Водка и гренадин

i.

Тайрин хмыкнула, даже не оборачиваясь в его сторону, когда Трой суетливо начал разбирать завалы с одеждой, пытаясь выудить джинсы почище. — Опять уходишь? В ее голосе не было даже толики любопытства, хотя, казалось бы, что может быть необычнее — ну куда ее лучший братишка мог уйти от ее сияющей персоны посреди ночи? Трой передернул плечом, угукнул в ответ и наконец-то нашел нужные джинсы. В меру чистые, в меру дырявые, самое лучшее, что вообще было можно найти в этой дыре. Двигаться было неудобно, и он, попутно прихватив со спинки стула куртку, старательно обошел сестру бочком, стараясь не повернуться к ней передом. Не то чтобы Тайрин было до него какое-то дело: она увлеченно выбирала ракурсы для очередного подкаста перед своей благодатной и намертво поехавшей аудиторией. Да даже если бы Тайрин там появилась голышом, никто бы и глазом не моргнул: на следующий день, скорее всего, все поголовье психов вывалило бы на улицы с хуями наперевес. А Трой… Трой покосился на ЭХО-комм, в котором одно лишь короткое («ну че как») сообщение заставило возбуждение свиться клубком внизу живота. — Не подхвати там чего-нибудь! — крикнула ему вслед Тайрин, когда Трой уже выходил из комнаты в прохладную и вонючую пандорскую ночь. Трой показал средний палец через плечо и захлопнул дверь под громкое гоготание сестры. * Все началось так: Трой знал, кем он на самом деле является в их маленькой, но очень дружной семье (которая состояла из тысяч психов и его лучезарной сестры): поддержкой и опорой Тайрин. Ее лучшей верной тенью. И он не был против, просто иногда слушать хвалебные оды Тайрин, видеть ее сияющее лицо на всех плоскостях (постеры со своим лицом в толчке — это перебор, Тайрин) становилось слишком утомительно, и он превращался в совсем другую тень: менял руку на менее приметную, поднимал отвороты куртки к лицу, прыгал в старый потрепанный Лансер и катился до ближайшего вонючего бара в ближайшей же вонючей дыре, которая именовала себя городком. Процесс, отточенный планетами, уже был ему знаком до того, чтобы стать вторым дыханием: нажраться, подраться, проспаться. Послушать гундеж Тайрин по поводу его синяков на половину лица. Повторить через месяц, а то и раньше. И в этот раз было так же. Это местечко даже притоном было можно назвать с натяжкой: несколько покрытых кровью столов со скамьями, на которых храпели несколько психов, пара покосившихся стульев у заблеванной и вонючей стойки, за которой стоял одноглазый бандит и меланхолично протирал стакан грязной тряпкой. На Троя он, казалось, даже не обратил внимания, только плюхнул стакан на стол и начал выжидающе разглядывать выставленные бутылки. Трой поморщился: он, конечно, пил и не из такого, но даже у него были стандарты… — Налей мальчику в стакан почище, Джимми, — раздался чистый женский голос из глубины бара. Бандит — Джимми — с душой сплюнул на пол и наклонился под стойку, чем-то там загромыхал, а Трой медленно положил руку на пистолет под одеждой и повернулся в сторону голоса. Там, в самом дальнем и темном углу бара, который раньше показался Трою пустым, сидела женщина. Она отсалютовала Трю бутылкой: — Новичкам в этой дыре полагается все самое лучшее. Трой бросил смятые купюры на стойку, и у Джимми в глазах появилось первое подобие уважения. Как и довольно сносный стакан — по пандорским меркам. Трой подхватил бутылку со стаканом и помялся секунду перед стульями, а потом решительно развернулся и направился в тот самый темный угол. В конце концов, если б его хотели пристрелить, то шансов было и так предостаточно. Женщина усмехнулась, когда он плюхнулся рядом, и подняла бутылку, чтобы стукнуться горлышком. — Эка тебя занесло, тигр, — усмехнулась она. — Сюда даже местные не все заходят. — Бывало и хуже, — Трой глотнул и резко закашлялся: дешевое самопальное пойло обожгло глотку и ударило в голову. Женщина беззлобно засмеялась и похлопала его по спине, помогая откашлятся. — В первый раз все так, Джимми у нас мастер на все руки. Трой взглянул на женщину через пелену выступивших слез. В темноте бара её волосы казались кроваво-красными, как и рот. Трой поспешно сделал еще глоток, который пошел уже легче. А потом еще, и еще. И вот они вместе с этой незнакомкой с красивыми глазами смеются, как закадычные друзья, и горлопанят какую-то песенку в духе «Отсоси, гиперион». Когда Трой моргнул в следующий раз, то обнаружил себя на улице — по крайней мере, прохладный воздух холодил разгоряченную кожу, — вжимающим незнакомку в стену, пока она стонала, уткнувшись ему лицом в шею и шаря у него в районе ширинки. Вот она выругалась, дернув наконец-то поддавшийся замок, и ее холодная рука обхватила его член. Трой рвано выдохнул и резко подхватил женщину под ягодицы, заставив ее сжать челюсть на его шее, и от этого у него поплыло перед глазами. — Мышцы не впустую отращивал, — похвалила незнакомка, проворно обхватила его ногами и потерлась о его голый член своим пахом. Который все еще был в штанах. — Не так быстро, тигр, — остановила она его руку у своей ширинки, — я тебе и так — ах! — смогу помочь. И она помогла. Ему хватило всего лишь пары движений ее руки вместе с синхронными движениями бедер и прикосновения зубов к шее, чтобы выплеснуться ей на живот позорно быстро. Очнулся он уже под утро на скамейке в баре с раскалывающейся головой. Джимми в его сторону все так же не смотрел, даже когда Трой встал, пошатываясь и надеясь, что его Лансер за ночь никто не разобрал на запчасти. Но нет, тот все так же стоял на месте. — Иу, — Тайрин ткнула ему куда-то в шею, когда Трой наконец-то ввалился в их комнату, и Трой поморщился от боли. — Не уверена, что мне нравится такое разнообразие. Ты что, со скагом сосался? Трой посмотрел на себя в зеркало: вся шея покрыта темными следами синяков и засосов, и, как вишенка на торте, вокруг соска был четкий след красной помады.

ii.

