С днем рождения, Бродяга

Им всего лишь семнадцать. Пьяные, (хоть уже и не первый раз), подростки в пустом коридоре школы, в которой они и так уже успели выучить каждый уголок и знали все потайные укрытия и лазейки. Обычно все с этого и начинается, с пары стопок алкоголя, которые чаще всего крепче пива, и они просто начинают смотреть друг на друга и потом все переходит в поцелуи. Робкие и совершенно не уверенные в самом начале – пылкие и жадные в самом конце. Иногда они могут позволить себе касаться друг друга через одежду, но это никогда не переходит некоторых рамок, что они установили негласно. Если так подумать, то именно Римус не рисковал заходить дальше и пробовать что-то новое. И хотя именно Сириус начинал с поцелуев, а потом и касаний, Люпин был уверен, что он тоже не горит желанием изведывать «новые горизонты». Но сегодня с самого начала что-то упорно идет не так, как всегда. День рождения Сириуса Блэка они обычно отмечают с куда большим размахом, чем у всех остальных. Сириус любит эффектные сюрпризы и действия и потому всегда получает что-то особенное, что обычно заканчивается попойкой уже года три как, а ведь ему только-только стукнуло 18. Римус младше него на один год, однако пить так и не научился, каждый раз обнимая руками унитаз и призывая собраться всех медведей в округе. Сначала это было чудовищно и Блэк даже переживал, (возможно чувствовал себя виноватым), но теперь подобное лишь вызывает негромкий смех, за который потом его друг обычно набрасывается с кулаками, как только это позволяет ему собственный организм, а призывы медведей заканчиваются. –Тут точно никто не решит пройти? – Брось, все давно уже дрыхнут и особенно наши закадычные лучшие друзья. Сириус сияет своей улыбкой, хоть и выглядит немного пьяным и неуклюже прижимает Люпина к стене. В коридоре почти нет никакого света, если не считать того, что льется из окна. Лунный свет сегодня какой-то особенно яркий, но Римус едва ли это замечает, пока пытается разглядеть выражение лица парня напротив. У него немного руки дрожат, когда Сири давит ими на его плечи, однако даже и не думает сопротивляться. Возможно он тоже чересчур пьян и значит через тройку часов его желудок, (очень даже возможно), начнет бунтовать. Римус, однако, совершенно не думает об этом, потому что они просто начинают целоваться, как и всегда и, как и всегда, эти поцелуи вскоре становятся глубокими, долгими и жадными. Они уже стали привычными, но сердце оборотня каждый раз пропускает удары или начинает биться с удвоенной силой. В какой-то момент Сириус цепляется пальцами за его талию, прижимается к нему как можно плотнее и его губы отстранятся от чужих, плавно переходя на щеку, слегка колючий подбородок и, наконец, шею. Иногда Римусу казалось, что ему уж очень нравится целовать именно его шею и заодно убедился, что это его, Римуса, самое слабое место из всех. Ему чертовски приятно и по телу пробегает приятная дрожь, пока щеки пылают, то ли от смущения, то ли возбуждения и алкоголя. А может это просто все сразу, ведь ему в какой-то момент становится невыносимо жарко в собственной форме. Момент и их галстуки просто оказываются на полу, а на рубашке расстёгнуто пара верхних пуговиц, пока зубы Сириуса смыкаются на правой ключице Люпина, выбивая с его губ тихий стон, что, возможно, эхом разносится по темному коридору. Римус пытается вытянуть руку, чтоб коснуться груди Блэка или, возможно, его шеи, но парень довольно быстро и грубо перехватывает её и прижимает к стене прямо над головой, заставляя слегка приоткрыть губы и запрокинуть голову с тихий шипением, потому что запястье сдавила боль. Он знал, как Сириус относится к прикосновениям и знал, каким зажатым и напряженным он становится, но в моменты подобные этому, об этом легко забыть, потому что