Ни капли романтики

Когда ему сказали, что в штабе стоят двое юношей, которые выглядят не с стандартно для людей, он проглотил вязкую слюну. Что-то в легких кольнуло, возможно, это отсутствия воздуха. Медленно моргнув, а метнулся взглядом к солдату, а потом на собственную карту, на которой, уже так любезно расчерчен «Гельб». - Заведите их ко мне. – через силу прошептал Рейх, бегая глазами по ровным красным линиям. ГДР был ужасно похож не него, мимикой, чертами лица, а вот ФРГ был более…драматиком, что ли. Пугало не их присутствие и их факт существования, а то, что они ужасно взрослые. Им можно было дать с виду, от силы двадцать. И Дитрих прекрасно понимал, что это значит – его конец не так далек, как кажется. Разглядывать их было невыносимо неприятно. Самооценка быстра падала под землю, зарывая там, где-то под корнями, останками динозавров, доходя до ядра. - никто не должен знать, что они есть, иначе я вас повешу, публично – сквозь стиснутые зубы процедил нынешней правитель, прожигая дыру в двух рейхсканцлерах, что стаяло возле молодых людей – проваливайте, вы оба остаетесь. Как только из кабинета вышли подчинённые, Рейх остался наедине вместе с близнецами. В голове не укладывалась одна вещь, почему? Он помнил, как сам появился, помнил, как Веймар отчаянно на него посмотрел, чувствуя разочарование в себе.

***

Дитрих стоял напротив Феликса, что смотрел на него ошарашенными глазами, почти бледный, смертный. Впалые щеки Республики были не от аристократичной натуры, а от чрезмерного голода, в котором находилась страна, пытаясь выплатить долги. Позади него сидел Германская империя. Его ноги были укрыты пледом, сам он сидел на кресле качалке. Рейх четко помнил, как пробежали мурашки по его спине, при виде впалых шрамах на обоих глазах, оставляя бывшую империю слепым. Незаметные морщинки скопились в носогубке и на уголках глаз. Ему оставалось не долго, старение для страны грозило неминуемой кончиной. Третий был наслышан о победных успехах и провалах Магнуса. Переведа взгляд своих ярких и проницательных глаз обратно на Феликса, он протянул свою руку ему, дабы представиться. - Третий Рейх, бедующие нашей страны. Иначе Дитрих Шмидт – четко, звонко и гордо произнес гость, улыбнувшись чуть самодовольно. Новый собеседник, так и не оторвал взгляда от него, не удосужился протянуть ему пятерню в ответ, лишь продолжил изучать черты «бедующего» ЕГО страны. Конечно, Вей понимал, в какой заднице он находиться, но он совершенно не планировал так скоротечно уходить в отставку. Признать честно, Рейх показался ему красивым. Длинные, светлые ресницы, аккуратно уложенные светлые волосы, из которых выпадала одна передняя прядь, светлые, будто атлантический океан глаза, что смотрели тебе в душу. Он был чуть выше роста Феликса, что еще больше резало по его эго. Проглотив слюну, он все-таки ответил на его рукопожатие. - Веймарская Республика, Феликс Мюллер – как не в себя проговорил Вей, отступая чуть назад. Ответив лестью о том, что Рейху приятно с ним познакомиться, тот вошел в его дом, разглядывая интерьер, всячески избегая момента взглянуть на ГИ. Давая гостю прогуляться по собственному дому, Феликс вздохнул и сел на колени, совсем рядышком с Империей, беря того за руку. Пальцы Магнуса сжали ладонь нынешней республики и повернул голову на Мюллера. Веймар опустил голову, прикусив губу. Ему было страшно. Страшно думать, что его скоро заменят. Что будет с ним, с ГИ? Вряд ли у столь молодого правителя будет время заниматься слепым калекой, который толком не говорит. А что он после себя оставил, чтобы его запомнили? Ничего? Осознавать это, было еще болезненнее, чем чувствовать присутствие нового государства. Пару горячих слез неконтролируемо потекли по щекам, заставляя черные ресницы мокнуть. Как чувствуя, ему на макушку легла тяжелая рука, медленно поглаживая. Прижимаясь к прикосновению головой, он вздохнул, пытаясь смириться с новинками в его жизни.

