Мне не всё равно

– Идиот, – в очередной раз угрюмо повторил Красноярск, сидя напротив Новосибирска за широким столом. Коля, наконец, «оттаяв» после двух часов на морозе (не без помощи остатков спиртного, которыми его тут же напоил Руслан, забыв про своё похмелье и тяжёлую голову), вскинул странно заблестевшие синие глаза. – Но я же сказал, что не уйду, – удивлённо возразил он. – Почему ты так удивлён?.. – Да потому что! – Руслан зло стукнул кулаком по столу. – Придурок конченый! А если бы замёрз?! – Я же город, – Коля провёл ладонью по лицу, – ничего мне не будет... Руслан еле удержался, чтобы не отвесить ему ещё и подзатыльник. – Дегенерат, – прошипел он, – как ты тут вообще только оказался?.. Николай подвинул к себе стакан с остатками настойки и, глядя в неё, просто ответил: – Дугар привёз. Сказал, что ты только меня сейчас можешь послушать и услышать. Получается, был прав. – Дугар? – Руслан вытаращился на Колю. Туман в голове всё редел и редел, несмотря на почти недельный запой – всё же алкоголь брал его очень плохо, именно поэтому приходилось пить много, и то – без толку. – А сам он где?.. – Уехал, – так же просто пояснил Коля, залпом допив стакан. – Сразу, как привёз меня. В тишине ясно было слышно тиканье часов. – О. Вот как, – Красноярску показалось, что внутри него сдули какой-то большой шарик. Он отвернулся и угрюмо хмыкнул. – Значит, тебе просто было некуда идти. Коля снова поднял на него глаза. «Мне из-за алкоголя хочется обнять его, хотя я этого никогда не делал?..» – Я бы не ушёл, даже если бы было, куда, – тихо возразил он. Показалось – или Руслан вздрогнул? – Ладно, пупс, – он усмехнулся и повернулся лицом к Коле. – Не думал, что ты такой настырный... раз уж здесь – говори, чего хотел. Николай пристально разглядывал осунувшееся лицо Руслана. «Сейчас ты меня возненавидишь. Я мерзкий,» – внутренне сжался Красноярск. «Какой гормон отвечает за желание поцеловать?» – безуспешно пытался вспомнить чуть-чуть захмелевший Новосибирск. – Руслан, скажи – ты правда меня ненавидишь? – вдруг тихо спросил Коля. Руслан застыл. Он ожидал чего угодно – выволочки, криков, нотаций... вместо этого Коля смотрел на него грустными глазами. И это было куда хуже. Да, он привык себя ощущать сволочью, это правда. Но зачем же Коля так тянется к нему?

