Южнопарковский треугольник

      Кайл проснулся в пустой, но теплой кровати. Яркий свет из окна начал раздражать закрытые глаза. Проведя руками по простыням и одеялам, он никого не нашёл и нехотя разлепил глаза. Он спал неприлично долго, чего можно было ожидать после несколько недель чистого недосыпа.       Смесь их запахов пропитала ткани, отдавая чем-то медицинским… Будто завалявшаяся мазь от боли в суставах или травяной чай с сотней «полезных» свойств.       Перечная мята с чайным деревом и черным перцем играли настолько единую и при том яркую мелодию, что альфа зарылся в подушку лицом, не желая вылезать из постели. Он вдыхал полной грудью, хоть лежа на животе это было сложно делать. Он был дома. Дом в этой постели — да, пустой, но хранящей запахи. И ничего больше ему уже не было нужно.       Внутри всё было уверенно, стоит ему сделать шаг с кровати его встретят сразу и Клэр, и Блат, и этот неэтичный ученый, которого он еще в глаза не видел, и сотни подопытных, и бывшая невеста и все, кому он когда-то наступил на ногу.       Кайл услышал шаги и нахмурился. Освежающий запах стал чуть ярче, а матрас прогнулся, скрипя под весом омеги. Тот положил руку на плечо уставшего адвоката и начал медленно, но сильно качать его из стороны в сторону.       — Вставай, давай — голос Стэна был хриплым.       В ответ Кайл издал стон великого мученика.       — Пошли завтракать — вновь начал Стэн.       — Я не хочу — голос Кайла заглушался подушкой. Благо, пара десятков лет общения с Кенни помогли Маршу разобрать этот бубнеж.       — Пошли — омега положил свою голову на плечо рыжему, говоря прямо в ухо — А то тебя придёт будить Эрик.       — Пускай идёт — Кайл ещё больше зарылся в подушку.       Стэн сдался, молча ложась на спину Кайла. Глаза начали сами закрываться. Он встал раньше всех от утренней тошноты, а заснуть снова после сеансов с фаянсовым другом, так и не смог.       Кайл медленно повернулся на бок, скатывая омегу с себя, а после сгребая его в собственнические объятия. Сквозь запах мяты и шампуня, пробилась небольшая странная нотка. Настолько еле заметная, что по началу показалась игрой сознания. Тёплая, немного горьковатая, но сладкая. Кайл напрягся прижимая Стэна к себе уже сильнее и твёрже, стараясь уловить этот мимолётный запах.       — Стэн, с тобой всё нормально? — хоть ничего внутри и не напрягалось в беспокойстве, рациональная тревога появилась. Запах просто так меняться не будет.       — Да, а что? — ответ был спокойным, но под руками напряглись мышцы спины.       — У тебя запах изменился.       — Да? — омега прозвучал удивленно, но лишь слегка. — Нифига.       Объятия Кайла смягчились, его сердце против воли забилось быстрее. Он не понимал, что происходит, но этот запах стал проникать будто всё глубже в нос. Учуяв один раз, мозг не мог его игнорировать, раз за разом концентрируясь на нём. Кайл отдалился, но лишь немного, просто, чтобы заглянуть в глаза бессовестно врущему Маршу.       — Стэн, что с тобой? Ты заболел? — ладонь альфы легла на лоб Марша, проверяя температуру.       — Я… — омега обреченно отвел глаза — …обещал не говорить пока.       — Кому? Эрику? Почему? Что-то случилось? Он что-то натворил или ты?       Вопросы сыпались шквалом беспокойства. Альфа настолько увлекся, что не заметил появления гаммы в комнате.       Эрик сел на другой край кровати с миской самодельных сухариков.       — Всё, я тут, можешь говорить — сказал Картман, жадно вцепившись в глаза обоих парней. Теперь сериал мог сняться с паузы, главный зритель здесь.       — Говорить что? — Кайл покосился на гамму.       Стэн выкрутившись из его хватки взял горсть сухариков, засыпая в рот и громко хрустя. Кайл сидел на кровати вцепившись в простынь, как загнанный паникующий зверь. Он смотрел то на улыбающегося Эрика, то на потерянного жующего Стэна.       Картман, хмыкнув, перевел взгляд на Стэна.       — Скажи ему, а то щас сердечко ёбнет. Его и так запугали бедного — прозвучало с привычным сарказмом.       Стэн в ответ лишь смущенно почесал затылок. Его кожа постепенно розовела, он не мог смотреть в глаза Кайлу. Говорить Эрику было легче. Возможно, из-за бушующего адреналина и спешки.       — Я в общем… — омега сглотнул и его лицо из розового стало идеально белым, что заставило даже Картмана перестать жевать.       — Так, тише, всё нормально — гамма погладил Стэна, голос звучал серьёзно и глубоко, что ещё больше обеспокоило Кайла — Это всего лишь зануда-еврей, это всего лишь новость. Мир не рухнет.       Глубоко вдохнув, Стэн собрался с мыслями. Просто сказать. Просто выдать факт. Земля не разверзнется. Небо не упадёт. Ничего не случится. Рядом Эрик. Кайл всегда был самым ответственным из них троих, он точно не будет вести себя странно.       — Я жду — Стэн сглотнул и сказал еле слышно — Я жду… ребёнка.       Он не решался поднять глаза, лишь потянулся в сторону руки Эрика, ища поддержки и находя её. Запах чайного дерева стал густым, а прикосновение руки стало уверенным.       Кайл смотрел на Стэна, пытаясь понять услышанное. Голова соображала туго, будто вместо мозга залили мазут.       — Какого? Откуда?       Тишина повисла на несколько секунд. Вместо ответа Стэн затряс плечами, смех всё больше накатывал на него, он из-за всех сил старался. Но эту битву он проиграл, разразившись беззвучным, но сильным смехом, что срывался на громкие скрипучие вдохи. Даже Картман старательно сдерживал улыбку, хоть это уже отдавалось болью в скулах.       — Ты чё, мозги в благотворительность пожертвовал? — не удержался гамма.       Зелёные глаза щурились от непонимания. По голове прокатилась небольшая волна боли, остановившись где-то в области лба.       — Ты в положении? — хриплый ото сна голос альфы дрогнул против воли.       Смех Стэн резко прекратился. Он осторожно кивнул, косясь на Эрика.       — Ну, хоть одну извилину тебе оставили, и на том спасибо… — выдохнул тот, былая радость от еврейской тупости растворилась.       Напряжение не висело, оно медленно проползало под кожу каждого. Позы стали закрытыми. Воздух стал тяжелый, но ни один запах не выбивался. Все замерли. Стэн остался в ожидании первой реакции Кайл, не той что крутят в счастливых сериалах, а давящей и нравоучительной. Он много раз представлял этот момент. Неприлично много.       Эрик хотел ребенка, сказать ему о беременности было сравни победе. Да, реакция гаммы была скептичная и не такая радостная, как Стэн ожидал, но самое главное — он остался рядом. Никакого осуждения, лишь едкие шутки, что становились всё реже, да настойчивые, беззлобные замечания с привкусом искренней заботы. Он остался не просто физически. Он замотал омегу по врачам, терпеливо выслушивал самые болезненные расспросы о Клэр, которые сейчас начали сопровождаться эмоциональными перепадами от беременного омеги, причем под таким углом, что любой мотоциклист-экстремал перекрестился бы. Омега видел, как Эрик изводиться, как держится, как остаётся рядом. Просто рядом. И сейчас, в этот момент, Стэн надеялся, что ребёнок от него. Не потому что он плохо относится к Кайлу или предпочитает ему Картмана. Просто Эрик готов. Морально готов к ребенку, у него было на это время. У него есть желание.       На альфу это скатилось снежным валуном на голову. Он даже не заикался о детях. Эрик был изведан уже вдоль и поперек расспросами. А Брофловски… Много лет дружбы, альфа казался ему главной опорой в этом странном треугольнике. Но когда Стэн думал об этой ситуации, он споткнулся о горькую правду. Он ничего не знал о друге. Точнее он знал его любимые чипсы и какой хумус он покупает, знал, кажется, каждый взгляд и привычный жест. Но он без понятия о жизни Кайла с той же Сарой. Что если именно тема детей стала причиной разрыва? Что если его отношение к проблеме Эрика тогда в кафе — не привычное поведение «У Картмана хуйня, а не проблема, как всегда», а что-то глубже. Болезненнее.       Альфа в моменте потерял кровать под собой, проваливаясь в пространство. Он пытался осмыслить эту новость. Принять её.       Он нервно сглатывал, но ком не проходил. Руки с силой терли лицо, а тело разрывалось между остолбенением и желанием взвыть. Дело было не в беременности омеги. Скажи Стэн ему месяц назад, конечно, Кайл был бы в сильном шоке. Но не так.       Сейчас, когда он чуть ли не физически чувствует дуло у своего затылка, когда разум и тело истерзаны внутренней борьбой и общей вымотанностью. Сейчас, когда неизвестно, кто будет на пороге. Когда его мораль вела на риски, и он, что таить, под все разговоры о понимании, цинизме, желании свалить от этого подальше, не отпускал этот поводок.             Внутри была надежда, что он сможет устоять и не предать принципы. Именно сейчас появился ребёнок. Ребенок, которого он не может подставить, идя за моралью и святым долгом. Ребёнок, которому его борьба может стоить всего. И вопрос, за что он несёт ответственность, за жизни десятков или сотен взрослых людей, что сами выбрали шагнуть в бездну или за одну жизнь, которую он может в это втянуть. Ответ очевиден. И не так важно его это ребенок или нет. Сам риск смерти невинного, повинным в которой, будет он сам, ставил точку, разрезая уже давно натерший шею поводок.       Реакция и слова Клэр всплыли в памяти и фантомная горькая рвота подступила к горлу. Она все поняла. Пока он следил за ней и держал ухо востро, она узнала главные новости. И возможно, понесла их Блату или оставила козырем в своей руке.       Эрик грубо встряс его. Они встретились глазами на мгновение. Тягучие мгновения в этой тишине. Плечи альфы опустились под смесью облегченности и обреченности.       — Сколько? — спросил Кайл, голос его был непривычно глубок и низок.       — Девятая неделя — пожал плечами Стэн, глядя в пустоту.       Альфа медленно развернулся к омеге. Во-первых, его гон был в это время. Либо Стэн умудрился понести чудом от Эрика в их первую тройную ночь, либо, что вероятнее, от Кайла. Во-вторых…       — Что?! И вы мне сказали, только сейчас?! — голос еврея зазвучал вновь как прежде.       — Он сам узнал недавно — поправил Эрик — Согласись, говорить такое по телефону было бы отстой.       — ОТСТОЙ?! ВЫ НЕ СКАЗАЛИ МНЕ О РЕБЁНКЕ! Это пиздец, а не отстой. Да вы… Твари вы, вот кто!       — Тебе валерьянки дать? — спросил Картман, со всей серьёзностью, но для альфы это звучало, как дурацкий подъёб.       — Картман, я тебе твою валерьянку в зад залью! Вы оба совсем ахуели?!       — Ты был на стрессе хер пойми где, кретин, если бы ты узнал, да тебя бы удар хватил!       — Меня он прямо сейчас хватит!       И сквозь привычную перепалку протиснулось тихое и флегматичное.       — Ты против этого ребенка?       Вопрос омеги сказанные вполголоса остановил спор, будто выстрел игривую драку зверья.       — Против? — переспросил альфа, его голос стал опасно тихим — Меня даже не удосужились спросить, хоть я и отец.       Гамма вновь вошел в роль зрителя, медленно возвращаясь к сухарикам. Тишину и напряжение между альфой и омегой прерывал лишь медленный и редкий хруст.       — С чего ты решил, что отец — ты? — голос Стэна шипел, а голубые глаза блеснули льдом.       Кайл вздернул бровью.       — Ты серьёзно это спрашиваешь, Стэн? Мы провели гон вместе.       — Я тогда же спал с Эриком.       — Да от святого духа легче… — альфа прикусил язык, понимая, что именно собирался сказать. Он не решался покоситься на гамму. Тот перестал жевать.       — Легче что, Брофловски? — от этого голоса у Кайла мурашки побежали по спине.       — Ты сам знаешь… — выдохнул тот, глядя в простыни.       — Ясно — гамма со стуком отставил миску, медленно поднявшись.       Он встал и направился на выход.       — Стэн, не забудь таблетки — бросил он через плечо.       Дверь медленно закрылась с чётким щелчком. И омега с альфой переглянулись.       — Ты — кретин — вздохнул Стэн.       — Я знаю.       Стэн потёр виски.       — Эй, Стэн — Кайл аккуратно взял омегу за плечо — Насчёт ребенка…       Омега недоверчиво повернул к нему голову, где-то внутри надежда на хороший исход этого разговора трепетала.       — Покажешь мне УЗИ?       Омега довольно фыркнул.       — Что ж… Я ожидал больше криков и нравоучений — улыбнулся он — Всё прошло не так плохо.       — Да, ещё бы я херню не ляпнул — обреченно вздохнул Кайл.       — Ну, куда мы без этого…       Стэн притянул к себе альфу, тот обнял его. Не обхватывая, оставаясь руками на боках, что сейчас касались хрупче, хоть и принадлежали всё ещё его накаченному другу автомеханику.       Кайл глубже вдохнул запах перечной мяты и ту самую странную ноту, что теперь стала яснее. Имбирь. Сладкий, теплый имбирь. Потому он так выбивался в холодном и стерильном запахе Стэна. В этом не было пряной едкости черного перца или тяжести чайного дерева, что не давала ответов, на вопрос об отцовстве. Запах давал большее. Тепло, которое сейчас так стремительно растаяло в этой комнате под страхом и растерянностью и снова робко зарождалось.       — А он как отреагировал? — руки нежно гладили поясницу омеги, будто чувствуя, где скопилось напряжение и небольшая боль от переливания крови в другие органы.       — Спросил «Где ты это нашел?» — пожаловался Стэн, но без злобы, скорее со смешком — Думал, прибью его прямо в кабинете.       Волосы и шею омеги обдало прерывистым дыханием, а плечо заглушала столь приятный звук низкого сдержанного смеха.

***

      Кайл вошел в кабинет без стука, отодвигая дверь с боязливой медлительностью. Картман не поднял на него взгляда. Голубой и карий глаз что-то сверяли в бумагах, быстро бегая по строчкам.       — Эрик — голос дрогнул — Не отвлекаю?       В ответ лишь нахмуренные брови. Видимо, что-то не сошлось в бумагах.       — Нет — он не отводил глаз с напечатанных символов — Что будем делать с Блатом? Ты, судя по всему, раскопал что-то.       — Откуда знаешь?       — О, мистер Брофловски, я всегда вижу, когда вашу бренную душу терзает внутренний конфликт — гамма одел очки.       — Вот как, ясно — Кайл подошел и сел напротив. Его взгляд скользнул, по помятому покрывалу на кровати.       Лишь тиканье часов. Гамма что-то чиркал ручкой по черновой бумаге, на которой делал какие-то заметки и правки. Альфа просто дышал. Чайное дерево было густым, нефильтрованным. Весь кабинет был пропитан так сильно, будто тут разлили пару баночек с эфирным маслом.       — Что ты знаешь? — всё же спросил Эрик, поднимая глаза на альфу — Мне нужно прикинуть, как далеко в лес тебя могут увести.       — Я знаю про опыты, знаю мнение Кенни, знаю, что видимо эксперименты повлияли на психическое состояние подопытных… Знаю, что Блат знает, что я знаю.       Гамма выдохнул, его плечи бессильно опустились. Будто Кайл подкинул ему в бумаги ещё одну ошибку.       — Ты говорил с ним?       — Он вызвал меня на ковёр. Я подписал договор о неразглашении, но видимо… От тебя скрывать нечего. Да, Картман?       — Верно, нечего.       Его молчание изводило Кайла, как книги выставленные не по размеру, цвету и теореме Виета.       — Скажи, как глубоко ты в этом дерьме?       — В дерьме — ты, а я — Эрик наконец оторвался от бумаг — работаю, Кайл.       — Как ты связан с Блатом?       — Крепко — улыбнулся гамма, снимая очки — Крепче, чем ты предполагал. И, если ты начнёшь болтать лишнего, именно мои люди повезут тебя в лес.       Ухмылка растянулась на лице бизнесмена.       — Шучу, я — рекламщик, а не бандит — будто в доказательство этому, он одел очки и снова принялся за бумаги.       — Я в хороших отношения с Блатом — пояснил Эрик, его голос после вида Кайла, который готов был на атомы распасться, сквозил тихим едким удовольствием — Он очень сильно поддержал меня в начале развития бизнеса, но и полным спонсором его назвать нельзя. Скорее, один из моих крупных заказчиков.       — Ты… — Кайл опустил глаза, по лицу пробежала тень стыда. — Можешь договориться за меня? Чтобы он… Не видел во мне… Человека на очереди к устранению.       — Чего? — прозвучало с искренним удивлением.       — Я прошу тебя — повторил альфа уже громче и четче — вытащить меня из этого дерьма.       — Ты не будешь с этим бороться и разбираться?       — Не буду.       Разноцветные глаза Эрика готовы были вылезти из орбит от этого заявления.       — Он тебе угрожал?       — Нет, ну… Прямо нет.       — Кайл, ты заболел?       — Нет, Эрик. Я просто… Просто не хочу, ясно? Я не хочу никуда лезть, судиться, рисковать жизнью своей, вашими, жизнью ребёнка. Просто… прошу.       — И ты клянешься, что не будешь лезть?       — Клянусь, Эрик.       — Учти, если ты передумаешь, то пострадаю я, как тот, кто за тебя поручился.       — Хорошо, учту. Пожалуйста, договорись.       Картман отложил бумаги и оперся о стол.       — Ты решил так сломать мою карьеру? Подставить? Разрушить мою жизнь и вычеркнуть из уравнения этого пиздеца? Это хитрый план?       Эти вопросы прозвучали, как искренние догадки. И каждый из них заставлял Кайла скривиться.       — Нет, Эрик, я не хочу тебя подставлять. Я хочу спокойно жить жизнь, без Блата или хотя бы без угрозы в его виде над нашими головами.       — Я не понимаю! Кайл, что с тобой?!       Картман бессильно опёрся головой на руки. Кайл пытался вглядеться в его лицо, но различить что-то было сложно из-за тени. Когда гамма всё же поднял глаза, Кайла передернуло, он увидел в них следы скопившейся влаги, что быстро растаяла. Но альфа уверен, что он её видел. Видел взгляд человека, с которым спорил и соперничал всю жизнь. Взгляд человека, который первый понял, как сильно сломали Кайла.       Также быстро всё это ушло, как и пришло.       — Я поговорю с Блатом, поручусь за тебя. Но если я узнаю, что ты шагнул не в ту сторону — в глазах стояла та же боль, что не сочеталось с твердым, стальным и полной скрытого раздражения голосом — Мои слова про лес перестанут быть шуткой. И я не посмотрю, что мы связаны, и что у Стэна твой ребенок. Ты понял?       Кайл коротко кивнул, что вывело гамму окончательно из себя. Он резко встал, забрав какие-то бумаги из высокого шкафа рядом, и небрежно бросил их на стол. Очки стукнули о стол.       — Теперь можешь идти.       Альфа встал, но не ушел. Просто стоял рядом со стулом.       — Раз мы всё решили, мне нужно работать.       — Прости — перебил его Кайл — Я сказал, не подумав.       — О Боже, наш заумный еврей сделал что-то не подумав… Видимо небеса упадут скоро.       Альфа медленно подошёл ближе, но оставляя последний небольшой шаг между ними.       — Ты эмоционально отстраняешься и закрываешься.       — О, спасибо за замечание, Капитан Очевидность.       — Ты злишься.       — Да — Эрик поднял глаза на Кайла — Я несколько недель носился, как угорелый и терпел этого залетевшего кровососа, чтобы в итоге услышать напоминание о собственной несостоятельности!       Кайл открыл рот, но гамма перебил его       — Но, раз ты вернулся, они — твоя забота. Ощутишь, что твоя едкая сперма сделала с нашим меланхоличным скептиком за последние несколько недель.       Для Картмана фраза, что бросил альфа, было бóльшим предательством, чем для Кайла сокрытие ребенка. Альфа понимал это. И видел. Видел напряжение во всем теле гаммы, видел сжатые губы и взгляд, устремленный теперь уже внутрь себя. Его вчерашний диалог с Клэр и то, что он не выгнал её в первую же секунду, его бледность и тени под глазами. Он будто испытывает постоянную головную боль. Так выглядело. И боль Эрик испытывал, хоть и не физическую.       Договоренность со Стэном хоть и делала омеге спокойнее и безопаснее, для Эрика стало питьём яда мелкими дозами. Яда, от которого отказаться он теперь не мог. Не только потому что «жертвовал своей броней ради спокойствия истинного». В моменте для него это было сродни мимолетному облегчению. Картман вечно прячущийся за ложью и масками мог впервые говорить честно, прикрываясь договоренностью. Изощрённое удовольствие это приносило, хоть и сопровождалось внутренним протестом и почти физической болью. Но стоит таким моментам пройти, как внутри все сжирается. Планы о том, как вывернуть всё, как прикрыться, как поставить омегу на место, рождаются в голове сами. Не говоря о том количестве подавленных эмоций, что в него запихали. Ведь как можно орать и язвить, когда это имеет последствия.       Он и мечтать уже не смел о семье, детях, о всём этом. Хоть в каком-то виде. А сейчас стал заложником собственного желания. Он принял роль надёжного плеча, ладно, но роль искреннего и «доверившегося» партнера была невыносима. Потому что доверия не было. И этот момент лишь подтвердил это.       Ему было трудно признать самому себе, но он ждал Кайла, как христиане второе пришествие. Альфа единственный с кем в споре и криках, можно было высвободить всю злость, гнев, ненависть, вылить весь яд, скопившейся в нем. Но Кайл приехал убитый, бледный, глаза нервно бегают. Он даже банальную перепалку поддержать не сможет сейчас. Картман понимал, что добивать Брофловски было выстрелом себе в колено. А тот… О, он пошёл с самого подлого оружия. С правды, с которой даже гамме было невозможно спорить.       Так, единственным вариантом теперь, кажется, Клэр. Не вернуться, боже упаси. Просто ссора, просто конфликт. Но она вчера будто почуяла это, нюх у этой суки всегда был хороший. Она видела, чёрт побери, знала. Они прожили не один год вместе. Клэр прекрасно знала, что Эрик не может долго подавлять эмоций. И самое страшное, она знала, как он выглядит в эти периоды.       