот, кто будет их осуществлять, – подмечает Тэ, ткнув пальцем воздух. – А таких хоть через объявления в газете ищи. Потому что вокруг в основном мудозвоны редкостные...       – Ты проект закончил, ценитель мудозвонов?       – Ещё утром, – бубнит с набитым ртом Ким Тэхён, походя на жадного хомяка. – Иначе б не сидел тут.       – А тапки откуда? – уточняет Мин, бросая взгляд на плюшевые валенки в виде медвежат на ногах друга. Те подозрительно хорошо сочетаются с его терракотовым костюмом, но и придают нотку экстравагантности, что является неотъемлемой частью Кима.       – Твой любимый подогнал, – довольно лыбится Тэ. – Буквально на третий день своего нахождения у нас в отделе.       – А че сейчас напялил?       – Нервный ты стал в последнее время... А великую легенду рушить не хочется.       Юнги только скептически поднимает бровь и уже собирается напомнить другу, что это он вообще-то суету своими рассказами навёл, но успевает только открыть рот, как дверь в кабинет открывается без стука и на пороге появляется крепкий парень с серьёзным лицом, как у человека при выборе между пивом и раменом на последние деньги.       – Вежливости не учили? – недовольно бросает Мин.       Вопрос остаётся без ответа. Парень, что явно младше его самого, молча движется к столу начальника отдела, выглядя как терминатор: без эмоций, мощный, пугающий и явно с конкретной целью.       – Я тихо спросил? – начинает злиться старший, буравя взглядом незваного гостя. – Так я повторю. Тебя не... К-какого х...       Дальше всё идёт явно не по сценарию, что успел прорисовать в своей голове Мин Юнги. Его без всяких прелюдий и предупреждений закидывают на плечо, словно он весит не больше пушинки, и также молча с ним следуют на выход. Круглые и большие, как Евразия на глобусной карте, глаза выдают лёгкий шок. В какой-то момент приходится ухватиться за ремень незнакомца, чтобы ненароком не полететь носом вперёд. Спрашивать, куда тебя тащат, в такой ситуации как-то и не удобно...       – Простите, а эта экспресс-доставка только для начальников или мне покататься тоже можно? – решается подать голос Ким Тэхён, что всё это время сидел с открытой пачкой, то ли удивляясь происходящему, то ли восторгаясь красотой и силой пришедшего. – Я охренетительный наездник! – кричит он уже в спину незнакомцу.       – Тэ... Тэхён? – всё ещё находящийся в шоке Юнги, которого уносят в неизвестность, как-то жалобно зовёт друга.       – Прощай, мой друг, я буду помнить о тебе до конца своей шикарной жизни! – Ким активно машет на прощание, смахивая несуществующую скупую слезу.       Если Мин Юнги вернётся, то на одного живого друга у него станет меньше.

***

      Чимин в предвкушении крутится на стуле, улыбаясь настолько широко, что глаза света белого не видят. Со стороны может показаться, что он немножечко сошёл с ума, но он множечко... и с горкой. Как говорится, сделал пакость – на сердце радость. Парню уже не терпится увидеть это возмущенно-охуевшее лицо Мин Юнги, когда его доставят словно бандерольку к нему в кабинет. Жаль, правда, что он не смог лицезреть первую реакцию старшего, когда того попросили пройти к руководству, но с другой стороны не было бы никакой гарантии, что ему не прилетело бы туфлей промеж глаз. И наличие охранника не спасло бы ситуацию, т.к. тот явно не был бы готов к такому повороту событий, ведь на курсах такое не проходят.       Пак еле сдерживается, чтобы радостно не прокричать «Уиии» на очередном круге. В этот момент дверь распахивается, и его новоиспеченный охранник предстает перед ним с висящим на плече, словно ковёр, что нужно выбить, Мин Юнги. Не, Чимин конечно позволил Чонгуку своевольничать, лишь бы один конкретный человек оказался в его кабинете, но не ожидал, что Мина притащат аж так! Максимум его фантазии был – это, что того прикатят в кресле, т.к. мужчина вставать не захочет. Но данная картина перед Пак Чимином не может не радовать.       – Куда? – уточняет Чон, слегка подкидывая ношу, которая даже признаков жизни не подаёт. Висит себе вниз башкой, думает о смысле жизни.       – Туда, – тычет в кресло напротив директор, хотя хочется сказать «На кактус!», который заманчиво стоит на круглом столике, оттопырив свои колючки в разные стороны.       Юнги бесцеремонно чуть ли не бросают на мягкое кожаное кресло, и теперь Пак Чимин может видеть своего подчиненного во всей красе: явно недовольного, надутого, словно хомяк, со скрещенными руками на груди и взглядом человека, готового на убийство, но при этом всё равно красивого и чуточку горячего.       Чимин быстренько мысленно отмахивается от последних своих же заметок касательно этого мужчины и с улыбкой Чеширского кота спрашивает:       – Как поездка?       – Ужасно, – цедит Мин. – Никакого комфорта, на поворотах не притормаживают и музыку любимую не включают. Две звезды, не более.       – На это и был расчёт, – продолжает улыбаться парень, пытаясь выбесить собеседника напротив ещё больше. – А ведь мог просто сразу сам прийти.       – Не мог, – хмыкает Мин Юнги. – Работы в последнее время столько, что хоть жопой жуй, – не стесняется в выражениях начальник отдела, а после наклоняется чуть вперёд и тихо произносит заговорщицким голосом: – Думаю, это из-за того, что один ребёнок в детстве в солдатиков не наигрался и теперь, понятия не имея как управлять людьми, просто их увольняет.       – Думаю, – так же наклоняется навстречу мужчине Пак, переходя на шëпот, – что у Вас всё-таки маловато работы, раз есть время строить теории.       Они ещё несколько секунд буравят друг друга глазами, нависая над столом, пока один Чон Чонгук притворяется мебелью, изучая стену напротив и даже дыша чуть медленнее.       – Что ж, – нарушает первым тишину Чимин, откидываясь обратно в кресло и натягивая самую фальшивую улыбку, что есть в его арсенале, – придётся немного Вас разочаровать, Мин Юнги, я не такая уж и бесчувственная скотина, какой Вы меня считаете.       – Да неужели? Это Вам мама по утрам так говорит? – вставляет свои пять копеек Мин, окончательно наплевав на деловой этикет. Ему уже очень хочется уволиться, но при этом напоследок стереть эту бесячую улыбочку напротив. Степлером, например.       – По утрам в моей квартире слышны только стоны удовольствия, но никак не мамино напутствие, – растягивая губы ещё шире, как ни в чем не бывало делится Пак, наблюдая, как сидящий напротив слегка тушуется, а щеки охранника сбоку немного розовеют.       – Знаете, я сейчас в некоем раздрае... Не могу выбрать между плевать и абсолютно плевать. Что Вам больше импонирует? – старается держать планку Мин Юнги, пока в голове какого-то черта мелькают картинки из последних просмотренных порно, в которых в главной роли теперь представляется его директор... Очень громкий и гибкий директор. И как-то похер, что он точно не знает его ориентацию, мозг уже сам сделал выбор, всё остальное – мелочи. Он только несколько минут назад мечтал протереть стол этой симпатичной мордахой, что за дела такие?!       – То, чего нет среди Ваших вариантов, – лицо парня в мгновение становится серьёзным и тот сразу выглядит старше на несколько лет. – Вернёмся к тому, ради чего я Вас позвал. Я пересмотрел своё решение и понял, что действительно немного погорячился...       – Немного?! – вскидывает бровь старший.       – Немного, – сверкает глазами Пак. – Поэтому я разрешаю Вам нанять себе двух сотрудников.       – То есть вернуть?       – Нет, – обрубает Пак Чимин. Перед Мин Юнги больше не сидит разбалованный мальчишка, любящий довести до белого коления. Перед ним строгий, серьёзный директор, не приемлющий неповиновения. – Именно нанять. Новых. Те сделали серьёзную ошибку, поэтому ни о каком возвращении и речи быть не может.       – Да какая нахрен серьёзная ошибка?! Это, мать его, проект с предполагаемыми цифрами, а не отправка научной экспедиции на Марс! – вновь начинает распаляться Юнги.       – Одна ошибка может повлечь за собой неисправимые последствия.       – Например, не использование когда-то презервативов, когда явно не помешало бы... – бубнит себе под нос начальник отдела.       – Так или иначе, можете взять двоих, на Ваш выбор, но с моими двумя условиями: во-первых, они должны быть услужливыми и готовыми делать абсолютно любую работу 24/7, во-вторых, они должны выполнять её за минимальную зарплату.       – Да Вы прикалываетесь... – шипит Мин, сжимая подлокотник кресла до противного скрипа. – Кто, блять, пойдёт работать на таких условиях?!       – Ну вот и покажете мне их, когда найдёте, – холодно произносит Пак Чимин, внутренне радуясь, что снова смог довести мужчину. – Обещаю, что не уволю их без Вашего разрешения. А теперь можете идти. У Вас же там работы жопой жуй...       Мин Юнги резко встаёт и, ничего не говоря, направляется к двери. Та захлопывается за ним так сильно, что ещё некоторое время вибрирует от силы.       – Проследи за тем, чтобы он никого ненароком не убил, – неосознанно наводя порядок на столе, просит Пак своего охранника, понимая, что защита сейчас нужна явно не ему. Чонгук лишь кивает и уходит следом за разъяренным мужчиной.       – Вот и посмотрим, что ты будешь делать, Юнги... – сам себе говорит Чимин. – А то плевать ему, понимаешь ли...

