Значит встретимся во снах

Метка Каина горела на предплечье Дина, не просто рисунком, а живым, пульсирующим сгустком силы, вплетенным в его новую, демоническую сущность. Она дарила почти безграничную мощь, притупляла страх и сожаление, делая мир понятным и жестоким. Охотник, ставший теперь демоном, кажется наслаждался этим. Почти забыл о том, как в приступе меткой ярости он чуть не избил Кастиэля до полусмерти, слыша лишь смутное эхо его почти шепота: "Дин… остановись…". Ангел упал, сломленный его рукой, и Дин ушел, оставив его. Даже став демоном, с глазами, вспыхивающими чёрным, и венами, ползущими по коже, Дин сохранил способность погружаться в сон. Это был не отдых, а скорее спуск в темный, изломанный мир подсознания. И именно туда, в этот мир, куда Дин не пускал никого в реальности, приходил Кастиэль. Кас знал, что тот не хочет видеть его наяву. Он чувствовал отторжение, ярость, исходящие от помеченного демона. Но ангел не мог сдаться. Он не мог оставить своего человека гнить в этой тьме, ставшей его частью. В зыбком, меняющемся пространстве снов Кастиэль снова и снова появлялся перед Дином. Его небесно-голубые глаза были полны боли и какой-то нерушимой надежды, которая только раздражала демоническую часть Дина. — Дин, — обращался Кас тихим, настойчивым голосом, пробиваясь сквозь шум демонической энергии. — Эта Метка тебя уничтожает. Она забирает тебя. Пожалуйста, позволь мне помочь. Мы можем найти способ снять ее. Дин отвечал лишь рычанием или горьким, демоническим смехом. — Помочь? Мне?! — насмехался он, чувствуя, как под кожей перекатывается сила. — Мне не нужна помощь! Я никогда не чувствовал себя так… живым! Таким сильным! Это ты слаб, Кас. Уходи. Я не хочу тебя видеть. Он отворачивался, пытался уйти, раствориться в тенях сна, но Кастиэль всегда оказывался рядом, снова и снова. Ночь за ночью, в каждом сне. Он пытался достучаться до человека, спрятанного под коркой демонизма и влиянием Метки. Но Дин упрямо отталкивал его. В последнем из этих снов, Кастиэль предстал перед Дином, измученный, но с решимостью, которой Винчестер раньше не видел. Охотник, упиваясь своей властью даже в этом мире, глумился над ним. — Сколько можно, Кас? Я же ясно дал понять! Оставь меня! Кастиэль выпрямился, и в его глазах вспыхнул не ангельский гнев, а глубокая, почти трагическая решимость. — Я знаю, ты не хочешь меня видеть, Дин, — сказал он тихо, но с абсолютной уверенностью. — Но я не могу просто уйти. Не сейчас. Я должен попытаться. Прежде чем Дин успел даже понять, что происходит, Кастиэль сделал шаг вперед. Он поднял руку, и, сосредоточив остатки своей благодати, коснулся не физического тела Дина, а чего-то гораздо более глубинного – его души, той части, что Метка стремилась поглотить. Это не было ударом, не было нападением. Это было проникновение. По Дину во сне прошла волна света и тепла. На мгновение, всего лишь на краткий миг, громогласный, давящий гул Метки в его сознании стих. Тяжесть на плечах спала. Дымка в глазах рассеялась. Он почувствовал себя… собой. Свободным. Уязвимым. Человеком. Впервые за долгое время он увидел Кастиэля не как врага, пытающегося отнять его силу, а просто как Каса. Своего Каса. Ангел был совсем близко, его лицо было полно невыразимой нежности и боли. И в этот момент, когда Метка ослабила хватку, когда барьер между ними истончился до невидимой пленки, Кастиэль наклонился и поцеловал Дина. Это был короткий, мягкий поцелуй. Прощание. Надежда. Напоминание о тепле, которое Дин почти забыл. Кас отстранился. Его глаза были полны грусти, но в них горела искорка завершенности. — Это был последний раз, Дин, — прошептал он. Его голос был тих, но звучал окончательно. Фигура ангела начала меркнуть, растворяясь в тенях сгущающегося сна, пока гудение Метки в голове Дина не начало возвращаться, набирая силу, стремясь стереть это мгновение свободы. Дин резко сел в постели, тяжело дыша. На руке горела Метка, привычно пульсируя силой. Но на губах ощущалось легкое, фантомное тепло. И в груди что-то перевернулось. То краткое мгновение ясности, та слабость Метки, тепло Каса и его слова – "Это был последний раз" – все это обрушилось на Дина с силой, которую Метка не могла заглушить. Он не мог этого потерять. Не мог потерять Каса. Не мог потерять себя. Осознание ударило его, пробившись сквозь пелену демонической власти. Сила Метки не стоила этого. Все еще чувствуя тяжесть и мощь в теле, Дин, ведомый чем-то более сильным, чем Метка, сполз с кровати на колени. Он закрыл глаза. Демон внутри него рычал, Метка пульсировала, но Винчестер игнорировал ее. Он сосредоточил все остатки своей человеческой воли. — Кас, — выдохнул он в темноту, его голос был хриплым, но полным решимости. — Кастиэль… Я… я готов. Я хочу избавиться от нее. Пожалуйста… приди. Мне нужна твоя помощь. Тишина мотеля давила, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Дина