A Willing Sacrifice | Добровольная жертва

      — Ты идёшь? — спросил Рон, оглядываясь на Гермиону, которая всё ещё стояла, уставившись на простое жёлтое платье, разложенное на кровати. Оно было красивым, но цвет казался ей слишком ярким, а короткие пышные рукава заставляли чувствовать себя ребёнком. Флёр выбрала его для неё, сияя от восторга и уверяя, как чудесно оно будет на ней смотреться — хотя Гермиона прекрасно знала, что сама Флёр ни за что не надела бы ничего подобного.       — Да, мне просто нужна минутка, — ответила она.       Всё, что от неё требовалось, — надеть платье, выйти во двор и улыбаться гостям, наблюдая, как двое её друзей сочетаются браком в прекрасном цветущем саду в этот солнечный июльский день. Казалось бы, что может быть проще?Она должна была радоваться. Но вместо этого в голове крутилась лишь одна мысль — схватить одну из мётел, стоявших у входа, и улететь прочь туда, где не будет ни единого знакомого лица.       И это говорит та, кто терпеть не может полеты.       — Ладно, найдешь меня, когда будешь готова, — сказал Рон, выходя из комнаты в сторону собирающейся снаружи толпы.       Шелковый халат бесшумно упал на       пол, и Гермиона потянулась к ярко-желтому платью. Надев его, она на мгновение задержала взгляд на своём отражении в зеркале. Непослушные пряди, обычно рассыпавшиеся по плечам, были теперь стянуты в строгий пучок — такой образ добавлял ей возраста, но нравился Рону, и она соглашалась. Всё же она оставила несколько коротких завитков свободными, обрамляющими лицо — просто чтобы хоть немного оставаться собой.       Флёр сделала ей макияж, выбрав нежно — розовые румяна: — Это лето, 'Ермиона! Время ярких красок и розовых румян, — настаивала она.       В последний раз взглянув в зеркало, Гермиона повернулась, чтобы выйти наружу. У двери её остановила Джинни — скрестив руки, та смотрела на неё с задумчивым выражением. Их взгляды встретились, и Гермиона сразу поняла: у подруги есть что сказать.       — Ты готова выйти? — спросила Джинни, не дав ей заговорить первой.       Но вместо того, чтобы выйти за дверь, Джинни сделала шаг вглубь комнаты. Гермиона тут же ощутила тяжёлый ком в груди — то самое чувство, от которого бежала весь день. Джинни смотрела куда-то в сторону, избегая её взгляда, и казалась более нервной, чем когда-либо прежде — возможно, даже больше, чем три года назад, когда ей пришлось признаться миссис Уизли, что она беременна.       — Я знаю, вы с Роном в последнее время не образец идеальных отношений, но он действительно тебя любит. Просто хочу, чтобы ты это понимала. — Голос Джинни звучал тихо, неуверенно, но её слова всё равно обожгли.       Гермиона прищурилась, недоумевая, зачем этот разговор затеян именно сегодня — из всех возможных дней. С тех пор как они перебрались во Францию, между ней и Роном накопилась масса проблем. Гермиона хваталась за любую возможность вернуться в Британию, участвуя во всех спасательных операциях Ордена. Она никогда не колебалась, записываясь добровольцем, и каждый раз Рон пытался её остановить. Сначала уговаривал, убеждал, насколько это опасно, что она принесёт больше пользы, оставаясь в безопасности Франции в качестве стратега Ордена. Потом начались ссоры — громкие, яростные, после которых они по несколько дней не разговаривали. И всё же, после часов криков и хлопанья дверьми, Рон неизменно записывался в её группу. А потом они делали вид, что всё в порядке, пока следующая миссия не втягивала их в этот изматывающий круговорот снова.       — Я знаю. И знаю, что всё наладится. Не то чтобы меня уже не злит, что он не поддержал мой последний план о возвращении, но мы придумаем другой вариант, — сказала Гермиона, с усилием изображая на лице ободряющую улыбку.       