Так было тогда. Тайрин долго потом еще его подкалывала на тему того, что «мальчик наконец-то вырос», но в конце концов ей это наскучило, как наскучивало все, что не касалось ее божественной сущности. Через пару недель Трой совершил очередную вылазку в тот же притон, ни на что не надеясь, — ложь, — а потом еще и еще. С каждым новым разом пойла становилось все меньше, заходили они все дальше, и в конце концов наступил момент, до которого на Пандоре дотягивали немногие. — Тебя зовут Лил? — спросил он как-то, когда пот остывал на их разгоряченной коже. — Тебя так какой-то псих назвал. Она уставилась на него во все глаза, а потом уткнулась ему лбом в прокушенное ею же плечо и засмеялась. Ее плечи мелко подрагивали от смеха, и от этого движения её соски щекотно задевали его кожу. — Поверить не могу, что опознаю твой член с закрытыми глазами, но до сих пор не знаю имени. — Да раньше как-то… к слову не приходилось, — неловко переступил он с ноги на ногу. Не то чтобы у них особо было время для разговоров. Или желание. Они сходились и расходились, безымянные и неизвестные. — Лилит. Меня зовут Лилит, — сказала она наконец, закончив приводить себя в порядок. Лилит, перекатил Трой имя на языке. Он вспомнил разные безумные сказки отца от давно умерших людей про давно забытых богов, и на мгновение щемящая боль сдавила его грудь. Нет. Эта часть его жизни позади, и теперь он с Тай свободны. Когда он поднял голову, Лилит подкрашивала губы у разбитого куска стекла. Она выгнула вопросительно бровь, перехватив его взгляд. — А. Я Трой, точно. — Трооой, — протянула Лилит, округлив губы на букве «о», и взгляд Троя опустился на них сам собой. — Святой отец Трой, прости меня, грешницу. — Лилит сложила молитвенно руки перед грудью и похлопала глазками — сама невинность во плоти. Трой скривился. — Не называй меня так. Так ты все знала? Лилит наконец-то опустила руки из своей пародии на смирение. — Конечно, в нашем захолустье не так уж и много новых лиц, чтобы не узнать твое. — И что теперь? — рука по старой привычке потянулась к кобуре. После того, как люди узнавали его настоящее имя, было всего три пути: его либо пытались разорвать в порыве почтения, либо намеревались пустить пулю между глаз, или же рассчитывали попытаться использовать против Тайрин. Лилит встала, уперев руки в бедра. — Ты что, думаешь, что ты такой особенный? Да тут у каждого второго свой собственный культ или два. — Даже у тебя? — руку от пистолета он так и не убрал, но напряжение, сковавшее тело, понемногу начало отпускать. — Дорогуша, ты и представить себе не можешь, как во имя меня зажигали.

iii.

