Чушь собачья — коллективная вина

Был хороший день. По крайней мере, так думал Годрик, и ведь было из-за чего. Они наконец-то достроили Хогвартс!!! Их детище спустя годы усиленной работы открыло свои двери для маленьких волшебников. Только... Его улыбка дрогнула, когда он заметил своего друга, решительным шагом направляющегося к нему. По лицу Слизерина сразу было понятно — приятного разговора или празднования октрытия Хогвартса не будет. Он всегда такой. Но Годрик не жаловался. —Доброе утро, Рик. — Гриффиндор усмехнулся от вежливости друга, чем заслужил раздражённых взгляд зелёных глаза. —Ты же уже знаешь, о чём я... —Конечно, Мой Змеиный друг, — Боевой маг сделал вид, что не заметил удара в рёбра локтём, после того, как он приобнял Салазара за плечи. — Но давай отложим это? Ещё на немного? — Карие глаза умоляющее смотрели на змееуста. Оба знали, что это обман, и оба понимали — Годрик победит в любом случае. Слизерин глубоко вздохнул через нос и медленно выдохнул. —Хорошо. — Начал он. — Хорошо. Но... —Вот и отлично!!! — Зная, что сейчас их личный василиск в образе человека начнёт выуживать из него информацию, чтобы найти для себя лазейки, Гриффиндор поспешил как можно быстрее уйти от туда куда-нибудь... куда-нибудь. Просто... Они начали Хогвартс не просто так. Этот замок окружён таким количеством оберегов, защитных чар и зельй, холодным оружием и грёбанным василиском не ради их развлечения, нет. Школа Чародейства и Волшебства — это, в первую очередь, крепость. Защита для тех волшебников и ведьм, которые ещё не могут защитить себя сами. Именно здесь их этому учат. Это место, куда они сами приходят или приезжают с удовольствием. А идеи Сала... Главный Змей Хогвартса предлагал им забирать маглорождённых из их семей, находить им магических опекунов, усыновлять... Годрик не понимал его. Он искренне считал, что это будет лишний стресс для ребёнка, открывшего для себя новый мир. Ведь со всем легче справится, если рядом есть знакомые, родные люди. На этот аргумент Гриффиндора зельевар шипел, лучше символа своего факультета, и на этом их спор обычно заканчивался. Оба понимали, что ходят по грани, но никто из них не хотел её переходить. Дружба их квартета — единственное, что у них осталось. Гриффиндор тяжело выдохнул и начал продумывать аргументы на следующую их дискуссию, которая, он уверен, не заставит себя долго ждать. Молодой человек резко сел на кровати, но сразу же склонился над полом, и его вырвало. Пот покрывал его даже более бледную, чем обычно, кожу. Зелёные глаза, обычно напоминавшие самые красивые малахиты, сейчас сияли подобно Смертельному проклятию. Салазар поморщился и щелчком пальцев заставил неясную смесь желудочного сока с зельем "Сон-без-сноведений" исчезнуть. Эльфов нельзя было превликать, потому что их верность, безусловно и символично, принадлежала Хельге целиком и полность. Они наверняка узнают о проблемах одного из её друзей и расскажут ей, чтобы не волновать её позже, а ему лишнее внимание ни к чему. Быстро осушив стакан воды, удачно оставленный во время прошлого исследования нового зелья, Слизерин с глухим ударом упал на подушки, положив руку на глаза. Под веками была совсем другая картина. Он знал, чувствовал и слышал, что он всё ещё у себя в покоях, в родных сердцу подземельях, поближе к пустующей гостинной его факультета. Но видел он взрывы, магглов, множество детей, среди которых выделялся мальчик, с жестокими глазами, Смерть. Всё это пробуждало и без этого неприятные воспоминания, навсегда запечатанные в его черепной коробке. Для детских воспоминаний это легко. —Это...это... — Мужчина потерял дар речи, заметив на руке сына маленький огонёк. —Нам поможет, да?... — С надеждой спросил мальчик, но взгляд отца заставил его испуганно съёжиться и начал отполазть, пока спина не коснулась ближайшей стены. —Это... Это позор! — Взревел родитель и замахнулся на сына. Мама стояла в проёме и ничего не делала. Салазар так и не смог её простить за полный отвращения взгляд. Потом он видел, как мальчик, привлекший его внимание, убивает своих... сожителей. Никем другим, после всех издевательств, что они совершили над этим мальчишкой, они быть не могли. "Хотя, — вынужден был признать Основатель, — его действия тоже...". Обычно он видел только эту часть, но сегодня магия решила его окончательно добить после ссоры с его лучшим другом. Мало ему, видите ли... Он сделал пометку больше не спорить с Годриком, чтобы не злить Судьбу. Сегодня он досмотрел путь Волан-де-Морта почти до конца. И приглашение в Хогвартс ( что вызывало его задумчивый взгляд), распределение на Слизерин (Салазар был горд), убийство (и в ужасе), хорокусы, про... Именно в этот момент его выкинуло от туда и привело к тому, что случилось. Он тяжело выдохнул. Всё это... Всё