Пять стадий принятия

Я бы сожгла все те дешевые романы, где главный герой запирает девушку в золотой клетке. Или преследует её. Разве это не отвратительно? Стокгольмский синдром — так этот кошмар называется. А не любовь. Но это так романтично! Богатый, красивый главный герой, давайте пройдемся по клише, пусть он вдобавок будет боссом преступной группировки. Сюжет такой незатейливый: «Они постепенно влюбляются, преодолевая насилие и страдания, вместе приходят к счастливому финалу». Теперь героиней такого романа стала я. Худые дрожащие пальцы скомкали бархатную ткань. Сейчас я сидела на мягкой роскошной кровати в шелковой ночнушке и смотрела на лучи, падающие сквозь тюль. Слез не было. Я выплакала их все когда ещё в тот раз. Я просила, царапалась кричала, плакала. Я молила его прекратить. О Марко. Перспективный богатый мальчишка. Который всегда получал все что хотел. Закрыв глаза, я подавила чувство горечи, разливающееся в груди. Прошло меньше чем полгода. И два месяца из них я была заперта здесь. Встаю. Обвожу взглядом золотую клетку. Маленький изящный туалетный столик с хрустальной вазой алых роз. Губы дернулись в улыбки. Мягко провожу пальцами по нежным лепесткам. Помнится, Марко говорил, что красные розы значат страсть и любовь. Поднимаю взгляд. Горло сжимается в болезненном спазме. На меня смотрит в ответ усталый серый взгляд. Отражение было бледным, отросшие длинные черные волосы струились по хрупким плечам. Этой девушке в зеркале красный был к лицу. Девушка в зеркале улыбалась. Я улыбалась, впервые по-настоящему. За полгода этого страшного сна. Потому что это был конец. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия Я прошла все эти стадии. Кроме одной принятие. Больше ничего не осталось. Оглушительный звон разлетевшегося на осколки стекла.. Никто не придет. Они уже привыкли к моим истерика. Дрожащими пальцами беру кусок зеркала и прижимаю острый край к шее. Холодно. Одно резкой движение. Боль. И кровь. Кровь. Красная. Горячая. Алая кровь. Она стекает по шее пачкает белый кафель. Волосы и дорогой шелковый халат. Мой собственный хриплый смех эхом отражается от стен. Ноги не держали меня, с тихим стуком падаю на колени. Вкус метала на языке, кашляю задыхаясь. Это было невыносимо. Голова кружилась от счастья или от потери крови, меня уже не волновало. Вот какая эта ваша — свобода. Финал, последний аккорд, и я закрываю глаза. Марко точно будет в ярости.