Розовый лёд

Мы собираемся ближе к шести. Джей пишет, что подходит ко входу в ТЦ. Рики — как всегда — опаздывает и при этом орёт в чат, чтобы мы не начинали без него. Чонвон просто ставит смайлик с глазами, глядящими в сторону, и пишет: «Я уже на месте». Он, как и всегда, пришёл раньше всех. Мне кажется, он не умеет опаздывать. Или просто не хочет упускать момент, чтобы быть где-то один, пока остальные ещё не пришли. Я надеваю худи, проверяю деньги — мама скинула на карту, сказала «возьми что-нибудь, если надо». А надо. У меня дырка в подошве и чёрные полосы от скейтборда. Когда я прихожу, они уже стоят возле входа. Джей в тёмной джинсовке, с бутылкой колы в руке. Чонвон — как будто из магазина минималистов: белая рубашка, серые штаны, ровные движения. Он кивает мне. — Где Рики? — спрашиваю. — Идёт, — отвечает Джей, сканируя людей. — И Сону где? Он сказал, будет. Мы молчим. Никто не спрашивает громко, но он как будто висит в воздухе — этот пробел, этот человек, который должен был быть. Я тоже ждал. И не понимаю, почему внутри… что-то щёлкает от его отсутствия. Не злость, нет. Скорее — раздражающая пустота. Как будто нас лишили точки напряжения. Как будто он нужен — как фон. — Может, передумал, — говорит Чонвон негромко. — Или отец не пустил, но он не выходил из комнаты. Джей фыркает. — Или играет в свои игры. Он такой. Появляется, когда хочет. Исчезает — тоже. Рики влетает в зону через пару минут. Потеет, ржёт, несёт огромный стакан с мороженым и что-то орёт в телефон. — Я готов! ! Где деньги! Где скидки для школьников и бездомных! Мы уходим в сторону магазина, где продают скейтерские приблуды. Под ногами гремит музыка, витрины мигают. Вокруг подростки, семьи с детьми, запах корицы и попкорна. Как будто обычный вечер. Как будто никто из нас не держит на языке чужие имена, чужие глаза, чужую тень. Мы мерим кеды. Джей долго выбирает между двумя парами — чёрными и синими. В итоге берёт чёрные, как у Чонвона, только на размер меньше. — Чтобы кататься в унисон, — говорит он и подмигивает. Рики хватает ярко-оранжевые, говорит: — Если я разобью лицо, пусть хоть обувь будет красивой. Чонвон берёт себе простые белые. Я смотрю, как он долго завязывает шнурки, будто это не просто обувь, а ритуал. Он спрашивает у меня: — Ты не хочешь взять такие же, как у него? Я понимаю, о ком он. И качаю головой. — Нет. Я хочу свои. Не как у него. Он чуть улыбается. — Хорошо. Мы уходим с пакетами, едим мороженое, сидим у фонтана и обсуждаем катку на завтра. Но внутри меня сидит глухая точка. Как будто незакрытая вкладка в браузере. Сону не пришёл. И это не просто так. Он что-то задумал. Я это чувствую. И я — жду.

***

Следующий день. Катка шумит с самого утра. У нас выходные. Асфальт ещё холодный, но солнце уже начинает поджаривать спины. Рики катается как сумасшедший, орёт песни из тиктока, чуть не сбивает ребёнка на самокате, ржёт, падает, поднимается. Джей спокоен — он вымеряет каждый трюк, как будто борется не со скейтом, а с самим воздухом. У него на лице повязка, как обычно. Но сегодня она чуть сползает, и я вижу край шрама. Я отвожу глаза. Он не замечает. Или делает вид. Мне сложно с этим. Я всё время думаю, что он чувствует, когда на него смотрят. Он тоже часто молчит. Как и я. — Нормально идёт, — говорит Чонвон, когда я подхожу к нему. Он сидит на бортике, шнурки развязаны, руки в карманах. — Рад, что выбрался. — Ага, — отвечаю я. Мы замолкаем на несколько минут. Рики орёт что-то вроде “ПОГНАЛИ, ЖОПА!”, и Джей смеётся. Чонвон поворачивает голову ко мне и вдруг говорит: — Сонхун… а где твой отец? Я моргаю. И замираю. Потому что… я не знаю. — Что? Он пожимает плечами. — Я просто… подумал. Он раньше всегда был в доме. То на кухне, то в коридоре, ты говорил, что он шумный. Я его не слышал давно. И я замираю второй раз. Он прав. Отец всегда был где-то — даже если мы не говорили. Даже если я его не замечал, он всё равно… был. Гремел дверьми. Ругался. Молчал в ответ. Смотрел. А теперь — нет. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз видел его. На кухне — нет. Вечером, когда мама вернулась — тоже нет. Когда мы курили с Джеем во дворе — не было. Утром, когда я просыпался — тишина. — Хз, — говорю я неуверенно. — Наверное, на работе. Или уехал куда-то. Чонвон смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. Но ничего не говорит. Просто достаёт из рюкзака жвачку и предлагает мне. — Скажешь, если что. Ладно? Я киваю. И тут чувствую — изнутри, под кожей — ту же самую точку тревоги, как ночью, когда мы с Джеем слышали странные шаги. Как будто… кто-то исчез. И мы не заметили. Или не хотели заметить.