***

– Меня многое в тебе бесит, – Руслан, заложив руки за спину, нервно мерил шагами комнату. Коля следил за ним, не отрывая глаз. – Твоя правильность. Твоя вера в лучшее. То... что тебя все любят... – Ты говорил, что меня все ненавидят, – тихо напомнил Николай. – Я говорил, чтобы сделать тебе больно! – взвился Руслан. – Зачем?.. Красноярск остановился и бросил на него озадаченный взгляд: – Да какая тебе разница?! Просто так, что ты привязался!.. – Да потому что мне правда больно! – Коля вдруг вскочил на ноги. – Именно из-за тебя! Я постоянно думаю о том, почему ты так ко мне относишься! Я пытаюсь понять именно тебя, но у меня не получается! А ты ещё и постоянно играешь – то сам приходишь, то отталкиваешь! Мне неприятно, нет, мне действительно больно, и я хочу разобраться, за что! Почему ты так поступаешь, Руслан?! – О-о, неужели, пупс, я-таки вывел нашу Снежную королеву на эмоции? – хохотнул Руслан, которому вновь резко стало жарко и весело – словно вернулось опьянение. – Могу собой гордиться! – Руслан, это не смешно!.. – А я и не смеюсь, малыш, – Красноярск резко оборвал смех и зло сощурился. Голос его звучал теперь мрачно и пугающе: – Бесишь. Просто бесишь. Ничего более. Никакой рациональной причины. Представляешь? Так бывает! – в его зелёных глазах заплясал какой-то безумный огонёк. – Если это всё, что ты хотел узнать, уходи. – Руслан, я же... – Коля сделал было шаг вперёд. Но тот уже не контролировал себя. – УЙДИ! – закричал он на пределе лёгких, схватил первое, что попалось под руку, и в приступе ярости швырнул в Колю – как давеча в зеркало. Звона стекла он, конечно, не услышал. Новосибирск просто отшатнулся – и потерянно поднял ладонь к щеке. Там, чуть ниже виска, расползалось тёмное пятно кровоподтёка. Струйка крови медленно, словно нехотя поползла по щеке к подбородку. И только в этот момент Красноярск окончательно протрезвел. Он в немом ужасе смотрел на Колю, который всё ещё не очень осознавал происходящее. Руслан ведь уже признался себе, что влюблён. И он. Всё это время. Причинял. Коле. Боль. – Господи, Коля... – Руслан уронил руки и непроизвольно кинулся к нему, забыв про страх быть отвергнутым. Впервые он обратился к Николаю по имени – и это как будто что-то сломало в нём самом. – Коля... Новосибирск, оглушённый ударом около виска, не сразу понял, что Красноярск прижался лбом к его плечу и... заплакал? – Прости... я идиот, – бормотал Руслан, вцепившись в Колины плечи. За своим отчаянием он не заметил, что ладонь Николая осторожно легла на его спину. – Ты... уйдёшь, да? Потому что я такая сволочь... да?.. Он замер и поднял голову. Коля молча задержал ладонь на его щеке и смотрел прямо в глаза. – Почему ты всё ещё здесь? – прошептал Красноярск, не замечая слёз. А когда он в последний раз вообще плакал? Когда его медведь разорвал?.. дрожащими пальцами он стёр кровавую дорожку с Колиной щеки. Тот не отстранился. Почему? Разве он не должен ненавидеть в ответ? Что вообще значат эти прикосновения? Новосибирск молчал, пристально смотря ему в глаза. Руслан мог разглядеть своё отражение в его синей радужке. Когда это стало совсем невыносимо, Коля вдруг притянул к себе Руслана за талию, прошептал: – Я же сказал, что мне не всё равно, – и в следующее мгновение потрясённый Руслан почувствовал прикосновение мягких прохладных губ к своим губам. Коля целовался впервые. Он действовал буквально по наитию – очень аккуратно, даже несмело только едва касался, боясь стать настойчивее. Но Руслану ничего и не нужно было. Первый шаг впервые сделал не он. А тот, в кого он впервые в жизни так безумно влюбился. И неужели влюбился взаимно? Разве так может быть?

