Пять стадий принятия

Он назначал мне встречу в одном из стихов. Любопытство когда-то погубит меня, я решилась явиться. «Любопытство сгубило кошку». Так вроде говорят? И наконец узнала его имя. Макро Оказался молодым мужчиной, глаза темные, жадные. Я как кусок мяса на витрине. Хотелось содрать с себя это платье. Слишком наглый, красиво разодетый. Почему это не производило впечатления? Но вызывала только отвращение. Слишком роскошно. Мне хотелось скрыться, уйти. Я не любила эту кричащую роскошь. В ресторане было душно. Что-то сжалось в районе груди. Должно быть, бабочки в животе? Когда нам подали еду, мой телефон пискнул. СМС. — Простите — Я встаю. Мне до сих пор было до абсурда неловко. Но Марко не замечает. Или игнорирует. Не знала. Он кивает, понимающе улыбаясь мне. — Ничего, не беспокойтесь. Беспокойство? Нет. Конечно что может пойти не так? К моему возвращению мой ненаглядный мило о чем-то беседует. На испанском. Испанский красивый язык, страстный и яркий как пламя любви. Из его рта это была просто грязь Вопрос застревает в горле, стоило мне уловить смысл фраз. О цветах. О завявших цветах. И о симпатичной голубой плитке в ванной. И сначала даже не поняла. Просто застыла, неловко улыбаясь. Конечно, я ведь не параноик. И слова о грязном зеркале не должны были смущать. Должно быть, мне просто послышалось? Из легких словно вышибли весь воздух. Застыв, как дура, пялясь на его улыбающееся лицо. — Зачем? — тихий вопрос срывается с губ, но он не слышит, он продолжает разговор. О длинных ногах, о голубой черт его плитки. Тихий щелчок. Кажется что-то сломалась? Нет. Это пазл был сложен. Пальцы сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. Моя ванная, моя голубая плитка. И камера. Чёртовы камеры в моём доме. В моей ванной! Губы сжаты в тонкую линию. Мой кавалер оказался богатеньким психом. Шаг, другой, пальцы сжимают холодный бокал. В груди похолодело от гнева и простой обиды. Марко все еще улыбается, когда стекло прилетает ему в лицо. Как он посмел!? Он кричал. А я молчала. У меня не было слов. Смотрю, не отрывая взгляда, как его лицо искажает от злобы и боли. О, ты злишься? Мой дорогой Макро. Ярость бурлила, разливаясь жгучим огнем по венам. Звонкий шлепок. Пощечина. Только одна. И я бы ушла если бы Ни его слова. — Неблагодарная дрянь! — прохрипел он. Такое банальное оскорбление, однако, уже было поздно. Во мне что-то оборвалось. Удар один, другой, третий. Руки жгло болью. Сердце колотилось в груди. Кто-то кричит. Меня хватают за руки. Как не гостеприимно с его стороны скрутил меня. Даму своего сердца. Марко тяжело дышит смотрит на меня яростными глазами, а улыбаюсь — Мне жаль я не хотела испортить рубашку. — Он смотрит, вытирает кровь. — Тебе жалко костюм? — уточняет он, словно не веря.. — Конечно, жаль, — выплевываю горькие слова. — Дорогой Марко, — добавляю я на испанском, яростно дергая руками. С его лица резко пропадает улыбка. Кто-то сильно прижимает меня к столу. — Успокойся — говорят он мне. Я вздрагиваю слишком спокойный тон. Он продолжает все так же, словно говорит о погоде. **— Не знал, что ты говоришь на испанском, Не знал что? Мне хотелось кричать, но отвечаю тихо не узнавая свой собственный голос — Слышала ли я что? Какая у меня в ванной плитка или о своих длинных ногах . Макро смеется — Вы прекрасны, дорогая Катрин. — Спасибо за платье, — прошипела я. Были ли это остатки гордости? — Да оно прекрасно срывает улики, Но он рушит всё одним только приказом. — Уходим. Кто-то тащит меня следом в машину. Нет. Нет! НЕТ! Отпустите меня! Кричу, вырываюсь, но в ресторане словно не было людей. Одни только звери с культурными улыбками вместо пасти с клыками.