***

Стоя к «гостям» спиной, он смотрел на идеальные линии, что направлялись на западный фронт. Нет, все не могло так обрываться, у него еще столько планов, решений. Сделав глубокий вдох, он рывком все снес со стола. Бумажки, ручки, планы повалились на пол. - упокойся – раздался голос кого-то из близнецов за спиной канцлера. Пару светлых прядей выбилось из прически Рейха, падая ему на лоб. Ярость исказила его острые черты, нос скривился в отвращении, глаза налились кровью. - что ты только что сказал? – прошептал Третий, оборачиваясь на слова одного из присутствующих. Не трудно было понять, кто это сказал. Высокий парниша, что был словно его отражением, хмуро смотрел на Дитриха. Сзади него, к нему прижимался ФРГ, держа того за руку, явно боясь вообще что-либо сказать. Очевидно, смелый юноша надает ему наесться проблемами. - что слышал. Успокойся – более смело ответил республика, грозно опустив голову, глядя на него из подлобья. Скрестив руки на груди, ему явно было все равно, на то, кто перед ним стоит. - сопляк, ты что-то совсем потерялся. Начнем с того, что ты должен общаться на «Вы». Для тебя я не отец, не матушка и уж тем более не друг. Закончим тем, что вас тут вообще не должно быть, скажи спасибо, что я тебя об стенку не размазал, вместе с твоим сопливым братцем -едко, сквозь сжимающиеся зубы, говорил тройка, подходя все ближе и ближе в плотную к парню, немного возвышаясь над ним. - мне плевать на твои планы, скоро тебя заменят – самодовольно ответил темноволосый парнишка, натягивая хитренькую улыбочку ну свое лицо. Момент и в его довольную мордашку прилетел кулак, обтянутый белой перчаткой. Отшатнувшись, пылкость юноши погасла, он схватился за покалеченный нос, с которого хлынула кровь. С испуганным криком, у нему тут же подлетел ФРГ, пытаясь его осмотреть. - сидеть смирно – процедил Рейх, взглянув на свой кулак. Капельки крови красовались на тканевых перчатках, окрашивая белый материал в красные узоры. Поднеся кулак к собственному лицу, он вдохнул металлический запах. Не сдержавшись, тот облизнул ново появившееся пятнышко. Необычный вкус был на его языке, прежде, он еще не пробовал кровь стран, только человеческой.