***

      – Хочу посадить его на ладошку и прихлопнуть как комарика, – выдаёт Мин Юнги, наяривая круги по своему кабинету. – Свали с дороги, мешаешь, – бросает он уже подошедшему Чону, что пристроился поближе к дивану и молча наблюдает за метаниями. И как бы он на пути-то не стоит, просто Юнги доебаться до кого-нибудь надо.       – А в честь чего движуха? – уточняет материализовавшийся буквально через секунду после появления охранника Ким Тэхён. И уточняет он именно у Чон Чонгука, сидя на том же диванчике, правда не в излюбленном углу, дергая парня словно требовательный карапуз за подол пиджака, что не скрывает гору мышц, а подчёркивает их ещё больше.       – Ему разрешили нанять двоих сотрудников, – решает внести ясность Чон.       – То есть это он так радуется?       – Не уверен.       Тем временем старший продолжает наяривать по проложенному маршруту, вырисовывая на ковролине почти идеально вытоптанный овал.       – Как свернул бы в кренделёк, как отжарил бы... Найти ещё надо... – долетают обрывки фраз.       – Ты это, присаживайся, – похлопывает по свободному месту рядом с собой Ким, приглашая Чонгука. – Ему ещё тридцать семь кругов топать и есть шанс, что он влупится в тебя задумавшись.       – Почему тридцать семь? – уточняет охранник, всё же приняв приглашение.       – Потому что тринадцать он уже прошёл, – слегка пожимает плечами Тэ. – Ему нужно ровно пятьдесят, чтобы успокоиться. Ни больше ни меньше. А самое забавное, что он никогда не считает, когда носится из угла в угол, но почему-то именно на пятидесятом кругу его резко отпускает. Магия.       – А почему босс приказал последить за ним? Он такой агрессивный? – уточняет Чон, не отрывая глаз от Мина, что резко остановился на полпути и, что-то бурча себе под нос и кривясь, начал жестикулировать, словно сминая огромный лист бумаги в комок. Ну, или чью-то голову...       – Историю про туфлю слышал?       – Нет.       – Ну тогда что ты, лапушка он у нас. Котик шипящий с мордой целовабельной.       – Мне кажется, что историю всё-таки стоит узнать. Ради своей же безопасности, – недоверчиво косится Чонгук на зама.       Тэхён на это лишь слишком мило улыбается, вызывая в парне ещё большие подозрения, но при этом ничего не отвечает. Он тянется к любимой вазочке, вытягивая карамельку и с довольным лицом рассасывает её, следя за кружащим другом, словно за шариком в маятнике.       – Пятьдесят, – шёпотом в какой-то момент произносит Ким и в ту же секунду Юнги действительно застывает, так и не дойдя до стены. – Я ж говорил, – обращается он к парню сбоку.       – Странные вы немного, – делает вывод Чон.       – Немного... – хмыкает Тэ, а его тон так и кричит о наивности охранника.       – Значит так, – обращается Мин Юнги к двум оккупировавшим его диван личностям, остыв и пораскинув мозгами. – Я лично выберу новых сотрудников. Пак сказал, что не будет вмешиваться? Отлично! Я ему таких найду, что он мигом захочет вернуть старых!       – Почему мне кажется, что попахивает пиздецом... – задумчиво произносит Ким Тэхён.       – Короче, – игнорируя напряжённые лица заявляет Мин, пока хватает со стола телефон и ключи от машины. – Я поехал.       – Нам стоит знать куда? – спрашивает Ким.       – Сотрудников искать, – как на идиота смотрит на младшего в ответ. – Или, по-твоему они сами материализуются, или на дереве как мандарины вырастут?! – кивает старший в сторону небольшого деревца на краю своего большого стола.       – Может ты, конечно, не слышал, но у нас существует отдел кадров... Ну это такое место, где людей сортируют, брать их к нам или нет, – словно маленькому объясняет Тэ.       – Не хочу, – недовольно фыркнул старший. – Они мне херню подсунут, а нам потом страдай. Сам найду, тем более мне развязали руки.       – Главное, чтобы после этого не натянули жопу... – заволновался друг, но тут же встрепенулся, обратив свой взор на охранника, что всё это время не отсвечивал. – Кстати о натянули! Чонгук, а скажи-ка мне, как ты смотришь на то, чтобы...       – Я сваливаю! – прерывает Мин, открывая дверь и ретируясь как можно быстрее, чтобы не слышать, что там его друг ещё натянуть решил. Шагая уже мимо сотрудников, он, даже не оборачиваясь, крикнул Чону: – Передай своему карманному боссу, чтобы меня до завтра не искал. Я ему сюрприз готовлю... – последнее было произнесено уже слишком тихо.       – Намечается что-то явно грандиозное, – сделал умозаключение Ким Тэхён и уже собрался ещё немножечко докопаться до очаровательного охранника, но того уже и след простыл. – Шустрый значит... Это хорошо, – сощурился Тэ и, сперев напоследок конфетку, закрыл за собой дверь.

***

      Юнги невыспавшийся. Дико невыспавшийся уже несколько дней, но при этом довольный, как фанаточка в вип-зоне на концерте любимого айдола. Ещё немного и он будет топать ногами и визжать от радости похлеще сработавшего пожароизвещателя. Вроде бы взрослый мужик, а ебалом светит как радиоактивный уран, предвкушая воплощение своего коварного плана.       – Я вот уже восемь минут перед тобой сижу, а ты за это время только и делал, что ехидно посмеивался и иногда радостно в ладошки похлопывал. Это у тебя истеричное и мне больничку тебе вызывать? Или ты просто ёбу дал? – уточняет Ким Тэхён, что привычно сидит на диванчике, закидываясь очередной дозой конфет.       – Я придумал как проучить эту миленькую маленькую шаурму! – довольным котом лыбится Мин.       – Оскорбления твои всё ещё так себе... – вздыхает друг. – Скажи-ка, а убийственный аромат помойки, которым от тебя веет тоже часть плана?       – Отчасти, – хмыкнул мужчина уже привыкший к запаху.       – То есть ты просто хочешь, чтобы он задохнулся? – поднимает одну бровь Тэхён. – Ну для этого нужно как минимум находиться в одном кабинете, а не пытаться устраивать газовую камеру на весь офис. Зачем тебе лишние жертвы? – морщит нос Ким от неприятного въедливого запаха. – Да, блять, в каком мусорном баке ты заснул?       – Да отвали ты, – отмахивается Мин. – Я всего лишь погулял по главным пристанищам людей без определённого места жительства.       – Ты хочешь сказать, что всю ночь тусил с бомжами? – глаза Кима расширяются настолько, что тот вполне походит на европейца в пятом поколении.       – Ну не то чтобы... – задумывается друг. – Хотя скорее да, чем нет.       – Вопрос всё тот же.       – Я проводил собеседования, – как само собой разумеющееся произносит Мин Юнги, наблюдая, как у его коллеги и лучшего друга глаза начинают менять местоположение на лице, пытаясь взобраться на лоб.       Ким Тэхён ещё несколько минут пытается утрамбовать полученную информацию в своей голове, застыв в какой-то непонятной позе, словно забыл закончить начавшееся движение. Юнги тем временем с довольной рожей наслаждается эффектом и мечтает, чтобы под рукой оказалась пачка каких-нибудь чипсов, чтобы бессовестно разбавлять тишину безмятежным хрустом.       – Стопулечки, – встрепенувшись оживает Тэ. – У меня, кажется, галлюцинации начались от этого непередаваемого аромата. Ты делал что?       – Проводил собеседование, – повторяет Юнги.       – БОМЖАМ?!       – Людям без определённого места жительства, – поправляет мужчина. – Не все они оказались на улице по своей воле, а некоторые из них даже имеют неплохое образование и опыт.       – Они тебе свои резюме на клочках бумаги показывали?! – съехидничал Ким.       – Я пробил их по базе резюме. Ну и позвонил в некоторые компании, в которых они работали...       – Ну и что, нашёл кого?       – О-о-о, да, – довольно тянет Мин Юнги, расплываясь по креслу. – Плюшка будет в восторге.       – Знал бы он, как ты его зовёшь, для твоей жопы настали бы грустные времена. Ну и когда твой бомонд пожалует? Они вообще о душе и дресс-коде хоть слышали?       – Говорит человек, сидящий в костюме-тройке и плюшевых мишках-тапочках, – хмыкает мужчина. – Я попросил их выйти в том, в чём они предпочитают обычно ходить. У одного даже пиджак имеется...       – Ты всё-таки хочешь, чтобы жертв было по-максимуму?! Мы ж помрём в этом ядовитом облаке, а этаж станет зоной отчуждения! Вон, посмотри, у твоей мандаринки уже листья скручиваются только от одних наших разговоров! – тычет своим длинным пальцем парень в сторону любимого дерева Юнги, после обратно падая на диван и произнося уже меланхолично: – Я ещё так молод! Я ещё не успел увидеть мир... Попробовать взобраться на вершину горы Намсан... Не успел испить вина в Италии... Я ещё не успел обкатать Чонгука...       – Откуда такая уверенность, что у тебя получится, – поражается Мин Юнги. – Может он вообще не из страны голубых щеночков?       – Ну значит ему придётся сменить предпочтения. Я настойчивый. У меня конфетки, – гордо вздернув голову, отвечает Ким.       – Зато инстинкт самосохранения на нуле... Он же тебя одним ударом ушатает в случае чего.       – Ты посмотри на это прекрасное личико, – друг обводит рукой контур своего модельного лица. – Эту красоту ни одному человеку не захочется портить...       – Мне вот уже хочется...       – А я и не уверен, что ты – человек, – кривится Тэ. – Скорее смахиваешь на бессердечного робота, который только и умеет, что пахать, ну и иногда глючит от перенапряжения.       – Если охранник Пака после твоего предложения попытается раскатать тебя блинчиком по полу, максимум, что я сделаю – это пару фото на память.       – Надеюсь, что Пак выбьет из тебя эту дурь.       –Чего?! – ошарашенно смотрит Мин.       – Чего? – зеркалит его эмоцию друг. – Жду, когда вы уже потрахаетесь, и людям вокруг вас легче дышать станет. От этого напряжения уже волосы на жопе дыбом становятся. Я даже свечку уже в храме поставил. Не поможет – к бабке пойду.       – Напомни, почему мы с тобой дружим? – устало уточняет мужчина.       – Потому что я охуенен и без меня ты давно бы уже превратился в сухарь в своём кресле. А так я тебя смачиваю что ли...       – Госпаде, заткнись... – фэйспалмит Юнги.       Ким Тэхён лишь в очередной раз строит рожицу и разворачивает найденную в куче конфет карамельку, после закидывая ту в рот. Мин даже рад, что друга можно заткнуть так легко и делает пометку пополнить запасы сладкого. Ещё в идеале было бы неплохо, чтобы тот пошёл на своё рабочее место, но судя по тому, как тот удобненько расплылся в углу дивана – сейчас это заоблачная мечта. Как хорошо, что ему самому пора скоро валить. И как удачно, что внутренний телефон в этот момент даёт о себе знать. Юнги поднимает его незамедлительно.       – Да, – строго произносит он в трубку. – Да, ко мне. Отправьте их на этаж господина Пака, пожалуйста. – мужчина кладет трубку после короткого разговора и начинает быстренько собираться. – Так, я ухожу... – обращается он уже к другу.       – Опять?! – возмущенно пищит Ким. – Куда?! Снова на помойку?!       – Успокойся, я к боссу. Твои будущие коллеги пожаловали. Я должен быть в первых рядах, чтобы видеть лицо этой истеричной булки, – хмыкает Мин. – Да и он должен знать, кто у него работает.       – Самоубийца... – шепчет Тэхён.       – Хочешь, я передам привет Чонгуку? – дразнится Мин Юнги. – Засосать его от твоего имени?       Мин Юнги хоть давно и абсолютно спокойно принял себя, всё же не любил светить своей бисексуальностью, поэтому не многие знали о его предпочтениях. А кто знал – не осуждал, и это никак не влияло на общение, будь это деловой партнер или просто знакомый.       – Ты хочешь, чтобы у Пака пачка до пола отвисла, а потом он вас двоих прямо на месте испепелил? Думаю, что даже инквизиция по сравнению с ним будет походить лишь на кружок по интересам.       – Ну, как хочешь, – пожимает плечами старший и покидает кабинет.

