Южнопарковский треугольник

      Стэн пил кофе на кухне, у него сегодня был выходной, чему он был особенно рад. Есть некое злорадство, когда всем вокруг нужно на работу, а ты отдыхаешь и смотришь на этих рабов. Кайл ушёл рано, а Картман не спешил особо, поправляя черную рубашку.       – Ты как на похороны - сказал омега наблюдая за Эриком.       – Я на них и иду - гамма был не в духе. Что-то тревожное было в сегодняшнем дне. День похорон и не должен быть веселым, но и для тревог повода тоже не было.       – Оу... Прости... Ты просто ничего по этому поводу не говорил. Опять.       – Коллега бывший умер.       – Вы были друзьями?       – Не то чтобы .... Просто почтить память - он поправил свой костюм и направился к выходу, сверяя время по наручным - Буду ближе к обеду.       – Хорошо.       Дверь закрылась, а Стэн так и остался смотреть на неё. Он остался один в доме. Это значит можно нарезать себе бутеров и сесть за приставку. Чем Стэн и занялся , стараясь избавиться от ощущения потерянности. Будто он остался в доме полным призраков. В один момент пространство показалось жутким в своей пустоте. Марш включил телевизор на фон, пока готовил, но даже он не помогал. Вот-вот будто включиться какая-то проклятая запись. Для собственного успокоения Стэн обошёл все комнаты, убедившись - все тихо. Почти в каждой был либо диван, либо кровать. Четыре кровати и два дивана в небольшом доме, где жил один человек, как то дохера. Омега остановился в кабинете Картмана, конечно никто его по головке за это не погладит, но ему похеру. Ещё он будет Картмана слушаться.       В ящиках документы, ничего необычного. Хотя, зная работу Эрика, там сто пудов есть бумаги стоимостью в три таких дома, но для Стэна это просто офисные бумажки. Интереснее был стеллаж у окна, на нем были фигурки, фотографии в рамках, какие-то награды и сертификаты. Скучно. В самом низу полка была забита и прикрыта книгами. Стэн сел на пол перед ней, отодвинул книги, складывая некоторые рядом с собой. Большая черная папка, фотоальбом и стопка толстых тетрадей. Открыв одну из них, парень прочитал "12.03 Если Маркус продолжит выкручивать мне яйца, я сяду за убийство". Картман ведёт дневники? Странно, ну да ладно. Читать чужие дневники это совсем уже свинство. А вот фотоальбом дело интересное. И нет, точно не потому что Стэну больше хотелось смотреть на картинки, а не читать буквы в свой выходной. Точно не по этому.       Фотографии с вуза, с каких-то вечеринок и первых мест работы. Даже знакомые лица Лидии и Софьи начали мелькать на снимках. Фотографии сильно пьяных людей, видимо друзья. Одна из девушек начала все чаще мелькать крупным планом. Она была часто в компаниях на общих фото, но в какой-то момент начались только её изображения. Красивая, с длинными вьющимися рыжими волосами, бледная кожа с небольшими веснушками, типичная ведьма из средневековья. Потом пошли фотки знакомого дома. Вот та же кухня, на которой Стэн только что резал бутерброды, на ней недовольный Эрик. Видимо, фоткали без его согласия. А вот та рыжая девушка вся в муке... Стоп. Это и есть Клэр? Много фотографий друг друга и даже подписи внизу. Фото, где недовольный и уставший Картман сидит за приставкой и подпись "Мы поспорили, если он пройдет четвертый резидент на хардкоре, то я покупаю костюм петуха и еду с ним так в КФС". Столько времени прошло, а Картман до сих пор любил тупые споры? Прям как в детстве с Кайлом. Листая дальше, омега все больше ловил сходство Клэр и Кайла. Но она была более живой и веселой, хоть внешне и очень похожа. Лицо вытянутое и худое, нос с горбинкой, лишь улыбка была у девушки открытая, искренняя, с небольшими клычками, что добавляли ей шарма и очарования, и глаза не зеленые - светло-карие.       Даже обидно, что гамма нашёл девушку похожую именно на альфу. Нет, он не влюблён и нет не ревнует, просто... Он же его истинный, он должен был скучать по нему. Но видимо он скучал по Кайлу. Или ни по кому из них и это просто совпадение, ведь так много фото и на каждая с каким-то сюжетом. А вот где они вместе... Есть фотографии смотря на которые сомнений в том, что люди любят друг друга, не возникает.       Теперь история с насильной меткой кажется ещё более трагичной. Будто предательство. Как и назвать её другим именем в постели, такое же предательство. Фотоальбом обрывается, оставляя еще много пустых страниц. Интересно, он по ней скучает? А если да, то вернулся бы? Если бы не та ситуация, он бы вообще вспомнил о них с Кайлом?       