Чёрные лебеди

Праздники пролетели как один миг. Прекрасный, наполненный чудесными мгновениями вместе, всепоглощающей нежностью, долгими разговорами, пылкой страстью и сладостной ленью, но до обидного короткий. Илья вернулся к работе и в суете, которая вновь захватила его, стоило только переступить порог театра, с трудом мог улучить момент, чтобы хотя бы отправить Владу короткое послание или выскочить на чашку кофе. Кроме того, его шоу, как и ожидалось, произвело хорошее впечатление и вызвало интерес к иллюзионисту - его стали активно звать на интервью, приглашать на вечеринки и деловые встречи, чтобы поближе познакомиться с талантливым артистом. Он столько лет стремился к этому, так желал признания и известности, что, конечно, с радостью принимал предложения, но вынужден был всё меньше времени проводить дома, задерживаясь порой допоздна. Трудно было не заметить, что его почти постоянное отсутствие вызывало недовольство у Влада, хоть он и пытался всячески это отрицать и утверждал, что радуется успехам возлюбленного. Но за месяцы совместной жизни Илья неплохо изучил его привычки и манеры, да и Череватый неважно умел скрывать истинные эмоции - его лицо, как открытая книга, отражало весь спектр настоящих переживаний. Ларионов видел, что, обделенный вниманием, тот грустил, скучал и даже ревновал, и в те немногие свободные минуты, что им выпадали, старался всеми силами восполнить недостаток своего присутствия. Однако, этого всё равно было мало, он и сам хорошо это понимал и чувствовал себя виноватым, но от своих планов и дел отказаться не мог - слишком долгим и непростым был его путь, чтобы сойти с дистанции за шаг до триумфа. Финальное представление выпало на последний день января. - Тебя снова не ждать? - невзначай спросил Влад, собираясь утром перед своей рабочей сменой. - Ну, чего ты с утра пораньше такой хмурый? - Илья подошёл и обнял его со спины, утыкаясь носом в короткостриженный затылок. - Я отработаю и сразу домой, обещаю. Будем праздновать завершение этой эпопеи. - Может, забрать тебя? - Влад развернулся в его руках и вплёл пальцы во влажные после душа волосы. - Доберусь, - улыбнулся Илья, прислоняясь к его лбу своим. - И так за день накатаешься. Отдохни, у меня на тебя большие планы. Судя по выражению лица, Череватый собирался что-то ответить, - наверняка, свою стандартную колкость, - но иллюзионист запечатал ему рот поцелуем, не давая проронить ни звука. Отстранившись, он расплылся в широкой улыбке и, игриво ущипнув Влада за бок, пошёл собираться. Настроение было отменным - любимый не слишком хандрил, за окном красиво падал снег, а его грандиозная затея с новогодним шоу вот-вот должна была с успехом завершиться. Казалось, ничего не могло испортить этот день.

