Как приручить улитку

Джейс запомнил день, когда Профессор впервые зашёл в его кофейню. Тогда, конечно, никто так его ещё не звал, но оставалось недолго. Он… отличался. Это был едва ли не первый человек на памяти Джейса, которому настолько шла трость. Жаль, он опирался по-настоящему, не для красоты. На вид лет двадцать пять, что в сумме с тростью особенно расстраивало. — Чёрный кофе, самый большой, без сахара. — Что-нибудь пожевать? — Нет, — устало выдохнул посетитель. “Не продолжать”. Джейс ещё учился читать по людям, приставать с беседой или нет, но тут посыл прозвучал чётко. — Выбирайте столик, я принесу. Посетитель, тяжело опираясь на трость, ушёл в угол. Это место редко занимали, но кофейня Джейса и не рассчитана на долгие посиделки. Голодные студенты, опаздывающие на лекции — вот его основной контингент. Джейс гордился своей кофейней и отдельно — кофемашиной. Пришлось напрячь все инженерные знания, которых он нахватался до исключения, чтобы собрать это чудо техники. Он спалил четыре нагревателя, переплавил сорок килограммов разных трубок, на двое суток остановил отцовскую кузню, но теперь на его стойке возвышалась единственная на весь Пилтовер машина, которая умела молоть кофейные зёрна и сразу же их проваривать — и всё это меньше, чем за две минуты. Остальной город по старинке готовил в джезвах, но здесь, когда клиенты спешат за знаниями, время первостепенно. Заболтать посетителя на полчаса и споить ему пять порций не удастся. Зато за это же время можно сварить пятнадцать стаканов пятнадцати разным людям. С посудой помогла мама. Не только с глиняной и стеклянной, которую он расставлял по столикам для редких неторопливых гостей, но и с той, которую голодные до знаний (и не только) студенты выносили наружу. На второй день существования кофейни она принесла и поставила на столик сухую скорлупу от клейки. Эти деревья заполонили все парки, аллеи, уголки и леса между Пилтовером и Зауном, бесконечно цвели, а ещё плодоносили как сумасшедшие. Сам плод, сгусток сладкой липкой массы , обычно или сушили, измельчая потом на сахар, или проваривали, превращая в мощный клей — откуда и название. А скорлупа — кривоватый стаканчик размером с кулак — до сегодняшнего дня годилась только детям для игр. Поставщик сахара идею принял с воодушевлением и вместо свалки отправлял ‘стаканчики’ Джейсу. Юноша просидел почти до закрытия. Тяжело дышал, молчал и по глотку отпивал из стакана. Джейс не рисковал пялиться, но постоянно выглядывал из-за машины. Тонкие пальцы, светлая кожа, тощие ноги, а талию вообще можно двумя руками обхватить, и они сомкнутся. Бледное лицо, усталый взгляд. Хрупкая шея с очаровательными родинками цепляла взгляд. Посетитель носил униформу Академии, но для студента держался слишком по-взрослому. Может, последний курс или юный аспирант, ещё не осознавший свою свободу. Джейс сам бы носил униформу где мог, если бы не… Посетитель оставил на столике несколько монет и ушёл не попрощавшись. Второй раз он пришёл после выходных, с утра. Под мышкой держал кипу бумаг, шагал широко и быстро, но всё ещё сильно опираясь на трость. Сгрузив бумаги на тот же отдалённый столик, повернулся к стойке. — Чёрный, большой, без сахара? — вспомнил Джейс. И что-то хрустнуло под рёбрами — посетитель улыбнулся. Медовые глаза тепло засветились изнутри, он коротко кивнул и опустился на стул. От той угрюмой усталости не осталось и следа, худое светлое лицо выражало решительную задумчивость. Джейс не успел закончить с кофе, как тот уже погрузился в бумаги. Расчёты, схемы, формулы — всего не успеешь подсмотреть, пока ставишь стакан на стол. В обед к стойке выстроилась очередь. Джейс успел заметить, что пара знакомых студентов этому посетителю вежливо кивнули. Тот кивнул в ответ. А через три заказа его столик уже оказался пуст. Когда поток схлынул, Джейс подошёл забрать стакан — под ним лежала купюра. Больше, чем стоил кофе. Ладно, потом