После того как два года назад Орден бежал во Францию, найдя убежище под защитой французского Министерства магии, Гермионе казалось, что только она одна по-прежнему хочет продолжать борьбу. Годами Орден сражался против Волдеморта, пытаясь заполучить последний оставшийся крестраж — Нагайну. Первыми потерями стали Фред и Анджелина, только-только объявившие о помолвке. После смерти Фреда Джордж не шутил целыми годами, и все вокруг стали осторожнее и тише в его присутствии. Вскоре они потеряли Тонкс, оставив Ремуса Люпина одного с их сыном Тедди. В последний год перед бегством во Францию пришлось попрощаться также с Хагридом, Коллином Криви, Майклом Корнером, Алисией Спиннет, Кормаком Маклаггеном, Эрни Макмилланом, Перси Уизли и многими другими, с кем они вместе учились в Хогвартсе. Но последним ударом стала смерть Джорджа Уизли. Помогая ведьмам и волшебникам, выступавшим против Волдеморта, покинуть страну, Джордж пал от смертоносного зеленого света заклятия «Авада Кедавра». После того как не стало обоих близнецов, Гарри и остальные Уизли решили, что с них хватит, и теперь главное — сохранить жизни оставшихся членов Ордена.       — Мы в безопасности здесь, Гермиона, — сказала ей Джинни. — Но хватит об этом. Просто помни сегодня, что нам всем нужно продолжать жить, делать то, что мы делали бы и без войны, и находить счастье там, где можем.       Слова красивой рыжеволосой ведьмы звучали заученно, и Гермиона не могла избавиться от ощущения, что за ними кроется что-то большее, какой-то подвох, который она пока не могла разгадать.       — Так что прими любовь, которую предлагает тебе Рон, — произнесла Джинни, глядя на нее с мягкой улыбкой. — Помни сегодня, что всем нам, включая тебя, нужно начать жить своей жизнью и оставить войну в прошлом.       Не дожидаясь ответа, Джинни развернулась и вышла за дверь. Гермиона застыла на месте еще на минуту, пытаясь осмыслить ее слова. Как можно забыть о войне, когда она все еще продолжается? Казалось, все вокруг живут в вымышленном мире, убеждая себя, что находятся в безопасности и так будет всегда. Но Гермиона знала: это ложное чувство защищенности исчезнет, как только Волдеморт распространит свое влияние на другие европейские страны. Войну все равно придется заканчивать, и чем дольше они ждут, тем сильнее становится Темный Лорд.       Гермиона тряхнула головой и вышла наружу.       Задний двор поместья Делакур выглядел потрясающе. Сад был в полном цвету, повсюду пестрели яркие цветы. Гости, пришедшие на свадьбу, неторопливо прогуливались вокруг большого фонтана, изображавшего трех изящных нимф с кувшинами в руках, из которых струилась вода. В дальнем конце двора стоял украшенный алтарь, перед ним аккуратно выстроились ряды белых стульев для церемонии. После смерти месье Делакура поместье перешло к Флёр и ее мужу Биллу, которые радушно приняли остальных Уизли в гостевых комнатах. В поместье было достаточно места, и Флёр с удовольствием поселила у себя также Гермиону и Поттеров — всех троих.       Пробираясь к Рону, Гермиона мельком увидела, как Гарри передает двухлетнего Джеймса Поттера Джинни. Малыш был одет в миниатюрный костюм, под стать отцовскому, с крошечным галстуком, небрежно болтавшимся на шее. Джинни улыбнулась черноволосому карапузу и поцеловала мужа. Когда-то такая сцена наполнила бы Гермиону радостью — идеальный семейный момент. Но теперь она лишь остро чувствовала, что не может притворяться, будто все хорошо, когда их настоящий дом все еще потерян. Все еще находится под безжалостной властью Темного Лорда.       — Ну и ну, только посмотри на себя! — Рон игриво присвистнул, его лицо озарила широкая ухмылка.       