И было понятно, что нет. Омега был уверен, с Джеком он расстался бы рано или поздно, выбора особо небыло, история Кайла с Сарой тоже вопрос времени, когда бы альфа окончательно озверел и она не выдержала, а вот Картман... Он был счастлив.       Стэн убрал альбом на место и все же достал черную папку. Если бы тут были супер важные документы, гамма бы хранил их в сейфе. А раз они тут, то что-то значат только лично для него. Папка была толстая с разделениями, немного потёртая по углам. Она трещала по швам и явно была старой, но руки омеги сами тянулись к ней. Марш начал смотреть по порядку. Первые были какие-то анализы, справки, чеки на операции. Оказывается удаление метки это три операции. И стоит, как крыло самолёта. Анализы на гармоны и все в этом роде, не нужно быть врачом, чтобы понять - плохие. Когда что-то не в норме это всегда помечают, эти были все в таких пометках. Но с каждым следующим анализом ситуация становилась лучше, а потом... Договор о суррогатном материнстве. Пиздец. Конечно понятно было, что это тревожит Картмана, но настолько? Их несколько, даже есть чек с эко.       Стэн задумался. Эрик позволил им жить тут, омеге даже подкидывал пару раз денег "на хотелки". Не то чтобы парень очень хотел родить ребёнка, он просто сочувствовал гамме и хотел сделать что-то для него. Да и это даёт гарантии, что Картман не психанет и не бросит Стэна на произвол судьбы. Хотелось укорениться получше. Надеяться на предложение со стороны гаммы или альфы глупо, а ребёнок… Тем более Марша и так подгоняют родить все кому не лень, а тут и обеспечат все, что понадобится, и помогут. Неплохой вариант на жизнь. Любовь это уже вторичное, главное наладить быт и отношения.       Дальше в папке были личные дела на каких-то людей. Видимо Картман не чурается слежки и... Стэн замер смотря на своё личное дело. Там было все, каждый его поход к врачу и с чем он приходил, где работал, с кем общался, как часто ходил в бар, даже особо большие заказы, которые он выполнял в мастерской. Следующим было дело Джека, менее подробно, но все автомобильные штрафы, все приводы в полицию за пьяный мордобой, ровно до даты, когда Марш с ним расстался.       Странное чувство будто и страшно, и приятно одновременно. Гамма следил за ним, это пугает, он буквально знает про все о его жизни. С другой стороны нужно быть придурком, чтобы считать, что Эрик забьёт на истинного болт. Скорее всего он просто ждал момент, чтобы объявиться в его жизни с рукой помощи и загрести его этой же рукой. Собственно это он и сделал. А может он просто заботился так? Извращенное понятие заботы конечно, но... Это Картман. Стоит ли устроить скандал и начать разбираться с ним? Или сделать вид, что Стэн ничего не видел. Ничего не знает. Хочется поступить логично и правильно - предъявить за слежку, сказать что его доверие подорвано и уйти в закаты, а вроде хочется жить в хорошем доме, с приставкой, регулярным сексом и всеми благами. Как он может доверять человеку, который следил за ним, а потом врал в лицо, что омега ему не сдался?       Как он вообще должен теперь смотреть на Картмана? Он чертов маньяк с манией контроля или это холодный расчёт? Да что так, что так неадекватно. Убежать и скрыться не выйдет, гамма достанет его из-под земли, а если не достанет - продолжит следить. И он истинный такого человека! Неудача высшей степени. Насколько глупым нужно быть, чтобы надеяться на изменения в Эрике? Он был таким всю жизнь и будет таким пока не помрёт. Либо смириться, либо убежать. Борьба с Картманом и попытки его переделать - это все к Кайлу, не к нему. Рассказать альфе - поставить крест на идеи восстановить отношения, ведь тот взорвётся, будет рвать и метать, а после справедливо осудит любое желание общаться с гаммой.       Парень сложил все на свои места и, встав на ватные ноги, поплелся в ванную. Закрыв дверь, он начал умываться. Холодная вода обдавала кожу свежестью, заставляя забыться, смыть все воспоминания о недавней находке. Стэн замер напротив зеркала смотря, как капли воды стекают по его лицу. В его голове мелькает сцена, как он разобьёт зеркало, так чтобы то разлетелось. И лишь осознание, что все эти осколки потом убирать ему, останавливает его от этого. Он приложил лоб к стеклу, остужая голову. Нужно просто дождаться обеда.