Теперь он представлял. Лилит — не просто Лилит, а сама Лилит Огненный Ястреб, — сидела на нем верхом, и он видел, как метки на ее теле загорались и затухали, когда она двигалась. Они были совсем не как у Тайрин на ощупь: теплые, теплее ее кожи в темных участках и обжигающие — в светлых. Трою всегда было интересно, насколько глубоко заходят метки сирен, но спрашивать у Тайрин такое он больше не рисковал. Что ж, теперь он знал. Он знал, насколько глубоко они простираются, когда внутри Лилит его член то сжимало приятное тепло, то обжигало почти до слез. В первый раз он кончил слишком быстро, чтобы осознать, что произошло, и они оба уставились друг на друга в тишине, которую прерывало только их сбитое дыхание. — У тебя с этим проблема?.. — Нет! — Трой закашлялся, почувствовав, как жар с щек переполз на шею, и голос сорвался на какой-то предательский писк. — Просто мне не каждый день пытаются поджарить член! — Вон оно что, — Лилит поерзала на нем, устраиваясь удобнее. — Значит, тебе нужно больше практики. Практики с тех пор у них было по самые уши. На всех поверхностях грязной тесной комнатушки мотеля, в который они зачастили. Зачастили настолько, что скучающий клерк при виде них иногда даже здоровался и говорил «Ваша комната свободна». Действительно, их комната. Комната, в которой он был свободен — быть собой, не тенью, человеком, которого хотят просто так. И Лилит хотела, Трой это видел, чувствовал нутром, да просто знал. Зачем еще такой женщине, как она, возвращаться раз за разом, если она не хотела его? Она могла поманить любого, и любой бы прыгнул к ней в койку с разбега. Трою не нравилась эта мысль, потому что он тоже прыгал туда по первому же сообщению в эхо-комм. Оправдание, что это всяко лучше, чем смотреть на то, как Тайрин заглядывают в рот ее верные последователи, звучало для него самого жалко, и Трой решил не врать хотя бы себе — он тоже этого хотел. Хотел и позволял. Позволял размечать его тело укусами, после которых оставались кровоточащие раны, а губы Лилит становились красными от его же крови. Глаза ее в такие моменты светились безумным, лихорадочным светом, и Трою казалось, что скоро она вцепится в его горло и выгрызет оттуда кусок, а потом будет жрать, голодно урча, как псих-каннибал. И Трой просто подставит ей другую сторону. В конце концов, после того, как отец отрезал его от Тайрин, стоит ли ему волноваться о каких-то мелочах? Лилит не заходила так далеко, как и не спрашивала, в порядке ли он, можно ли, она просто брала и брала. Трой давно перестал менять свою руку перед их встречами, и вид его огромных металлических пальцев на узкой талии — казалось, он может обхватить ее всю одной рукой, — вышибал остатки его мозгов. — Я не подпущу ее ниже пояса, — предупредила его Лилит, перехватив руку, когда Трой впервые потянулся к ее половым губам. Отчаянно хотелось прикоснуться, посмотреть на контраст его больших грубых пальцев с ее нежной кожей, запустить их внутрь… — Не знаю, в какой жопе скага она побывала до этого, и знать на хочу. Трой с тех пор не поднимал тему и не опускал руку ниже положенного. И сейчас он опирался на нее, пока его живая рука трогала подпрыгивающие в такт движениям Лилит груди, сжимала соски, очерчивала кончиками пальцев дорожку вниз, чтобы спуститься ниже и начать потирать клитор Лилит. Он знал, как заставить ее рвано стонать, сжимая его член почти до боли, заставить метки вспыхнуть ослепляюще по всему телу разом, прежде чем они оба кончат. (— Будет смешно, — сказала ему однажды Лилит, — если я в этот момент совершу фазовый скачок. — С моим хуем внутри? Пожалуй, мне не очень, — сухо прокомментировал Трой.) Сейчас он бы не был против — расставаться со своим членом Трой не собирался, но если б они показались так во время прямого стрима его сестрицы, не перебило бы это количество ее просмотров? В конце концов, верные почитатели не каждый день видят, как их божеству предпочитают другую сирену. Тайрин бы лопнула от злости, пришла в голову мысль, и Трой хихикнул в посторгазменной неге. Лилит, которая лежала у него на груди и очерчивала пальцем шрам на стыке плоти с металлом, заворочалась и приподнялась на локте. Весь рот у нее был влажно-алым (снова), и Трой потянулся к ней, чтобы слизать свою собственную кровь. Широко мазнув языком по подбородку, Трой перешел к губам, осторожно облизывая и их, чувствуя металлический привкус во рту. Вкус собственной крови на языке ощущался даже интимнее, чем вкус собственной спермы — после первого раза ему захотелось помыть рот и дать себе зарок больше никогда не целоваться после минета, — но он был так слаб и податлив после оргазма, что со временем даже перестал на это обращать внимание. Но кровь, кровь — это другое. Это жизнь, которая в нем есть, доказательство того, что он все еще существует. Лилит взяла его за подбородок и изучающе посмотрела на него, прежде чем поцеловать, смешивая между ними кровь и слюну. Но Трой не мог отделаться от ощущения, что шестеренки в ее голове щелкают, обдумывая какую-то мысль. — Давай, выкладывай, — фраза звучала бы увереннее, если б его дыхание не было таким загнанным. — Я так подумала, — Лилит даже не стала лукавить, просто снова легла на его грудь, подперев щеку руками, — что твоей татуировке тут чего-то не хватает, — Лилит ткнула пальцем в его сосок. — Я не буду их прокалывать, — отрезал Трой. Хватило ему и проколов в ушах вместе со вживленными чипами в руке, эта дрянь гноилась и заживала триста лет, пока Трой клял на чем свет стоит всех и вся. — Я про татуировку. Череп, серьезно? У тебя что, был период «моя первая татушка у бухого психа»? — Это было не на Пандоре. И мне было всего лишь пятнадцать, — буркнул в ответ Трой. Не говорить же, в самом деле, что сделал он ее по настоянию Тайрин, ведь «она будет пиздец как круто сочетаться с черепом в моей руке, Трой! подумай о просмотрах!». О просмотрах он не думал, ведь о них думала Тайрин, а вот о ней самой он тогда думал много. И пойти за ней был готов еще дальше. — Маленький Трой делает свое первое тату, как это мило, — фальшиво проворковала Лилит, а потом постучала по его груди пальцем. — Серьезно, тебе сюда чего-то не хватает. Например, крыльев. — Ага, чтобы можно было сказать, что у меня полный отлет башки на груди. Цыпочки в восторге будут, начнутся биться в религиозном экстазе от радости, — Трой приподнялся на локтях, чтобы ему было видно, как грудь Лилит лежит у него на торсе. Он был молод и полон сил, и второй раунд звучал все привлекательнее. Одеваться и ехать на базу не хотелось, а что тут еще оставалось делать? Не ходить же, в самом деле, по свиданкам. — Вот сюда крылья, а сюда лапы, — продолжила водить пальцем у него по груди Лилит, словно даже не слышала его. До Троя начало доходить, чего же именно она от него хотела. — Я подумаю об этом, — промурлыкал Трой, переворачиваясь и подминая Лилит под себя, — как-нибудь потом.

iv.