Гермиона попыталась ответить ему тем же, но фальшивая улыбка выдавала её с головой. Рядом с Роном стояла Парвати Патил в таком же светло-голубом платье подружки невесты, с изящной прической, повторяющей укладку Джинни. На ее губах застыла напряженная улыбка, когда она смотрела на Гермиону.       Еще не так давно Падма и Парвати бежали из Британии, всего через несколько месяцев после того, как Гермиона, Гарри и Уизли смогли спастись. Сама Гермиона участвовала в их спасательной операции — они организовали маршрут через международные каминные сети, проложив путь от Лондона до французского Министерства Магии. Беглецов переправляли через каминные сети, которые затем немедленно блокировали, отрезая Пожирателям смерти пути преследования. Аппарировать на такие расстояния было слишком рискованно — множественные остановки делали людей лёгкой добычей охотников, которые продолжали рыскать в поисках членов Сопротивления. Сестер Патил вывезли вместе с пятерыми другими. Та миссия прошла удивительно гладко, почти без происшествий и стычек. Гермиона и Рон оставались в Лондоне до последнего, перекрывая каминные проходы после ухода последних беглецов, а затем, сменяя друг друга, совершали серии прыжков, чтобы заблокировать следующий камин на маршруте.       — Ты прекрасно выглядишь, Гермиона, — произнесла Парвати, и в ее голосе явственно прозвучала легкая язвительность, хотя внешне она сохраняла безупречно вежливое выражение лица.       — Спасибо, ты тоже, — ответила Гермиона, заставляя свои губы растянуться в такой же фальшиво-учтивой улыбке.       В воздухе витало напряжение, от которого у Гермионы возникло ощущение, будто она ворвалась в середину разговора, который не предназначался для её ушей. Ей смертельно хотелось узнать, что именно она прервала, но спрашивать не позволяла боязнь необходимости выдавать новые фальшивые комплименты. Ухватив Рона за руку, она мягко потянула его к рядам стульев перед алтарём.       — Пойдём займём места, церемония скоро начнётся, — сказала она.       Когда все гости обменялись приветствиями и расселись, церемония началась. Симус Финниган прошёл по проходу, широко улыбаясь и пожимая руки гостям. Достигнув алтаря, он занял своё место, а Рон встал позади него, следом расположился Гарри. Под прекрасные звуки классической мелодии шестилетняя Виктуар, дочь Флёр и Билла Уизли, весело засеменила по проходу, рассыпая лепестки цветов. Усевшись рядом с матерью, она уступила дорогу Парвати, которая шествовала с букетом в руках. Затем появилась Джинни, заняв место напротив Симуса, Рона и Гарри у алтаря. Она помахала Джеймсу, сидевшему на коленях у бабушки в первом ряду.       Когда прозвучали первые аккорды «Свадебного марша» все взгляды устремились к началу прохода. Там стояла Падма Патил в ослепительно белом свадебном платье. Её длинные волосы струились по спине пышными локонами, украшенными изящной диадемой с жемчугом и белыми цветами. Падма сознательно отказалась от фаты, желая, чтобы её волосы свободно развивались. Когда невеста грациозно шла к алтарю, многие гости смахивали слёзы, а Гермиона задумалась, нормально ли, что у неё нет подобной реакции.       Сама церемония прошла быстро и непринуждённо. Симус мастерски вплёл в свои клятвы пару двусмысленных шуток, а Падма с улыбкой напомнила, как он когда-то перепутал дату их свидания. Гермиона искренне радовалась за них, и её улыбка на этот раз не была наигранной.       Однако её внимание постоянно возвращалось к Рону и Парвати. Их украдкой перебрасываемые улыбки и взгляды вызывали неприятное ощущение в животе. Как бы она ни старалась сохранять радостное настроение, этот комок под ложечкой не исчезал, напоминая о себе при каждом их взаимодействии.