Это было в начале, когда он только открыл бизнес. Столько он лизал в тот период жоп лестью и добродушной маской, даже для него было слишком. Притвориться пару раз хорошим человеком для выгоды? Без проблем. Как два пальца обоссать. Но регулярная игра изводила. Клэр видела, но не лезла к нему с разговорами. А он не мог позволить себе сорваться на неё из-за пустяка, зная, что в его состоянии виновата не она. Неожиданно. Для Картмана подобное было верхом любви и заботы.       Всё рухнуло в один момент. Когда очередной инвестор альфа перешел от намеков к недвусмысленным давлению и действиям. Терпеть похабные шутки и комплименты — ладно, терпеть предложения свидания или «получения хорошего места» — можно отвертеться, но вот лапанье — это уже край. И даже тогда Эрик просто просил «У меня важная встреча скоро, извините» и пулей вылетел из кабинета. Ещё час не мог приехать домой. Не от стыда или страха скандала. Клэр прекрасно знала обо всём этом. Ну как же, симпатичный парень гамма — редкость, а богатым засранцем только и подавай диковинку в постель. Он просто понимал, что сорвется в скандал.       Придя домой, он осушил полбутылки виски. Клэр сидела рядом. Он ничего не рассказал ей. Молча пил. Но она понимала. И тогда было брошено решающее.       «Может… Попробуем что-то новое? Сбросишь свое… напряжение»       Сначала Картман не хотел на это соглашаться, секс с альфой после того, как его домогались и наговорили пошлой хуйни. Но согласился, потому что… это Клэр. Хоть она и была альфой, она была его альфой.       Всё шло медленно, через силу воли. А потом… Эта властная, статусная и гордая альфа легла под него. Насколько для Картмана было верхом любви не срываться на неё, держать себя в руках и не уходить в эмоции, для Клэр было — отдать кому-то роль актива. Стать принимающей стороной. Для таких, как она, статус альфы — власть, сила, сама суть. Тогда для Эрика изменилось всё. Дело было не в отрыве. Не в получение возможности «сорваться», не в смене ролей. В самом факте. Тот, кого он любил настолько, что готов был сломать себя, готов был переступить через себя в ответ. И это стало их рутиной. Что Эрик не срывается, а Клэр становиться пассивом, когда видит его напряжение. В какой-то момент это стало приносить удовольствие обоим.       Но Клэр здесь нет. Есть два идиота и их блядские проблемы, с которыми почему-то должен разбираться Картман.       Они стояли долго. Картман в своих воспоминаниях, а Кайл смотря на истинного. Именно тогда рука альфы сама поднялась, опустилась на плечо гаммы, заставляя того дёрнуться от неожиданности.       — Эрик.       — Что?       — Прости… — альфа уперся лбом чуть выше виска истинного, его голос был еле слышан — что тогда ушел…       Гамма лишь недоверчиво покосился в ответ.       — Если бы… Я тогда не вышел из комнаты, если бы мы не решили тогда игнорировать всё это… — Эрик почувствовал, как мокнут его волосы, а рука на плече сжимается крепче — Тебе бы не пришлось… С тобой было бы всё в порядке…       Картман терпел, не двигаясь. Его глаза закатились, он устало потёр переносицу.       — Я рад — голос осип и охрип — что она была в моей жизни. И возможно… Я, правда, зря удалил метку.       Дыхание, что только недавно было еле слышно, остановилось. А после раздалось снова прерывисто. Тревога никуда не делась, но это… Такой Картман. Сделали больно, я уколю в ответ побольнее. Раз сказали, что из меня невозможен отец, я скажу, что предпочел бы другую альфу.       — Один-один, Картман — рука змеёй переместилась с одного плеча на другое, прижимая к себе.       — Не понимаю, о чём ты?       — Всё ты понимаешь.       Кайл опустился к шее, оставляя по виску Эрика небольшой мокрый след. Вторая рука проскользила по торсу, заключая гамму в объятия.       — Кайл… — прохрипел Картман — Я помню, что у тебя скоро гон. Отцепись.       — Давай так — альфа звучал практично, без флирта и соблазна — Так как мы оба хотим оградить Стэна от лишних потрясений… Предлагаю следующее решение.       Гамма сопротивлялся, лишь для вида, его всё равно развернули.       — Я беру на себя твою едкую и токсичную натуру, ты на себя — мой гон. Идёт?       — Тц. Я могу получить то же самое с какой-нибудь крашеной альфицей, что тёрлась тут вчера. И без условий адского гона.       — Твоё право. Если ты уверен, что тебе не придётся снова выводить метку… Валяй.       Картман отвёл глаза.       — А ты будто не поставишь.       — Мне ты хотя бы за это сможешь выбить зубы.       Но, к сожалению, альфы фантазия Эрика была куда более изощрённее выбивания зубов.       Гамма повернулся к рыжему еврею, по-дружески кладя руку на его плеча.       — Раз ты так хочешь свести всё к сделкам — гетерохромные глаза Эрика блеснули одним, до боли в зубах знакомым Брофловски, огоньком. — У меня есть ещё одно предложение.       Альфа молчал, ни кивал, ни моргал, сейчас было опасно даже дышать. Каждый выдох мог перерасти в раздраженную, срывом нежного инстинктивного настроя, тираду об очередной идиотской идеи Картмана.       — Договориться с Блатом из чистой заботы о твоей заднице, конечно, очень благородно… — Эрик видел растущее раздражение в глазах альфы — Но я не рыцарь на белом коне.       Он дал время альфе подготовиться, а после выдал понизив голос.       — Если я все сделаю лучшим образом, ты согласишься на… Эксперимент. Один.       Кайл дёрнулся резко от одного слова, но гамма схватил его за предплечье.       — Не такой, дурень — фыркнул он. — Другой. Мой. Обещаю, с тобой ничего плохого не случится.       — Эксперимент какого характера?       Картман многозначительно дернул бровями. Стало яснее. Легче не стало. На секунду. Лишь на секунду. Кайл захотел, чтобы у Картмана ничего не получилось. Эрик протянул руку.       Но здравый смысл опустил плечи в проигрышном жесте.       — Ладно, договорились, на обе сделки — Кайл пожал протянутую руку.       А после резко дернул на себя гамму, что тот чуть не упал от неожиданности. Губы альфы оказались прямо у уха его лучшего врага и худшего друга. Его истинного. И при том, геморроя его жизни.       — Только в гон я буду делать с тобой всё, что захочу.       — Хорошо, хорошо — Эрик сказал это с притворным опасением.