желание прикоснуться к Блэку было выше и сильнее всего остального, даже здравого смысла и понимания, что это может все испортить, если Сириус вдруг взбрыкнет и остановится. Римус вовсе не хотел, чтоб тот остановился. –Прости… Голос оказался не громче шепота, а дыхание сбивчивое, от чего его грудь опускалась и опадала чуть быстрее. Он покорно убирает вторую свободную руку себе за спину, схватившись за угол подоконника, что совсем рядом, а пальцы второй руки сжимаются в кулак по мере того, как хватка Сириуса немного усиливается, а его укусы жалят нежную кожу на шее, оставляя заметные красные следы, которые слишком быстро исчезнут не смотря на неприятное ощущение. У Блэка дыхание такое же сбивчивое и все же, Римусу кажется, что он куда лучше владеет собой. Дыхание почти ровное, движения наконец уверенные и когда он вновь прижимается к нему плотнее и ведет бедрами, (возможно даже не специально) Люпин постепенно уплывает, чувствуя, как происходит «восстание» в штанах, и оно наверняка упирается Сириусу в ногу, отчего тот лишь на секунду замирает и опускает голову, словно желая удостовериться, что стояк ему вовсе не показался. Не то что бы это не происходило раньше, просто Римус умел лучше это контролировать что ли. Или хотя бы мог принимать такие позы и расстояния, в которых можно просто целоваться не замечая подобных вещей. Его щеки тут же залил румянец, уже точно вызванный стыдом. Риму замер на мгновение, не совсем понимая, как именно поведет себя Сириус, однако тот лишь всматривался в его глаза, а потом медленно провел языком по нижней губе, вызывая очередную приятную дрожь. За ним следует слабый укус и он немного оттягивает её, заставляя сглотнуть и лихорадочно выдохнуть воздух. Люпин был возбужден, ощущал чужое возбуждение в воздухе и это ему нравилось, потому как такие эмоции просто нельзя подделать. Сириусу было также приятно, и он продолжал целоваться и играться с ним. Римус же отвечал на каждый из поцелуев, пока не почувствовал, что его руку наконец отпустили, а вторая ладонь Блэка медленно скользит по пряжке ремня брюк, а затем и по ширинке, словно просто на пробу оглаживая. Дрожь по телу Римуса прошла довольно сильной волной и он напрягся, не совсем осознавая, что Сириус и правда впервые коснулся его ниже пояса. –Сириус… –Шш, молчи, Лунатик… Блэк быстро пресекает все попытки Римуса остановить его, схватить за руку и не дать себя касаться. Он даже шлепает по его руке и прищуривается, а затем Люпин ощущает недовольство и покорно опускает руки, несколько секунд спустя прикрыв глаза, потому что пальцы Сириуса уже сжимаются на его паху, усиливая возбуждение. Стон оказался куда громче, чем он мог ожидать, но думать о том, что их может кто-то услышать Римус был просто не в состоянии. Как и понимать первые секунды что произошло, когда Блэк вдруг поднял его и резко усадил на подоконник, встав между ног, прижавшись так резко и плотно, что Люпина обдало жаром. Он прижался к нему ногами, немного поднимая их выше и почти скрещивая их на ягодицах и нет, в этот момент ему было совершенно не стыдно, потому что они оба жадно целовались, пока в легких не осталось кислорода и это вызвало головокружение. Прошло не больше пары минут, а Римус уже прислонился спиной к окну, прижав ладони к подоконнику по обе стороны от своих бедер, пока Блэк снова жадно и почти отчаянно кусал и выцеловывал его шею, проникал пальцами и ладонями под рубашку, гладил, сжимал и царапал, заставляя просто сгорать от желания. В штанах становилось все теснее и у него даже мелькнула мысль самому коснуться себя сквозь ткань, но Бродяга словно читает его мысли и сам расстегивает ремень, а потом и пуговицы, немного ослабив давление ткани на возбужденную плоть, от чего Римус хрипло стонет и тут же кусает губу. Сириус его