Трой соврал. Врать он не любил, но и виноватым себя не чувствовал, просто неприятно зудело под ложечкой, когда он снял в первый раз перед Тайрин повязку с груди. — Вот это обновочка, — присвистнула та, — чат, вы это видите? Наш Трой решил воспарить! Она попыталась ткнуть пальцем в свеженькую татуировку ястребиных крыльев из черепа на его груди, но Трой перехватил ее руку. Ему и так пришлось носить на шее кучу безделушек, чтобы прикрыть следы укусов. Не хватало еще, чтобы его фото в эхо-нете по пикселям разбирали. — Йо, — Трой самодовольно улыбнулся в камеру. Так, как от него ожидала Тайрин. Как от него ожидали тысячи их межпланетных подписчиков. — Никто теперь не сможет подрезать мне крылья! Тайрин осталась довольна — психи всех видов и полов начали устраивать массовую оргию в быстро улетающем чате, и подписчики начали прибывать сотнями. Трой поморщился от количества хуев в чате. Становиться секс-символом для отморозков всех видов не входило в его планы, но раз это помогало Тайрин на пути к их цели… — Моргни два раза, если тебя держат в заложниках, — выдула пузырь из жвачки Тайрин, когда отключилась от стрима. — Ты и предыдущие делал нехотя. Трой осторожно передернул плечами, стараясь не потревожить рану. Болело зверски, и очень хотелось напиться. Но Тайрин знала все ключики от пьяного Троя, потому приходилось переносить все трезвому и держать язык за зубами. — Давно мы так не оседали где-то в одном месте. Захотелось каких-то перемен. — О, мы тут недолго задержимся теперь. Трой резко повернулся к Тайрин, забыв о боли. — Ты что-то узнала? — Конкретно пока ничего, но… — Тайрин пожевала задумчиво губу, а потом махнула рукой. — Нет, ничего конкретного. Если Тайрин что-то задумала, то так оно и будет в скором времени, уж об этом Трой знал лучше остальных. И только сейчас от ее неуемной, буйной энергии ему стало муторно. — Ясно. Понятно, — Он лег обратно на продавленный диван и отвернулся к стенке. — Действительно, зачем посвящать своего брата в планы, которые касаются нас обоих? — Ну, не дуйся. Сам-то ты мне когда что-нибудь в последний раз рассказывал? Трой хохотнул. О чем ей рассказывать? О том, как они трахаются с Лилит, а иногда в процессе она применяет свои сиренские штучки с такой ловкостью, для которой Тайрин понадобятся годы практики? Ну уж увольте. Или про то, как он рассказал ей про своего отца и то, что он с ними сделал? Да за одно его упоминание Тайрин опять все в слепой ярости разгромит вокруг, и разбираться и подчищать за ней все дерьмо как обычно придется ему. — Что? — Ничего, — в тон ей ответил Трой. Общаться с Тайрин в последнее время было утомительно; стена из невысказанных слов и секретов между ними росла с каждым новым днем. И ему ничего не хотелось с этим делать.

v.

Трой соврал дважды. Его вторая — первая, на самом деле, — ложь была в том, что этот череп был не первой татуировкой. Самую первую, кривую и небольшую, сделала ему Тайрин собственноручно после их побега. Они были опьянены открывшейся им свободой, вся галактика лежала перед ними как на ладони и манила к себе, шепча «возьми меня». Тайрин и взяла. Но сначала в рубке их небольшого шаттла она достала иголку и чернила и гордо показала их Трою: смотри, что у меня есть! Трой посмотрел — и ничего не понял. — Дурень, мы будем делать тебе тату, — пояснила она ему, как ребенку, — потому что нашу свободу надо отметить. — Почему только мне? — Трой отодвинулся от Тайрин подальше. — Ну… Ты понимаешь… Она замялась и потупилась, что было совсем не похоже на его пробивную сестрицу.<br /> Трой все понял. Он никогда не был левшой, на самом деле, и даже без правой руки он так и не смог себя научить сносно ей работать. Трой вздохнул, сдаваясь: — И что ты собралась делать? Как ты вообще об этом узнала? — ЭХО-коммы тут забиты полным мусором, а перелет был длинный, — Тайрин пожала плечами, словно говорила о чём-то само собой разумеющемся. — И это будет звезда. Трой толкнул ее плечом, беззлобно поддразнив: — В жизни б не подумал, что ты будешь тащиться по звездочкам. — Ой, да иди ты. Ну что, ты согласен? Разве мог ей Трой в чем-то отказать? И вот сейчас Трой вспомнил об этом так явственно, как будто это было вчера. Когда пальцы Лилит прошлись по его все еще свежей татуировке, аккуратно втирая антисептик. Ее прикосновение не жгло кожу, а только слегка холодило и покалывало. — Новая разработка Зеда, — пояснила Лилит в ответ на его немой вопрос. — Когда он не занят выведением сракков, то чудо, а не мужик. Жаль, что свои золотые руки он чаще применяет на пополнение пандорской срачьей фауны. — Выводил кого? — Ты не хочешь этого знать. Да и я бы тоже не хотела, — поморщилась Лилит. Ее руки начали скользить по его груди уже ниже, и Трой откинулся на локти на кровати, расставив ноги пошире, чтобы у Лилит было больше доступа. — Надеюсь, навыки ухода за пациентами ты переняла не у него, — Трой поерзал на кровати, почувствовав, как член начинает неприятно тереться о ширинку. — Кто знает, кто знает. Лилит осторожно наложила повязку на место, а потом плюхнулась рядом на кровать. Трой повернулся к ней озадаченно: — Что, на этом все? А как же медсестрички, которые утешают страдальца после обработки ран? — Ты пересмотрел гиперионского ЭХО-порно, — Лилит вздохнула. — Могу протянуть сиренскую руку помощи, если хочешь. — Это было далевское винтажное порно. И если не хочешь, то не надо. Трой сел на кровати, подперев щеку рукой. Член все еще неприятно давил, но это можно было перетерпеть. Осознание того, что они не трахаются, как кролики, с самого порога, а сидят и, по-видимому, будут просто разговаривать, вытерпеть было уже сложнее. Это слишком походило на другие эхо-фильмы из золотой эры, которые им показывал отец. Это походило на рассказы отца о его встречах с матерью. От осознания этого по спине пробежал холодок. А следом за ним пальцы Лилит, которые пробежались по коже возле его экзоскелета. Она любила его трогать во время секса, и вне его, похоже, ничего особо не поменялось. — Скоро все мы окажемся по уши в дерьме, — проговорила Лилит за его спиной. — В полном, бесповоротном дерьмище. Даже Красавчик Джек так эту планету не встряхивал, а он уж постарался на славу. Трой видел результаты «трудов» этого Красавчика, и что должно быть хуже, чем это? — Хранилища полны тентаклей, дерьма и разочарования, но люди все лезут и лезут туда, как скаги под колеса Лансера. Психи, все мы психи. Прав был Ро… — Лилит осеклась, и повисшее молчание стало совсем невыносимым. — Что случилось? — Трой развернулся к ней, а Лилит отвернулась. Ему показалось, что ее глаза влажные, и от этого защемило где-то под ребрами, протяжно и безысходно. — Эй, что произошло? — Дерьмовый день. Дерьмовая неделя, дерьмовый год. Все дерьмовое. Но день — день самый худший. Она прятала от него лицо, и Трой не стал ее поворачивать к себе, как сделала бы Тайрин (да еще и засунув камеру под нос). Трой задумался. Пожалуй, это было вторым из самых сложных решений в его жизни. Он вдохнул, выдохнул, а потом легонько потряс Лилит за плечо. — Ну-ка, двигайся. — Что, решил все-таки воспользоваться рукой помощи? — голос звучал глухо и безэмоционально. — Цыц. Просто подвинься. А, ладно, — он забрался на кровать прямо в обуви, и обнял Лилит со спины. Она никогда еще раньше не казалась ему такой маленькой, как сейчас, прижатая спиной к его груди, и съежившаяся. Поза, в которой он спал раньше с Тайрин, теперь ощущалась совсем иначе. И сердце тогда не стучало так глухо, так и норовя вырваться из грудной клетки. И если бы Лилит попросила, в этот момент он бы вытащил его из своей груди сам, сломав себе ребра и залив все вокруг кровью Но она не попросила, только прошептала «спасибо». Проснулся он засветло под пьяную болтовню с улицы. Лилит лежала, уткнувшись ему в грудь, и мирно спала. За ночь макияж осыпался и лежал черными пятнами у нее под глазами, а помада размазалась. Если днем она казалась собранной и уверенной, камнем, из которых эридианцы высекали свои хранилища, то сейчас она выглядела нежной. Ранимой. Хрупкой. Тихо дзинькнул ЭХО-комм, и Трой нехотя выудил его из кармана. Там его встретила куча непрочитанных сообщений от Тайрин, начинающихся с «Трой, ты обещал, наш стрим!!!» и заканчивающихся «я найду тебя и убью лично, придурок». «Хуй себе сотри под корень,» — написала она под утро, а потом стерла. Трой усмехнулся: все равно же в уведомлениях текст остается. Но в одном она была права — он ее подвел. Трой осторожно высвободился из объятий Лилит. Укрыл ее, подоткнув одеяло, и присел рядом с кроватью. Отвел прядь со лба, погладил ее по щеке и невесомо коснулся ее губ своими. Они еще об поговорят о случившемся.