вернёт. За неделю “Чёрный-без-сахара” приходил трижды. Приносил пачку листов, садился всё за тот же столик, благодарно улыбался, сидел несколько часов и уходил, оставляя чаевые. Не покупая ничего, кроме чёрного кофе. “Сидит столько времени — и ни крошки! Неудивительно, что он настолько тощий!” В следующий раз Джейс рискнул. — Что-нибудь из еды? — разбираясь с заказами, он упустил момент, когда этот посетитель вошёл, так что спрашивал прямо у кассы. Тот покачал головой и ушёл за столик. Молча. Нет, так не пойдёт. Вряд ли он отказывался из экономии — чаевые-то оставлял прилежно. “Не твоё дело”, — одёргивал себя Джейс. А потом раз за разом возвращался мыслями к медовым глазам, томным родинкам и тёплой улыбке. Посетитель улыбался так и в прошлый раз, когда Джейс снова вспомнил заказ до того, как к нему подойдут. “Кажется, ему нравится забота, — скользнула хитрая мысль — или не нравится разговаривать”. Джейс вынул из ящика блокнот — подарок Кейтлин — и на свободной странице нацарапал: “День 5. Объект реагирует на проявления заботы: назвать заказ до того, как подойдёт к стойке. Предложение еды к заботе не относит. - Настоять? Нарушение границ - Подложить на столик? Может не заметить Разузнать об объекте. Студенты здоровались — спросить!” С обложки блокнота диковато ухмылялась нарисованная улитка. Следующий эксперимент подвернулся через два дня. Джейс перемывал стаканы, когда посетитель вынул из кармана пузырёк. Вытряхнул два белых шарика, проглотил, запрокинув голову, и сделал большой глоток кофе. “Очень полезная привычка”. — Лучше с водой, — Джейс с осторожной улыбкой поставил на столик стакан. Светлые глаза с опаской взметнулись на него, и он сделал шаг назад. — Только попросите — я принесу. Взгляд соскользнул в сторону, посетитель кивнул. — Спасибо. Буду знать. “Целых три слова! У нас что, диалог?” Джейс вынул блокнот и продолжил записи: “День 7. На воду отреагировал неоднозначно. Не улыбнулся, но заговорил. Напрягся, что я заметил таблетки?” Эксперименты продолжились и дальше. “День 8. Подложил объекту на столик пирожное. Объект заметил не сразу. Переставил пирожное на соседний столик. Не подходит. Варианты: - не ест сладкое - неудобно есть ложкой - не понравилось на вид. Лучшее =(“ “День 10. !!! Печенье. Задумался и взял подложенное печенье! Понял после третьего укуса — победа! Преподаватель. Обращаются “мистер” — аспирант? Замена? Оставил стоимость кофе и печенья + сдача. Проговорить“ Сегодня Джейс заметил, что не единственный пялится на Профессора — начал так называть его сразу, как узнал про преподавание. Смуглая кучерявая девушка из другого угла всё бросала смущённые взгляды, и в момент, когда тот сделал очередной глоток, решилась. — Мистер, — Джейс не расслышал фамилию, — хотите, куплю вам кофе? Взгляд Профессора напоминал глаза человека, которого только что разбудили. Два или три раза моргнув, он посмотрел в свою кружку и с неловкой улыбкой ответил: — Спасибо, мисс Янг, я ещё не закончил свой. Он правда не понял? Джейс состроил сочувствующую рожу, когда девушка обречённо подняла на него глаза. — Учёные, — вздохнул, когда она подошла за порцией кипятка. — Всё воспринимают слишком буквально. — Наверное, — печально ответила мисс Янг и вернулась за столик. Джейсу ещё дважды удалось подложить печенье так, что Профессор, заработавшись, съедал подношение. Эти мелкие победы тут же оказывались в блокноте, но останавливаться на них было нельзя. — Я это не заказывал, — в этот раз Джейс спалился, слишком рано подошёл. И слишком шумно поставил на стол тарелку с сэндвичем. — За счёт заведения, — он попытался обезоруживающе улыбнуться, но густые брови сдвинулись. — Я не заказывал. — Я знаю, — плечи опустились. — Вы сидите тут часами и не берёте ничего из еды. — Если я занимаю место… — в голосе зазвенел металл. Джейс замахал руками. — Нет-нет-нет, я не об этом, правда! Оставайтесь сколько угодно! Просто вы ужасно бледный, и