___________

      После церемонии гости переместились в столовую поместья. Гермиона оказалась рядом с Роном, прямо напротив Гарри и Джинни. К её досаде, с другой стороны от Рона сидела Парвати, и это вызывало у Гермионы странное беспокойство, от которого она никак не могла избавиться. Невилл Долгопупс занял место рядом с Гермионой, а напротив него, возле Джинни, расположилась Луна Лавгуд. Джеймс сидел за детским столом с Виктуар, Тедди Люпином и другими маленькими гостями — все они находились под бдительным присмотром Молли и Артура Уизли. Бабушка и дедушка настояли на том, чтобы присмотреть за детьми, позволив остальным гостям в полной мере насладиться праздничным вечером.       За столом царила оживлённая атмосфера — гости наслаждались изысканными блюдами, слушали тёплые речи и делились воспоминаниями о молодожёнах (все, кроме Гермионы). Вино лилось рекой, а разговоры плавно перетекали от рабочих тем к будущим планам и ностальгическим историям о временах в Хогвартсе.       Когда подали десерт, Рон попросил Гермиону выйти с ним на балкон, сославшись на духоту в зале. Гермиона не могла не заметить многозначительную, ободряющую улыбку, которую Джинни бросила Рону, когда они поднимались из-за стола.       — Вечер просто прекрасный, — начал Рон, оказавшись на балконе и любуясь украшенным к празднику садом.       — И правда прекрасный, — согласилась Гермиона, испытывая непонятное ей беспокойство.       — Знаешь, мы уже восемь лет вместе. Целая вечность, — продолжил Рон, и в его голосе зазвучали непривычные нотки.       Он бросил на Гермиону задумчивый взгляд. Их первый поцелуй случился восемь лет назад, сразу после уничтожения чаши Пенелопы Пуффендуй. Этот момент стал переломным — с тех пор они были неразлучны. В ту памятную ночь они также нашли и разрушили Диадему Кандиды Когтевран, отбив Хогвартс у Северуса Снейпа. Школа на время стала оплотом Ордена, надёжным убежищем… Пока силы Волдеморта не вернули контроль над ней, вынудив Орден бежать и скрываться.       — Да, правда, — повторила Гермиона, с тревогой ожидая, к чему клонит этот разговор.       — Знаешь, это не была любовь с первого взгляда, — рассмеялся Рон, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Поначалу ты меня изрядно раздражала. — Он взглянул на Гермиону, прежде чем продолжить: —Но с годами я понял, что ты — потрясающая, блестящая волшебница, и что каждый день с тобой превращается в приключение.       Пальцы Гермионы судорожно сжали перила балкона, костяшки побелели, но она продолжала молчать.       — И я думаю, пришло время делать то, что мы откладывали из-за войны, и искать счастье там, где только можно, — подытожил Рон. В памяти Гермионы всплыли слова Джинни, сказанные ранее, но она промолчала, давая Рону продолжить. Он глубоко вздохнул, явно собираясь с духом перед тем, что собирался сказать. — И поэтому…       Рон повернулся к Гермионе, бережно взял её руки, отведя от перил, и развернул её лицом к себе. Глубоко вдохнув, он опустился на одно колено.       — О чёрт, — мелькнуло у неё в голове.— Только не это.       Гермионе казалось, что она не может дышать. Всё беспокойство, которое она испытывала последнее время, словно готовило её к этому моменту — будто она подсознательно знала, что это произойдёт. Она отчаянно искала способ сбежать, но огни в саду расплывались перед глазами, а шум праздника из зала мешал собраться с мыслями. Рука Рона слегка дрожала, когда он достал из кармана маленькую чёрную коробочку. Лёгким движением он открыл её, обнажив изящное колечко внутри.       — Гермиона Джин Грейнджер, выйдешь за меня?       