vi.

Лилит была права — дерьма стало хоть отбавляй. Когда Трой вернулся, Тайрин лихорадочно носилась по комнате, переворачивая все вверх дном. — Ты — полный мудила, — сказала она без обиняков. — Это что, одной мне все нужно? Трой открыл было рот, чтобы возразить, но Тайрин продолжила, перебив его: — Мы знаем, где ключ. — Что? Когда?.. — «Когда», — передразнила она его, наморщив нос. — Когда ты был с какой-то дыркой. Кровь ударила ему в лицо, и в глазах помутнело. Трой стиснул зубы, почувствовал, как в челюсти что-то щелкнуло, но рта не раскрыл — если он сейчас это сделает, то скандала с Тайрин ему не избежать. Они оба наговорят друг другу гадостей, а потом будут через психа передавать друг другу послания. Хуже всего то, что она могла лишить его еды — и если физическую пищу он мог себе раздобыть даже в пустыне, то вот остальную… Трой застыл. Когда в последний раз его напитывала Тайрин? День, два назад? Неделю? Раньше ему становилось совсем дерьмово через несколько дней без еды, а сейчас он даже не мог вспомнить, когда Тайрин в последний раз передавала ему часть своей энергии. — Что, язык проглотил? Или натрудил? Посмотрите-ка, Трой опустился перед кем-то на колени, неужели кто-то пережил твой самый неудачный ракурс? — Заткнись. Ты не стрим ведешь. — Заткнись? Заткнись?! Ты прошлялся где-то, а я должна была разгребать все дерьмо одна, или ты думаешь, что торговать лицом 24/7 так легко? — О, раньше с этим у тебя проблем не было. Ты всегда была готова вывалить всю нашу жизнь напоказ. Стрим из толчка, помнишь? — Это было всего один раз! — огрызнулась Тайрин, но Трой уже заметил, что она начала остывать: в голосе поубавилось желчи, метки перестали слабо светиться под кожей. Эта тема всегда действовала безотказно — это пятно на своей кристально чистой репутации суки Тайрин пыталась свести на нет. — Я до конца жизни буду тебе это припоминать, — пообещал Трой, даже не покривив душой. Тайрин ткнула его кулаком в плечо: — Твоей скорой смерти, ты хотел сказать? — Это мы еще посмотрим. Так что с ключом? — Ах да, ключ. Ключик от всех дверей — от дверей моего становления богом… — …нашего становления богами. — …мы нашли наконец-то болтливую ниточку, которая нам пропела про то, кто же был при открытии хранилища. — И давно ты нашла эту… ниточку? — Пару недель как. Тайрин плюхнулась на диван, закинула ноги на столик, смахнув с него пустые пачки чипсов, — слишком много пачек, отметил Трой, опять она заедает стресс, — и закрыла глаза: — Всю ночь глаз не сомкнула. Вот как, пару недель. Это засело у него в голове, нашептывало голосом отца, что Тайрин ему не доверяла. Не давала ему информацию, не просила его помощи — стримы не в счет, — и не доверяла. Эта мысль тяжелым камнем ухнула под сердце. — Поспи, я присмотрю за всем, — Трой выставил кулак, и Тайрин стукнула по нему своим. — Я так и знала, что трахаться с тобой никто не будет, раз ты смог выспаться за ночь. Тайрин устроилась на диване, подложив руки под щеку. Без своей куртки она выглядела такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что у Троя защемило в груди. Его малышка Тайрин, которую он так хотел опекать и защищать когда-то, и какой она никогда не была. Тайрин из его детских мечт о геройских приключениях. — Ты мне так и не сказала, где ключ, — напомнил Трой, укрывая Тайрин пледом. — Да? — ее голос уже звучал сонно и невнятно, и Трой присел на корточки рядом с диваном. — Он в Убежище, у Алых Наметчиков. — Налетчиков, — автоматически поправил Трой враз онемевшими губами.

vii.