***

      – Слушайте, если вас не устраивают наши условия, то дальше говорить не о чем, – ледяным тоном произносит Пак Чимин, следя за нервно подергивающимися людьми в маленьких окошечках на экране своего ноутбука. – Какой идиот согласится снижать цену для покупателя только за свой счёт? Предлагаете нам работать в минус? Это шутка какая-то? Или вы считаете, что раз я выгляжу молодо, то поведусь на любой ваш лепет?! Не предоставите стоящую скидку – можете забыть о представленности в нашей сети. Поверьте, вас есть кем заменить. Всех есть...       Чон Чонгук, что всё это время неподвижно сидел в одном из кресел, наблюдает, как его непосредственный начальник прощается с собеседниками и захлопывает ноутбук. Вот он только что безжалостно строил поставщиков, создавая вокруг себя ауру власти и беспрекословного подчинения, а вот он уже устало потирает переносицу и кажется таким крошечным и уязвимым, что хочется закрыть его в каком-нибудь сейфе и спасти от этого жестокого мира. Чон здесь всего несколько дней, а уже успел заметить насколько сильно отличается Пак-босс от Чимина-парнишки. Какого бы строгого и всемогущего тот из себя не строил, видно, каких трудов ему стоит держать всё под контролем и не упасть в грязь лицом, как перед конкурентами, так и перед собственными сотрудниками. Слишком много взвалили на плечи молодого парня, не дав даже возможности вникнуть во все нюансы работы начальником. Те, кто считают, что компания досталась ему как игрушка ноющему и разбалованному ребёнку, очень сильно ошибаются...       – Твой взгляд пугает, – вырывает из собственных мыслей охранника тихий голос.       – Простите, задумался, – слегка кланяется Чонгук.       – Это неплохо. Значит есть, чем думать, – улыбается краешком губ Чимин и встаёт из-за стола, разминая плечи и прохаживаясь до столика, где стоит графин с водой. – И можно на ты. У нас с тобой разница всего ничего и всё-таки хочется, чтобы хотя бы с собственной охраной у меня были дружеские отношения.       – А что, Вы... – делает паузу Гук под недовольный прищур своего начальника. – Прости... Ты думаешь, что твои сотрудники тебя недолюбливают? Ты ж вроде неплохой парень, с мозгами и не сказал бы уж, что прям так избалован.       – Я самовлюбленная выскочка с толстым кошельком и манией величия, считающий людей за обычный расходный материал, – растягивает губы в фальшивой улыбке Пак и делает глоток. – Примерно такая у меня репутация. И в этом есть некоторые плюсы... Меня боятся и работают. Работают и боятся... И так по кругу. А этого мне достаточно для того, чтобы держать компанию на плаву.       – А как же наладить общий язык с людьми? Тимбилдинги там всякие, корпоративы, бесплатный кофе из автомата и пончик в придачу.       – Голодный что-ли?! – удивлённо смотрит на своего охранника Чимин.       – Есть немного, – мнется парень.       – Я поначалу хотел устроить скромную вечеринку в офисе для знакомства со всеми, – продолжает Чим, параллельно делая заказ на доставку еды для себя и Чонгука, т.к. сам бы уже не отказался перекусить. – Но я так сильно погрузился в работу, что спал от силы по паре часов, о каких посиделках может идти речь? Я бы первый и заснул ещё на какой-нибудь речи, даже если бы она была моя!       Чон Чонгук тихо посмеивается, представляя эту картину в своей голове, и расслабляется от непринуждённого разговора ещё больше, переставая сидеть гвоздиком на кресле, а умостившись уже поудобнее.       – Это было бы фиаско, – делает заключение Чон. – А как насчёт руководителей? Может стоит начать с них?       – Ты мне ещё с Мин Юнги предложи начать.       – Как раз собирался, – сияет, как монетка на солнце, охранник.       – А жопа от такой чести не слипнется у него?!       – Там скорее у его зама стремление к этому... – задумчиво произносит парень, вспоминая, как Тэхён при последней их встрече демонстративно катал карамельку во рту, постоянно толкая язык за щеку. Выглядело это как-то двусмысленно, но, скорее всего, это Чонгук немного с ебанцой и додумывает себе то, чего по факту нет. Хотя стоит признать, язык у Кима длинный и юркий во всех пониманиях этих слов.       Пак Чимин немного подзависнув и посмотрев со стороны на своё общение с сотрудниками, особенно с Мин Юнги, приходит к выводу, что на самом деле даже не пытался наладить контакт, ставя дисциплину и иерархию в компании на первое место. Может действительно пора что-то менять?       И только он начал обдумывать, как можно стать в глазах людей не боссом, а мечтой, раздаётся громкий и в какой-то степени настырный стук в дверь.       – Вот же ж... – недовольно бурчит парень. – А секретарь мне на кой фиг у кабинета?       Вернувшись за свой стол и усевшись в наиудобнейшее кресло, он произносит строгое «Войдите!». Чон Чонгук при этом остается сидеть всё на том же месте, состороив морду кирпичом и натянувшись как струна.       Как только звучит приглашение, дверь незамедлительно открывается и на пороге показывается не кто иной, как Мин собственной персоной с подозрительно довольным выражением лица. Как говорится, вспомни солнышко, а вот и лучик. Хотя, учитывая их манеру общения, скорее подходит «повтори имя три раза, и он появится». И речь вовсе не о Битлджусе. И имя они всего-то раз произнесли.       Юнги вальяжно проходит в кабинет и Пак только сейчас замечает, что за ним стоят ещё двое незнакомых ему мужчин, неуверенно переминаясь на месте и стесняясь войти следом за мужчиной. Выглядели те, к слову, не очень. Хотя, можно даже сказать пиздец как не очень. Одежда абсолютно не сочеталась между собой, вплоть до того, что у одного помятый коричневый пиджак никак не хотел сочетаться с красными растянутыми трениками и розовыми явно женскими кроссами. Футболка же второго грязно-голубого цвета и с дыркой в районе пупка (даже знать не хочется, каким образом она появилась) контрастировала с леопардовыми домашними шортами и шлепками с носками чуть ли не по колено. Модные дома ослепли бы от такой красоты. Образы завершали гнезда на головах, с которыми явно что-то пытались сделать, и лица настолько красные, что возникало ощущение, что их перед приходом безжалостно драли пемзой. В общем, увиденное не придавало ощущение «Вау!», скорее это было «Ебучий случай!».       – Мин Юнги, к вам что-то сзади прилипло, – не может сдержать свою язвительность Чимин, чётко показывая на мужчин за широкой спиной начальника отдела.       – Это моё, это мне надо, – не уступает Юнги и, махнув компашке следовать за ним, направляется прямиком к креслу напротив стола босса. – Пришёл радостью поделиться. Мин присаживается в кресло для гостей, а сбежавшие от писка моды люди, останавливаются чуть поодаль.       – Неужели пришли извиниться за своё поведение? Или уже успели исправить презентацию, что запороли Ваши бывшие сотрудники? Судя по вашему виду и стойкому аромату отнюдь не полевых цветочков, дома вы не были, – констатирует директор, не поднимая взгляда и что-то аккуратно записывая в свой ежедневник. – Ваша отдача работе похвальна, но пожалейте окружающих.       – Примерно такую же шутку уже использовал Ким Тэхён, так что не перетруждайтесь зря. И нет, это не презентация.       – Решил уволиться и заняться волонтерством, а те, что за тобой, для того, чтобы побыстрее окунуться в атмосферу? Похвально. Но не отпущу. И последняя фраза звучит так, словно в неё вложили несколько смыслов одновременно. А этот недовольный прищур, как у малыша, у которого отобрали его любимую игрушку, заставляет сердце Мин Юнги приятно заныть, хотя на лице ни один мускул не дрогнул.       «Какого хера ты тут себе опять понавыдумывал?!» – мысленно даёт себе подзатыльник мужчина.       «Попробуй только свалить. Бесить тебя – это только моя привилегия», – проносится в голове у Чимина.       – Советую не играть в «Крокодила», угадывать – не Ваш конёк, – слегка наклонив голову вбок, произносит Мин. Он будто бы сам сейчас играет в «Сапер» и специально ищет клеточки с минами, чтобы подорваться.       – Мин Юнги, Вы думаете у меня так много свободного времени и терпения, чтобы бездумно тратить его на пустые разговоры? Давайте быстрее, в этой комнате заканчивается кислород.       – Ну на то, чтобы кого-нибудь уволить, Вы всегда найдёте минутку, – колет Юнги.       Он с ухмылкой наблюдает как напрягается челюсть апонента, а пухлые губы сжимаются, давя друг на друга. У мужчины возникает желание коснуться их подушечкой пальца, чтобы проверить те на мягкость, а после заставить расслабить, оттягивая. Возможно, он хотел бы заменить палец своими же губами.       «Это, блять, ненормально. Ты его терпеть не можешь!» – напоминает себе Мин.       Возможно, сказывается постоянная нехватка свободного времени, чтобы удовлетворять все свои потребности. Да он нормально трахался в последний раз ещё до того, как в его жизни появилось это плюшевое исчадие Ада! Совпадение? Мин Юнги так не думает.       – Как бы то ни было, я пришёл сообщить о том, что нашёл себе в отдел новых сотрудников. Знакомьтесь, Гон Хва и Горлум. Горлум — потому что родное имя своё постоянно забывает и неразлучен с карманной открывашкой, – Мин поочерёдно указывает на каждого из мужчин, что всё это время не отсвечивали, хоть это и очень трудно с их-то внешним видом.       – Моя прелефть, – шепелявит Горлум ввиду отсутствия нескольких зубов спереди и достает из кармана металлический предмет, смотря на тот так, словно это смысл его жизни.       Чонгук напрягается и хмурит брови, не отрывая взгляд от странного человека.       – Издеваешься?! – пищит Пак, ошарашенно наблюдая за тем, как другим двум пришедшим вообще абсолютно индифферентно, что рядом с ними псих чистой воды. Один даже от скуки задницу свою в растянутых трениках почесывает. Чимин надеется, что это просто дурной сон.       – Ущипнуть? – будто читая мысли спрашивает начальник отдела. Он бы с радостью, можно даже без повода. Просто жамкнуть разок, для успокоения души. – Вы сами сказали, что я могу выбрать себе людей без вашего участия. Вот, пожалуйста.       – Ты какие грибы перед этим навернул, что твой мозг так перекосоёбило? – уже не сдерживает себя в выражениях директор. Он сейчас вообще перекинется через свой стол и придушит Мина своими пальчиками, лишь бы эту шею бледную обхватить получилось. Держите его семеро Чонгуков. – По-твоему, мы – шарашкина контора, в которую берут кого попало?! Ты у какого забора их подобрал?! Я не уверен, что у них хотя бы паспорта есть!       – Ну, во-первых, я в здравом уме, – все нападки молодого начальника от Юнги отскакивали как попрыгунчик от стены. Казалось, тот перед приходом съел целую банку успокоительного, а где-то в черепной коробке мини-Мин медитирует по технике Тэхёна, усевшись в позе лотоса. Не доебаться во всех существующих смыслах этого слова. – Во-вторых, кого Вы ожидали за предлагаемую Вами зарплату?! А в-третьих, господин Пак, у них, помимо паспортов, даже образование имеется.       Челюсть Чимина отвисает в миллиметре от стола. Ещё б немного и звук был бы впечетляющий, а зубов осталось бы чуть больше, чем у Горлума.       –Например, Гон Хва, – невозмутимо продолжает Мин Юнги, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок, расположив их при этом на бедре. – Окончил факультет транспортной логистики и у него даже была своя небольшая фирма по грузоперевозкам. Но, к сожалению, один пожар, и он остался ни с чем.       – Ну допустим... – пробубнил парень, бросая оценивающий взгляд на мужчину в леопардовых шортах. Госпади, дайте моде уже спокойно помереть.       – У Горлума так вообще два высших. Он маркетолог и финансовый аналитик в одном флаконе. Но однажды ночное возвращение домой закончилось нападением, кражей, сильным ударом по голове и, как итог, частичной потерей памяти. Хотя, в отличие от своего постоянно вылетающего из головы имени, базу по продвижению он помнит.       – Забабахаю такую рекламу, фто Тайм скфер её крутить захочет. А потом ефё и рафчитаю, сколько те нам за это долвны будут, – поддакивал за спиной Мина мужчина, чей пиджак больше на размера три его самого.       –Итак, – подводит итог Юнги. – Все условия соблюдены: работников я себе сам нашёл, они у нас не работали до этого, даже что-то понимают в сфере торговли, на предлагаемые условия согласны. Так что, будьте любезны, как и обещали, не лезть. Можно только слушать. С завтрашнего дня они будут ежедневно отчитываться лично Вам по проекту, так что готовьтесь к тому, что они будут частыми гостями в этом кабинете.       «Какая ж ты одновременно хитрожопая и горячая сука, Мин Юнги», – думает про себя Чимин, проворонив тот момент, где Мин ставит условия, а он просто на всё кивает болванчиком.       – Сними им номер в отеле за счёт компании. Пусть хотя бы душ примут и переоденутся во что-нибудь приличное.       – Ну, как и в чем ходить – это сугубо их личное дело. Политика нашей компании подразумевает полную свободу в самовыражении, – пожимает плечами Мин Юнги. – Хоть в трусах, хоть в кепке, так сказать.       – Что-то ни разу не видел, чтобы Вы разгуливали по этажу в семейниках. Или Вы в костюме сразу родились, что это можно считать Вашей второй кожей?       – Нет, просто в семейники из кондиционера задувает, и дрыжики яйца щекочат, – решает немного переступить грань мужчина, поднимаясь с кресла под вновь округлившийся взгляд начальника. – Хорошего дня, господин Пак. Пойдёмте, ребята. Ах да, – вспоминает Мин, притормаживая около Чон Чонгука и обращаясь уже к нему. – Тэхён вышел на охоту и тебе пламенный «привет», –мужчина делает кавычки пальцами и с ухмылкой уточняет. – Тебе передать или на слово поверишь?       –Эй! – возмущенно доносится в спину Юнги. – Вы где находитесь!       – Пожалуй, я сам зайду за «приветом», –стараясь сделать серьёзное лицо выдаёт Чон, на что получает лишь кивок в ответ.       Чимин тупо смотрит, как Юнги с двумя бомжами спокойно покидает его кабинет, словно у них тут просто приятное чаепитие было. Как только дверь закрывается с обратной стороны, парень резко поворачивает голову в сторону Чона, что с каждой минутой всё больше походил на красный воздушный шарик, стараясь не заржать.       – Валяй, – закатывает глаза Пак и уже через секунду на весь кабинет раздаётся дикий хохот охранника.       Чимин молча наблюдает за тем, как Чона складывает пополам от смеха. Чонгук, не скромничая, заливается так, что слышно явно на весь этаж. В уголках глаз скапливаются слезы, а пресс начинает побаливать от частых сокращений, но остановиться Чон никак не может.       – Ну что, получилось у меня наладить контакт? – скептически уточняет парень, когда его охранник наконец-то может нормально дышать.       – Ну как сказать... – делает протяжный выдох Гук, стараясь успокоиться, но еле сдерживаемая улыбка так и просится растянуться на пол-лица. – Это проеб по всем фронтам.       – Всё, я передумал, – обиженно заявляет Пак, наблюдая вторую волну истерии. – Дружба окончена. Бесишь.       – Ой, не так, как Мин Юнги, – наглеет Чон, понимая, что тот не всерьёз. – Признайся, он тебя уделал, особо не напрягаясь.       – Ой ли! – кривится Пак Чимин, нервно клацая мышкой и создавая видимость, что он вспомнил про что-то важное на своём ноутбуке, а на всяких там Минов ему фиолетово. – Проигран бой, но не война! Мы ещё посмотрим, кто кого.       – Да я уже могу сказать кто кого и как скоро, – тихонько похихикивает Чон Чонгук, за что получает карандашом прямиком в лоб.

***

      Если Пак Чимин думал, что эпопея с новыми сотрудниками окончена, то хер моржовый с бантиком ему в руки. Мин Юнги не шутил, когда говорил о том, что те будут приходить к нему с ежедневными отчётами. Ощущение, что эти Биба и Боба обитают в его кабинете больше, чем на своих собственных рабочих местах. Хоть уголок для них организовывай! А их гардероб начинает вызывать у Пака боязнь ярких цветов и желание стать дальтоником. Ну потому что в глазах рябит неимоверно! Пока на одном из отчётов Гон Хва рассказывал о плюсах создания перевалочного логистического центра в районе морского порта для дальних перевозок, Чимин был загипнотизирован его бриджами ядовито-зеленого цвета со спиральками из стразиков по всей площади штанин, что чертовски контрастировали с полосатой «алкоголичкой» и белыми мокасинами одновременно.       Горлум однажды вообще припёрся в чёрном плаще по щиколотку и в соломенной шляпе, аргументируя свой образ переменчивой погодой, которую прогнозировали с утра синоптики. И Чим вот вообще не уверен, что под тем плащом было ещё что-то из одежды, т.к. периодически выглядывающие коленки жирно намекали о правильности предположений.       Парень не понимает, откуда эти «двое из ларца» берут одежду-убийцу-психики в таком количестве. Кто их дилер и за что он ненавидит людей, раз позволяет им так страдать, глядя на эти попытки самовыражения? Какой подвал нужно сжечь, чтобы вновь радоваться ярким цветам, а не в страхе ожидать, что сегодня из несочетаемого напялят эти двое? И вообще, не заразна ли эта безвкусица? Цветные круги перед глазами уже потихоньку становились вечными спутниками Пак Чимина. А ещё у него закрадывается подозрение, что его охранник не просто так напяливает тёмные солнечные очки в здании. Находчивый, зараза.       Первое время радовало хотя бы то, что специфический аромат помойки понемногу пропадал, т.к. новенькие не пренебрегали водными процедурами. Правда потом Чимин узнал, что те отказались от номера в отеле, привыкнув жить в каком-то обветшалом здании среди своих, и просто, приходя утром, использовали душевые, находящиеся в здании. Получается, нос Пака лишь начал привыкать к парфюму уличной жизни. Пугало до усрачки, что в один момент от него будет пахнуть так же, учитывая частоту посещения его кабинета, а он и не заметит, а сотрудники из вежливости будут молчать до последнего.       Кстати, о частоте посещения. Парень и не заметил, как начал согласовывать любую мелочь, поступающую с отдела Мин Юнги. Тот словно с помощью этих двух цветастых пытался убить его последние нервные клетки, сам при этом даже не отсвечивая. Когда Пак Чимин заявил, что с ним нужно согласовывать абсолютно всё, ввиду того, что он очень сильно сомневается в компетентности новых сотрудников, он не подозревал, что ему придётся решать в какую сторону Света будет направлен главный вход нового строящегося магазина. Или до какого максимума диаметра можно фасовать помидорки по семь штук в упаковку для дальнейшей перевозки по сети. Ну или выбирать треклист для фоновой музыки в торговых залах. Чимин вообще не понимал, кто всё это решал до него и решал ли вообще. Казалось, что его красивейшим образом наебывали, но предъявить в ответ было нечего.       Хотелось добраться до Мина и откусить ему голову, но тот как назло, словно чуя, что жопа под прицелом, постоянно сваливал на объезды контрольных точек и проверку стройки логистического центра, ответственность за который на психах скинул на него Пак. Но директор быстренько вспомнил про свой проверенный способ и, злобно похихикивая, начал собираться.       Степень охуевания в глазах Мин Юнги была максимально читабельной, когда на пятый день пребывания новеньких в его кабинет бессовестно ввалились рабочие и начали всё двигать. Диван, на котором в этот момент привычно восседал Ким Тэхён был перенесен вместе с шокированным парнем прямо к панорамному окну. Тэ только и успел, что ухватить свои конфеты вместе с собой.       Юнги даже не успел сложить весь имеющийся мат в голове в предложение, когда в его обитель внесли огромный рабочий стол и поставили недалеко от его собственного. Следом прикатилось кресло, внутренний телефон, множество бумаг и ноутбук и какого-то черта яркие элементы декора, такие как диванные подушки лавандового цвета с длинным ворсом, цветочная ваза в виде силуэта женщины, расписанной различными красками светлых тонов и даже пуфик желтого цвета.       Когда брови Юнги были на грани того, чтобы слиться воедино в связи с приближением друг к другу, когда их хозяин хмурился и потихоньку превращался в грозовую тучу, в кабинет, чуть ли не пританцовывая, вошёл Пак Чимин. Костюм пудрового цвета на нём ярко контрастировал с черным костюмом Мина. Казалось, словно комната разделилась на две зоны: светлая, где постоянно день, куча ярких цветов и кажется, что ещё немного и из углов начнут вылазить единороги, и тёмная, где радостью и не пахнет, где все тона не ярче серого, а единственное яркое пятно – это Ким Тэхён, и посреди восседает на своём троне разъяренный Мин Юнги.       – Сюрприз! – играя бровями и ведя кончиком языка по зубам в приоткрытом рту, игриво произносит Чимин.       – Это выглядит как завоевание, господин Пак, – рычит сквозь зубы Юнги, а парня аж передергивает от удовольствия из-за такой реакции.       – Всего лишь временная необходимость, – пожимает плечами директор. – В моем кабинете давно пора было сделать косметический ремонт. Надеюсь, хотя бы запах краски перебьет этот въедающийся в стены аромат твоих сотрудников. Можешь их отблагодарить.       – И поэтому Вы решили поселиться у меня? – возмущается начальник отдела, наблюдая, как Пак вальяжно усаживается в кресло напротив него. Достаточно слегка наклониться и вытянуть руку, чтобы пальцы дотянулись до изящной шеи в галстуке. – Кабинеты в здании закончились? Я знаю несколько прекрасных каморок. Думаю, швабры станут для Вас прелестными соседями.       – Твой язык слишком неугомонный, ему не мешало бы найти более полезное применение, – щурится Пак, подперев подбородок кулаком. Щеки слегка покалывает от собственных мыслей, в которых Мин Юнги демонстрирует возможности своего языка именно на нем, но парень старается держать лицо.       – О, не переживайте, мой язык успевает проявить себя во многих направлениях, – отзеркаливает позу Мин и любуется, как щеки Чимина сдают своего хозяина с потрохами, а язык бегло смачивает пухлые губы. Горячо и очаровательно одновременно.       – Так или иначе, пока мой кабинет приводят в порядок, я буду обитать здесь. Площадь твоей пещеры позволяет,– непринуждённо окидывая взглядом комнату произносит парень.       – К Вашему сожалению, но не к моему, у меня уже есть с кем её делить.       – Это с кем?! – удивляется Пак. Он не давал никаких распоряжений по объединению сотрудников.       – Да вот с ним, – кивает в сторону дивана начальник отдела.       Возмущенный Пак Чимин резко оборачивается и только сейчас замечает Кима, поджавшего ноги в излюбленном углу дивана и осоловело смотря на происходящее. В руках он крепко держит вазочку с конфетами скорее уже больше в оборонительных целях, чем потребительских.       – Здрасьти, – произносит Тэ на грани слышимости. – Я вообще ни на что не претендую. Представьте, что меня здесь нет.       – Кажется, вопрос решился сам собой, – директор возвращает свой взгляд на Мина. – С этого дня мы делим кабинет пополам.       – Не советую. У меня бывают некотролируемые признаки агрессии, – пытается выкрутиться Мин Юнги.       Ежедневно в течение всего рабочего времени видеть в метре перед собой этот дерзкий горячий пирожок не хватит никакой выдержки. Он вообще не гарантирует, что в один прекрасный момент неосознанно не укусит Пака, и вообще нет никакой гарантии, что это будут не губы и не пышный зад парня. Никаких чувств, просто Юнги голодный.       – Не новость. В коридоре поорете.       – У меня аллергия на яркие цвета, – продолжает Мин.       – Клин клином вышибают, – расслабленно изучает свой маникюр Чимин.       – Иногда я снимаю напряжение в этом кабинете самым популярным способом, – делает последнюю попытку Мин Юнги, многозначительно играя бровями. Конечно, он никогда не мастурбировал на рабочем месте, но Паку знать об этом не обязательно. Даже идиотские идеи могут его сейчас спасти... Ну, или приблизить к увольнению.       –Чай с ромашкой пьёте?! – включает дурака парень, хотя прекрасно понимает о чём речь. Он бы вообще не мешал в процессе, сидел бы себе спокойненько и наблюдал. Ну хотя бы первые несколько секунд.       – Естественно, – скрипит зубами мужчина.       – Я, конечно, от вас двоих в ахере... – едва слышно доносится со стороны дивана. Оба недовольно косятся сначала на Кима, потом друг на друга и одновременно обречённо цокают. Работать теперь будет явно тяжелее.