***

      Кайл на всех парах примчался в свой кабинет, с самого утра в голове вертятся рабочии вопросы. Из-за проблем со здоровьем ему не раз приходилось отказываться от дел, которые он вёл. Это было особенно обидно, ведь он знал, можно сказать .”чуял”, как их выиграть, но вместо этого дела отдавали другим, и в итоге, пара из них было проиграно. Кайла понизили с должности главного юриста, хоть это и было к лучшему, ведь можно было хоть немного заняться своим здоровьем, но внутренний карьерист рвался выше. Он работал, как проклятый ради этой должности и слететь из-за такого “пустяка”, как считал Брофловски, было чертовски обидно. Но сейчас, раз он может спокойно проводить гон и надеяться на улучшение своего здоровья, можно было снова вгрызаться в работу с прежней силой.       Три коротких стука в дверь, как по методичке. Милая ассистентка выглядывает, немного боязливо. Все знали Кайла как трудоголика, любое дело до конца и с максимальной отдачей. Он упрется пересмотрит все законодательство, но выиграет в суде. Но еще лучше его знали, как того кто будет ссориться с начальством до трясучки стен, если что-то будет по его мнению не так. И это касалось всего, от увольнения его ассистентов, до поручения ему тех дел, вести которые он не намерен. Оправдание насильников, убийц и маньяков, где все кристально ясно, останется танцевать перед судьей чтобы скостить им срок, хотя сам бы Брофловски их отправил бы на электрический стул. Для всех в компании остаётся загадкой, как его мало того что не увольняли, так ещё и повышения за повышением выдавали, как и премии. И понизили только недавно. В глазах коллег это чудо или “Он спит с начальницей”, а для Кайла это “крах” его карьеры.       – Здравствуйте, мистер Брофловски, вас вызывает миссис Винтерс - юная девушка переминается с ноги на ногу.       – Здравствуй, Джейн, не знаешь что ей от меня нужно?       – Она мне ничего не сказала - девушка улыбнулась от неожиданного обращения по имени. Джейн совсем ещё зелёная, после колледжа, так ещё и поставили её ассистенткой к самому скандальному и требовательному юристу в компании, конечно будешь нервничать при таком раскладе.       – Хорошо, сейчас подойду.       Начальница, а именно ей и была миссис Винтерс, была акулой в бизнесе. Холодный расчет, больше ничего ей не двигало, хоть улыбалась она всегда так по-доброму и лучезарно, что поверишь в чистоту всех её речей. Кайл подмечал это всегда сравнивая с Картманом.       Насколько он её знал, а знал он её издалека, но хорошо. Она была примерно ровесницей Кайла, но уже основала свою фирму и успешно её ведёт. Кайл соврет, если скажет, что не завидует её успешности, но и себе оправдания он нашёл. Миссис Винтерс была из состоятельной семьи, где всегда помогали единственной дочери. Да и многие из тех, кто работал в компании с момента основания, вспоминают её партнёра, что в начале, помогал ей во всём. Даже первые переговоры вёл за неё. Кайлу бы такого человека, но желание растворяется простой установкой “Я должен сам”.       Вот перед ним дверь кабинета начальницы, он стучит и слышит "Войдите".       – Здравствуйте, мистер Брофловски. Рада, что вы в добром здравии. - миссис Винтерс перебирала отчеты и лишь изредка смотрела на вошедшего.       – Здравствуйте, миссис Винтерс, рад что и у вас все идёт хорошо - ложь, ведь он знает, что последние дела главный юрист проигрывал оставляя грязный след на фирме.       – Не верю, что вы не следите за нашими делами - она ухмыльнулась - Давайте к делу, мне сейчас не до рабочих формальностей.       – Хорошо - он сел на кресло напротив – О чём вы хотите поговорить?       Она вздохнула и сняла очки, обнажая светло-карие глаза, будто кинжалы. Весь её вид был тяжелый, усталый и темный. Высветленные волосы начинали виться, против воли хозяйки, что всегда приходила на работу с идеально прямой укладкой. Весь её образ был продиктован положением.       - Ты же хочешь на место главного юриста?       – Вы же сами сказали, что с моими проблемами я не могу выезжать за пределы штата и брать громкие дела.       