это лишь убедило его в его правоте. Маглорождённых нужно забирать из их семей. На самом деле, он действительно не понимал, почему остальные с ним не согласны. Они знают минимум пятнадцать способов привести маглорождённого в их мир от начала собственного рода до усыновления другой семьёй, каждый из которых гарантирует безопасность, так необходимую этим детям. Салазар боится маглов. Маленький Салазар уже давно мёртв, избитый своим отцом, и надежда на добрых людей вместе с ним. Обычно они это не обсуждают, считая, что у каждого есть право на личную жизнь, но он знал— змеи нашептали, — что он единственный маглорождённых в их квартете. Просто... удивительно. Он помнит свой путь до мельчайших деталей. Свою первую магию, испуг, осознание, что это может стать смертельно опасно для него, развитие, учёба в этом... Он старался и мечтал, мечтал уйти. Уйти от отца, который не упускал возможности выпустить гнев на сына за его "фокусы". Уйти от соседей, которые всегда подозревали его во всех грехах мира. Уйти от Инквизиции, которая смотрела на него и злорадно потирала лапки, зная, что рано или поздно он кажется у них. Ему повезло встретиться Годрика, сына их военноначальника, пускай и при весьма...специфичных обстоятельствах. Он действительно стал для Слизерина солнцем и не только из-за внешности. Через Гриффиндора он познакомился с Хельгой — дочерью предводителя виккингов, прибивших два года назад,— и Ровеной — дочерью герцега, вокруг которого уже давно ходили слухи. Помнит, как приходилось пахать, лишь бы не подвести. Лишь бы стать лучше, умнее, сильнее. Понимать, о чём говорят его друзья, их знакомые. Учил всё: зарождение магии, зарождение древних Родов, к которым относились Гриффиндор, Ренквейло и Хаффлпафф, все магические науки, манеры, обряды, ритуалы и, на последок, свою родословную. Самому это было делать тяжело, но помощи он не просил — слишком гордым был. Именно в тот момент в его голове начал зарождаться план. План Хогвартса. Обсудить они смогли только через год, пока Салазар не убедился, что школа-крепость для юных волшебников и ведьм звучит не как нечто...странное, напоминающее церковные школы у маглов. К счастью, его друзья, видимо, не заметили ничего подозрительного, поэтому с радостью согласились. Только цепкий взгляд тёмно-синих глаз Ренквейло задержался на нём дольше обычного, но он предпочёл сделать вид, что не заметил этого. Да, все знали, что дочь герцога умна, и он никогда не посмеет этого отрицать. Но иногда она не видит некоторых вещей в упор. "Она самая умная, внимательная, мудрая, но не ей играть с людьми",— думал с печалью Салазар. Для этого у них есть он сам. И он говорит, что Слизерин — это не просто факультета. Это — образ жизни, потому что поступление на этот факультет — это не просто амбициозность или хитрость; это умение выживать и ползать там, где, казалось бы, выхода нет. Он радовался тому, что на его факультет ещё никто не поступил, и плевать он хотел на шёпот зала:"А не бесполезен ли факультет Салазара?" Был уже поздний август, когда Салазар, впервые за два года с момента основания Хогвартса, решил прогуляться. Некоторые деревья уже начали менять свою окраску, и он с улыбкой вспоминал своих друзей. Всё-таки ему, пускай и змею, были не чужды привязанность и любовь. Всё было в порядке. Пока он, видимо, не потерялся. Слизерин с тревогой осматривал местность, в которой оказался. Слишком уж знакомой она была... Для надёжности он спрятался за деревом и наложил на себя чары маскировки, придуманные им самим. Только после этого он рискнул подойти ближе к... Да, абсолютно точно. Он оказался в магловском деревне. Салазар тяжело сглотнул. И резко раскрыл глаза в удивлении. Магия. Тут чувствовалась настоящая магия. Довольно сильная, судя по всему... Взрослый волшебник? Не может быть, чтобы маглы приняли кого-то, кто отличается от них. Но... Он начал ходить по деревне, осматриваясь. Всё, как у других: ремесленники, кузнецы, торговцы, иностранцы, дети... Дети. Салазар присмотрелся. От детей. Магия исходила от детей. Не то, чтобы ему нужно привыкать к этому, но такая сильная именно здесь... Он чувствовал паника поднимает свою мерзкую голову, до отвращения похожую на змеиную, в его груди. От сюда нужно поскорее выбираться, но до этого... Его опередили. —Мальчишка! — Внезапно раздалось от ближайшего дома, из-за которого вздрогнули и Салазар, и какой-то ребёнок в группе. — Живо домой! Я сейчас с тобой говорить буду... —Мужчина, который вызвал у Салазара лишь отвращение, сплюнул на пол. Ребёнок, поникнув головой, пошёл домой, и Слизерин глубоко вздохнул носом. Он. Именно этот мальчик. У Салазара появилось неприятное подозрение, по какому поводу ребёнка позвали в дом. Чёрт(он внутреннее поморщился от этой своей привычки, вместо