и глухим стуком крови в ушах. Метка на руке жгла, но теперь ее жар ощущался не как сила, а как лихорадка. Слова Каса "Это был последний раз" и воспоминание о тепле его губ и взгляда полной нежности, и сочувствия были единственным, что держало Дина на плаву в этом море мрака. Он не хотел верить, что это действительно был конец. Дин стоял на коленях, сосредоточившись на своем призыве, игнорируя рычание демона внутри. Надежда боролась с болезненным страхом быть оставленным. Что, если Кас и правда ушел навсегда? Внезапно воздух в комнате загустел, наполнился едва уловимым ароматом озона и силы. Метка на руке болезненно вспыхнула – знак приближения ангельской благодати. Перед Дином, словно сотканный из рассеянного света, появилась фигура. Кастиэль. Он стоял, склонив голову, его брови были сведены в выражении удивления и осторожности. Он выглядел усталым, но целым, точно как в его сне. — Дин? — Голос Каса был тихим, нерешительным, словно он не был уверен, что находится в реальности. Дин поднял голову. Его глаза, в которых еще мерцал остаточный темный отблеск, встретились с голубыми глазами ангела. На лице Дина не было ни следа демонической ухмылки или прежней ярости. Была только усталость, боль и отчаянная мольба. — Ты пришел, — выдохнул Дин, и в этом простом наблюдении было столько облегчения, что Метка снова пульсировала протестом. Кастиэль медленно приблизился, не сводя с него настороженного взгляда. Он остановился в нескольких шагах, готовый, казалось, в любой момент отступить. Но Дин не двигался. Он просто смотрел, боясь моргнуть, боясь, что тот исчезнет. — Ты… позвал меня, — сказал Кас, его голос все еще звучал неуверенно. Он чувствовал демоническую ауру, видел Метку, но чувствовал и нечто иное – мост, протянутый из темноты. — После того, что я сделал, — тихо закончил Дин, опуская взгляд на свою руку. — Я знаю. Ты сказал… сказал, что это был последний раз. Кастиэль кивнул, его взгляд на краткое мгновение задержался на губах Дина, вспоминая ту нежность во сне. — Я думал… ты сделал свой выбор. — Я… я ошибся, Кас, — признал Дин. Слова давались с трудом, ломая гордыню демона внутри. — Эта хрень… она меня ломает. Я чуть не убил тебя. А потом… потом ты пришел. И… я вспомнил. Вспомнил себя. Я… не хочу этого. Он снова поднял взгляд, встречаясь с глазами Каса, в которых медленно разгоралась искра надежды. — Мне нужна твоя помощь, — повторил Дин, и на этот раз в его голосе не было ни грамма притворства. — Я хочу избавиться от этой хрени. Я готов. Пожалуйста. Лицо Кастиэля смягчилось. Осторожность не исчезла полностью, но сквозь нее пробивалось глубокое облегчение и сочувствие. — Дин, — прошептал Кас, делая еще один шаг.— Я... Я здесь. Он подошел вплотную, и Дин, который в своем демоническом состоянии инстинктивно избегал прикосновений, на этот раз не отшатнулся. Кастиэль осторожно протянул руки и обнял мужчину, прижимая его к себе. Впервые за долгое время Дин почувствовал объятия, лишенные боли. Они были нежными, крепкими, наполненными чем-то неосязаемым, но всепоглощающим. Кастиэль прижал охотника к себе, и его ангельская сущность мягким, теплым потоком полилась в душу Дина. Это не была атака или лечение, а успокаивающий бальзам. Он не боролся с Меткой напрямую, но он обволакивал израненную душу Дина, успокаивая ее, напоминая ей о мире, о свете, о том, какой она была прежде. Гудение Метки в голове Винчестера стихло, заглушенное этой чистой, успокаивающей энергией. На мгновение весь мир сузился до этих объятий, до этого ощущения покоя, до присутствия Кастиэля. Дин уткнулся лицом в плечо ангела, его мощное, демоническое тело дрожало от смеси облегчения, боли и вернувшейся человечности. Кастиэль крепко держал его, чувствуя, как Метка пульсирует под его прикосновением, но также чувствуя и душу Дина – истерзанную, покрытую шрамами, но все еще там, отчаянно цепляющуюся за спасение. Через некоторое время, когда пульс Метки немного успокоился под воздействием ангельской благодати, Кастиэль мягко отстранился, но не выпустил того полностью. Он держал его за плечи, глядя в его глаза. — Это будет нелегко, Дин, — повторил Кас, его взгляд был серьезным, но полным решимости. — Метка не отдаст тебя просто так. Она будет сопротивляться. Но… мы сделаем это. Вместе. Дин кивнул, все еще ощущая тепло благодати, проникающей в него. Он чувствовал усталость, но и новую силу – не демоническую, а силу надежды. — Хорошо, — прошептал Дин. — С чего начнем? Кастиэль слабо улыбнулся – улыбкой, которую охотник не видел так долго. — С поиска, Дин, — ответил Кас. — С поиска способа. Но теперь… мы ищем вместе. И в темной комнате мотеля, под мягким светом ангельской благодати, которая все еще обволакивала Дина, охотник-демон и падший ангел стояли вместе, готовые бросить вызов древнему злу. Путь впереди был опасен и непредсказуем, но теперь Дин не был одинок. И это было самое важное.