Хватит извиняться, Куникида-кун…

Ни для кого не секрет, что Осаму чёртов суидцидник. Вечно перевязанный, но весёлый и дурной до мозга костей. Куникида всегда считал, что Дазай не будет выбирать болезненный способ умереть, это не вязалось с его характером. В его духе умереть без боли, а не терзать себя до конца дней каким нибудь ржавым ножом. Хотя, кто знает что взбредёт ему в бошку. Так думал Куникида. Умный и раздражительный. Не любящий вечно терзающего душу Дазая. – Ку-ни-ки-да-кун, как насчёт двойного суидцида? - Липнущий как банный лист к заднице Дазай, сидел на краю стола. – Отвали, бесишь. - Раздраженно ответил блондин. – Нуу же, Ку-ни-ки…- Его схватили за шиворот, не дав договорить. Доппо, оттащив его от стола, начал кричать. – Как-же ты меня задрал Осаму! Сдох бы давно уже, не находя отговорок! Я сказал тебе отвалить! К концу тирады, блондин успокоился, ставя Дазая на пол. И походу отвернувшись, он не понял что растеребил бинты Осаму так, что они неровной дорожкой падали на пол. – Больно… - Тихо и жалобно. Как Дазай не говорил никогда. – Что? - Повернувшись сказал Куникида, видя бессознательно лежащее у стенки тело, в куче окровавленных бинтов. – Дазай… - Только и смог сказать он, поднимая парня с пола. В глаза бросилась бледная шея, с большими гематомами рядом с сонной артерией. И по жалобному свисающие, маленькие полоски кожи, у запёкшегося кровью шрама, оставленного не самой лучшей верёвкой. Видя парня, забинтованного с ног до головы, выразить ему можно лишь сочувствие, не зная как он выглядит в абсолютно уязвимом и самом жалком состоянии. Куникида не мог вздохнуть. Он смотрел на тело брюнета в своих руках, идя до собственной квартиры. В маленькой комнатушке пахло сыростью, чем-то тёплым и удушающим… Отвратительно. Именно сейчас казалось, что Осаму не просто кусок дерьма, привлекающий внимание бинтами. Доппо положим его на диван. Он виноват. Он чёрт возьми виноват! Перед Дазаем и его придурошными шутками. Осознавая это именно сейчас, когда чёртов ком в горле всё ещё не позволял дышать… сидя возле него, на полу с аптечкой, Куникида понимал, насколько ему оказывается чёрт возьми важен Дазай… Он думал об этом всё 20 минут нахождения на полу, совсем позабыв что в паре сантиметров от него, лежит сам Осаму. Перед которым делалось до странного стыдно. – Куникида-кун? - Одарил его сонный голос Прости… – Прости меня Дазай… - он приподнялся, оборачиваясь, и смотря в такие бездонные глаза Осаму. – Я не злюсь... но мне больно... Теперь он не простит себе этого, и садясь рядом с Дазаем он брал новую упаковку бинтов. Не сопротивляющийся Осаму позволил забинтовать истерзанную шею, развязать от старых бинтов изрезанные в кровь запястья. Он лёг пластом на Куникиду, пока тот не сомневаясь ни на секунду, целовал бледные руки шатена. – Прости меня, Дазай… – Я не держу обиды, Куникида-кун, просто забинтуй ещё и моё тело, я доверяю тебе… – Дазай… Осаму сдёрнул рубашку, открывая взор на бледное худощавое тело. Грудь вздымалась от горячих прикосновений пальцев Доппо, меняющих бинты. Тот-же в свою очередь закончив, обнял Дазая. Мягко и нежно. Тепло разливалось по телу и он оставил невесомый поцелуй на забинтованной части шеи. – Прости меня, Дазай… - Сколько раз он уже это повторил? Осаму не считал, и не обижался за повторение фразы. – Я тоже люблю тебя, Куникида-кун, хватит извиняться… – Я тебя люблю… - Люблю. Словно пробуя на вкус эту фразу говорил Доппо. Он и не заметил как они с Дазаем уже лежали на не самом мягком диване. В офисной одежде и с чувством привязанности. Дазай простил Куникиду, и видимо теперь, он не один будет забинтовывать тело, сидя в душном помещении гостинной…