Мордера). С этим срочно нужно что-то делать. Он оглядел улицу, на которой они оказались. Дети, после ухода их главной потехи, разошлись по домам, и больше никого здесь не было. Он ещё раз глубоко вздохнул, заранее костеря себя за то, что собирается сделать, и пошёл в дом, куда только что зашёл маленький волшебник, молясь, чтобы ему было хотя бы семь. Когда он зашёл, он увидел замахивающуюся для очередного удара руку; ребёнка, сжимающегося у стеночки; а дальше только темнота. Очнулся Слизерин только после того, как заметил, что его руки по локоть красные. Он принюхался. Кровь. Чёрт. Быстрый осмотр показал, что вся комната, в которой происходило всё действие, покрыта кровью, на печи, кажется, висели чьи-то кишки, а дальше психика Салазара отказалась запоминать. Он нашёл мальчишку там же, где он и был. К счастью, на нём не было крови. Магия, не иначе. А ещё... А ещё ребёнок его не боялся. Обычно даже дети Годрика шарахаются от него в коридорах, а тут!! —Эй, — на удивление для самого себя начала Слизерин. Он не знал, как говорить с детьми, оставляя это на совесть своих друзей, когда они искали учеников. Просто он...недобрый. — Как тебя зовут? —Г-Гарри, сэр, — для мальчика, только что заставшего убийство собственного отца, он выглядел довольно спокойно. —Гарольд значит... — Слизерин выдохнул. Он долго выбирался из невежества и теперь поправлять кого-то стало привычкой. Так он убеждался в том, что всё ещё знает хоть что-то. Мысленно он лишь посочувствовал мальчику, которому придётся так же нелегко, как и ему когда-то. —А лет тебе сколько? —Мне... — Кажется ребёнок усиленно пытался что-то вспомнить, и Слизерин чувствовал, как сердце ненадолго остановилось. Пожалуйста, ну пожалуйста... —Мне месяц назад стало семь. —Наконец-то ответил мальчик, смотря на него своими невероятными зелёными, прямо как у самого Салазара, глазами. — Отлично. Просто замечательно. —Кровь снова спокойно потекла по его венам, пока ребёнок с любопытством осматривал незнакомого мужчину. —Давай знакомится. — Для удобства ребёнка(!!) Основатель подошёл ближе и встал на колени. —Я Салазар Слизерин, Лорд Слизерин, один из четырёх Основателей Хогвартса — лучшей школы Чародейства и Волшебства в мире. — Он позволил себя ухмыльнуться, и удивился, когда мальчик не испугался. Этот ребёнок ему точно нравится. — Улавливаешь суть? —Магия... — Зелёные глаза мальчика покрылись лёгкой дымкой, и мужчина знал почему. —Это... Это вот это? — Он протянул руку вперёд ладонью вверх и внезапно на ней появился маленький огонёк. Слизерин смотрел на это с придыханием. Да, друзья рассказывали ему, что есть невероятно сильные ученики, которые в очень раннем возрасте появляют способности к осознанной бесполочковой магии, но никогда не называли имена. А сейчас... "Он доверяет мне",— с ужасом и радостью подумал Салазар. —Да. Именно это. — Мужчина повторил жест, и на его руке тоже возник огонь, лишь чуть-чуть больше, чем у ребёнка. Слизерин с удовольствием смотрел за восхищением на лице мальчика. Да, тот скрывался, но не зря в Хогвартсе самой большой Змеёй считался именно Ал. Ему всегда было легко смотреть за маски других, потому что он знал, что и где искать по своему опыту. —И Вы...заберёте меня? — От надежды, звучавшей в голосе Гарри, сердце Основателя пропустило пару ударов. — Не сразу, — ему физически больно смотреть, как зелёные глаза потухают.— Послушай меня. Мы организуем так, что я не буду иметь никакого отношения к тебе, сначала, хорошо? Понимаешь... — Слизерин отдёрнул сам себя. Вываливать всё на ребёнка? До чего он докатился... —Хорошо, начнём по-другому. — Он сжал переносицу пальцами, чтобы собраться. —Сейчас я быстро убираю...сь здесь, и мы с тобой уходим. Я тебе кое-что дам, а потом уйду. Сегодня-завтра тебя найдут мои друзья и ты окажешься в Хогвартсе. Хорошо, Гарольд? — Слизерин с надеждой посмотрел на ребёнка, который, как ему показалось, внимательно слушал каждое его слово. — Хорошо. —Мальчик попробовал аккуратно встать, что не могло не напрячь Салазара, но потерпел неудачу и упал, зашипев. На обычно беспристрастном лице снова проступили удивление. Слизерин услышал там слова. О Мерлин. У него очередной план, но сначала Гарри нужно вылечить и доставить в Хогвартс. —Подожди, в таком состоянии ты никуда не пойдёшь. —Заметив ужас в глазах напротив, Основатель понял, что сказал. — Я имел в виду... Садись. Буду тебя лечить. —Буквально за пару секунд он достал все лечебные зелья, что у него были, с радостью отметив, что в зелёные глаза Гарольда вернулась жизнь. Закончив, он взмахнул рукой и вся кровь, кишки и прочие органы исчезли из комнаты. Возможно, какая-то часть осталась, впитавшись, но не то, чтобы его это волновало. Взяв Гарри за руку, он наложил на них заклятие "Не замечай меня", не