***

В театре было особенно оживлённо. Команда возбуждённо обсуждала грядущее представление и радовалась результатам их общего дела - для многих это был первый опыт такого масштаба, а итог совместного труда превзошёл все ожидания. Случай с неисправной страховкой давно забылся, большинство восприняли его как урок и предупреждение на будущее, что нужно быть ещё внимательнее и скрупулёзнее, и на том успокоились. Сам Илья тоже вспоминал об инциденте только благодаря Владу, который по-прежнему настаивал на покушении и периодически впадал в истерику, проклиная всех причастных и обещая им самую страшную месть, если посмеют объявиться вновь. Кстати, анонимных посланий он по-прежнему не получал, и это лишний раз убеждало Ларионова в своей правоте - "диванные террористы" поджали хвосты и прекратили свою травлю, как только обстоятельства сложились не в их пользу. Череватый был с ним не согласен и скрипел зубами от злости, когда фокусник пытался его переубедить. Илья даже как-то пожаловался Кислицину на излишнюю мнительность и эмоциональность парня, на что тот только посмеялся и посоветовал пореже оставлять Влада одного, чтобы не было времени выдумывать всякую ерунду. Выходя в тот вечер на сцену, Ларионов ощущал особенный трепет в груди. Здесь начался его путь к своей большой мечте, здесь он обрёл хороших приятелей и профессиональных коллег, здесь проверил себя на прочность и поверил в то, что способен действительно на многое, здесь он даже чуть не погиб, здесь он впервые поцеловал Влада... Глядя на переполненный зал, Илья чувствовал, как его сердце до краёв наполняется счастьем и любовью ко всему, что случилось в его жизни за последние полгода. Это было невероятное приключение, и теперь нужно было попрощаться, отпустить то, что уже отыграло свою роль, и идти дальше, сохранив то, что удалось приобрести. Ларионов взмахнул рукой, в последний раз давая сигнал к началу представления. Кажется, ещё ни разу за все выступления он не стремился так глубоко прочувствовать каждый номер, каждое движение, каждый звук. Хотелось запомнить всё в мельчайших деталях, впитать в себя этот вечер, чтобы он навсегда остался частью его личности, отпечатался в каждой клеточке тела. Зрители рукоплескали, когда Илья вышел на финальный поклон, и его тихий вздох утонул в шуме аплодисментов. Добравшись до гримёрки, он обессиленно рухнул в кресло и был тут же окружён голосящей командой, взбудораженной и не менее счастливой. - Я не мог пропустить такой фееричный вечер! - на пороге возник Кислицин, раскрасневшийся с мороза и припорошенный снегом, с его внушительного размера ботинок тут же натекла лужа. - Андрюха, ты снова тут?! - в недоумении воскликнул Илья и подскочил к другу, чтобы приветствовать его крепким рукопожатием. - Вот так сюрприз! - Говорю же: я обязан был тебя поздравить, - усмехнулся тот. - А ещё - вытащить на коллективное празднование, иначе ты точно сбежишь, а мы все желаем чествовать героя! Правда же, ребят? Сотрудники единодушно поддержали Андрея громкими возгласами и улюлюканьем. - Конечно, Илюх, пойдёмте все вместе в бар, отдохнём, отметим, - выкрикнул один из техников. - Ребят, давайте не сегодня, а? - замялся Ларионов. - Никаких отмазок, - пробасил Кислицин, - у тебя вечно то понос, то золотуха! Отказы не принимаются! Марш переодеваться, устроим рейд по злачным местам! Это всех касается! Он обвёл толпу нарочито пугающим взглядом, вызвав тем самым взрыв хохота. Ребята разбежались кто куда за вещами и одеждой, а Андрей остался с иллюзионистом. - Я Владу обещал пораньше вернуться, - предпринял ещё одну попытку улизнуть тот. - Ой, хорош, - отмахнулся приятель, - ты будто о ревнивой жёнушке говоришь. Потерпит твой ненаглядный, знает же, какой сегодня вечер. Удивлён, кстати, что его здесь нет - мог бы и поддержать тебя по такому случаю. - Я сам просил не приезжать, - не слишком уверенно отозвался Ларионов. Это действительно было так, но слова друга заставили его на миг испытать неприятный укол обиды: Влад и вправду мог бы приехать, несмотря ни на что. Андрей же выбрался ради него и даже решил устроить праздник в его честь. - Давай, не тормози, - поторопил товарищ, - отзвонишься своему благоверному из такси, предупредишь, что задержишься. Если что - вали всё на меня. Он хитро подмигнул и хлопнул друга по плечу. - Ладно, - хмыкнул Илья, - ты и чёрта уговоришь плясать под твою дудку. - Это я могу, - оскалился Кислицин. Сидя в такси, Ларионов обнаружил, что смартфон разрядился в ноль. Он хотел было попросить телефон у друга, но понял, что так и не запомнил номер Влада наизусть. - Вот блядство, - выругался Илья, пряча бесполезный аппарат в сумку. - Он меня убьёт. - Я тебя защищу, - хохотнул Андрей, приобнимая товарища. - Расслабься, сегодня твой день, наслаждайся этим! Илья действительно быстро отвлёкся, оказавшись в первом из баров, которые они запланировали посетить тем вечером. Коктейли лились рекой, как и хвалебные речи в его адрес, и градус веселья повышался с каждой опрокинутой стопкой. Ларионов потерял счёт времени и опомнился, только когда наткнулся взглядом на огромные часы на стене в одном из заведений. - Ёкарный бабай, - пьяно пробормотал он, - два часа ночи... Андрюха, мне пора. С меня достаточно. - Без проблем, дружище, - быстро согласился Кислицин, который и сам уже неуверенно держался на ногах. - Пойдём, провожу тебя. Они вышли на холодную улицу, укрытую снегом, и дружески обнялись, бормоча какие-то нелепые приколы и хихикая, как нашкодившие школьники. - Эту ночь мы запомним надолго, - многозначительно произнёс Андрей, заталкивая приятеля в подъехавшую машину. Илья был с ним полностью согласен.