касается снова и снова, и он едва ли может поверить в то, что это действительно происходит. Пусть ткань брюк и белья все же мешает, но все равно чувствует каждое движение и каждое сжатие, что заставляет его тихо постанывать, в какой-то момент все же поддаваясь вперед и обвивая шею Блэка руками и затем скользя и немного царапая по спине сквозь белую, немного даже влажную, рубашку. – Бродяга… Он бы, наверное, удивился, на сколько отчаянно звучал голос, если бы вообще мог о чем-то думать и хоть немного соображать. Инстинктивно жался к нему ближе, немного подталкивал, опустив руку на ягодицы Сириуса и тем самым заставив его чуть двинуться и прижаться плотнее. Возможно Блэк этого не хотел, но он позволил и внутри Римуса узелок удовольствия все сильнее и сильнее сжимается, готовый вот-вот стянуть все его нервные окончания и разорвать. Ему показалось, что он слышит такие же, но более тихие, стоны парня, его учащенное дыхание и быстрое сердцебиение и пальцы сильно стискивают ворот рубашки, когда Риму, что, выгнув спину вскрикивает сдавлено и сильно жмурясь чувствует, как нечто теплое пачкает его белье и штаны. Это немного противно и чуточку даже стыдно, но Люпин все ещё дрожит и не может открыть глаза, почти цепляясь за Сириуса и наваливаясь на его плечо, обдавая теплым дыханием шею на каждом быстром выдохе. Они просто замерли, время словно в этот момент остановилось и никто из них не говорил ни слова, не пытался двигаться или сделать что-то ещё. Сириус молчал и Римус не видел его лица, но не было никаких подозрительных ноток, что говорили бы о его недовольстве. Люпин медленно ведет по обнаженному участку шеи Блэка, вдыхает запах пота и его одеколона, не сразу понимая, что его ноги теперь просто свисают с подоконника. –Хочешь я… –Я в порядке, Лунатик. Его голос немного хриплый и когда Риму отстраняется и заглядывает ему в глаза, они кажутся ещё более темными. Однако он криво ухмыляется и наконец отходит на пару шагов назад, а потом ловко запрыгивает на этот самый подоконник и достает сигарету. Он и правда выглядит так, словно вообще почти не возбужден, (если не считать мокрой от пота рубашки и волос, томного взгляда и припухших губ). Римус не знает, как реагировать и что чувствовать, но когда Бродяга протягивает ему уже прикуренные сигарету, он не отказывается, берет и прилично затягивается, закрыв глаза на пару секунд. –Тебе понравилось? –А тебе? Римусу показалось, что встречный вопрос довольно глуп, потому что он сидит с грязными штанами, растрепанный и с расфокусированным вниманием, но он не стал огрызаться, хоть и не получение ответа больно его укололо где-то внутри. Он снова затягивается, прежде чем передать сигарету Блэку, который ловко её принимает и затем медленно выдыхает дым тонкой струйкой, стараясь не думать о душе или о том, что только что произошло. –Мне понравилось… понравилось, как ты выглядел в этот момент… Внезапный ответ Сириуса удивил, от чего он даже вскинул голову и прищурено посмотрел на парня рядом, что тоже медленно выдыхал дым и смотрел на огонек от сигареты. На самого Риму он так ни разу и не посмотрел. –С днем рождения, Бродяга. Это был их первый раз. Первый его оргазм от рук Сириуса Блэка, в его собственный день рождения, который даже не получил свою долю удовольствия. Он не захотел, чтоб Римус к нему прикасался и сейчас выглядел максимально отстраненно, словно его что-то тревожило или он жалел о том, что сделал. А Римус… Римус просто не знал, как вести себя или говорить что-то. Но когда Блэк хрипло рассмеялся после его слов, тут же затягиваясь и предложив ему после сделать то же самое, Люпину чуть-чуть стало легче. –От тебя у меня совсем крышу сносит, Лунатик. ㅤㅤ ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ«–А я тебя, кажется, совсем люблю, Бродяга».