уверенный, что прошлые чары всё ещё держаться, и вывел из дома. К их счастью, их никто не увидел. Дальше всё пошло так, как и планировал Салазар. Он, дав пару незаметные артефактов и зелий для защиты, оставил мальчика в лесу, нашептал друзьям, что в лесу поблизости в последнее время что-то магия слишком активна, и с удовольствием наблюдал, как они приходят к выводу, что там наверняка волшебник. Впервые он решил с ними не идти. Он не знал, как ребёнок отреагирует на того, кто спас его, убив отца-тирана. Вернулись трое Основателей вместе с Гарри, который смотрел в пол, из-за чего Слизерин хмурился, пока Годрик воодушевлённо рассказывал, как они нашли этого мальчишку в лесу, с несколькими артефактами, значит его наверняка отправили сюда родители-волшебники, а сами не рискнули, а значит им нужно найти этому мальчику дом, а рядом есть деревушка с маглами — Хогсмид... "Волшебники, конечно",— мрачно подумал Салазар издалека наблюдая, как Хельга лечит Гарри. Мысленно он уже третий раз поклялся, что сделает всё, чтобы этот ребёнок никогда и ни при каких обстоятельствах не вернулся к маглам, принесшим ему столько боли. Остальную половину увлекательного, как обычно, рассказа Годрика он прослушал, думая о слишком многом. Гарри, Хогсмид... Как они могут обеспечивать защиту маленьких волшебников, если у них под боком живут их главные враги? Так и текло время до первого сентября. Гарри действительно поселили в Хогсмид, к какой-то добросердечной семье, которой...было на него абсолютно всё равно. Поэтому Салазар каждый день приходил к Гарольду, чтобы показать, рассказать, объяснить базовые вещи магического мира: как контролировать магию, как она связана с эмоциями, как контролировать свои чувства, лицо, престиж. Он понимал, что его друзья рассказали бы это лучше, не заставляя мальчика жить в постоянном страхе опозориться и быть изгнанным, но по-другому они не могли. Отдать его другим Основателям — выдать своё преступление, просто бросить — подвергнуть его опасности. Вот так и сложились их нелёгкие отношения. Наступило время Распределение. Годрик, Хельга и Ровена, прямо как их ученики, сидели в радостном предвкушении новеньких на своих факультетах. Только Салазар был уверен, что у него снова никого не будет, и спокойно пил вино из своего кубка. Пускай он не подавал вида, но мысль, что его факультет действительно бесполезен, всё чаще и чаще посещала и его голову. Ровена посмотрела на свои часы, по которым никто не мог определить время, кроме неё самой, выскочила из зала со скорость света, а потом завела первокурсников и поставила Шляпу на табурет. От знакомого вида Салазар позволил себе небольшую улыбку, спрятанную за кубком, чтобы никто и никогда не мог усомниться в его бездушии (да, он слышал, как о нём отзываются их подопечные, особенно гриффиндорцы. Не больно, но... Игнорировать не получается). В толпе детей мелькнула знакомая черноволосая макушка, из-за которой оживился даже Слизерин. Всё-таки он успел привязаться к этому мальчику. Чёрт... Досадно. Ровена начала объявлять имена по списку. Гриффиндор, Хаффлпафф, Ренквейло... На каждого распределённого Слизерин хлопал, но без особой радости, тем самым вызывая неодобрительные взгляды своих друзей. "Ну и Мерлин с ними",— легко подумал Салазар. Им, детям аристократических волшебных семей, часто было свойственно обижаться на пустяки, игнорируя детали. Он такое не одобрял, но ни разу не высказался им по этому поводу. Всё-таки он ценил их право на личную оценку, кроме вопроса маглорождённых. —Гарольд Певерелл!!!! — Позвала Ровена. Салазар вздрогнул от боли знакомой фамилии, которую он всеми силами избегал... О, а вот и его главная дилемма надела Шляпу, теперь сидит, о чём-то разговаривает. Прошло уже пять минут. Интересно... —Слизерин!!! — Наконец-то крикнула Шляпа, кажется, радующуюся даже больше самого Ала. Кубок выпал из его ослабевших пальцев. А Гарольд выглядел так, будто выиграл миллион галеонов. Салазар с трудом вспомнил, что делали остальные Основатели, когда к ним впервые поступили. Он вышел из-за стола, стоящего перпендикулярно столам факультетов, и подошёл к первому слизеринцу в истории Хогвартса. Тот, заметив мужчину, засиял ещё ярче, чем вызвал шёпот непонимания со стороны остальных учеников, боящихся, ненавидящих или всё сразу Салазара. Когда Слизерин подошёл достаточно близко, чтобы отчитать мальчишку за поступление на его факультет, тот, не дожидаясь слов, быстро и крепко обнял Основателя. Все замолчали. Ал не знал, что делать, поэтому лишь неловко положил одну руку на спину мальчика. Возможно, это было лишним, потому что тот, казалось, от радости аж завибрировал. Слизерин тяжело выдохнул. Им предстоял долгий путь. Наконец-то они сели, чтобы Змей мог поделиться опытом со змеёнышем, и Распределение