худой, и-и-и-и я решил в вас хоть как-то калории затолкать, а то мало ли… — “Дже-е-е-е-ейс, заткни-и-и-ись!” Посетитель… хмыкнул. Тонкие губы надломились в однобокой улыбке, и под рёбрами побежала такая же трещинка. Джейс прикинул, как смотрелся сейчас: громадный детина испуганно размахивает лапами и верещит — дурацкая вышла картинка. — Вы всех посетителей так подкармливаете? — А? — кажется, не сердится. Это хорошо. — Нет, только постоянных. — Буду знать, — мягко. Тепло. Джейс назвал бы этот голос уютным — и на этой мысли понял, что, кажется, немножко влюбился. Впрочем, как говорит Кейт, с ним это случается пару раз в месяц. Пройдёт. Когда посетитель засобирался, Джейс прочистил горло. — Я не шутил про “за счёт заведения”. Я угощал, Профессор. — Я не профессор, — прозвучало с каплей грусти. — Я ассистент. — И что? “Профессор” идёт вам больше. Он улыбнулся. — Я же даже не знаю вашего имени, — рискнул Джейс. — Виктор, — помедлив, представился Профессор. Прогресс. — Я Джейс, — было бы невежливо промолчать. — Я слышал. Много раз. На следующий день Виктор не пришёл. А послезавтра явился только под закрытие. Джейс увидел его через стеклянную дверь — он тяжело опирался на трость, медленно переставлял ноги. Как в первый раз. — Кофе почти готов! — едва открылась дверь, крикнул Джейс. Из-за машины едва услышал усталое “Спасибо”. Виктор с трудом добрался до своего столика — Джейс уже решил называть этот столик “его” — и рухнул на стул. Выглядел он слишком устало, даже для преподавателя под вечер. — Может, лучше какао? — Профессор вздрогнул от стука чашки по столу. — Вы явно устали, вам бы не кофеином заливаться. Виктор покачал головой и измученно закрыл глаза. “Не лезь”, — Джейс на носочках отошёл обратно за стойку. Когда время подошло к закрытию, Джейс, стараясь не шуметь, пересчитал кассу, всыпал туда часть чаевых, выключил машину, перепроверил охладители и опустил шторы. Две стены из четырёх в его небольшой кофейне были стеклянными. Шикарная экономия на обогреве и освещении, но в жару, как говорил предыдущий арендатор, варишься заживо. Поэтому Джейс повесил рулонные шторы, расписать которые позвал нескольких студентов. Профессор, кажется, возни вокруг не заметил — то ли задремал, то ли так сильно в мысли провалился. — Виктор, — Джейс коснулся ладонью его плеча. Тот вздрогнул, — уже поздно. Вас проводить домой? — Спасибо, я дойду. Когда через десять минут Джейс вышел запереть дверь, тощая фигура медленно входила в ворота. “Долго же он. Может, отдыхал по дороге. А почему он вообще в Академию пошёл?” “День 15. Ему лучше. Скривился на сэндвич с рыбой”. Виктор в этот раз проверял тетради — слишком уж много разных почерков на бумагах, — а Джейс залипал на его очаровательные родинки. Кейт дарила ему этот блокнот со словами “Тренируйся рисовать, братец”, и он наконец-то об этом вспомнил. В три штриха обозначить силуэт, прорисовать воротник — чуть расстегнуть пуговицу в собственном воображении — и тщательно вымерить, где должна быть каждая родинка. Джейс увлёкся так, что за час страница целиком покрылась карандашными росчерками шеи. Без головы, просто шея и кусочек плечей. Вот он повернулся ко входу — шея наклонена в сторону, мышцы напряжены, родинка будто крупнее. Вот откинул голову назад, глотая таблетки — ком катится по горлу, тёмное пятнышко почти не видно. Где-то рисунки получились так себе, но половина даже напоминала оригинал. Хотя, конечно, не дотягивала. Джейс выдавал большой заказ и не заметил, как к Профессору подсел парень. И Виктор был явно недоволен: хмурился, закатывал глаза, стучал карандашом по столу в такт словам. Люди, которые рады беседе, так не делают. — …если бы вы могли проверить сейчас, я бы знал, что правильно двигаюсь! — услышал Джейс конец разговора, когда подошёл. Он опустил ладонь гостю на плечо и дружелюбно проговорил: — У твоего преподавателя перерыв. Это невежливо. На лекции спросишь. — Я