Рот Гермионы непроизвольно приоткрылся, пока она безуспешно пыталась найти нужные слова. Внезапно ей стала ясна суть того разговора с Джинни. Перед мысленным взором возникла картина того, как все представляли её будущее: жизнь, неразрывно связанную с Роном, с чёткой последовательностью событий: свадьба, дети и дом по соседству с Уизли и Поттерами. Осознание истинного смысла предложения Рона обрушилось на неё с пугающей ясностью. Теперь она видела, какие ожидания возлагали на неё окружающие, как незаметно для себя они уже давно определяли её жизнь.       — Рон… ты же знаешь, что я люблю тебя, — осторожно подбирала слова Гермиона. — Но… Возможно, сейчас не лучшее время… да и место… В последнее время у нас было столько размолвок. Может, сначала стоит разобраться с этим…       На мгновение улыбка соскользнула с лица Рона, сменившись выражением такой боли и обиды, что казалось — вот-вот он расплачется. Но затем, резко вдохнув, он поднялся, сунул коробочку с кольцом в карман и отвернулся.       — Честно, Гермиона, ты просто перечёркиваешь всё, что у нас было. — Его слова обожгли её, как ледяная вода — он явно хотел ранить её так же сильно, как сейчас страдал сам.       В последний раз гневно оглянувшись через плечо, Рон грузно зашагал обратно в зал. Как только Гермиона немного оправилась от шока после его слов, она поспешила за ним, распахнув балконные двери.       В поместье царила оживлённая, слегка подвыпившая атмосфера праздника. Гости кружились на танцполе вокруг новобрачных, которые демонстрировали свои лучшие па. Дети уже были уложены спать, а взрослые вовсю наслаждались обильными алкогольными напитками. Даже Гарри и Джинни покинули стол и присоединились к танцующим. Невилл всё ещё сидел за столом, пытаясь флиртовать с Луной, которая, казалось, совершенно не замечала его ухаживаний. Ни Парвати, ни самого Рона нигде не было видно.       Гермиона протиснулась между танцующими, чтобы спросить у Гарри и Джинни, не видели ли они, куда направился Рон. Но прежде чем она успела открыть рот, Джинни заметила её и тут же заключила в крепкие объятие.       — Ну, покажи колечко! — рассмеялась Джинни.       — Погоди, он что, наконец сделал предложение? — переспросил Гарри, на лице которого читалось приятное недоумение.       Джинни схватила руку Гермионы — и её улыбка мгновенно исчезла, когда она не обнаружила там заветного кольца.       — Ты отказала, — прозвучало как приговор, а не вопрос.       — Технически я не говорила «нет», — начала оправдываться Гермиона, — Но и «да» не сказала. Вы не видели, куда пошёл Рон? Он сбежал, и мне нужно…       Джинни резко перебила её:       — Да брось, Гермиона! Рано или поздно вы с Роном поженитесь и заведёте детей. Он к этому готов! Не мучай его так.       — Вы не видели, куда направился Рон? — резко перебила Гермиона, не давая Джинни продолжить свою тираду.       — Нет, не видели. Наверное, отошёл перевести дух. Передадим, что ты его ищешь, — ответил Гарри, ободряюще кивнув, в то время как Джинни демонстративно отвернулась, надув губы.       Добрый Гарри, как всегда, знал, как разрядить обстановку (и усмирить свою вспыльчивую супругу), мгновенно уловил её желание поскорее скрыться с шумного танцпола. С благодарностью воспользовавшись передышкой, Гермиона ответила ему натянутой улыбкой и поспешила прочь от лучшего друга и его горяченной жены.       Убедившись, что среди танцующих Рона нет, Гермиона принялась осматривать комнаты первого этажа. В восточном крыле она наткнулась на уютную гостиную, где Артур Уизли вполголоса беседовал со старшими сыновьями — Биллом и Чарли. Знали ли они о вечерних планах младшего брата? Учитывая, как дружно жила эта семья, вполне возможно, что именно они выбирали то самое кольцо. Затаив дыхание, Гермиона проскользнула мимо и юркнула в узкий потайной коридор, ведущий к кухне.       