Женщина опустила плечи и разочарованно, но будто на себя саму, смотрела на Брофловски.       – Отдать это дело нашему главному юристу я не могу, а оно очень важное и резонансное - она подняла папку, показав её толщину и положила перед Кайлом - Это связано с компанией моего хорошего друга.       – И что там случилось?       – Обвинение в незаконных тестированиях препаратов, детали и подробности здесь. Один из журналистов выпустил огромную статью на клиента и его фармацевтическую компанию, дело вызвало большой резонанс. Он подал иск о клевете, который ты и будешь вести.       Кайл скептически начал листать папку с документами.       – Мистер Брофловски, если вы выиграете это дело, я верну вас в срочном порядке на место главного юриста       Альфа сделал вид, что задумался, хоть уже знал ответ. Нужно держать в голове, что если он провалит это дело, то подставит в первую очередь себя.       Глаза зацепились за дорогую красивую вазу с цветами, что была самым живым в кабинете. Она переливалась на свету, будто в перламутре, а узор в виде вьющейся лозы придавал ей интересную форму.       – Я сделаю все, что в моих силах, миссис Винтерс - сказал Кайл вставая с кресла, не отрывая взгляда от вазы, что уже начала казаться странно-знакомой - Красивая ваза.       - Ручная работа известного мастера.       - И какого же?       - Не знаю, мне подарили - она с грустным вздохом встала поправляя цветы в ней - Вообще, это был комплект из двух ваз, они создаются в единый узор и тогда глаз просто не оторвать.       - Что случилось со второй?       - Не важно - она повернулась к юристу - Буду ожидать новостей по делу в ближайшее время.       Альфа вышёл из кабинета с тяжелой папкой, его ждёт опять работа до ночи и сон по три часа, но зато он вернётся на свою должность и старую зарплату. Деньги его не волновали раньше, но теперь, когда перед глазами маячит Картман, хочется тоже срубить кэш.

***

      Кладбище опустело, все родственники и друзья отправились на поминки, а Эрик остался у могилы Тома. Надгробие было небогатым, а то и понятно, никто не ожидал смерти молодого мужчины. Остаётся надеяться, что его поменяют на приличное в ближайшее время. А если нет, то Том этого уже не увидит. Ему уже все равно, как и всем на этом кладбище.       Картман часто думал о смерти, будто чувствовал её дыхание рядом с собой. Все началось с больниц, где ему приходилось лежать с удалением метки. Тогда, слыша в очередной раз, слезы чьих-то близкие из коридора, он понимал, что с каждым годом времени все меньше. Он никогда не отличался бычьим здоровьем, а тут ещё и это лечение. Это странно, боятся смерти, когда тебе и тридцати нет. А может и не странно, когда видишь смерти ровесников вокруг. Да и сердце хандрит, если быть честным. Но Картман старался об этом не думать. Как и о детях. Просто не думать. А ведь хотелось заиметь семью. Дело не в наследнике и всей той параше, что он затирает всем вокруг, это что-то другое. В чём мужчина не мог найти ответ.       Возможно, дело в бывшей, что то и дело начинала разговор о доме полной чаше и детях, возможно, в возрасте, возможно, в желании не просыпаться в тихом пустом доме. Дети умеют наполнять твоё существование и счастьем, и проблемами, и в целом жизнью. И почему-то, когда его случайно какая-то девочка назвала папой сердце пропустило удар. Он боялся не успеть побыть счастливым перед смертью, скорее всего это и случилось с Томом. Это случилось и с многими на этом кладбище, что сейчас наполнено тишиной, без тоски и грусти, просто тишиной. Лишь пара ухоженных могил, остальные заросли и покрылись грязью.       Картман долго стоял смотря на уходящие вдаль ряды каменных изваяний, пока не услышал шорох шагов. Невысокий мужчина сильно хромая шёл к одной из чистеньких могил. Шёл заученно, будто от ванны до кухни. Он привлёк внимание гаммы.       Худой и дрожащий, он сел на колени перед могилой, хоть костюм его был вполне дорогим на вид. Рыжая копна волос с парой седых прядей подрагивала от небольшого ветра. Он опустил дрожащими руками багрово-красные цветы на могилу.       – Привет, прости, что давно не заходил, работа навалилась - Эрик слышал слова мужчины очень хорошо из-за гробовой тишины вокруг, а незнакомец же наверное не придавал значения чужому присутствию. - Я с новостями, представляешь, Элли все начала звать меня папой. Она до последнего держалась за "дядя" и все же... - голос мужчины дрожал, выдавая подступающие слёзы - Знаешь, когда она это сказала... Я был и рад, и притом... Ты их папа. Не хочу чтобы в их головах это менялось - незнакомец обрубил свою речь, будто боясь перейти на откровения. Не перед Картманом, перед мертвецом в той могиле.       - А ещё , Рейчел сделали предложение, ну она наверное тебе уже рассказала. Крис парень неплохой конечно, но думаю тебе бы не понравился, ей я этого говорить не стал. Конечно. Зои изъявила желание открыть своё кофе, думаю у нее получиться. Я помогу, чем смогу. Всем троим помогу, не переживай за них. Ты был прав тогда, когда принёс их к нам. Ты был во многом прав, а я вел себя как козёл. Иногда - его голос дрогнул особенно сильно - иногда я думаю, что это я накликал на тебя беду. Все эти "Лучше бы ты умер, а не она". И вот. Ты умер. Прости. Прошу, прости меня. Мужчина сорвался на плач, такой громкий, но без стонов и криков, а такой, каким позволительно плакать только на кладбище. Картман не мог отвести взгляда от фигуры на земле. Незнакомца начинало трясти будто от сильного озноба и что-то внутри гаммы сорвалось на       – Вам помочь? - и сразу же прикусил язык. Человек пришёл на могилу близкого, он может плакать тут сколько нужно и как нужно.       Незнакомец повернулся на Эрика с немым ужасом, будто увидел монстра из фильма ужасов или призрака.       – Картман? - в голосе надежда смешанная с ужасом.       – Мы знакомы? - гамма честно вглядывался в лицо мужчины, оно было будто знакомым, но припомнить никого он не мог. На вид лет пятьдесят, худой и болезненный, лицо искажено морщинами и слезами, что не успели ещё стечь.       Мужчина встал смотря на Эрика, начал пятиться назад не отводя шокированного взгляда, а потом развернулся и быстро ушёл, протирая лицо, тихо шипя что-то про какие-то таблетки, которые пора начать пить.       – Ну я и мудак конечно - вздохнул Картман поворачиваясь к могиле, с которой недавно разговаривали.       Белоснежная чистая могила с дорогим камнем выделялась на фоне серых плит. Роза, что принесли только что, будто свежие раны. Хоть судя по датам на надгробии, покойный не дышит уже пятнадцать лет. Видимо кому-то, ему повезло с близкими. Кому-то по имени... "Эрик Теодор Картман".

***

      Перешагнув порог, Эрик скинул свой пиджак в гостиной на спинку стула и рухнул на диван, пытаясь осмыслить произошедшее. Он даже сфотографировал могилу, правда отправлять никому не стал, просто как подтверждение реальности произошедшего. Тело тяжелое, как и века, что сами ползут на глаза. Хочется уснуть, забыв обо всём. Запах мяты гладил по волосам и успокаивал сердце, что так же спокойно билось, но не отдаваясь болью по рёбрам.       Шорох послышался сбоку, еле слышный, но глаза против своей воли открылись. Перед глазами начал появляться Стэн, он шёл беззвучно и медленно, будто плыл. На секунду Картману показалось, что он спит. Настолько нереальным и красивым казался этот худой и помятый парень сейчас. Лишь глаза возвращали обратно. Эти холодные, острые глаза, в них никогда не было огня, от радости или гнева, в них не было омутов, что тянули тебя на дно. Лишь лёд, что иногда красиво сверкал на Солнце, не более. Сейчас скрытый тенью, он казался твёрже. Не ярость, не злость, лишь тихая ненависть, на которую, по мнению гаммы, способен лишь Стэн.       - Нам нужно поговорить - сказал омега и все вокруг будто замерло. Этот дом давно не был живым, но сейчас будто каждую пылинку заморозили на месте.       - Прямо сейчас? - прозвучало с упрёком, но без агрессии.       Стэн вздохнул. Он не хочет говорить, ему не уперлось выяснять отношения, споры и ссоры, нет спасибо. Лучше молчать, а после уйти. Говорить никогда не было полезным, люди никогда не менялись. Но он хочет остаться. И пусть признаться в этом невозможно, но ему плевать, как оправдается Картман. Лишь бы Марш смог ему поверить и закрыть глаза.       