***

      Мин Юнги с каждым днём старается всё меньше светиться на работе, сваливая контролировать склады и находя любую причину для командировок. А всё потому, что один Пак Чимин решил окончательно угробить его нервную систему. Мало того, что часть его кабинета похожа на какую-то волшебную страну из всех цветов радуги, так ещё и сам Пак одевается словно его личным стилистом стал Шляпочник. Костюмы с каждым днём становятся всё ярче, а разрез в рубашках всё глубже.       Юнги думал, что у него сердце остановится, когда в один из солнечных дней Чимин пришёл в ярко-синих брюках с высокой талией и заправленной в них свободной рубашке с рукавами-фонариками. Первые несколько минут Юнги не замечал подвоха, ровно до того момента, пока парень не встал у панорамного окна, разговаривая по телефону и рассматривая шикарный вид. Вид был действительно бесподобный, но не на город, а на узкую талию босса, которую можно было разглядеть со всех сторон, ввиду того, что рубашка оказалась просвечивающейся. К изгибам, освещаемым солнцем, так и тянулись руки, а во рту скапливалась слюна, потому что пройтись языком хотелось не меньше.       По итогу, Мин больше получаса не мог даже встать, по максимуму придвинувшись к столу, чтобы его неожиданно возникший стояк не привлёк к себе внимания. Юнги теперь всё чаще летел домой с целью выпустить пар и натереть мозоли на ладонях.       Контрольным выстрелом в голову стал один из жарких дней, когда Пак Чимин бессовестно припёрся в облегающих бледно-жёлтых классических шортах выше колена. Если у Мин Юнги до этого дня не было кинка на коленки, то он быстро организовался.       Ко всему прочему, когда Чимин включал строгого директора, у Юнги возникало дикое желание приструнить того, разложив на столе. То, как в моменты недовольства тот закатывал глаза, дул губы и иногда их покусывал, тяжело вздыхая, вызывало аритмию, а кровь приливала отнюдь не к мозгу. Поэтому, Мин старательно ищет причины как можно меньше сидеть в кабинете, иначе был шанс стереть ладони в ноль.       Вот кому фортануло в этой ситуации, так это Ким Тэхёну. На его радость к Пак Чимину прилагался Чон Чонгук, поэтому тот также обитал в кабинете, забронировав за собой половину дивана, которую не забил Тэ.       Сам же Ким можно сказать тоже прописался в кабинете Мина, всё чаще ища повод заглянуть. Да Гон Хва и Горлум так часто к Паку не заглядывали, как Тэхён к Юнги! По итогу тот вообще в один день просто с самого утра зашёл с ноутом в кабинет начальника отдела, расположился на своём месте, где уже чётко отпечатался след его зада, и уже больше и не выходил, постоянно отвлекаясь на подкаты к Чону. Чонгук, стоит признать, крепкий парень, ни разу ему пока не втащил, игнорировал поначалу, но потом пожалел, т.к. атаки на него амурными стрелами со стороны Кима увеличились в разы. Мин предлагал охраннику вырубить друга, потому что тот его уже самого задолбал, но Чон наотрез отказался портить симпатичную мордашку. В тот день Тэ до конца дня сушил зубы от такого комплимента, ну хоть молчал.       Следовательно, кабинет был отжат у Юнги не одним вредным созданием, а сразу тремя. А это слишком дофига и неимоверно бесит. Мужчина уже готов сам разделять каморку со швабрами, лишь бы хоть минуточку побыть в тишине наедине с самим с собой. Да он же теперь даже, когда с Чимином ругается, никуда уйти не может! Да и медитировать как? Крикнуть «Отвернитесь»?! Так на него потом целый день три пары недовольных глаз таращиться будут! Оно ему надо?! Вот и сваливает... Точнее сваливал. Потому что директор Пак просек и запретил ему какие-либо поездки. Его тоже можно понять. Нахрена он постоянно марафетится, если Мин всё равно не видит? Чимин слишком дорожит своим временем и не любит, когда его труды не приносят результат. А он уже слишком заждался этого самого результата!       В общем, сидят четыре насупившиеся, неудовлетворенные морды в четырёх матовых стенах, потому что видите ли Паку и Киму кажется, что они похожи на рыбок в аквариуме, когда стены прозрачные, и половина из этой четвёрки думает как бы «завалить», а вторая – как стать «заваленным», но при этом все делают вид, что единственное, что их объединяет – это геолокация на карте и искренняя радость пятницам. Между прочим, она как раз сегодня...       – Юнги, я тут посчитал, – доносится ближе к обеду с дивана. – Нам не хватает несколько позиций для того, чтобы поднять главные категории до уровня «элитных»... Ауч-ауч-ауч, – неожиданно дёргается Ким, прерываясь и возмущенно глядя на сидящего рядом Чонгука. – Ты охренел?!       – У меня к тебе тот же вопрос, – хмыкают в ответ.       – Ну это ж не я зубочистками в ногу себе тычу!       – Может просто не стоило на него её закидывать? – уточняет Мин Юнги, не отрываясь от бумаг по открытию новой точки. Эти двое уже ассоциируются с надоедливыми мухами, что постоянно норовят быть прихлопнутыми, но при этом свалить даже не планируют.       – Она у меня затекла из-за того, что я постоянно работаю в неудобной позе! – отбивается Тэхён.       – Может быть потому, что ты нихрена не на своём рабочем месте? – теперь уже вклинивается Пак, который изучал расходы по открытию. Его недовольство сегодня на максимуме, спасибо Мину, что от силы раза два на него сегодня взглянул. А он, между прочим, сегодня в бордовом костюме-тройке без рубашки!       – Да не, бред какой-то, – отмахивается Ким, хоть директор, сидящий к нему спиной, и не видит этого. – Тут же атмосферненько, всегда страсти кипят, только попкорн и закидывай, да и этот кролик-анаболик, только отвлекись, все конфеты мои пожрет. Я че зря табличку волок?!       Ким Тэхён действительно уже через несколько дней с момента оккупации кабинета принёс со своего рабочего стола именную табличку и взгромоздил на столик с конфетницей со своей стороны дивана. Чонгука он отнёс к категории подушек, потому что частенько на него закидывал свои конечности. Охранник поначалу предлагал их вырвать, чтобы не мешали, но Ким только и рад, что его полапают крепкими руками, поэтому Чону просто пришлось смириться и ради развлечения иногда тыкать в зама чем-нибудь остреньким.       – На твои конфеты никто не зарится, себе дороже. Я просто разложусь на всём диване.       – Тогда мне придётся сесть тебе на лицо, – тихо произносит Тэхён, наклонившись поближе и опаляя ушую раковину парня своим горячим дыханием.       – Заранее предупреди, чтобы мы с директором выйти успели, – комментирует Мин Юнги, всё-таки услышав последнюю фразу.       – А меня никто спросить не хочет, хочу ли я в этом участвовать? – решает уточнить Чонгук.       – Судьба у тебя такая, – поддакивает Юнги Пак. – С длинными ногами и задницей на грани слипания.       Мин Юнги глухо посмеивается от слов директора и того, как Тэхён по-детски показывает в ответ язык. Хоть они все и цапапаются постоянно, но слишком быстро остывают. Рутина и усталость же разбавляется подколами, в большей степени направленная на подчинённых, хотя Тэ не особо-то стесняется и по Пак Чимину проехаться. Хотя Мин был бы не против, чтобы проехались по нему этим же Пак Чимином. Но это всё глупости. Просто парня слишком много стало в его жизни и пространстве, поэтому тот и в голове постоянно о себе напоминает. Вот они закончат с проектом, ремонт в кабинете Пака сделают, и он всех нахрен из своего кабинета выгонит и левые мыслишки как рукой снимет. Возможно, действительно именно ей. Опять. Но это так, мелочи.       – Зато моя по крайней мере не умалчивает о том, что ремонт с неделю как закончился! – на эмоциях выпаливает Ким и тут же прикрывает рот ладонью. Вдобавок летит подзатыльник от Чона.       – Почему ты не умеешь вовремя заткнуться? – шепчет он осуждающе.       – Подумаешь! Я ж не пизданул, что наш директор по факту никого не уволил, а лишь перевёл!       Ладонь Чонгука звонко встречается с лицом под виноватое Кимовское «Ой». Тем временем двое, восседающих за своими столами смотрят друг на друга не шелохнувшись: один с испугом, второй – прожигающе. Кажется, у Пак Чимина появилась большая возможность посмотреть на вид за окном с другой стороны стекла.       – Получается, я уже неделю мог спокойно наслаждаться тишиной в собственном кабинете... – ледяным тоном разносится по комнате, пока Мин медленно начинает вставать с кресла, опираясь на собственные кулаки. Он ни на секунду не отводит тяжёлый взгляд от парня, сидящего за своим столом, пока постепенно возвышается могучей горой.       – Захочу, и на постоянке здесь останусь. Я директор, — что хочу, то и творю, – старается держать маску невозмутимости произносит Чимин.       Руки скрещиваются на груди в защищающемся жесте, а сам он сильнее откидывается на спинку, вздергивая голову и соревнуясь с прожигающим взглядом, пока мужчина приближается к нему.       – И ты никого не увольнял? – рокочет Юнги, нависая уже над столом своего начальника. Пака от такого властного и требовательного голоса штормит внутри и хочется извиваться как змея перед факиром, плененная волшебным звучанием флейты.       – Не совсем... – еле шевеля губами произносит он. Кажется, именно так себя чувствуют его сотрудники, когда Чимин их отчитывает? Страшно даже шелохнуться, а сердце норовит свалить из грудной клетки через горло.       – Не понял, – с недоверием щурится мужчина, чьи скулы сейчас выделяются намного чётче из-за втянутых ввиду негодования щёк, и на которых директор невольно подвисает. Хочется проверить их остроту кончиками пальцев.       – Ну, сначала я действительно их уволил, – прочищает горло Пак Чимин, пытаясь прийти в себя и вспомнить, что вообще-то он тут директор... Директор, который хочет, чтобы один конкретный человек его хорошенько отчитал, отругал, отшлепал, расцеловал, вые... В общем, всё, что там заканчивается на «-ал». – Потом решил, что немного погорячился и отправил их работать в наш второй филиал на те же должности. Ребята толковые, а там таких раз-два и обчелся. Может получше станет...       – А мне ты не сообщил, потому что...?       – Ахуевший ты, вот потому что! – не выдерживает парень. – Строгий дяденька в костюме, который знает всё лучше всех и которому его новый начальник, как хер во лбу, вообще не сдался! Со мной не считаешься, ни во что не ставишь и ещё морду кривишь! Я своё место не красивым личиком и толстым кошельком заработал! У меня мозги имеются!       – Пока не увижу – не поверю, – ухмыляется Мин Юнги, но тут же возвращает каменное выражение лица, бросая убийственный взор на притихших подельников на диване. – А вы, значит, всё знали, да? Ладно Чон, он на него работает, – мужчина кивает на внимательно следящим за ним Пака. – Но ты, Тэ! Я разочарован...       – Эй-эй-эй! – тычет на него в ответ друг. – А ну, цыц! Схерашеньки это я эпицентр разочарования? Я вот только вчера это всё случайно узнал, когда мимо кабинета директора проходил, а эти двое хреновенько дверь прикрыли.       – Подслушивал, значит? – хмурится Чон, косясь на парня и оттягивая свою щеку изнутри языком.       – Шнурки завязывал, – невозмутимо отбрехивается Ким.       – Кажется, мне тоже надо кое-что завязать, а точнее кого-то... чем-то... связать, – выделяя каждое слово тихо произносит Чонгук, многообещающе смотря на парня сбоку. Ким Тэхён лишь гулко сглатывает и из последних сил держит себя в руках, лишь бы не протянуть эти самые руки вперёд с криком «Вот он я, свяжи меня как колбаску!».       – Вот у него получилось выкрутиться, – обращается Юнги к Паку. – А у тебя – нет.       – Я как бы и не собирался, – вздергивает бровь Чимин. Мин всё ещё висит над ним грозовой тучей и ещё немного и между ними будет полноценное электрическое поле. – Захочу, поселюсь в этом кабинете на постоянке. Захочу, и тебя уволю. Или на склад новый тебя переселю, будешь сидеть между холодильников.       – Так вы ж его продали! – вновь удивляет Ким Тэхён.       –Да ёб твою ж... – обречённо вздыхает охранник, хватая с тарелки с фруктами, что стояла рядом с конфетницей, банан и засовывая его в рот пиздючему ящику, так, целиком, нечищенный, с наклеечкой сбоку.       – В смысле, блять, продали?! – уже просто орёт Мин Юнги. – Я херову тучу месяцев носился на эту сраную стройку, контролируя, чтобы там не налепили всё через жопу, планы хрен пойми сколько раз заставлял переделывать, чтобы всё чётко было, ради того, чтобы его, сука, продали?!       – Вот теперь пора валить, – еле разборчиво бубнит Ким Тэхён с бананом во рту и, схватив Чонгука за рукав, резко двинулся на выход. Уже в дверном проёме парень обернулся и, вынув фрукт и посмотрев на Пак Чимина, произнёс: – О вашей храбрости будут слагать легенды. Я проконтролирую, – и вытолкал Чона из кабинета, быстренько прикрыв за собой дверь.       Чимин немигающим взглядом палит в ту сторону, где скрылись две хитрые жопы и боится поворачивать голову обратно. Ну потому что костёр покажется прохладным ветерком по сравнению с тем, как пронизывающе смотрели на него в данную минуту. Предательская капелька пота стекала по виску директора, отражая всю нервозность и страх быть прибитым к полу степлером, что неаккуратненько лежал на краю стола. Чимин уверен, мужчина об этом думал и явно желал.       – Смотрим на меня, господин Пак, – наигранно ласково, но при этом не принимая возражений, негромко произносит Мин Юнги.       – А вот хрен, – решает окончательно стереть все границы официоза парень и принципиально не идти на уступки. Маленький бунтарь внутри довольно хмыкнул.       – В детстве не учили, что старшим грубить нехорошо? – Мин Юнги хватает пальцами за подбородок Чимина, заставляя тем самым с явно лёгким сопротивлением повернуть голову.       – Не забывай, кто я, – бросают в ответ.       Пак смотрит с вызовом, нагло и надменно, решая напомнить, кто здесь главный. Искры сверкают в глазах, раскрывая весь темперамент, а расслабленная поза говорит о бесстрашии. Но всё это с годами отточенная игра тела. Внутри всё трясётся и горит одновременно. Инстинкт самосохранения борется с желанием. Его явно возбуждает эта власть мужчины, которая словно осязаема и оседает на языке привкусом металла. Это как облизнуть столб на морозе: дико хочется попробовать, но страх того, что есть шанс остаться без важного органа немного тормозит порыв. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт. А Пак Чимин обожает выпить.       Взгляд, пронизывающий ледяными шипами и являющийся полной противоположностью омутов парня напротив, гуляет по прекрасному личику, подмечая каждую мелочь. Аккуратные брови, одна из которых приподнята; небольшие морщинки вокруг глаз от частых улыбок и прищуров; миниатюрный носик, на который хочется нажать; полноватые и розоватые щёки, которые хочется сплюснуть как игрушку-антистресс, и наконец персиковые пухлые губы, что кажутся ещё больше из-за того, что хозяин их слегка надул. Это нормально, что у Мин Юнги, смотря на это бесячее не на шутку создание, одновременно возникает желание стиснуть того как плюшевого мишку и выпороть до алых ягодиц? Он уже давно мечтает придушить своего начальника, вот только идеи совместить это с диким сексом как-то раньше не мелькало, а теперь вот здрасте. Но тут в голове мелькают буквально несколько минут назад услышанные новости и злость накрывает собой желание.       – Вернёмся к главному вопросу, Пак, – дикими глазами смотрит на парня Юнги. – Какого хера?       – Уточнения будут? – включает дурачка Чимин, закидывая ногу на ногу и смотря с ухмылкой. Даже в такой ситуации, когда у мужчины над ним чуть ли не дым из носа валит, он всё равно подливает масла в огонь, дразнясь, пытаясь нащупать ту границу, где любое движение, слово приведут к взрыву. Пак Чимину нравится балансировать на грани.       – Какого хера я только сейчас узнаю, что моя работа с этим ебанным складом бесполезна? Какого хера ты играешь с моими подчинёнными как с солдатиками под ёлкой? Какого хера ты постоянно пытаешься вывести меня из себя? – с каждой фразой рычание становится всё сильнее, а лицо Мин Юнги всё ближе к лицу парня. – Какого хера ты всё ещё в моем кабинете? Какого. Хера? – последние слова обжигают губы Чимина, до которых остаётся лишь жалкие несколько сантиметров.       – Потому что могу, – зазывающе шепчет Пак и, подавшись вперёд, резко впивается в губы мужчины.       Его не отталкивают. Даже не было секундного замешательства. Юнги словно знал, что тот сделает, и ждал, когда парень сорвётся. Получается, не он один тут искал грань? Не он один гулял по воображаемому минному полю, ища, где можно наступить, чтобы взрыв снёс всё в радиусе нескольких километров? Или это просто порыв? Хотя, Чимину сейчас плевать, что это, он постарается взять по максимуму в любом случае.       Поцелуй моментально становится кусачим, призывающим к действию, и Мин Юнги готов показать, что даже над таким, как Пак Чимин, можно взять власть. Рука ложится на заднюю часть шеи, фиксируя ту, чтобы возможности отстраниться хоть на миллиметр больше не было. Он берёт бразды правления в свои руки, жадно сминая пухлые губы. Вторая рука упирается в кресло, чтобы не рухнуть на парня, спина ноет из-за неудобного положения, но Мин Юнги сейчас немного похер. Кажется, он только что нашёл отличный способ сделать так, чтобы его начальство стало выводить его как можно реже.       Пак довольно мычит от этой силы, которая окружает его, сгребая в крепкие объятия. Губы покалывает от напора, но это приятная боль, в которой хочется купаться, как в океане.       Лёгкие горят от нехватки кислорода, поэтому приходится отстраниться на несколько секунд, чтобы восполнить запасы. Вдохнув спасительный воздух, Чимин с ещё большим напором припадает к губам мужчины, закинув руки тому на плечи и зарывшись пальцами одной руки в смоляные волосы. Язык шустро скользит сначала по верхней, а после и по нижней губе, после чего требовательно пробирается в рот старшего. Там он сталкивается с горячим языком Юнги, что тут же начинает с ним борьбу, и Пак не успевает осознать, как хозяйничают уже в его собственном рту. Ощущение, что борьба ни на жизнь, а на смерть.       Каждый хочет показать своё первенство, превосходство перед вторым. Доказать, что он решает, каков будет сценарий и кому предназначена главная роль. Но при этом оба готовы уступить, только никогда не признаются в этом.       Чимин, не разрывая поцелуй, карабкается на собственный стол, чтобы быть ближе, ещё сильнее ощущать жар, исходящий от тела Мин Юнги. Держась за мужчину, как за спасательный круг, и не переставая тихонько скулить в искусанные губы,              Пак ползёт по столу, навстречу крепким объятиям. Оказавшись на другом конце стола, он усаживается задницей на край, раздвигая ноги, чтобы Юнги оказался между них и, ухватив за поясницу одной рукой, резко притянул к себе.       Крепкие руки Мин Юнги оглаживают тело через ткань костюма, что не даёт насладиться бархатистостью кожи. Постепенно теряя контроль, он остервенело сжимает мясистые бедра, параллельно выцеловывая шею и держась из последних сил, чтобы не оставить на ней собственнические следы. Одобрительный стон опаляет ушную раковину мужчины, а цепкие пальчики сильнее оттягивают густые пряди.       – Какой же ты желанный десерт, Пак Чимин, – на выдохе шепчет мужчина, не прекращая своих действий. – Я готов вылизать каждый миллиметр твоего тела, укусить за все мягкие места и умереть от передозировки сахара в крови. Это была бы самая прекрасная смерть. Не понимаю, как такой засранец может быть сладкой плюшкой, которую хочется сожрать?       – У меня есть охеренная мотивация в виде одного тугодумного сотрудника.       – Именно поэтому количество одежды на тебе с каждым днём всё меньше? – Мин на секунду теряет контроль и ощутимо прикусывает кадык парня, тут же зализывая след. – Или у тебя из дома кто-то спёр все твои рубашки? Кому писать благодарность?       – Я их сжёг ради коварного плана по твоему соблазнению, – дерзит Чимин. – И, судя по тому, как это сработало, следующие на очереди пиджаки.       – Несносный мальчишка, – глухо посмеивается в шею Юнги, хватая парня за ягодицы и прижимая к себе максимально близко. Возбуждение мужчины соприкасается с пахом парня, вызывая обоюдный стон. – Достаточно было попросить. Ещё б немного и мой ежедневный стояк на тебя можно было со спутника увидеть.       – Приму это к сведению, – мурчит Пак Чимин, оттягивая волосы Мина назад, заставляя тем самым оторваться от своей шеи, чтобы утянуть в развязный поцелуй, по которому уже успел соскучиться.       Языки вновь ласкают друг друга, но с ещё большим напором. Становится всё жарче, тихие стоны срываются с губ, а одежда уже просто-напросто раздражает, но остановиться нет сил.       Юнги с раздражением неаккуратно стягивает с Чимина пиджак, оставляя в жилетке на голое тело, что сразу же покрывается мурашками. Мужчина проводит по оголенным участкам, словно прогоняя их и принимается за пуговицы на ещё одном лишнем элементе одежды. Парень в это время несказанно рад, что пиджак Мин Юнги давно висит на кресле, а сам он перед ним стоит в черной атласной рубашке и такого же цвета галстуке, зафиксированном серебристым зажимом. Чимин гуляет кончиками пальцев по рубашке старшего, ощущая каменные рельефы, что она прячет. Мужчина явно держит себя в форме, поэтому жажда взглянуть на него без рубашки лишь возрастает. Но ему не дают и шанса, т.к. Мин расправился с последней пуговицей и, раскрыв жилетку, припал истерзанными губами к одному из тёмных сосков. По кабинету разносится томный стон директора.       – Тш-ш-ш, – шепчет Юнги, дуя на укусанную горошину. – Стены, может, и можно сделать непрозрачными, но звук они точно не уберут.       – Я готов восхвалять того гения, что додумался поставить в кабинетах офиса умные стекла, – тяжело дыша выдаёт Чимин, взглянув на матовые в данный момент стены кабинета.       – Можешь уже начинать, – усмехается Мин Юнги, втягивая в рот второй сосок, попутно расстегивая штаны на парне.       – Тогда это подождёт, – останавливает его Пак, и, ухватив за предплечья, меняет их местами. – Сначала оды гению, – лукаво улыбается он, отвечая на немой вопрос мужчины с поднятой бровью, и опускается на колени.       – Жаль, никто раньше не додумался поблагодарить меня за идею таким способом, – глубоким голосом произносит Мин, предвкушающе смотря на парня сверху, и легко посмеивается, когда тот недовольно шлепает его по бедру.       Парень немного ерзает, располагаясь поудобнее и, стрельнув глазками, припадает губами к выпирающей ширинке, слегка прикусив возбужденную плоть через ткань. Глубокое рычание сверху распаляет ещё больше, и Чимин в ответ проходится лёгкими покусываниями вдоль всего ствола, чуть сильнее сжимая в самом конце. На своём уровне Паку хорошо видно, как мужчина от его действий крепко хватается за край стола, заставляя выпирать синюю паутину из вен.       Руки парня торопливо стараются расстегнуть ремень Юнги, а следом и ширинку, чтобы наконец воочию увидеть максимально интересующую часть тела. Брюки с бельём приспущены и Пак Чимин не может удержать удовлетворённого скулежа от увиденного, когда на него направлен ствол, переплюнувший все его фантазии. Ровный, с крупной головкой, от которой идёт рисунок из синих нитей, средней длины, но при этом достаточно толстый. Парень не уверен, что сможет полностью обхватить его своей маленькой ладошкой. Гладко выбритые мощные яички дополняют картину, так и маня попытаться втянуть в рот сразу оба. Слюны скапливается настолько много, что есть шанс захлебнуться.       Чимин, недолго думая, высовывает свой язык и обводит самым кончиком головку. Та уже солоновата от выступившего предэякулята. На затылок опускается рука Мин Юнги и вплетает свои длинные пальцы в платиновые волосы, фиксируя. Пак подчиняется и раскрывает губы, позволяя головке пройти сквозь них и осесть тяжёлым грузом на языке.       Юнги уже начинает потрясывать от горячей полости. Он слишком давно представлял эту картину в своей голове, и та в данный момент реализуется настолько чётко, что кажется, будто это сон. Полные губы плотно обхватывают член, скользя по нему вместе с шаловливым языком, заставляя разум туманиться. Миниатюрные пальчики играют с яичками, перебирая словно чётки и заставляя балансировать на грани удовольствия и сумасшествия.       Когда Пак заглатывает по самое основание, узкие стенки горла пускают разряды по телу мужчины, вынуждая рычать и инстинктивно двигать бёдрами, чтобы дотянуться до верха удовольствия. Хочется долбиться в этот прекрасный ротик до струящихся слёз из глаз парня. Но Мин Юнги слишком слаб перед этим очаровательным личиком, чтобы причинить хоть какой-либо дискомфорт.       Однако, Чимин сам нарывается, насаживаясь по-максимуму и закатывая глаза от того, как толстый член дерёт его глотку, пока собственный изнывает в штанах из-за отсутствия внимания. Мокрые чавкающие звуки дополняют всё действо, лишь подталкивая к пропасти, где на дне ждёт оргазменная нега, готовая укутать тебя плотным тёмным одеялом словно в кокон.       Юнги уже чувствует, что с каждым погружением он всё ближе к краю, воображаемый ветер уже обдувает всё его тело, заставляя напрягаться и дрожать. Но он борется сам с собой, чтобы остановиться. Не так. Он хочет не так увидеть бесконечную тьму Вселенной со множеством ярких звезд под своими закрытыми веками.       Мужчина, слегка применив силу, оттягивает волосы Чимина, заставляя его выпустить горящий член из своего рта. Пак недовольно щурится, словно отобрали его самую любимую сладость и теперь просто дразнят ею перед носом. Он уже тянется рукой, чтобы обхватить орган и продолжить свою шалость, но его бьют по запястью, не позволяя этого сделать.       – Вот же нетерпеливый, – посмеиваясь цокает Мин Юнги.       – Эй, а ну отдай! – возмущенно вытягивает лицо парень. – Это теперь моё! Я ещё не закончил!       – Как и я... – низкий хрипловатый тембр заставляет Пак Чимина посильнее сжать свои ноги и постараться позорно не кончить от одного только голоса, что умудряется просочиться сквозь кожу и играть на нервах как на струнах.       Чимина, подхватив за локоть, поднимают с колен, не разрывая зрительного контакта. Парень равняется с лицом мужчины очень медленно, стараясь коснуться грудью как можно больше участков, спрятанных за чёрной рубашой, и слушая нетерпеливое порыкивание сверху. Когда лица оказываются на одном уровне, Пак не может отказать себе в удовольствии мазнуть по манящим губам, всё же схватившись за член и неторопливо его надрачивая.       Юнги позволяет это баловство, но ненадолго. Он быстро меняет их местами и утягивает в рваный поцелуй с излюбленной борьбой через укусы, зализывания и танцы языками. Руки быстро расправляются со штанами младшего и те, заставляя прерваться на мгновение, откидываются в сторону.       Мин грубо сминает оголившиеся упругие половинки, вылизывая нёбо младшего. Под надломленный стон он разводит их в стороны, касаясь указательным пальцем колечка мышц, что тут же начинает сжиматься.       – Простите, господин Пак, но смазки нет, – сквозь поцелуй шепчет Юнги, в очередной раз надавливая на ребристые края под томное мычание. – Нужен ваш ротик.       – Ближайшая в нижней полке моего стола, – стараясь дышать, произносит Пак Чимин. – Под папкой с презентацией. Презервативы там же.       – Кого это ты собрался трахать в моём кабинете? – интересуется Мин, переходя от губ к щекам, а после спускаясь к шее, чтобы оставить несколько укусов.       – Твоё, блять, дерево. Ай! – дерзит парень, за что получает ощутимый укус под подбородком. – Ладно-ладно. Одного тугодумного сотрудника. Говорят, он ещё на носы туфлей, как на кол сажает. Это возбуждает.       – Хочешь тоже попробовать? – рокочет в нежную шею Мин Юнги, наслаждаясь тихим шипением от его укуса.       – Хочу, но не на туфли Ким Тэхёна, а на конкретно твой член, – деловито заявляет Пак, мыча от того, как сильно Юнги прикусил его ключицу.       – Полностью поддерживаю, – одобрительно кивает мужчина, оставляя ещё один кроткий поцелуй на шее младшего и отстраняясь, чтобы сходить за необходимым.       – Я правильно услышал, прозвучало слово «ближайшая»? – уточняет Мин Юнги, пока рыщет в полке. – Ты где-то ещё спрятал, хитрый планировщик?       – Между папок в шкафу, в диване, в твоём верхнем ящике, в который ты никогда не залазишь и где хранится просто вся ненужная тебе ерунда, – перечисляет Пак Чимин. – И даже в большой конфетнице Кима на дне. Но тот правда нашёл её уже на следующий день. Я не подозревал, что он жрёт так много сладкого, – хмурится парень.       – И зачем тебе столько? – удивляется старший, возвращаясь обратно.       – Я не был уверен, где ты захочешь меня трахнуть. Поэтому решил быть готовым ко всему, – спокойно пожимает плечами парень.       – То есть варианта, что не захочу, не было? – хмыкает Мин Юнги, подхватывая Пака за бедра и усаживая на стол.       –Естественно нет, — закатывает глаза парень, откинувшись назад и призывно раздвигая ноги.       – Самоуверенно. Мне нравится.       И на этой ноте мужчина нависает над парнем сверху и затыкает дерзкий ротик своим, слизывая довольную улыбку. Свободная рука поглаживает бархатистую кожу, проходясь по каждому ребру Чимина, мимолетно задевая соски и спускаясь всё ниже.       