Её счастье важнее

      Гарри, Рон и Гермиона сидели на диване в Норе, накрывшись пледом, и читали “Ежедневный Пророк„.       – Опять они обвиняют Гарри... Пишут, что он врёт, о возвращении Волан-Де-Морта, - сердито пробормотала Грейнджер.       Рон тяжело вздохнул, сев ближе к ней.       С того момента, когда он увидел её на Святочном балу, он стал воспринимать её как девушку, а не просто подругу.       Она прервала размышления Уизли:       – Рон, может, принесёшь овсяное печенье? Оно такое вкусное! - с улыбкой попросила девушка, на что он сразу кивнул и вышел из комнаты, обернувшись напоследок у двери.       Как только друг скрылся, Гарри незаметно для Гермионы подвинулся ближе к ней. Как тепло было сидеть рядом с лучшей подругой...       Она привлекала его уже давно. Но признаться в этом он не мог даже себе, не то что ей.       Гермиона всегда поддерживала его: перед игрой по квиддичу, перед экзаменами и когда ему просто было грустно.       Если бы не она, никогда бы ему не сблизиться с Чжоу. Конечно, Чанг была красива и обоятельна, но сравниться с его Герми не мог никто...       Когда Чжоу начинала ревновать Гарри к ней, он не старался оправдаться. Ведь ему и правда нравилась Грейнджер. А Чанг была лишь попыткой разлюбить подругу: он видел, как они сблизились с Роном, и наверняка чувствуют симпатию друг к другу.       При встрече, когда Гермиона обнимала его, Гарри чувствовал, как колотится его сердце. Он быстрее, чем обычно, отстранялся, стараясь скрыть своё смущение.       – Гарри? - окликнула погрузившегося в воспоминания друга Грейнджер.       Её голос звучал взволнованно. Сейчас она будет расспрашивать, всё ли хорошо, не болит ли шрам и пишет ли ему письма Чжоу.       Гарри давно бы признался Гермионе в чувствах, ведь его не пугало то, как воспримет их его давняя подруга, но останавливало лишь то, что его лучший друг, Рон, был влюблён в неё.       – Вы с Чжоу поссорились, да? Ты знаешь, она слишком ранимая... Ты не подумай, что я против твоего выбора, нет! Я только за... - говорила Грейнджер своим мелодичным, спокойным голосом.       Её монологи-наставления можно было слушать вечно.       – Нет... Всё нормально... - выдавил Гарри и взглянул в глаза девушке. - Я просто... не могу больше молчать...       Он предаст Рона. Предаст лучшего друга.       Но кто запрещает признаваться в чувствах? Ему кто-то мешает рассказать правду? Сказать, что его так мучает?       – Гермиона, видишь ли... Я...       Она ласково положила руку ему на плечо и улыбнулась.       – Я слушаю тебя, Гарри.       Нет, он не может рассказать. Он испортит её счастье.       Если он признается сейчас Геримоне в любви, она почувствует себя неловко и будет чувствовать вину за то, что заставит страдать своего друга от безответной влюблённости. А ещё он только усложнит взаимоотношения между ней и Роном, которые стали медленно переходить в любовь.       – Я хочу признаться Чжоу в любви, но не знаю как, - выпалил на одном дыхании Гарри.       Это была ложь во благо дружбы. Главное, чтобы счастливы были его друзья.       Гермиона заботливо улыбнулась и погладила его по голове.       – Не бойся. Вот и всё. Расскажи, что чувствуешь. Нельзя таить всё в себе.       Гарри кивнул. Вот именно, что нельзя.       Он положил голову ей на плечо и прижался как можно ближе.       – Интересно, когда Рон принесёт печенье? - прошептала Гермиона.       Главное, чтобы счастливы были его друзья. Вот и всё, что нужно.       Хотя он поборолся бы за Гермиону, будь её возлюбленным не лучший друг Гарри. Но счастье друзей ему дороже, чем собственное.