Лилит была права: все пошло по пизде. Полной и беспросветной. Дни напролет Тайрин давала стримы, и Трой от нее не отставал — нехорошо было оставлять свою фанбазу без должного внимания. Лилит он с тех пор не видел. Днями напролет он сидел с ЭХО-коммом в руках, боясь и надеясь на хоть какую-то весточку, но коммуникатор молчал. Вспотевшими пальцами руки Трой набирал сообщение и опять стирал, так и не решаясь отправить. Да и что тут скажешь? «Го встретимся, пока мы с сестричкой на твоих людей насылаем всех местных ебланов с оружием»? В первые дни он ожидал чего угодно — гневных сообщений, звонка с обвинением во всех смертных грехах и посыла ко всем чертям. Он даже отрепетировал взгляд свысока и пренебрежительное «ну и дальше что» перед зеркалом, пока Тайрин спала, но все было впустую. Ни звоночка, ни весточки, ничего. Крохи информации о лидере Алых Налетчиков можно было узнать только из коротких, но емких фраз Тайрин «эта сука опять смогла отбиться», «она и ее дружки сожгли наш лагерь!». Трой их впитывал, как губка. — Эти долбоебы вообще ни на что не годятся! — Тайрин смерчем ворвалась в комнату, откидывая свой излюбленный череп в сторону, — я, блядь, таких непроходимых еще не видела ни на одной планете! — Наверное, не стоило им тогда в эридии купаться, — рассеянно ответил Трой, — что такое-то? Тайрин топнула, скривившись: — Они все никак не могут к этому ссаному Убежищу подобраться. И знаешь, почему? Они сами подорвались на тех бомбах, которые туда несли! Аргх! Просто типичный пандорский день, Трой уже от такого не вел даже бровью. Тайрин тоже пора было бы привыкнуть, что ее любимые «дети» — кучка отбитого сброда. — Это самые тупые психи из всех возможных! — Тупихи. — Что?.. — Тайрин часто заморгала и смерила Троя подозрительным взглядом, — Ты что, тоже начал крышей ехать? — Тупые психи — тупихи, ну. Пояснять свои шутки такой отстой, — Трой поморщился и уселся в видавшее виды кресло. Тайрин уставилась на него, а потом загоготала: — Эта планета доконала и тебя, я смотрю. Твое чувство юмора — вот что полный отстой. В любом случае, мы уже почти у цели. — У цели? — Подобрались к ключу. Скоро пощипаем перышки у Огненного Ястреба. Ухмылка исчезла с лица Троя, словно ее стерли. Тайрин приподняла бровь: — В чем дело? Перед Тайрин нельзя было показывать слабину — и уязвимые места тоже. Если она пронюхает о его связи не с кем-нибудь, а с самой Лилит, то… Трой даже не хотел представлять, что она может сделать. — Опять ты мне ничего не рассказываешь! Почему я только сейчас вообще об этом узнаю? — Ой, не начинай опять. Мы уже это обсудили, помнишь? — Я не помню своего согласия. Конечно, он помнил это обсуждение: Тайрин его просто поставила перед фактом, что она мозги и сила их маленькой команды, а он отвечает за красивое личико на стримах в отсутствие Тайрин — вот и все место, которое она ему отвела по жизни. И иногда Трой задавался вопросом: что же будет, когда они наконец-то откроют то самое Хранилище, о котором им рассказывал отец? Тайрин молчала, и это было на нее не похоже. Раньше она всегда старалась оставить последнее слово за собой, а сейчас вместо ответа что-то увлеченно печатала в свой ЭХО-комм — ее пальцы так и порхали над проекцией кнопок. — Ну? Тай? — Трой попытался ткнуть в Тайрин пальцем, не получив ответа, но она ловко увернулась. Да еще и экран прикрыла, чтобы он не заметил, с кем же она переписывается. — Отвали, я занята. Трой встал и посмотрел на нее сверху вниз, чувствуя, как внутри вскипает и утихает немая ярость. Он мог бы отобрать комм одной правой — ха! — но ситуацию бы это не изменило. Решение созрело в голове само собой. Пусть Тайрин и дальше нянчится со своими секретами, как со своими «детьми»-психами. — Ты куда? Впрочем, без разницы. Завтра ключ будет наш, так что…<br /> — К утру буду, — перебил ее Трой, подхватывая куртку с дивана. Она даже не потрудилась оторваться от комма.

viii.