Поместье дышало старинным шармом. Тёмное красное дерево панелей, тяжёлый бархат драпировок, массивные хрустальные люстры под потолками — всё говорило о роскоши былых времён. Но в служебных коридорах, где сейчас кралась Гермиона, царил полумрак. Флёр как-то рассказывала, что особняк построили ещё магла в XVII веке, а семья Делакур лишь добавила волшебных штрихов, искусно вплетая магию в старинные стены.       Гермиона пробиралась по коридору, с трудом различая путь в почти полной темноте. Когда до кухни оставалось совсем немного, её мысли внезапно прервал грохот разбивающейся посуды.       — О чёрт! — женский голос прозвенел эхом по коридору, сопровождаемый беззаботным смехом, будто разбитые тарелки её нисколько не беспокоили.       — Не переживай, потом всё починю заклинанием Репаро, — донёсся из кухни безошибочно узнаваемый голос Рона, заставив Гермиону застыть в полумраке коридора.       Затем последовали звуки рвущейся ткани, падающих предметов, туфель, небрежно сброшенных на пол. Гермиона замерла в нерешительности, не зная, стоит ли войти и прервать происходящее, или же просто развернуться и уйти.       Или остаться стоять здесь.       Гермиона шагнула на кухню как раз в тот момент, когда в комнате раздался высокий, стонущий звук. Ее глаза расширились от шока при виде открывшейся картины: Рон, ее парень (а теперь, возможно, уже бывший), пригнул сестру невесты к кухонной стойке. Ее светло-голубое платье было задрано до талии, обнажая голую задницу, а лиф платья оказался порван, открывая грудь. Рука Рона вцепилась в волосы Падмы, а его собственные рыжие пряди выглядели так, будто кто-то только что запускал в них пальцы.       — Какого чёрта, Рон?! — Гермиона вскрикнула, увидев это.       Рон резко развернулся, его лицо пылало, пока он торопливо стаскивал платье Падмы вниз, прикрывая ее обнаженную задницу. Он судорожно застегивал брюки, его лоб блестел от пота, а лицо стало таким же красным, как его волосы. Пуговицы белой свадебной рубашки были расстегнуты, довершая его растрепанный вид.       — Серьезно, Рон? Ты сделал мне предложение буквально десять минут назад! Я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой об этом. Как, черт возьми, ты уже успел переспать с кем-то?! — И именно с Падмой, из всех людей, — хотела добавить Гермиона, но решила оставить это при себе.       — Ты же отказала, а ему нужно было утешение, — беспечным тоном проговорила Падма, даже не пытаясь прикрыть обнажённую грудь. — Он сказал, что если ты оказалась настолько глупа, чтобы сказать «нет», то между вами всё кончено. И мы наконец сможем быть вместе... открыто.       Рон не проронил ни слова, лишь уставился на Гермиону широко раскрытыми глазами, его рот буквально отвис.             — «Наконец быть вместе»? То есть ты хочешь сказать, это происходит не впервые? — В сознании Гермионы всплыли все эти многозначительные взгляды, быстрые улыбки и то, как они глазели друг на друга во время церемонии.       Гнев накатил волной, когда она уставилась на Рона — единственного мужчину, которого когда-либо любила. Он стоял, высокий и широкоплечий, с ярко-голубыми глазами, в которых читался стыд. Его уши покраснели, выдавая смущение от того, что его буквально поймали с спущенными штанами.       — Гермиона, пожалуйста, просто успокойся, — голос Рона дрогнул, слова давались с трудом. — Давай пойдём куда-нибудь и поговорим.       — Как ты мог… — Гермиона не понимала, что чувствовать — грусть, ярость или просто всепоглощающую боль от увиденного. Ситуацию усугубляла самодовольная улыбка Падмы, казалось, та только рада, что их застали врасплох.       Улыбка мгновенно сошла с её лица, когда Рон сделал несколько шагов к Гермионе.       — Пожалуйста, Гермиона, я просто был расстроен и… — Он потянулся, чтобы взять её руку, но она резко отпрянула.       — Иди к чёрту, — бросила она, прежде чем стремительно выбежать из кухни.