***

– Вот... держи, – Руслан, присев на корточки у ног Коли, приложил к его заклеенной пластырем щеке пакетик со льдом. – Спасибо, – Коля поднял руку и придержал холод, случайно – или нарочно – коснувшись при этом пальцев Руслана. Оба тут же густо покраснели и отвернулись в разные стороны. Вообще после внезапного поцелуя, длившегося добрых пару минут, они избегали смотреть друг другу в глаза и не очень понимали, как теперь себя вести. – У меня... есть вопрос, – после затянувшейся паузы пробормотал Красноярск. – Я не против, чтобы ты меня называл, как раньше. Я не обижаюсь, – так же невнятно ответил Новосибирск. Руслан фыркнул: – Да я не об этом! Хотя спасибо... пупс. Коля дёрнул уголком губ. Краснота так и не хотела сходить с его щёк, и искоса глянувший на него Руслан тут же торопливо уставился в окно. Впрочем, его собственные щёки были почти что в тон волосам. – Тогда что? – Коля опустил глаза. Руслан немного помедлил. – Скажи, мелкий, – он прикусил губу. – Ты... поцеловал меня потому, что хотел... или потому, что надо? Николай резко повернул голову и круглыми глазами вытаращился на него. – Кому – надо? – в абсолютной прострации переспросил он. – Не знаю, – Руслан нахохлился, гипнотизируя севшего на окно снегиря. – Там... я не выполняю свои обязанности, и ты решил меня привести в чувство, как любого другого подчинённого... – Какого другого подчинённого?! Если ты пытаешься узнать, мог ли бы я поцеловать любого другого на твоём месте, то, разумеется, нет! – Коля ни с того ни с сего рассердился. – Во-первых, никто другой в такой дурацкой ситуации бы никогда не оказался! Во-вторых, никого другого целовать нет необходимости! В-третьих, почему ты меня считаешь настолько бесчувственным и безэмоциональным?! То, что я всегда со всеми сдержанно общаюсь, не говорит о том, что я ничего не чувствую!.. – И тебе не мерзко было меня целовать? И вообще... со мной общаться? – хрипло перебил его Руслан. – Я же отвратительный манипулятор и садист, который любит издеваться над чувствами других... Коля наклонился и сжал свободной рукой его плечо. Руслан поднял взгляд, и они оказались глаза в глаза друг с другом. – Мне не было мерзко. Мне понравилось, – твёрдо произнёс Коля. – Я до последнего не верил, что ты меня провоцировал именно на это. Ты самый нелогичный, абсурдный, непонятный город из всех, кого я знаю. Хочешь, чтобы о тебе заботились, но ощетиниваешься при малейшем приближении. Ищешь близости и тут же отталкиваешь. Изображаешь из себя насмешливую машину, которая знает всё, но на самом деле пытаешься справиться с ураганом эмоций, – Коля свёл густые брови на переносице. – Я понял, когда ждал на морозе и когда ты кричал на меня. Я наконец-то понял, что ты такой же, как я сам. Я не владею своими эмоциями, я плохо их знаю, я пытаюсь научиться жить с ними и отчаянно ищу поддержки, потому что очень долго не признавал само существование этих эмоций. А ты знаешь свои эмоции слишком хорошо – и тоже боишься им поддаться, боишься довериться и отпустить, словно тебя много раз предавали... это две стороны одной медали, – Коля до боли сжал пальцы. – Руслан, мне так... хочется быть рядом, так хочется помочь тебе, потому что мне кажется, что так я помогу и себе, и ты... Половину его слов Руслан пропустил мимо ушей и осознал много позже. Всё, о чём он мог в моменте думать, – так это о том, что Коля находится слишком близко. Настолько, что он может чувствовать его дыхание на своём лице. Когда Николай выпалил: «Мне так хочется быть рядом!», Руслан не выдержал. Коля не успел закончить фразу. – Руслан!.. – потрясённо выдохнул Новосибирск, когда Красноярск вдруг повалил его на диван и впился горячим, мокрым, глубоким поцелуем в губы. Руслан судорожно сжал Колины запястья руками и жадно провёл языком по его нёбу. Он чувствовал, как Коля мелко дрожит, как послушно открывает рот, не сопротивляясь напору Руслана, как сам неумело, но оттого ещё более дразняще пытается отвечать, как рвано дышит... Руслан отпустил его руки, рухнул всем телом сверху и обвил своими руками шею Коли. Да, Николай проводил время в кабинетах и лабораториях, а не в родных краях. Да, он мало знал подведомственную ему Сибирь. Да, он был ещё совсем юн. Но он всё-таки был дитя Сибири, её порождение. Её начальство, прости господи Московскому это странное и мудрое решение. Руслану вдруг пришла в голову мысль, что Коля пахнет хвоей и морозом, хотя уже давно находится в пропитанной алкогольными парами избушке, – и в один момент паззл сложился. – Я люблю тебя, малыш, – прошептал Красноярск между поцелуями прямо в губы Новосибирску. Коля ничего не успел ответить. Да и не мог бы – впервые за всю жизнь он ничего не видел, не понимал и не соображал, кроме того, что ему хочется продолжения этого безумия. И того, что «малыш» Руслан произнёс совсем иначе, чем делал это обычно.