продолжилось. Жизнь потекла своим чередом, только теперь в жизни Салазара появился ребёнок, о котором он мог заботиться, как его друзья о своих учениках. Только... Они много времени проводили вместе. Слизерин очень быстро разглядел в Гарри талант к зельеварению, боевым искусствам, артефакторике и, не удивительно, некромантии. Всё-таки их семья — Певереллы — всегда были любимчиками Смерти, пускай Салазар и Гарри происходили из разных ветвей. Что хорошо — это помогало плану Слизерина. Первый год прошёл без происшествий. Учёба, знакомства, прощания... Только в последние минуты перед тем, как Годрик трансгрессировал с двумя мальчиками, Основатель змеиного факультета заметил, что Ричард, третьекурсник, гриффиндорец, довольно ощутимо толкнул его змеёныша, благо, тот устоял и даже смог сохранить благопристойный вид, как и учил его декан. Змей сделал для себя выводы на следующий год и ушёл к себе в подземелье. Или сделал вид. Он всегда с лёгкостью обводил друзей вокруг пальцев, поэтому лишь создал звук, который бывает при спуске в его лабораторию. Единственная польза Хогсмида — от туда можно трансгрессировать, не уведомляя всех Основателей. Гарольд ждал там, где они и договорились, и засиял, как обычно, при виде своего декана. Это грело сердце Слизерина, из-за чего он поморщился. Ребёнок хихикнул. Им уже давно не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Оба ушли в глубокую чащу леса, где никто не мог их ни увидеть, ни почувствовать. Вышли от туда они только через четыре часа, если судить по солнцу, зашедшему за горизонт. Слизерин выглядел намного более уставшим, чем был, когда заходил, зато ребёнок рядом с ним скакал, как горная коза, и едва ли не освещал тёмный лес вместо привычного небесного светила. Салазар усыновил Гарольда с помощью ритуала, чтобы ему никогда, ни-ког-да, не пришлось возвращаться к маглам. Они вернулись в Хогвартс, успев обсудить всё-всё. Мальчик будет прятаться от остальных всё лето, чтобы никто даже подумать не мог, что нынешний гроза подземелий может иметь детей, пускай и усыновлённых. Повезло, что у Гарри сохранился главных артефакт его семьи — мантия-невидимка. Только благодаря их частым тренировкам Слизерин заметил, что остальные его друзья больно уж часто пропадают. Он прищурился, обнаружив их стол в очередной раз пустым. Неладное что-то творится в Хогвартсе. Был хороший день. Салазар облегчённо выдохнул. Он смог создать проклятие, которое поменяло воспоминания семье, в которой Гарри (теперь Сонни Гарольд Салазар Слизерин) должен был жить, убедив их, что он всё лето был там, заставил их заботится о нём и решил прогуляться. Он совсем не хотел слышать звуки битвы. Первой его мыслью убежать подальше, маглы сами разберутся, но, услышав ругань Годрика, он поморщился и понял, что Судьба его не любит за грехи Кадмуса Певерелла и выбора ему не давала. Пришлось присоединиться. Так как, в отличие от друга, от душевных страданий и совести он не страдал, свой первый удар он нанёс, будучи ещё не замечанным магловскими воинами. Вспышка зелёного цвета убила их полководца, какая досада. Годрик, держа другого на расстоянии своего меча из гоблинский стали, обернулся, чтобы с улыбкой поздороваться. Только... Конечно Салазар заметил, как бы Гриффиндор не старался от него это скрыть. Его друг хотел видеть совсем не его. Странно, подозрительно, компрометирующее, но не вовремя. Слизерин бросил ещё одно Смертельное проклятие, как раз в того, кто досаждал его другу, чем вызывал его фырчание. Змей закатил глаза. Он прекрасно знал, что Рик слишком благороден и воинственен, чтобы использовать против маглов магию, даже меч выковал из-за этого и не одобрял, когда магию использовал кто-то другой. Даже если это был Ал, знающий маглов куда лучше их всех. — Что на этот раз? — Им не привыкать к битвам с рыцарями, поэтому у них есть время поболтать, как решил Салазар, пока из его палочки снова и снова вылетали зелёные залпы. —Заметили, как я переправляю новых волшебников. Напали со спины. Придуррррки, — в голосе Гриффиндора послышалось отчётливое рычание, что напомнило Алу о том, анимагияеская форма его друга — мантюкора. Редкость даже среди сильных волшебников, коим, безусловно, являлся Рик, одним взмахом меча уложивший троих. Жаль только, что на их место пришло ещё шестеро. Салазар краем глаза заметил какое-то движение совсем рядом и быстро повернулся, чтобы... "О Мерлин",— отстранённо подумал он, увидев перед собой крайне напуганных маленьких детей, не побоявшихся поля боя, а знали ли они, что может быть лучше? боги... Он настолько погрузился в свои мысли, что не услышал крика Гриффиндора. Единственное, что он успел осознать после того, как Гриффиндор взял его за талию, чтобы трансгрессировать — дети. В последнюю секунду он попытался