Пак покрывается мелкими мурашками от прикосновений, что словно перышки, лишь слегка касаются тела, заставляя извиваться. Это настолько контрастирует с требовательным поцелуем Мина, что изнутри просто разрывает от диссонанса. Хочется одновременно кричать, прижимаясь крепче, и распластаться на этом столе, отдавшись в руки невесомой эйфории. Хочется, чтобы драли и любили сразу и прямо сейчас. Просто хочется...       – Если ты сейчас не засунешь в меня хотя бы свои пальцы, то я окончательно перееду в этот кабинет, – предупреждает Пак Чимин, нетерпеливо ерзая задницей по лакированной столешнице, пока отстранившийся от него Юнги, стоя между разведенных ног младшего, неторопливо расправляясь с тюбиком смазки, выдавливая приличное количество себе на пальцы.       – Ты про эти? – ухмыляется мужчина, вернувшись в исходное положение и с хитринкой смотря на парня.       Средний палец входит сразу до второй фаланги, не встречаясь с особым сопротивлением и приветствующийся громким стоном.       – Тш-ш-ш, иначе мне всё-таки придётся закрыть твой ротик, – угрожает Мин Юнги, гипнотизируя своим глубоким обсидиановым взглядом, в котором уже практически не видно радужки. – Не забывай, что за дверью твои подчинённые. Ты же не хочешь, чтобы они знали, как их директор подставляет свой прелестный зад под какого-то начальника отдела?       – Мне плевать, – сквозь стон произносит Чимин, запрокидывая голову, когда к первому пальцу присоединяется второй, вызывая лёгкий дискомфорт.       – Именно поэтому ты позволяешь себе играться прямо в офисе? – порыкивает Мин, вводя пальцы по самые костяшки и находя внутри заветный комочек нервов. – Я ведь чувствую, что ты растягивал себя недавно. Признайся... – последнее слово теряется где-то в поцелуях на шее.       – Д-да, – парня с криком выгибает, когда старший вновь проходится по чувствительной железе. Он пытается собраться с мыслями, но настырный третий палец, присоединяющийся к своим собратьям никак не позволяет этого сделать. – И знаешь что? Пока я трахал себя дилдо в собственном кабинете, я представлял вместо него твой член. Я кончил с твоим именем на губах.       – Я хочу услышать это своими ушами, – глубоким рокочущим голосом произносит Мин Юнги в самое ушко Пака, а тот уже готов только от этого потерять сознание. Если у него сейчас случится остановка сердца от перевозбуждения, то вините во всём Мин Юнги. Он вообще творит с сердцем Чимина что захочет, сам даже не подозревая об этом.       Юнги вытаскивает пальцы из разработанной дырочки, раскатывает отложенный презерватив и смазывает остатками смазки на них свой член. Он оставляет поцелуй на коленке Пака, а после закидывает его ногу себе на плечо. К сожалению, они находятся не в том положении, чтобы растянуть удовольствие на подольше и насладиться множеством поз и оргазмов. Всё, конечно же, будет восполнено, но как только они окажутся у Мина в квартире. Сейчас же в планах быстро и качественно отодрать своего босса, отыгравшись за все седые волосы на своей голове и, возможно, заднице (там тяжело рассмотреть).       Старший пристраивает головку ко входу и начинает плавно входить. Хоть Чимин и достаточно хорошо растянут, но внутри стеночки всё равно хорошенько сжимают орган, заставляя постанывать от чувствительности обоих. Войдя наполовину, Мин Юнги замирает на несколько секунд, не понятно, давая себе передышку или младшему, а после одним резким толчком входит до конца. Шлепок бёдер о ягодицы заглушается громким вскриком Пака.       – Всё-таки мне придётся тебя утихомирить, – цыкает мужчина, наблюдая как до безумия красивое тело полностью ложится на стол, готовое отдаться полностью.       Юнги начинает двигаться неспеша, позволяя привыкнуть им обоим. Одна рука придерживает за щиколотку, закинутую на его плечо ногу, не переставая мысленно восхищаться растяжкой младшего. Он не отказывает себе в удовольствии оставить дорожку поцелуев на гладкой коже, пока вторая рука дразняще скользит по животу парня, оглаживая все участки и потихоньку поднимаясь всё выше. Юнги мимоходом задевает затвердевшие соски, вызывая сладкие стоны, а после рука ложится на шею Чимина, обвивая ту своими музыкальными пальцами.       Мин слегка наваливается на парня сверху, заставляя его растянуться ещё больше. Пальцы сжимаются на шее чуть сильнее, темп ускоряется, а угол проникновения меняется и теперь головка члена беспощадно долбит по простате.       У Чимина перед глазами всё плывёт. Он без зазрения совести то ли стонет, то ли сипит как последняя шлюха из порно, наплевав на всё. Его собственный член трётся о пресс старшего, добавляя ещё больше острых ощущений. Изнутри распирает настолько хорошо, что боль становится сладкой и желанной. Пак пытается двигать бёдрами, желая насадиться по самые яйца, но поза не позволяет, отдавая право контроля Мин Юнги. Остается лишь растворяться в палитре ощущений, постаравшись не потерять рассудок.       Темп становится всё бешенее. Два разгоряченных тела, покрытые испариной, бьются друг о друга, чередуя стоны и тяжёлое дыхание. Пальцы на шее Чимина с трудом дают попасть кислороду в лёгкие, и от этого все чувства обостряются ещё сильнее. Глаза младшего закатаны, а губы приоткрыты, постоянно вылизываемые неугомонным языком.              Стол начинает предательски поскрипывать и Паку приходится схватиться за мужчину, чтобы не уехать от очередного толчка. Ноги слегка затекли от напряжения, но прерываться не хочется ни на секунду.       Мин Юнги любуется разбитостью парня под собой. Вся спесь, дерзость, наглость улетучиваются с каждым ударом по набухшему комочку нервов, являя миру чувственного, нуждающегося и молящего не прекращать сладкую пытку Чимина. Лицо Пака покрыто румянцем, губы потеряли контур, а брови нахмурены, показывая как старательно тот пытается добраться до пика.       Мужчина, ощущая приближающийся оргазм, наклоняется ещё сильнее, складывая парня чуть ли не пополам и, оперевшись на локоть, создаёт ещё большее трение тел. Он впивается в истерзанные губы, сразу же проникая языком и ускоряется как только может. Он слизывает все стоны, вскрики, всхлипы, слышит этот еле различимый сумбур слов, что похож то ли на молитву, то ли на проклятие. Ему нравится быть тем, кто видит Пак Чимина таким уязвимым и разбитым. И Мин Юнги ловит себя на мысли, что он хочет остаться таким единственным.       Перед глазами уже танцуют разноцветные пятна, а движения становятся рваными. Он чувствует, как младшего под ним бьёт мелкая дрожь, но тот словно не может отпустить себя.       – Давай же, – рычит Мин, вбиваясь из последних сил. – Кончи с моим именем. Я хочу это слышать!       И это словно выстрел в голову. Чимин выгибается до хруста позвонков, трясущийся каждой клеточкой тела, и с блаженным стоном «Юнги-а!» кончает, марая себя и мужчину. Его тело обмякает, становясь словно тесто, и он ощущает как через пару толчков мужчина кончает следом за ним.       Юнги аккуратно опускает ногу Пака, за что тот неимоверно ему благодарен, и окончательно придавливает парня к столу. Ленивый поцелуй ощущается на шее.       – Интересно, как быстро твоё лицо станет красным после того, как тебе придётся покинуть пределы этого кабинета? – хрипло посмеивается Мин Юнги.       – Интересно, как быстро ты сейчас пойдёшь на хер? – находит силы съязвить Пак.       – Оу, извини, дорогуша, но это по твоей части, – не перестаёт издеваться Юнги, получая звонкий шлепок по влажному плечу. – И ты обязательно на него сегодня сходишь ещё, и не раз, потому что сейчас мы соскребаем нас с этого стола и едем ко мне, где я позволю тебе выкрикивать моё имя настолько громко и часто, что к утру соседи его выучат.       – Мне нравится, – хмыкает Пак Чимин. – Не разочаруй, – шепчет он томным голосом в ухо старшему.       Они быстро поднимаются, ощущая, как тела ноют, отходя от быстрого секса на неудобной поверхности, приводят себя в более-менее подобающий вид, хоть это и выходит так себе, и с некой опаской выходят из кабинета. Рабочий день уже минут как двадцать окончен, но задержаться ещё ненадолго – привычная практика в отделе Мин Юнги, а уж тем более после того, что они устроили, явно найдётся хоть кто-то, кто с интересом будет ожидать их выхода, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза. Но к их удивлению, этаж оказывается пустым, на горизонте ни души. Каждый внутри себя облегченно выдыхает.       – Ну что, натрахались? – ехидно звучит сбоку настолько неожиданно, что Чимин даже подпрыгивает от испуга.       – Какого хера? – хмурится Мин, недовольно смотря на материализовавшегося из ниоткуда Тэхёна, что расслабленно подпирал выход к лифту, посмеиваясь одними глазами. Мужчина как-то непроизвольно прикрыл собой парня, словно пряча.       – Ну, судя по всему, твоего, – не успокаивается Ким. – Мне целый отдел пришлось отпустить на полчаса раньше, потому что ваши охи-вздохи мешали людям работать.       – Зато твои, я так понимаю, уже никому не мешали, – вскидывает бровь Мин Юнги, оценивающе смотря на друга.       Тот тоже выглядит прилично потрепанным, губы ярче обычного, причёска перестала существовать как таковая, а слишком довольное ебало говорит о многом.       – Просто один сотрудник очень не хотел уходить, – делает невинное личико зам.       – Надеюсь, ты Чонгука хоть в живых оставил? Или засосал до смерти? – уточняет Чимин из-за плеча старшего.       – Я тебе че, дементор?       – Ну я б не удивился...       – Так всё, – прерывает диалог Юнги. – Нам пора. Счастливо потрахаться, Тэ. Чонгуку сил и терпения. Пока.       – И вам до понедельника не вылезти из кровати! – кричит вслед уходящим Ким Тэхён.       Эти выходные все четверо явно проведут с истинным удовольствием. И, возможно, они станут началом отсчёта чего-то нового, светлого и безумно долгого...