Пока он ждал обеда и возвращения гаммы, перед глазами ни одного хорошего воспоминания не было. Если он уйдет, то вернётся. Вернётся в темную комнату, где будет заживо погибать, пока его тело увядает, не успев расцвести. За стенами этого дома - ад, такой же, как глаза Стэна. Холодный, серый, беспросветный и медленно пожирающий ад. Десятки способов красиво уйти. Даже альфа уйдёт с ним, в этом сомнений нет. Сомнения лишь в том, куда он уйдёт. Сможет ли жить дальше, без запаха чайного дерева, к которому он пристрастился так же, как к запаху свежего кофе.       - Картман, я видел твою чёрную папку. - набат прозвучал для обоих.       - Ты рылся в моих вещах - лишь разочарование.       - Ты следил за мной - говорить было сложно, будто запах гаммы взял его за горло.       - По той же причине, по которой ты полез в мои личные вещи, кретин. Вот… Что тобой двигало?       Омега отвёл глаза.       - Посмотреть личные вещи один раз и следить несколько лет - разные вещи. - наконец парировал Марш.       - Будь у тебя возможность следить за своим истинным, ты бы ей не воспользовался? - гамма хотел, чтобы этот разговор кончился, как можно скорее.       - Я бы не следил!       - Тогда почему полез в папку? Там вообще-то мои важные документы по работе , которые секретные между прочим.       - ТАМ ПРОСТО БОЛЬНИЧНЫЕ БУМАЖКИ! - не выдержал Стэн.       - Значит ты их смотрел - такая простая манипуляция, как омега на неё мог повестись?       - Да, мне интересно твоё прошлое. Потому что я. В отличии от тебя. Хочу выстроить нормальные отношения между нами тремя.       - Как я тебе мешаю? Вот как тебе мешает человек, который разрешил вам - двум паразитам, жить в этом прекрасном доме?       - Ты ничего не говоришь.Тебя клешнями все тянуть надо!       - А ты бы мне сказал? Ты не написал мне, когда сломал ногу. Когда твоего парня забрали в обезьянник и ты сидел в отделение всю ночь - гамма покачивал в такт словам нравоучающе пальцем - А я ведь мог тебе помочь, в этом есть смысл. А вот ты мне уже не поможешь. В этом смысла нет.       Стэн тяжело вздохнул, он проиграл эту битву. От этого мудака невозможно добиться ничего дельного.       Рука скользнула по лицу, стараясь стереть с него эмоции, что так неожиданно выплыли из него. В голове крутились моменты, о которых Эрик упоминал. Как вдруг омегу осенило.       - Та вип палата. - все сошлось воедино, Джек тогда не мог её оплатить, омега даже переживал, что тот влез в долг ради этого - Твоих рук дело?       - Да - Картман лишь пожал плечами.       - И когда Джека выпустили под залог, который якобы оплатил его дедушка… Нихуя это был не дедушка, да?       - Именно.       - Джек знал?       - Джек знал, но не всё - Картман устало поднялся в положение сидя - Купить можно любого. Почти любого. И купить его оказалось просто… Как любого человека, чья семья ведет маленький бизнес. Я хороший инвестор, Стэн. И ты - мои дивиденды.       - Вот так совпадение, блять! - Стэн тяжело дышал, то ли от паники и страха перед человеком на диване, то ли от обиды.       - Теперь я всегда буду с тобой честен, Стэн - заключил Картман, добавив через пару мгновений - У меня не было злого умысла. Просто было легче жить, зная, что ты в порядке. Ты мой истинный, тем более омега, с моей стороны оставить тебя на произвол судьбы… Не правильно.       - Ты мерзавец - прошипел Марш притягивая Эрика за воротник рубашки к себе - Такой же каким и был всегда. Тебя никогда не волновала правильность, ты даже сейчас мне врёшь.       - Меня не волновала мораль общества, но это не значит, что у меня нет своей. Ты важен мне, Стэн. Как бы мне не было тошно от этого факта. Как бы я не хотел доказать обратное. Я не могу - разноцветные глаза смотрели в душу - оставить тебя. Не могу.       - Я дорог тебе?       Стэн поставил одну из колен на диван, рядом с гаммой, нависая над ним. А после сел на его колени.       - Дорог... - усмехается гамма, почти в лицо истинного - ты дорого мне обошелся.       - Ты любишь меня? - лёд в глазах начал таить, спускаясь водой по нежной коже.       - А сам, как думаешь, почему ты всё ещё здесь? - сказал Эрик еле слышно. Его рука скользнула по скуле парня, вытирая слёзы.       - Я устал и не хочу думать, не хочу никуда идти.       - Оставайся.       - Чувствую себя неправильно, прощая тебе подобное.       Гамма прижал к себе омегу за талию, утыкаясь носом в его шею.       - Жизнь слишком коротка, чтобы прожить её правильно.       - Ты бы простил Клэр?       Эрик вдохнул аромат мяты.       - Нет.       Стэн провёл рукой по коричневым волосам, что мягко прогнулись под пальцами.       - Почему я… должен прощать тебя, если ты не простил её?       Смех, короткий, похожий на плач, но все же смех, тихо скользнул по слуху омеги.       - Потому что ты никогда меня не любил.       Марш взял Картмана за плечи, отстраняя от себя. В глазах тот самый темный лёд.       - Прощу - голос звучал гладко и твёрдо - Но взамен… Выверни свою душу.       - И кто из нас маньяк? Хочешь препарировать меня, как школьники лягушку?       - Скорее… Собрать её обратно, после урока. Да так… - он приблизился, оставляя считанные миллиметры между своими губами и чужой щекой - чтоб живая плясала мне чечётку.       - Да ты сказочник, Марш.       Стэн опустил веки, уголки губ растянулись в слабой улыбке.       - Так что, по рукам?       - По рукам, по рукам, только слезь с меня - усмехнулся Эрик.       - Нет.       - Сам напрашиваешься - гамма провёл пальцами по выпирающим ребрам, пуская по чужому телу мурашки.       - Да.       Их лица застыли, казалось ещё мгновение и губы соприкоснуться, но нет. Они лишь спокойно дышали. Никто не хотел делать этот маленький, но шаг навстречу, ознаменовавший конец их ссоры. Эрик считал, что и так сказал слишком много и слишком прогнулся, а Стэн застыл от страха пойти по лёгкому пути. “Жизнь слишком коротка” прозвучало эхом в сознании, толкая парня навстречу чужим губам.       Его поймали в капкан, больно кусая и прижимая к себе до боли крепко. Черная рубашка под бледными пальцами расстегивалась, обножая грудь гаммы.       Эрик быстро снял футболку омеги, покрывая тело небольшими, но жадными укусами, что оставляли лишь легкий розоватый след. Двигался быстро, будто Марш последний кувшин с водой, а он не пил дня два. Домашняя одежда быстро оказалась на полу, как и нижнее бельё. Аромат мяты кружил голову, а чужие касания меркли за собственной жаждой. Все, кроме одного. После которого мужчина замер изваянием.       Пальцы омеги медленно касались шрама на шеи, легкие, еле заметные, ни капли давления. Но внутри даже кровь течь перестала. А после шрама коснулись губы, без поцелуя, лишь прикосновение.       И лишь когда зазвенела пряжка дорого ремня, оцепенение разрушилось и тогда чужие губы начали целовать. На секунда показалось, что по шраму прошёлся холод. Член налившийся кровью, сильно сжимался холодной рукой. Из груди вырвался стон, сродни утробному рычанию.       - Стэн, хватит       Омега отпрянул в порыве легкого испуга, от раздавшегося голоса.       - Не хочу вспоминать об этом, особенно - гамма сжал голые бедра - пока я с тобой.       Поцелуй, аккуратный, нежный, с извинением. Пока рука скользит по чужому органу, размазывая естественную смазку. Дыхание перерастает в постанывания, стоит почувствовать внутри себя пальцы. Душно от феромонов, что медленно выгнали воздух из помещения. Собственная рука останавливается, тело плывет, отдаваясь полностью чужой воле. А партнёр и рад. Пальцы скользят глубже, раздвигаясь ножницами, вторая рука обхватывает раскрасневшийся член омеги, медленно ведет по чувствительной головке.       Хлюпающие, пошлые звуки наполняют гостиную, вместе с освежающей и тяжело-пряной смесью запахов. Дыхание Стэна уже перешло в постанывания, а из него в скулёж. Внутри все горело, пальцы гаммы были уже все в смазке, а член омеги оставили за миг, до разрядки. Против воли из голубых глаз начали литься слезы, дыхание через рот, в попытках унять внутреннюю агонию от удовольствия и хлебнуть хоть немного кислорода.       - Сука - шипит Стэн зарывшись лицом в чужие мягкие волосы.       Садисткий смешок, на который способен только Картман.       - Научись просить, Стэн.       Гамме самому хотелось до скрежета на зубах, но изводить эту снежную королеву до жалобных всхлипов и стонов приносит другого рода удовольствие.       Черные брови ползут на переносицу, но ощущения уже невыносимые, пальцы внутри уже раздражать, а член болезненно сводит, как и низ живота.       – Проси сам.       – О чём же мне тебя просить?       – Позволить в меня кончить - Стэн собрался и усмехнулся.       – Думаешь, мне это так нужно? - но голос упал, выдавая запредельное возбуждение гаммы.       – Не нужно уже? - омега прильнул к самому уху Эрика - Жаль. Я уже подумал об отцовстве, но видимо не       Картман повалил его на диван не давая договорить, прижал всей массой и резко вошёл сразу наполовину. Омега влажный, упругий, пульсирующий. Ледяные зрачки начинают закатываться от резкого и быстрого темпа, что набирает гамма. Черная дорогая рубашка летит на пол, как бесхозная тряпка, все для того, чтобы Стэн мог впиться ногтями в спину. Толчки размашистые, сильные, быстрые. Гамма рычит, сжимая и прижимая омегу до побеления костяшек. Стэн улетает от каждого движения внутри. Он так глубоко, но никакой боли от ударов по матке. Сквозь пелену возбуждения начинает пробираться оргазм, все ближе и вот. Омега уже скуляще сжимается, изливаясь на живот. Гамма через силу делает последние толчки, двигаться внутри трудно. Оргазм все же накрывает его, он изливается внутри, отчего Стэн ловит звезды.       Размыленное зрение налаживается и он замечает клыки торчащие в чужом рту и глаза наполненные желание обладать им. Омега сжался во второй раз. Эрик припал к нему и Стэн закрыл глаза ожидая боли, но ничего. Лишь узел распирающий внутри. Нужно спросить об этом, но парня хватает лишь на то, чтобы обнять Картмана. Веки тяжелеют и падают. Тело теряется в пространстве после перенапряжения. Аромат чайного дерева и “тяжёлое одеяло” бросают его в сон.

***

      Кайл вернулся домой поздно, в доме свет не горел, все было погружено во мрак. Но запахи выдавали с головой, что эти двое дома и занимались чем-то бурным.       Расстегивая по пути свой костюм он зашёл в спальню хозяина. Комната Лиэн была слишком мала для двух парней, а ночует Картман все равно чаще всего в своём кабинете, так что Кайл понемногу приватизировал его спальню. Если бы гамма был против, уже давно бы выпнул его отсюда, но пока это игнорируется, можно пользоваться. Хоть альфа и прикрывался банальным удобством и неловкостью в житье со Стэном в одной маленькой комнате, была другая причина. Он никогда её не озвучит в здравом уме, но все кровать просто пропитана феромонами, от чего сны интереснее.       Ничего пошлого, ничего вызывающего, лишь умиротворение, которое так не хватало ему за эти годы.       Переодевшись, мужчина все же решил найти своих сожителей и заодно поесть. Он шёл на смесь запахов, с каждым шагом чувствуя некое смущение. До возбуждения еще далеко, да и усталость берёт своё. Он договорился встретиться с клиентом на этой неделе и вскоре ему придётся ехать в другой штат.       Гамма и омега мирно спали на диване в гостинной. Точнее омега спал на гамме, а Эрик почувствовав острый пряный запах сразу приоткрыл глаза.       – Сколько сейчас? - прохрипел еле слышно Картман.       – Почти двенадцать - Кайл остановился стараясь в темноте разглядеть картину на диване - У вас… все хорошо?       – Да - Картман потер шею и начал медленно подниматься.       Он положил Стэна на диван прикрыв покрывалом. Тот спал дальше, как убитый.       – Будешь есть ? - неожиданно прохрипел Эрик, наблюдая за альфой.       – Не откажусь - Кайл перевел глаза на гамму, что медленно встал и направился на кухню - С чего ты такой добрый?       – Я выебал твою омегу - усмехнулся Картман ставя чайник - Когда если не сейчас быть добрым?       – Он не мой - Кайл сел за стол. - Мы все тут никто друг другу.       Картман расплылся в довольной ухмылке.       - Именно.