схватить их всех, но получилось только троих. Они оказались перед родным Хогвартсом, который с нетерпением их ждал и в любой момент был готов принять в свои объятия. Слизерину сейчас не до него. Бросив быстрый взгляд на Годрика, он бросил необходимые ему зелья и вернулся туда, откуда они только что переместились. "Опоздал",— с печалью подумал он, смотря на разрубленные, специально или случайно, тела детей, всё ещё тянувших руки. К нему. Он знал, что следующим его кошмаром будет конец истории Лорда Волан-де-Морта и их глаза. Такое не забывается. К его или их несчастью, рыцари тоже его заметили. Крикнув что-то грозное, их новый предводитель с мерзкой улыбкой пошёл на Слизерина. "Что ж, если он купиться на мой менее грозный, чем у Годрика, вид — он пожалеет",— с садистким удовольствием подумал Салазар, готовя палочку, свою верную спутницу. —Круцио, — крикнул он скорее для предупреждения остальным. Идущий на него рыцарь закричал не человеческим голосом, из-за чего остальные крупно вздрогнули, и Слизерин был счастлив это заметить. Как же он ненавидит тех, кто смеет поднимать руку на детей. Он пытал человек минуту. Когда он закончил и пошёл на остальных — они разбежались. Он ухмыльнулся. Ничего, ничего страшного. Пускай и без боли сейчас, без проклятия никто из не ушёл. Он бросит взгляд на тяжело дышащего человека. Рыжий, нескладный, высокий... слишком часто убивает магов. Матушка Смерть будет явно недовольна таким экспонатом в своей галерее мертвецов. Его бы унизить... В голове появился образ Гарри, детей, Годрика, друзей. Что ж, не получится, но Салазар не оставит смерть детей просто так. —Чтоб у тебя сссссамого дети родилиссссссь магами, и быть им Предателями крови, — прошипел Ал и трансгрессировал к замку. К своему удивлению, он нашёл друга с одиннадцатью детьми там же, где он их оставил. И, судя по всё ещё кровоточащей ране Годрика, после его ухода ничего не поменялось. Он прошипел себе что-то под нос, чем вызвал визг двух девочек, и быстрым шагом подошёл к другу. Зелье, уже тысячный раз, оказалось на его пальцах, и он привычным движением начал втирать его в рану. Гриффиндор шипел, лучше его василиска, но, слава Мерлину, не дёргался, лишь продолжал рассказывать детям разные истории и байки. В прочем, Ал не против. По его скромному мнению, из его друга действительно получался отличный рассказчик, особенно былин. Закончив со всеми ранами, они пошли к Замку. Салазар немного отстал. Он...чувствовал себя странно. Помимо чувства вины за неспасённых детей, что-то, что-то ещё... Паника снова начала сковывать его тело, и он поспешил найти её причину. Глаза. С лёгким внешним удивлением , хотя внутри всё кричало, он посмотрел одной из девочек в глаза. Помимо того, что они были необычного оттенка синего, они были наполнены...осуждением? В памяти снова и снова всплывал образ убитых детей, пока Слизерин не понял. Один из убитых — её брат. О Мерлин. Салазар чувствовал, как подступает тошнота, но, судя по идущим из Хогсмида Ровене и Хельге, которые весело махали им с детьми на подхвате, сейчас для этого не лучшее время. Совсем не лучшее. Как он дошёл до своего места он не совсем чётко помнил. Заметил только, что его сын ( как же приятно было даже думать об этом), смотрит на него с беспокойством, которое было заметно только самому Салазару. Он гордился Гарри. Всё снова было хорошо, он сидел у себя, когда... —Слизерин!!! — Раздалось на десятом ребёнке. В этот раз Салазар не уронил кубок лишь потому, что крепко-крепко сжал его до побелевших костяшек. Гарольд же, сверкнув своими всё ещё невероятными зелёными глазами, быстро взял "сестру" по разуму под своё крыло. Та выглядела немного ошарашенной, но, к счастью, не разочарованной. —Слизерин!!! — Снова воскликнула Шляпа, когда по ней оказалась близняшка первой слизеринки в истории. Салазар чувствовал, как что-то неприятно приятное зародилось в его сердце и начало там расти с невероятной скоростью. Он крепко выдохнул. И в гостиной он помогал освоится уже троим: одному Слизерину и близняшкам, Флоре и Дафне. Ему...