тебя не спрашивал! — отчасти Джейс сам виноват, он ведь первым обратился к парню на “ты”. Но хамства это не оправдывало. — Иди кофе перемешивай, а то подгорит, как обычно. Определённо не оправдывало. Вторую руку на другое плечо Джейс опустил гораздо резче. — Это моя кофейня. И я решаю, как здесь себя вести. И вот так, как ты, нельзя. Даю три минуты, чтобы ты исчез самостоятельно, дальше применяю силу. Разрешение есть. — А силёнок хватит? — а вот это перебор. — Три минуты вышли, — Джейс вытянул парня из-за стола, молча, игнорируя его крики и угрозы, подтащил к двери и выставил. Последним в кафе ворвалось его: “Да ты хоть знаешь, кто мой отец?!” Джейс закрыл дверь, повернулся спиной и тихо выдохнул: — Не имею удовольствия, — повернулся к Виктору, который смотрел… исподлобья. Ох. Ой-ой-ой! — Простите, Профессор. — Я в состоянии справиться со студентом, — прозвучало холодно. — Ваше вмешательство было грубым и бессмысленным. Виноват. Вряд ли со стороны Виктора это смотрелось таким же рыцарским жестом, каким вообразил Джейс. Но какого хрена тот индюк себе позволял? — Простите. Я не имел права вмешиваться. Я просто хотел, чтобы моим постоянным посетителям было комфортно. — И я не профессор. Взгляд всё не теплел. Джейс ретировался за стойку и на всякий случай спрятался за кофемашину. Виктор вернулся к бумагам, но просидел недолго. Не кивнул на прощание, даже не посмотрел. Но чаевые оставил. Джейс загадал: если до конца недели не придёт, значит, отпугнул. “День 16. Пришёл!!” В этот раз Виктор пришёл в толпе, поэтому “Чёрный, без сахара” Джейс услышал прямо у стойки. — Профессор! — Я не профессор, — вздохнул Виктор. Хоть в бинго играй — на Джейсово “Профессор” он каждый раз отвечает одинаково. — Без сахара, чёрный, — Джейс повторил заказ. Присмотревшись, проглотил “...как ваши мешки под глазами?” Выпустил только сочувственное: — Тяжёлая ночь? Виктор неопределённо качнул головой. Его столик внезапно был занят, так что он приземлился за ближайший. И это выглядело неправильно — здесь Джейсу его было не видно, да и проходящие мимо задевали. Надо как-то решить проблему, а то в другой раз и вовсе не окажется свободного столика. На следующий день после обеденного наплыва явился не менее важный гость. — Привет, братец, — Джейс увлечённо отрисовывал всё ту же шею и не услышал, как вошла Кейтлин. — Твою!.. Нет, я обязан колокольчик над дверью повесить. Ты опять от родителей сбежала? — Просто зашла к тебе после гимназии, — Кейт опёрлась локтями на столешницу и вытянула шею. — Мама всё равно на заседании. Чем ты так занят? — Ничем, — он попытался спрятать блокнот, но девчонка оказалась проворнее. — Не зря я его дарила, — хмыкнула она, листая страницы и хихикая. Перевернув очередную, застыла. Джейс вздохнул — что он теперь сделает? — и взялся за её какао. — Махнёмся? Блокнот за напиток? — поставил перед ней стакан. Всё это время она не отрываясь разглядывала ту же страницу. — Можно с ним познакомиться? — она хлопнула блокнотом рядом с какао. Джейс глянул — ох. Страница, на которой он долго и упорно тренировался рисовать шею Виктора неделю назад. — С чего ты взяла, что это “он”, — буркнул, пряча блокнот в ящик. Кейт фыркнула. — Не держи меня за дурочку, я отличу мужскую шею от женской. Так можно? — Не думаю. Профессор не слишком общительный. — “Профессор”, значит? Высоко метишь, Джейс. Собрался через постель восстанавливаться? — Кейтлин! Иногда Джейсу казалось, что это он её испортил. Но правда в том, что она справлялась и сама. Да и не “портилась”, а просто взрослела. Та самая сопливая девчонка, которой он два года назад стыдился рассказывать, за что его выгнали из Академии, теперь легко рассуждает о чужих шеях и постелях. В четырнадцать. Самый возраст, что уж. Как же странно должна себя чувствовать советник Кирамман, глядя на свою дочь. — Он не профессор. В смысле, я называю его Профессором, но он постоянно меня поправляет. Он