***

      — И ты серьезно согласился на это? — Стэн расслабленно валялся на диване с геймпадом.       — А что мне оставалось делать? — Кайл сидел рядом, облокотившись на диван спиной, его пальцы ловко перебирали по кнопкам и стикам. Два года отношений с женщиной не прошли даром.       — И то верно — пожал плечами омега закидывая в рот виноград.       Уровень пройден. Как в старые добрые времена. В другой гостиной, на другой приставке. Другими людьми… Двумя пацанами. Вместо Кайла сидел рыжий паренёк-отличник, чьей главной проблемой были комплексы и не хватающего до сотни одного балла за тест. Ну и Картман. Куда же без него. Место же Стэна занимал вечно влюбленный в Венди сын отца-идиота, стыд за которого был его типичной проблемой.       — Как думаешь, что ему в голову пришло? — спросил Кайл, воруя виноград с тарелки.       — Вообще без понятия, от него всего можно ожидать. Думаю, ты лучше меня это знаешь.       — Думаю, ты чаще с ним трахался, чтобы предположить его извращённые фантазии — хмыкнул альфа.       В этом не было ревности, лишь надежда, что Стэн сможет его хоть к чему-то морально подготовить.       — Вот кстати об этом — возмущенно начал Марш, скатываясь в диван ещё больше — Я остался без секса, прикинь?       — Из-за беременности?       — Ага. Вы и до этого оба со мной как с антикварной куклой, аж бесит, так после того как моё… положение? Короче, когда стало известно меня видимо записали в бесполые существа!       — Оно и ясно.       — А вот мне не ясно, Кайл — омега говорил с нескрываемой обидой — Я только вошёл во вкус и секс стал мне приятен, как меня этого лишают.       Альфа откинул голову на диван, повернувшись к Стэна. Его взгляд опустился с лица на живот.       — Прости, я… не рискну.       Кайл соврёт если скажет, что не скучает по их… Актам? Соитиям? По их сексу? Приступам, в которых они все резко становятся не просто друзьями и братьями по несчастью? Не важно, как это назвать. Сути не меняет. Он хочет. Гон не за горами. А ещё ближе был «эксперимент» от гаммы. И что-то внутри альфы, где-то глубоко в самом мраке его души, мечтало, чтобы этим экспериментом оказалась… метка.       С того дня, как он услышал тот разговор на кухне, мысль — едкая и невероятно мерзкая — жила в нем против воли. Она зародилась в ту же секунду, но была подавлена шоком, а после разгорячённая ревностью.       «Признай, что я лучше, признай, что мою метку ты готов носить. Признай, что я лучше неё. Что я достоин»       Ужасно и мерзко, но Брофловски списывал это на природу перед гоном. Он ловил себя на том, что смотрит на Стэна иногда с такой всепожирающей жадностью и удовольствием, что холодок бежит по спине.       И сейчас видимо, омега поймал этот взгляд. Он улыбнулся, а запах мяты стал чуть ярче. Отведя глаза, он потер лицо, несмотря на «лучшего друга».       — Пошел ты — фыркнул Стэн, откладывая геймпад — Каждый раз так смотришь, а потом «нееет, Стэн, я не буду тебя трахать, ты же сейчас фарфоровый сервиз»       Кайл отвернулся, слегка краснея.       — Я не специально так смотрю, оно само.       В ответ с дивана послышался небольшой смешок.       — Ладно, ладно — омега отодвинулся к спинке — Иди сюда.       Альфа не совсем понял по началу, но потом всё же поднялся, аккуратно лёг рядом. Он зарыл лицо в шее омеги, а руки сами аккуратно обвили за талию. Тело было напряжено, Кайл даже дышал осторожно.       — Кто наш хороший альфа? — неожиданно сказал Стэн, грубо гладя рыжие кудри — Кто сделал мне бесплатного подавателя инструментов и криворукого держателя фонарика? Оплодотворил меня и радуешься, да?       Кайл остолбенел, его лицо, благо скрытое, исказилось в странном выражении. Омега гладил его как… Как собаку? Нет, это не было оскорбительно карикатурно, скорее с типичной дружеской насмешкой и даже тёплой нежной нотой, но блять. От Стэна такого не ожидаешь от слова совсем.       — Перестань — всё же выдавил из себя Кайл.       — А что такое? — Стэн прижался лицом к мягким, пропахшим перцем волосам — Ты же об этом думаешь, когда так смотришь? Мой омега, с моим ребенком под сердцем, рядом мой гамма в режиме курицы наседки… Благодать.       Стэн не видел, как краснел Кайл. Но чувствовал это.       — Ты заставляешь меня испытывать испанский стыд — буркнул альфа.       — Да ладно тебе.       Стэн нежно прижался к нему всем телом, чувствуя жар стыда от альфы и нежные касания того по его пояснице.       — Спасибо — прошептал Кайл куда-то в грудь — Мне всё еще сложно осознать всё это. И мне не совсем вериться, но несмотря на это… Спасибо.       Запах сладкого медового имбиря отвечал вместо омеги. Он просто был. И это разливалось по телу еле заметной приятной и сонной волной.       — Я лично буду контролировать, что там напридумывал Эрик. Не переживай — сказав это, Стэн закрыл глаза проваливаясь в сон.