понравилось. Казалось, что школьная жизнь наконец-то потекла своим чередом. Студенты ходили из кабинета в кабинет, у Основатель наконец-то стало больше тех, с кем они могут делиться своими знаниями, коих накопилось не мало за всю их достаточно долгую жизнь. Но Салазара всё ещё не отпускали тревожные мысли. Такой уж он человек. Его новенькие. Нет, он рад им, безусловно, теперь он не ощущал бессмысленности своего факультета. Дело было в их фамилиях, точнее, в отсутствие таковых. Не то, чтобы они впервые встречается с таким, но раньше этим занимались только Годрик, Ровена и Хельга, не делясь со своим другом деталями, наивно полагая, что на его факультет так никто и не поступит. Теперь он сам встретился с этим и не знал, что делать. Нет, наверно, можно было поступить так же, как он поступил с Сонни-Гарри, только... В случае с мальчиком был хотя бы призрачный намёк на родственные связи, поэтому всё прошло без проблем. С девочками их магии различались, как небо и земля, что не могло огорчать Слизерина. Это значит, что они из магически сильного рода. Это значит, что у маглов они оказались не просто так. И это значит, что им некуда больше вернуться. От безысходности и страха за своих учеников хотелось лезть на стену. Он не мог вернуть их домой, но и в Хогвартсе, даже если он их усыновит, оставить не получилось бы. Так он и уснул, всё ещё гонимый тревожными мыслями о своей первой проблеме. Вторая проблема называлась Ричард Плантагенет, которого Годрик с гордостью называл "Ричард Львиное Сердце". Салазар же тихо-тихо, чтобы никто его не услышал, называл его "Греховная Гордыня", потому что этот мальчишка постоянно задирал его змеек по поводу и без. И если Гарольд был в состоянии защитить себя, будучи приученный ещё с детства, и не попасться даже Основателям других факультетов, девочки не могли похвастаться такой же сноровкой. Третьей проблемой была девочка с факультета Ровены, которая, Салазар был в этом уверен, его ненавидела. Абсолютно на каждом уроке она взрывала котлы из раза в раз, при этом делала это так аккуратно и незаметно, что доказать её вину было невозможно. Когда он жаловался на неё своим друзьям — они в один голос твердили, что он просто слишком сильно давит на ребёнка, она нервничает, её можно понять! Ведь не может быть такого, чтобы такая талантливая во всех остальных науках ученица, тем более поступившая на Ренквейло, не разобралась в зельях? Слизерин незаметно вздрагивал от взгяда, которым его одаривала дочь герцога во время таких их споров. Он убеждался, что его друзья отвернулись от него. Но где он промахнулся? Четвёртая проблема ( потому Салазар не бог и Троиц не любит) — Хогсмид. Наблюдая за этой маггловской деревушкой из окон замка, он не мог не чувствовать зуда тревоги на подкормке сознания. Возможно, он уже тихо, медленно и верно становился параноиком, но когда их главная задача — защитить маленьких волшебников, предосторожность не бывает лишней. А такое близкое проживания людей, угрожающих им... Слизерин просто не мог с этим смириться. Кошмар был ожидаем, но неожиданен. На фоне всегда, абсолютно всегда, теперь была сотня глаза детей, которых они не смогли, не успели, не захотели спасти. А основная часть... Он действительно досмотрел судьба Волан-де-Морта. Абсолютно глупую жизнь и такую же смерть. Единственное, что он чётко осознавал во сне — с этим потомком что-то не так. А потом началась история Гарри, Гарольда Джеймса Поттера, и Слизерин вздрогнул. Мальчик был копией его сына. Это вызывало иррациональное желание заботиться. Хотелось защищать. Особенно после того, что его родственники маглы делали... Особенно после того, как Гарри поступил на Слизерин. Салазар не знал, в какой момент он повернул не туда настолько, что его факультет всё своё существование будет вынужден носить клеймо худшего. А главное — за что это детям. Пробуждение было недобрым. Их решение он начал летом. В этом году ему доверили проводить его учеников, поэтому каждый из них и только они видели его достойную самой ядовитой семьи ухмылку. Они ответили ему тем же, и он правда был горд. Начал он с конца, а именно — с Хогсмида. С помощью проклятие, которое заставляло магглов заботить о его сыне, когда он не мог прятаться в Хогвартсе, он убедил этих людей, что им срочно нужно переехать куда-нибудь...подальше. Неважно куда, главное подальше от этого странного места, где гибнет скот, умирают люди и теряются дети. Ему, как первому окклюменту, было не сложно создать ложные воспоминания. Дети за его спиной лишь внимательно наблюдали, не нарушая тишину и концентрацию. А после он пригласил жить в эту деревушку тех учеников его друзей, которые вызвали у него большего всего доверия и симпатии. Те были абсолютно не против жить поближе к месту, подарившему им дом и безопасность, и подальше от магглов. На всякий Салазар спрятал василиска, строго-настрога запретив ему попадаться на глаза кому-либо, кроме учеников Слизерина. Даже Основателям. Даже если прикажут. И не использовать свой смертоносный взгляд до наступления крайних случаев!! Следующая проблема почти решилась сама собой. На одной из ставших редких общем обедах Ровена объявила, что она удочирает девочку-сироту со своего факультета, в которой Салазар с ужасом признал того самого ребёнка, смотрящего на него с обжигающей ненавистью в тёмно-синих глазах и абсолютным отсутствием жизни. Девочку было решено назвать Еленой. Так свету явилась Елена Ренквейло, и, чтобы Ал не думал о своей безусловно гениальной