***

Босые ноги давно замёрзли, но Влад продолжал сидеть за кухонным столом без носок и тапочек, пялясь в экран смартфона и не чувствуя ничего, кроме скопившейся во рту горечи. У него словно разом отключились все органы восприятия, кроме зрения, которое позволяло ему уже битый час таращиться на открытую фотографию перед собой. Когда Илья не вернулся после представления, он почти не удивился - было ожидаемо, что команда захочет обсудить завершение проекта и пообщаться. Спустя час Череватый позвонил первый раз - телефон оказался недоступен. Он предпринял ещё несколько попыток, но каждый раз натыкался на механический голос, сообщавший, что абонент вне зоны действия сети. Влад не понимал, стоит ли ему злиться или беспокоиться. Обе этих эмоции заполнили его существо и клокотали внутри, как разбуженный вулкан. После полуночи стало совсем плохо. Он порывался поехать на поиски, начать хотя бы с театра - вдруг организовалась внезапная вечеринка, а телефон просто забылся где-то в сумке и сел? Но одёргивал себя и оставался на месте, опасаясь, что Илья не оценил бы его импульсивное поведение. Влад жалел, что послушал фокусника и не приехал его забрать, ведь хотел же и успевал! В час ночи он почти оделся, только носки натянуть оставалось, и собрался выдвинуться на поиски любимого, пусть затея и выглядела до крайности абсурдной. Директ в очередной раз пискнул оповещением. Череватый давно не заходил туда, но подумал, что на этот раз стоит проверить, ведь Илья мог связаться с ним и там. Он открыл переписки и похолодел, завидев знакомый никнейм. Закусив губу чуть ли не до крови, он открыл послание. "Ты не нужен даже ему, ничтожество", - писал сталкер, прикрепив следом файл с красноречивым изображением. Не чувствуя под собой пола, Влад прошаркал на кухню и тяжело опустился на стул, не отрывая взгляд от экрана. Он просидел так до тех пор, пока сквозь гул крови в ушах не услышал, как в замке провернулся ключ. Илья ввалился в квартиру, что-то роняя и одновременно матерясь и хихикая себе под нос. Какое-то время он шуршал одеждой, разувался и копался в сумке и только потом, заметив включенный свет, направился на кухню. - Ты чего не спишь? - он удивлённо округлил затуманенные глаза, подходя ближе. - Владик, извини, я хотел написать, но телефон сел... Он попытался приобнять парня, но тот резко дёрнул плечом, сбрасывая его руку, и поморщился от ударившего в нос запаха выпивки. - Не наобнимался? - холодно проговорил он, не глядя на иллюзиониста. - Ты о чём? С кем я обнимался? - глупо усмехнулся совсем растерявшийся Ларионов и снова попытался коснуться Влада, тот отпрянул всем телом и наконец поднял покрасневшие, полные боли и разочарования глаза. - Не знаю и знать не хочу, - прошипел Череватый и сунул Илье под нос открытый файл из переписки. Тот перехватил телефон и долго фокусировался на картинке, то приближая, то удаляя её непослушными пальцами. Влад не стал дожидаться, пока он рассмотрит снимок и сочинит что-нибудь идиотское в своё оправдание, и пошёл в комнату за сумкой, которую давно собрал. - Налюбовался? - вернувшись на кухню, он вырвал телефон из рук Ларионова и направился в прихожую, на ходу закрывая диалог и злополучную фотографию. Фотографию из театральной гримёрки, на которой кто-то исподтишка запечатлел улыбающегося во все тридцать два Илью в обнимку с длинноволосой девушкой, которая прижималась поцелуем к его щеке, держа в руках огромный букет алых роз.