***

      После рабочего дня Эрик, прихватив дорогущий коньяк и коробку не самых дорогих, но безумно любимых стариком, конфет, поехал к нему. Дом мистера Блата был откровенно мрачным местом. Ещё и странным, на вкус Эрика. Будто очень дорогой особняк из фильма ужасов. Многие вещи были специально состарены, тёмное дерево сжимало пространство. На первый взгляд не скажешь, что тут было чисто, но стоит присмотреться, и глаз не заметит ни пылинки. Синед Блат настолько же богат, насколько странен. Множество фигурок и фаз в единственных экземплярах. Но Картман знал, что у старика есть шкаф с голыми аниме-фигурками.       Слово «эксцентричный» было… Недостаточно эксцентричным для Блата. Это знал мало кто, для всех он в первую очередь важный и серьезный человек, с которым лучше не ссориться. Но вот он шаркая ногами появляется в прихожей перед Эриком в странных тапках, но безупречно выглаженной домашней рубахе.       — Долго же ты ехал — ухмыляется мужчина, но глаза уже зацепились за приятные презенты в руках его протеже.       — Вообще-то я лично занимаюсь твоей рекламной компанией — заметил Эрик — Это сложный и кропотливый труд после судов.       — Приятно слышать. Значит за продажи можно не переживать — ухмыльнулся тот проходя в роскошную, но не вычерную столовую. Стол с множеством мягких стульев, что почти всегда пустовали.       — Пока я работаю с тобой, это последнее о чем тебе стоит переживать — заметил Эрик, ставя на стол бутылку и скидывая пиджак на спинку одного из стульев. Он сразу направился к сервизу, доставая стаканы. Всегда одни и те же. Синед же сел в главу стола, вертя коробку конфет в руках с еле заметной улыбкой.       — В моём возрасте, уже не принято переживать вообще — усмехнулся он открывая коробку.       — Я бы переживал насчет сахара — заметил Картман, разливая коньяк. Для него закусывать дорогой коньяк дешевыми конфетами была идеей уровня поедания маринованных грибов по утром. Но как он не осуждал Стэна за его вкусы, так и своего старого наставника не будет.       — Ну, давай к делу — начал Блат закидывая в рот конфету, смешивая её вкус с коньяком и только потом глотая — Я же знаю, ты не просто так приехал.       Эрик ведомый очень горькой и вредной привычкой пил мало, но не закусывая. Хоть горечь и заставляла коситься на сладости от безысходности.       — Нужно было брать виски, я что-то переборщил — заметил гамма.       — Видимо, ты ждал очень тяжёлый разговор — Синед пил коньяк, как воду, что уже не пугало и не удивляло Эрика. — Странно, наши разговоры обычно тебя не напрягают.       — Хватит уже — выдохнул гамма, ставя стакан на стол — Ты же всё уже знаешь.       — Конечно знаю, но хочу, чтобы ты шёл по своему «сценарию».       — Мой сценарий подразумевал твою догадливость — фыркнул Эрик. Он откинулся на спинку стула, не парясь об осанке. Блат улыбался, смотря на него грустной, можно сказать, отеческой улыбкой.       — Какой ты ленивый, Эрик.       Тиканье часов было громким, но слух не раздражало. Блат устало вздохнул.       — Ну что, будешь плакать мне со словами «как он мог?» и просьбами на кого-то повлиять?       Картман засмеялся.       — Клэр приходила?       — Клэр приходила — подтвердил старик, поедая следующую конфету. — Разбитая, как тогда.       Картман знал к чему этот диалог, знал, что скажет Блат. Или не скажет, но хочет сказать.       — Нет — опередил он вопрос, поднося бокал к губам.       — Я ничего не сказал даже — парировал Синед.       — Некоторые вещи говорить не обязательно.       В голове Картмана щелкнуло и он резко выпрямился, с подозрением смотря на Блата, который лишь немного удивился этой перемене.       — Ты же не будешь — начал Эрик с фирменным прищуром — ставить мне глупых ультиматумов?       — А так хотелось — ответив старик, отпил из стакана — Но, к счастью, или к сожалению, это меня не интересует.       — А что тогда? Зачем тебе нужен адвокат?       Синед облокотился на стол, он отвел глаза, будто в противоположном конце столовой ему поставили суфлёр.       — Он узнал достаточно много, чтобы отпускать его было… безопасно.       — Вторая попытка, Синед, пока сыро — прервал его Эрик — Или ты хочешь сказать, что не знал, кем приходиться мне этот адвокат. Я не поверю, что ты не прознал всё ещё до встречи с ним.       Блат закатил глаза.       — Как с тобой сложно, ты так жесток к старику…       Картман лишь поднял брови в немом «Ты серьёзно сейчас?»       — Ладно, ладно, да, я знал, что это твой истинный альфа — мужчина отпил из бокала — Но я не знал, что он с тобой живёт, думал у вас со Стэном что-то.       — Что-то.       — Да, а у вас аж тройное что-то — рассмеялся Блат. — Боже, я конечно знал, что после Клэр тебя ничего в личной жизни хорошего не ждёт, но… Как она… Щас, щас, щас… А. Полиамория. Это даже для тебя слишком.       — Истинность, Синед, от неё как от судьбы можно сбежать только за гробовую доску.       Мужчина непонимающе покачал головой.       — Опять эти ваши омега-альфа-гамма штучки…       — Пора было привыкнуть.       — Я пытался — возразил Блат — Но я правда не думал, что после факта, что Клэр тебя, а не ты её, меня ещё что-то может удивить.       Картман откашлялся.       — Мы не будем обсуждать мои отношения. Сейчас.       Синед замахал рукой с вытянутым пальцем, пока жевал конфету.       — Но, но, но, ты обещаешь мне этот диалог. Это попахивает гейской Санта-Барборой, а я не хочу такое упускать.       — Хорошо — сказал Эрик с интонацией «да пошёл ты…» — Но только, когда ты пообещаешь не сводить с ума рыжего.       — Ладно — пожал плечами Блат — Только учти…       — Если он облажается, устранять его придётся мне. Да. Я в курсе. — перебил его Картман, смотря чуть выше своего стакана. И мысленно молясь, чтобы дурная голова Кайла не свернула мыслями в другую сторону.       — Какой ты догадливый — улыбка Блата была хищной, но не до Эрика. До шоу. — И всё же пока, ничего обещать не могу. Всё станет ясно после мероприятия.       Гамма лишь бросил вопросительный взгляд.       — Видишь ли… Кайл нужен не совсем мне… Один из моих очень близких друзей, очень хочет с ним познакомиться и побеседовать.       — Если ты или твой дружок решат, что из него выйдет хороший подопытный кролик, я буду — Картман посмотрел в глаза Блату — не в восторге.       Брови его собеседника резко дернулись наверх, а губу сжались.       — Боже, Эрик, настолько? — проговорил Синед, не скрывая шока. Он даже не смог подобрать слов, но всё было ясно. Его «главный по рекламе» никогда не решался брать ответственность за чужую дурную голову.       «Глупо считать, что человек — надежное существо. Даже самому себе доверять не стоит» — с этими словами Картман когда-то продумывал договор для подопытных, учитывая каждую мелочь. Для Блата всё было проще. Зачем идти против кормящей руки, когда она может отрубить за это пару конечностей? Но Эрик всегда видел зачем.       Именно тогда, когда Клэр штудировала все возможные претенденты и лазейки в законе, а Эрик пытался предугадать все возможные людские действия. Блат впервые увидел в них идеальную пару. Она с трясущимися руками вечно срывающаяся в «Боже, что мы делаем…» и он со своим «Раз взялись, главное себе в ногу не выстрелить».       А сейчас этот же циничный засранец сидит за этим же столом, прося о безопасности какого-то морально правильного адвоката, за которого ставит на кон собственную голову. Это абсурд. Даже, для Синеда Блата.       — Да — Картман отвел глаза — Поэтому подумай десять раз прежде чем… Давать разрешения своим особым сотрудникам.       Синед задумчиво потер шею, смотря в плоскость стола.       — Если он провалиться, Картман — мужчина говорил без эмоций, просто констатируя — То сам побежит послушно в клетку.       Он выдержал паузу, признаваясь.       — Ты думаешь… Я хотел бы пускать в расход твоего истинного? — их глаза встретились — Нужно было, чтобы… Когда мой кальмар подплывёт к нему слишком близко, он сделал верный выбор.

***

      Картман одевал свой пиджак уже на пороге. Вечер после тёк не самым гладким образом, но алкоголь делал своё дело. И, несмотря на груз догадок и сомнений, Эрик собирался выходить с чувством хоть не полного, но облегчения.       — Идея обыграть в рекламной компании победу в деле конечно мощная и в твоём стиле — рассуждал Блат — но мне бы хотелось сейчас сыграть на доверии, а не на триггерах.       — Услышал тебя, тогда оставим ту, что есть сейчас… — ответил Эрик — Что ж рад, что тебе удалось выбраться из этого цирка.       — Как говориться — Синед ухмыльнулся — цирк уехал, клоуны остались… Нужно будет уменьшить дыры в сите.       Картман тяжело вздохнул.       — Скажи, когда твои осьминог и кальмар в аквариуме наиграются? Так и до протечки не далеко.       — Они той породы, что успокоятся, когда успокоятся. Мне только остаётся чинить за ними декорации.       Эрик уже положил руку на ручку двери.       — Эрик — голос Блата отдал твердостью, но не холодом — Если он подпишется, это будет его виной.       Гамма обернулся, чтобы возразить, но не нашёл слов. Он вышел, тихо закрывая за собой дверь.