***

- что, вкусно, фриц – расслышал тяжелый голос советов. Глаза у Дитриха были заплывшие от множества побоев, он мог видеть только тени. Крупная мужская рука, царапала нежную кожу мозолями и потёртостями. Пальцы грубо сжимали челюсть, заставляя его живать кусочек мяса, по ощущению, сырое. – не понимаешь, да? – снова пробасил голос Союза, продолжая дергать его челюсть, помогая ему пережевывать пищу. - на, понюхай – говорит Саша, доставая из своего кармана марлю свободной рукой. Прислонив как можно ближе к носу Рейха в чем-то испачканную ткань, тот вдохнул запах. Что-то знакомое откликнулось в подсознании. Запах крови. Крови страны – узнаешь запашек то, псина болотная? Он нам доложил, как ты кулачек свой сраный облизнул. Рвотный рефлекс подступил к горлу, готовясь вытолкнуть кусок мяса, которой ему отчаянно пихнули в рот и заставляли есть. Замычав в протесте, Третий попытался выплюнуть несчастный обрубок, дабы не чувствовать его на языке. - ну чего ты выплевываешь, вкусно же, родное мясцо – грубые пальцы сжали впалые щеки, заставляя клыкастый рот открыться. Бросив кусок марли куда-то в сторону, Союз сунул два пальца в рот Рейха, проталкивая мясо прямо в глотку – что ж ты не глотаешь, тварь, как кровь моих наследников хлестать, так самый первый, мразь, им всего с виду лет пять дашь, а ты нет, пил скотина такая. Мясо ГДР не вкусным оказалось, да? Растягивая каждое слово, шептал союз тому почти в рот, натирая ему шею, как собаке, что бы тот принужденно проглотил кусок. Освободив одну руку, он снова полез в кармашек. Достав оттуда еще кулек с чем то, он аккуратно развернул его быстрым движением. Проглотив кусочек плоти, ему стало противно от собственного бессилия, противно что его кормили именно им. Момент, ему в рот впихивают что-то длинное, немного ребристое в определенных местах. Ненароком он дотронулся до этого нечто. Ноготь. Он только что облизал ноготь. Истерично дергаясь, он выплюнул палец из своего рта, вертя головой, мыча что то, пытаясь сказать, что Саша нелюдь, сволочь — это я сволочь, да? Знаешь, как он радостно вопил, когда его палец оказался в моей руке? И это только сраный палец, пидорас ты гнилой. Следующее будет глаз, которые ты будешь так радостно обсасывать, блядь – произнес коммунист, хватая того за волосы, пытаясь разглядеть в его глазах хоть капельку сострадания, горечи, но видел только заплывший, покрасневший взгляд. Рывком он бросил его на холодный пол. Отползая от большевика, он руками вычищал свой язык, хотел забыть это ощущение, забыть этот шершавый палец на своем небе. Выйдя из помещения, находившемся где-то внизу кремлевских стен, Александра тут же встретил недовольный ГДР, стоявший в пионерском галстуке. Он облокотился спиной об стену, скрестив руки на груди. Правая рука была перебинтована и немного испачкана кровью. У юнца действительно отсутствовал указательный палец, ровно до ладони, но мальчишка был сам согласен на сие процедуру. - ну, как все прошел? – не выдавая свой интерес проговорил ГДР чуть растягивая слова. Союз хмыкнул его словам, немного улыбаясь. - хорошо, ему не понравилось – пожал плечами большевик, подходя ближе к юнцу. Сделав вдох, он спросил – ну, ген, как рука то? - я просил себя не называть так, у меня не будет никаких позорных имен. А рука... нормально, не жалко ни капли, ради такого эксперимента – ответил Гена, демонстративно показывая ему руку. - я не могу иначе, тебе нужно было сменить имя. Иначе тебя бы с говном смешали, отпрыск нацика все-таки. Кто знает, чему он тебя там учил – пожимая плечами высказался Союз, направляясь в сторону выход.

***

Стоя в Берлинском штабе, Генрих направлялся в кабинет Третьего. Его вызвали ради какой-то «неофициальной беседы». Смущало только то, что в этой беседе присутсвовал только он, Фредерика с собой не разрешили взять. Постучав два раза, он дождался разрешения войти и со скрипом открыл дверь. ЗА своим столом сидел Дитрих, поправляя оправу очков, тот поднял взгляд на гостя и его лицо стало немного добрее. - ах это ты, входи скорее, присаживайся – скомандовал Рейх, трапезничая кусочками отменно пожаренного мяса, параллельно заедая это все листьями салата. Сев напротив него, ГДР стал рассматривать содержимое тарелки – хочешь? Француз не пожадничал. - ты больной псих - фыркнул Генрих, с отвращением глядя на кусочки мяса, догадываясь о его происхождении. Хохот командующего заполонил кабинет, его забавляла вся ситуация. - Как хочешь. Я тебя позвал, не для того что бы тряпичничать - умерив свой смех, Шмидт взял белую ткань, что была тщательно заправлена в рубашку, дабы не испачкать китель. Вытирая свои губы от маргарина, тот сложил приборы и вздохнул - понимаешь, я тебя позвал, что бы обсудить твое будущее. Ты перспективный, амбициозный и очень умный мальчик. Твой брат ни на что не годиться и давай будем честны, он вряд ли продержаться больше двух лет. Правда резала по сердцу, он понимал, что это правда, но не хотел этого признавать. Не рядом с ним. Он любил ФРГ, его юность, его свободу и желание помогать другим. Тот был лучиком света во мраке всех нынешних событий. Встав со своего места, он прочистил зубы, демонстративно облизав губы - спасибо нет. Обсудите со своим отражением, когда останетесь наедине - не дожидаясь ответа, он направился в сторону двери, которая вела к заветному коридору - как знаешь, мне в любом случае помогут в этом - заправляя белый платок обратно и приступая к прежней трапезе. Выдохнув горячий воздух, ГДР выпустил пар через нос, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.