ассистент, преподаёт в Академии то ли физику, то ли математику, я всё никак не спрошу. — И чем же ты занят, что “никак не спросишь”? — ох уж эта наглая улыбка! — Не надо тут. Я сказал, он необщительный. Мы даже на “ты” ещё не переходили. Он просто приходит и работает тут, за дальним столиком. Чёрный кофе, большой, без сахара. — А ты просто стоишь тут и рисуешь его шею. Ты ли это? Сколько уже ты на него пялишься? — Почти месяц, — выдохнул Джейс. Много. Очень много. Обычно к этому моменту… — Обычно к этому моменту ты уже два-три раза разложил объект воздыхания на разных поверхностях, — Кейт проговорила за него. — Теперь я ещё больше хочу с ним познакомиться. “Я тоже”, — едва не произнёс вслух. Вздохнул, вынул из того же ящика деревянный уголок с размашистой надписью. — Как тебе? — Как мне… что? Табличка “Забронировано”? — она повертела в руках деревяшку. — Ага. Собираюсь поставить на его столик, чтобы не занимали. Кейт прыснула. — Вот это жертвы! Джейс, кажется, ты страшно влюбился. Целый стол даришь! — Не завидуй, — огрызнулся Джейс. — Будешь уходить — поставь на тот, что в углу. Как мама? — Отлично, — сдвинула брови Кейт, — она всегда отлично. Опять тащит в Совет, “может, изнутри работа тебе понравится больше”. Она уже решила, что отдаст мне место лет через десять-пятнадцать, но готовиться к этому надо “уже вчера”. — А ты продолжаешь бегать с ружьём? — Я тренируюсь, Джейс, — когда хотела, она могла припечатать словом. Но тут же смягчилась. — Капитан Грейсон меня замечает. Я знаю, что она не преподаёт в школе энфорсеров, но может, хоть изредка приходит. Хотелось бы её послушать. Эта девчонка добьётся чего угодно. Кассандра запретила ей видеться с Джейсом после исключения, но это Кейтлин только раззадорило. Обращение “братец” зазвучало в три раза чаще после запрета, она начала приходить в гости к нему домой — мама Джейса была в ужасе и всё спрашивала потом, что ей отвечать, если Кирамманы спросят. Но Кейт этого не знала — с ней Зимена всегда обращалась как с любимой племянницей. — Ладно, братец. Я очень рассчитываю на знакомство с этим твоим Профессором, — она проглотила остатки какао и зашагала прочь. — Передавай маме привет. — Да, мэм. Во вторник Джейс увидел Виктора через стеклянную дверь. — Кофе почти готов, Профессор! — крикнул, едва стукнула дверь. Но привычного "Я не профессор" не услышал. Чувствуя неправильность тишины, поднял голову. Виктор растерянно смотрел на табличку "Забронировано" на привычном столе. "Тормоз!" — обругал себя Джейс. — Это для вас, — он поставил стакан на стол и цапнул дощечку. — Чтобы другие не занимали. — Но я мог не прийти сегодня, — тихо проговорил Профессор, глядя строго перед собой, где-то на уровне верхней пуговицы Джейса. — Ну и что. Значит, стояла бы до завтра. Мягкий румянец растёкся по впалым щекам. "Не пищи! Не пищи!" — Спасибо, — Виктор коротко заглянул в глаза и опустился на стул. Джейс развернулся на каблуках и вприпрыжку убежал за стойку. Уже на месте вспомнил о важном. — Какой сэндвич? Сегодня привезли с ветчиной. — Угу, — а Виктор уже зарылся в записи. Ладно, выбор сделан. Надо бы разнообразить меню, супы перетёртые заказать, что ли, чтобы в стакан наливать. И сэндвичи поудобнее. Когда Джейс вернулся с тарелкой, Виктор вздохнул и поднял медовые глаза. — Зачем вы это делаете? Джейс почувствовал, как нагрелись уши, и выпалил: — Но вы же тощий до ужаса и по полдня ничего не едите! Густые брови подпрыгнули. А Джейса уже понесло: — У вас такие бритвенно-острые скулы, что глаз режут. Дотронуться страшно — без пальца останусь! Бледные угловатые губы растянулись в подтрунивающей улыбке. Виктор откинулся на спинку и с вызовом ответил: — Так не трогайте. Джейс поперхнулся. “Это что было? Флирт?” Кашлянув, он ушёл за стойку переваривать. А Виктор, всё же зарумянившийся, время от времени бросал на него загадочные взгляды, да такие, что руки сами потянулись за карандашом.