Вознесение

      Я бегу по улице, наблюдая за тем, как зажигаются фонари, и поздние прохожие возвращаются домой, усталые после рабочего дня.       Музыка в наушниках отбивает чёткий ритм, под который легко подстроиться на пробежке. Мой колдопсихолог говорит, что я должен заниматься спортом под то, что мне нравится, чтобы упражнения приносили пользу.       Я не говорил ему, но дело далеко не в упражнениях. Мне плевать, что стучит в магловских динамиках, важно лишь то, что я вижу.       Гарри.       Гарри лежит на столе, выпятив задницу и сминая покрасневшей щекой стопку документов. Волосы у него взъерошены, очки отброшены в сторону, бледные запястья шёлковыми лентами привязаны к чему-то, что находится вне поля моего зрения. Он стонет, подслеповато щурясь, и виляет ягодицами, пытаясь уклониться от стека.       Люблю эту игру. Ему нравится быть униженным, но первые пару минут от начала он активно играет роль недоступного мальчика, краснея и смущённо отворачиваясь, как девственник. Черноволосый ангел с зелёными глазами, умоляющий пощадить его.       Сколько раз эти пухлые губки принимали в себя член? Столько же, сколько и шептали отказы, кривясь в подобие испуганной улыбки.       Гарри Поттер самый прекрасный агнец и самый великий грешник в одном лице. Он победил Тёмного Лорда и сам стал им.       Я знаю это, потому что вижу алые всполохи в глубине угольно-чёрного зрачка. Они появляются каждый раз, когда стек касается шрама на его лодыжке и медленно ползёт вверх, посылая по коже волну мурашек.       «Трахни меня, Тео», — так и шепчут нахальные глазки, и я послушно принимаюсь за дело, расстёгивая ремень брюк и выпуская рвущийся на свободу член. Жар скользит по телу, головка алеет и набухает, с нетерпением желая коснуться узкого ануса.       Внутри у Гарри туго и горячо, почти невыносимо, до ледяного пота и возбуждённой дрожи. Я прикрываю глаза и вскидываю руку со стеком, с громким свистом опуская её на тут же вспыхнувшую задницу.       Гарри вскрикивает и подмахивает бёдрами, напрасно дёргая перевязанными запястьями. С его губ срывается сладкий стон, и мне приходится пережать основание члена, чтобы не кончить раньше времени.       Я желаю тобой обладать, Поттер. Каждой грёбанной частичкой тебя. Каждым стоном. Всем тобой.       Документы безвозвратно мнутся, стек вновь и вновь проходится по горящей плоти, и Гарри трётся вставшим членом о стол, бессвязно моля меня о продолжении.       Его дырочка пульсирует и манит, стирая из головы все мысли, кроме одной. Вылизать. Я просто обязан коснуться её языком и попробовать Гарри изнутри.       Вот оно — настоящее грехопадение. Маглы много говорят о религии, читая молитвы и крестясь у церквей, но я обошёл их всех.       Я трахнул Бога.       И мы упали в разверзнутую бездну ледяного ада, сжимая друг друга в объятиях.       Гарри пахнет сексом и сладковатым мандариновым одеколоном. Я проникаю языком внутрь и явственно чувствую этот запах, сходя с ума от желания.       Голова кружится, в груди давит. Мне нужно больше, ещё больше его во мне, и меня в нём. Как же чертовски хорошо и умопомрачительно сладко. Я ускоряю темп, и Гарри начинает насаживаться, сдавленно умоляя трахнуть его.       А кто я такой, чтобы отказывать Герою?       Пожиратель, падший в объятия бесов, вынужден исполнять все его желания. Я смиренно несу своё бремя и заменяю язык на член, слыша шумный вскрик.       Яйца тяжелеют, и при каждом их ударе о ягодицы Гарри я боюсь, что кончу раньше времени.       Блять, как же прекрасна каждая чёртова секунда наедине с ним. Ради этого мгновения я готов пожертвовать всем, чем угодно, включая свою свободу.       Совокупиться с Богом и провести остаток дней в Азкабане под надзором дементорских тварей — вот мой удел, но я ни о чём не жалею.       Оргазм сжимает горло, Гарри резко дёргает рукой, высвобождая её и додрачивая себе, и мы проваливаемся в пропасть мучительного и прекрасного.       Наполняю спермой его задницу, оставляю отпечатки на бёдрах и быстро целую в затылок, выходя из податливого тела.       Гарри стонет, дрожа и находясь в забвении, и пока он не видит, я достаю палочку и подношу к его виску, шепча Обливиэйт.       Мысль меркнет в развратных глазах, они стекленеют, и лишь белёсые капли скатываются с члена, пачкая документы.       Сегодня я в очередной раз трахнул Бога и стёр ему память о себе. Дьявол должен оставаться незамеченным, чтобы продлить грех.