— У меня какое-то чувство дежавю, — сухо прокомментировала Тайрин, когда увидела Троя утром. Он, как и обещал, действительно вернулся с гудящей от похмелья головой и воняющий перегаром. Иначе он не мог — боль он не выносил. — Ну-ка дай посмотрю. Теперь мы что, близняшки? Тайрин вцепилась в руку Троя и начала ее поворачивать, рассматривая красные змеящиеся линии шрамов по всей его руке, складывающиеся в причудливый узор сиренской метки. Трой дернул плечом; пояснять он был не намерен, да и не в состоянии. Пусть думает, что хочет. Губы Тайрин поджались, когда она заметила, что метка перекрывает сделанную ей татуировку. Трой ожидал язвительное замечание, но Тайрин не проронила ни слова, только ткнула пальцем на часть метки под его глазом — словно впервые заметила ее. — Блядь, больно же! Трой отшатнулся от нее, и Тайрин не стала его удерживать. Док пообещал, что «эта херня лучше тату, зуб даю, мы просто немного подпалим мясо, и все будет чики-пики». Трой тогда не стал комментировать, что зубов-то у дока почти и не осталось, но сама идея приятно осела в животе: отметить свое тело огнем звучало… правильно. Почти поэтично, как сказал бы отец. «Переводить обезбол я на такую фигню не буду, но у меня есть заначка чудо-пойла, которое тебя вырубит так, что и не заметишь ничего», — продолжил док, и ведь не соврал. Проснулся Трой только утром, когда на его голову док выплеснул ведро с водой. Бодрое начало дня. — Я бы сказала «иди проспись», но мы уже выдвигаемся. Так что шевели булками давай. «Нажрался, как скаг», — так и повисло в воздухе, невысказанное, и Трой испытал прилив какой-то благодарности. Ругаться с Тайрин сейчас не хотелось, идти за ключом — тоже. Мечта, к которой они так долго и упорно шли, начала горчить на языке, и от одной мысли о встрече с Лилит начало мутить. Трой не знал, что с собой сделать. Мир, который он так тщательно выстраивал, трещал по швам, и нитки расползались прямо между его пальцами. — Ну, что ты застыл? Прыгай в тачку, я поведу. Трой пошел за сестрой, смотря на мир словно сквозь пелену: психи вокруг суетились и что-то выкрикивали, но Трой не мог расслышать ни слова; лишь только гул в ушах да стук своего сердца доносились до него через эту завесу. — Трой, эй, Трой, — губы Тайрин подрагивали, и во взгляде было беспокойство, но ладонь у нее была теплая и уверенная, когда она накрыла его руку своей, — все будет хорошо. Мы уже у цели. — Я знаю. Знаю. В машине Тайрин устроила прямую трансляцию (ну куда уж без этого), пока Трой провалился в тягостную дремоту. — …о, вам о-о-очень понравится то, что мы для вас сегодня приготовили, не отходите от экранов… сегодня мы подрежем птичкам крылышки… увидите силу богов… Слова жгли и заставляли вырвали Троя из его дремоты. — Нахуя ты вообще весь наш план сливаешь? — Трой бесцеремонно остановил стрим. — А что они нам сделают-то? Пусть сидят на иголках, все равно это им ничем не поможет. Тайрин подъехала к городку, видавшему лучшие дни: когда-то красивый, он стоял, зияя побитыми окнами, и был покрыт уродливыми граффити, цвет которых заставлял задуматься о происхождении краски. Кое-где все еще болтались оборванные баннеры с большой черной «Г» на фоне. — Что мы тут забыли? Видок так себе. — Наследие Джека, — кивнула Тайрин с таким видом, словно они Джека обсуждали каждый день за чашечкой чая. — У мужика были большие амбиции. — Большие амбиции и тупая смерть. Что мы тут забыли? — Скоро узнаешь. И, ради всего, не вздумай его расспрашивать. Я больше этого не вынесу. Тайрин притормозила у ограды и спрыгнула на землю. Трой последовал за ней, оглядываясь по сторонам — вокруг ни души, даже психи не стали облюбовывать это место, и оно стояло в лощине, как большой склеп. Стекло захрустело под ногами, когда Тайрин уверенно направилась вперед, словно была тут уже не в первый раз. Очередная вещь, о которой Трой узнает впервые. — Док, это я, — Тайрин остановилась перед контейнером, похожим на небольшой гараж, — опусти пушку. — Но я и не… Троя оборвал звук открывающейся двери, и первое, что их встретило, было дуло старого дробовика Даль. Человек, державший его, был маленький и щуплый, но взгляд из-за стекол его очков был полон решимости. Наконец, он опустил дробовик. — Ты задержалась, — сказал он вместо приветствия, отступая от входа. — Были кое-какие дела, — отмахнулась Тайрин, проходя мимо него, а Трой протиснулся бочком. Для такого маленького человека «Док» занимал слишком много места и не сдвинулся ни на йоту. Внутри контейнера было тесно, но светло: одну стену занимали мониторы, на которых отображались разные виды Пандоры, а вся другая стена стена была завешана фото какого-то безумца с пушкой из плеча. Видок прям очень на любителя. — Уже все готово, можем начинать в любой момент. Я соединил коннекторы и провел питание через все еще действующие вышки Гипериона, потому связь у нас должна быть отличная. Также все подопытные образцы были доставлены в их исходном состоянии без каких-либо признаков отклонений от нормы… — Док, ближе к делу. Это работает? — Разумеется, — мужчина поправил очки с важным видом, — я проверил это лично на себе. — Все ради дела, а? Так вот какие были ученые в Гиперионе. — Я просто хочу, чтобы вы размазали этих сук. Увидеть, как они ползают в грязи и блюют кровью по своему Убежищу за то, что сделали с Гиперионом. Сучьи Охотники! Никогда не прощу! Док встал, расправив свои тощие плечи, и огонь в его почерневших глазах был по-настоящему безумным. Тело его затряслось, и Трой успел было испугаться, что этого доходягу сейчас удар хватит, как тот взял в себя руки. Снял очки дрожащими руками, вытер их о грязный серый халат и нацепил обратно. Тайрин его успокаивающе потрепала по плечу: — Я же обещала, ну. Тебе нас надо только туда закинуть, а потом все будет сделано в лучшем виде — и на всю галактику. — Хорошо, хорошо. Сейчас я откалибрую площадку перед запуском, и вы можете быть свободны. Когда Док отвернулся к мониторам, на которых пробегали ряды цифр и формулы, Трой за руку оттащил Тайрин в сторону — насколько позволило маленькое пространство. — Что за херня, Тай? Что вообще происходит? — Доктор-золотые-пальчики нас доставит прямиком к Убежищу. Самое грандиозное появление. Возможно, нам даже Гиперион закинет на счет за шоукейс их технологии. — Ты в своем уме? Доверять свою жизнь какому-то психу хрен пойми где? Мы управляем ими, а не доверяем им свою жизнь! — Расслабься, Трой. У Дока есть весомая причина нас доставить в целости и сохранности, — Тайрин кивнула на стену с фотографиями, — мы поможем ему в одном маленьком, но важном деле — сам-то он не справится, видишь. Истинные боги приходят на помощь тем, кто в ней нуждается. И, самое главное, — не заблюй все при появлении, это испортит нам кадр!