*****

      Убираю за собой чёткими и выверенными движениями, как и всегда. Отношу Гарри в кровать, тщательно прохожусь Очищающим и залечиваю ссадины от стека, оставляя его тело абсолютно чистым и нетронутым, как и было до этого. Прикрываю наготу одеялом и, не сдержавшись, напоследок целую в губы, слизывая знакомый вкус мандаринов.       Быстро возвращаю документы в прежний вид, мельком просматривая их, и вдруг застываю, с волнением вглядываясь в строчки:

Пациент: Гарри Джеймс Поттер

Обращение: Частые провалы в памяти

      Когда в детстве отец учил меня стирать людям память, он часто упоминал о том, что у этого бывают неприятные последствия. Двадцать-тридцать раз, и действие заклинания становится необратимым.       Гарри — сильный волшебник, и сломался лишь на тридцать второй раз.       Я смотрю ниже и вижу, что он проходит терапию уже два месяца; как и ожидалось, она не даёт результатов. Мозг Гарри умирает, и даже магия не способна его спасти.       Медленно выдыхаю и кусаю губу, складывая документы так, как они лежали. Перед тем, как использовать Обливиэйт, я тщательно подготовился, поэтому это заключение не стало для меня неожиданностью; скорее — напоминанием о переходе к третьей части плана. Устранение препятствия.       Пока переодеваюсь, чувствую, как тело трансформируется, вызывая внутри знакомую тошноту и головокружение. Я так часто пользуюсь Оборотным, что уже привык ко всем его прелестям, и даже не морщусь, лишь лохмачу кудри, по которым ужасно скучал.       Бросаю быстрый взгляд на часы и, подхватив толстовку, выхожу через задний двор, оставляя дверь открытой. Они никогда её не закрывают, а мне это только на руку.       Перемахиваю через забор и вставляю в уши наушники, включая знакомый ритм.       Перед глазами всё ещё стоят алые щёки, прикрытые взлохмаченными волосами, и пухлые губы, шепчущие моё имя. Точнее, пока не моё. Но ещё два-три Обливиэйта, и Гарри даже не вспомнит, кем ему приходится Драко Малфой, а в моём подвале появится новый гость. Старый там уже заскучал, так что будет рад компании.

*****

      Я бегу по улице, наблюдая за тем, как зажигаются фонари, и поздние прохожие возвращаются домой, усталые после рабочего дня. В наушниках гремит музыка, и я впериваю взгляд в панорамное окно, выходящее на главную улицу и частично прикрытое тёмно-зелёной занавеской.       Дверь их квартиры открывается, Драко выходит на крыльцо, оборачиваясь через плечо и маша Гарри рукой.       Я выдыхаю и покрепче сжимаю палочку, следя за тем, как светлая макушка на секунду теряется среди магловских машин. Вновь вижу её на перекрёстке и ускоряю шаг.       До встречи, Гарри, мой прекрасный ангел с глазами дьявола. Остался последний пункт моего многолетнего плана, и мы наконец полетим в пропасть вместе.       Только ты и я.       Дьявол и Бог.       Бог и Дьявол.