ix.

Напутствие Тайрин было весьма кстати: Трой с трудом сдержал рвотные позывы, когда его перенесло из тесной комнатушки прямиком к Убежищу. А потом он пожалел, что так и не сделал этого, потому что прямо перед ним стояла Лилит, свысока смотревшая на Тайрин. На Троя она не кинула ни взгляда, и это ранило больше всего. — И кто это к нам пожаловал на огонек? — Не переживай, дорогуша, я сама себя пригласила. — Сама? — Паразит идет со мной по умолчанию. Тайрин подмигнула в камеру дрона и отпустила его. Он тихо зажужжал, облетая их по кругу — трансляция началась. — И не забудь сказать привет в камеру! Ты сегодня — звезда нашего шоу, — Тайрин сама осклабилась, а Лилит нахмурилась. Дрона она старалась не упускать из виду, и попятилась назад, обхватив покрепче ключ в руках. Трой знал, как она его ненавидела. Знал, что она его никогда не отдаст по своей воле. — Поскольку сегодня мы настроены на милость, то так и быть. Отдай ключ и проваливай. — Ни за что. — Какая жалость. Я ведь именно на это и рассчитывала, — Тайрин притворно повздыхала, а потом вскинула руку. Яркая вспышка света, и Лилит отлетела назад, как тряпичная кукла. Ключ выпал из ее рук и подкатился прямиком к ногам Троя. Трой поднял его и перебросил из руки в руку. Сейчас он должен был чувствовать триумф, восторг, но ключ в руках ощущался пустышкой. Грудой хлама, ради которой они столько положили. Поднимать глаза и смотреть на Лилит он боялся. — Вы видели ее лицо? Ну-ка, Трой, направь дрона поближе — это стоит увидеть всем! — захохотала Тайрин. — Сама можешь направить, — процедил он в ответ и удивился, как холодно и отстраненно звучал его голос. Словно его вовсе не колотило изнутри и не хотелось завыть «хватит!». Но он не мог. — Ну-ка, скажи «с-ы-ы-р», — Тайрин направила дрона к лицу Лилит, и в следующее мгновение тот разлетелся в громком взрыве. А через мгновение Трой на своей шкуре узнал все последствия фазового скачка: из груди выбило весь воздух, перед глазами заплясали белые искры, а под носом стало мокро. Трой провел пальцами с недоумением уставился на собственную кровь. Лилит стояла над ним, занеся руку, и метки на ее руке светились. Встрепанная, с безумным видом и перекошенным лицом она была похожа на совершенную незнакомку. Трой впервые видел ее такую, и от увиденного у него перехватило от ужаса дыхание. Он не хотел умирать, он не хотел видеть ее такой, он не… Лилит стояла, молчала — и медлила. Любого другого уже размозжило бы на месте, Трой был уверен, но он все еще был жив. А еще через мгновение Тайрин, как кошка, прыгнула к Лилит и вцепилась ей в горло рукой — сиренской рукой, — и метки на ее теле замерцали. Лилит схватилась за ее руку, но сделала себе только хуже — расцепить мертвую хватку Тайрин ей бы не удалось, но высасывание сил пошло быстрее. Трой смотрел и не мог вымолвить ни слова — язык словно распух, а в горле пересохло так, что он не мог даже сглотнуть. «Ну же, скажи что-нибудь, что угодно, Тайрин же убьет ее!» — металось в его голове, но он молчал. И только когда Лилит начала обвисать в хватке Тайрин, оцепенение спало. До этого он думал, что был в ужасе — о, как же он ошибался. То, что он испытал сейчас, было самым настоящим животным страхом, от которого мысли лихорадочно заметались в голове, и каркающим голосом Трой позвал сестру: — Тай… Тайрин. — Чего тебе? «Ты же убьешь ее!» — чуть не ляпнул Трой, но вовремя прикусил язык. — Время. — Ах, да, время. Жаль, что Док нам дал всего десять минут — маловато для нашего плана, но для начала сойдет. Тайрин отбросила Лилит, и та упала, нелепо раскинув руки. Трой бы к ней бросился, если б мог, но стоило только пошевелиться, как мир перед глазами начал вращаться. — Вечно мне тебя приходится спасать, — сказала Тайрин недовольно, — одни только проблемы. Он мог бы — должен был, — съязвить что-то в ответ, но все, что он видел перед собой — это тело Лилит, хрупкое и беззащитное. Он сделал шаг вперед, но резкий голос Тайрин его остановил: — Не переживай, она еще жива. Я помню, что «детишкам» тоже нужно развлечение. Она уже подобрала ключ и держала его по-хозяйски подмышкой. Свободной рукой она потянула Троя за рукав: — Ну, идем? Трой сделал шаг за ней, чувствуя, как его тело телепорт разбирает на атомы и надеясь, что в этот раз гиперионская техника подведет. Этого не случилось.

x. Конец.