подруге, девочка была абсолютной неблагодарной мразью. Сравнивая со своим сыном, он не мог не благодарить Мерлина за свою судьбу и такого послушного ребёнка. Ловя его тёплые взгляды, Гарольд непонимающе поднимал бровь (этот жест он взял у папы), но отвечал ему тем же. На решение проблемы с Ричардом тоже, удивительно, не потребовалось большое количество усилий или ума. Хватило лишь пары уроков, на которых Салазар (оправдано и аргументировано!!) портил репутацию абсолютно нерадивого ученика, постоянно шутя, что тот погибнет от стрелы с последующим заражением крови, и даже не поймёт, что случилось, на что он злился, как типичный представитель Гриффиндора, но сделать ничего не мог, понимая, что Салазар будет заметно сильнее его. Слизерину невероятно повезло, что у королевского сыночка мозги всё-таки есть, и ими умели пользоваться по назначению, потому что травля его змеёнышей прекратилась. Плантагенет лишь злобно смотрел на декана Слизерина, когда они встречались в коридорах, как и Годрик, что почти задевало Змея, но не настолько, чтобы он перестал защищать своих детей. Решения первой и, пожалуй, самой главной проблемы пришло совсем неожиданно. Лишь через несколько месяцев он додумался сделать то, чего не делал до него никто. Когда он вспомнил об этой теории, он поднял голову со стола и минут пять не мог поверить, что такой путь существует, а им никто не пользуется. Флора и Дафна прошли ритуал создания Рода. Назвать они его решил "Пруэтт". Услышав эту фамилию в первый раз, Гарольд хихикнул и не остановился даже после вопросительного взгляда отца. Мужчина на это лишь глаза закатил, ведь девочки тоже посмеивались. Это же хорошо, да? Это ли не счастье? Его факультет прекрасен, и Салазар убедился в этом ещё раз, когда, немного опоздав, услышал, как Гарри читает Дафне и Флоре сказку на ночь, будто они его младшие сёстры. Слизерину потребовалась целая минута, чтобы совладать со своими эмоциями. Он чувствовал, что со всем на свете справится ради их счастья. Главной его гордостью всей жизни пожалуй, стал его сын. Тот развивался не по годам, впитывал новую информацию, как губка, не заставив Салазара ни минуты сожалеть о том, что он его усыновил. Через пару лет Сонни стал статным юнышей с аристократическими манерами и весёлым блеском зелёных глаз. Другие Основатели в шутку спрашивали, а не родственник ли Слизерину этот мальчишка-зельевар с длиннющими чёрными волосами и глазами из изумрудов, на что мужчина только усмехался в свой кубок, чтобы никто не видел его гордой улыбки. На этом его матушка Смерть решила, что с него достаточно. Всё было хорошо. До одного дня. Слизерин не любил выходить из подземелий без необходимости. Раньше он делал это лишь раз в год, тридцать первого августа, перед началом учебного года, чтобы попрощаться с природой перед спячкой. После поступления к нему без фамильных студентов он стал это делать заметно чаще, ведь ритуалы всегда требовали огромного количества магии. Да, в Хогвартсе есть два ритуальных зала, но Салазару не хотелось сообщать своим друзьях об этих махинациях. Интуитивно он понимал, что они этого не одобрят. Они как раз шёл помогать новому студенту открыть свой Род, с улыбкой вспоминая, какую фамилию тот хотел себе взять, когда в холле наткнулся на своего лучшего друга. Сердце болезненно сжалось при виде решимости на лице Годрика. Конечно Слизерин знал, о чём они сейчас будут говорить. В конце концов, эта тема за последние две недели поднималась в замке чаще, чем когда-либо за семь лет его существование. —Салазар, — такого официальное обращение обычно не терпящего формальностей Годрика лишь ещё больше выбивало почву из-под ног. —Добрый вечно, Годрик, — в отличие от друга Салазар не позволял эмоциям взять вверх настолько, чтобы он забыл о манерах, поэтому поклонился. — Что-то случилось? — Вопрос для галочки, потому что Слизерин уже заметил Ричарда, прячущегося за стеной с ехидным выражения лица. "Ублюдок",— подумал Слизерин, никак не выдав своих мыслей внешне. Быть может Гриффиндор слишком хорошо знал его, быть может он слишко хорошо знал своего ученика ( змеи нашептали его василиску, что Годрик лично обучает этого студента боевым искусствам и артефакторике. Змей школы слишком хорошо понимал, что его друг просто видит в парне себя) или просто понял, куда секунду назад смотрели изумрудные глаза Слизерина, поэтому зажёгся, как спичка. —Будто ты не знаешь! Ты! — Как и обычно, при сильном гневе Гриффиндор терял способность связно говорить. —Я? — Слизерин слишком долго терпел унижение в детстве, чтобы позволить этому повторить. "Не одна змея в этом замке не опустит головы от стыда",— зло подумал он, с неодобрением смотря на друга снизу вверх. —Да, ты! — Глаза воина стали опасного бордового оттенка, из-за которого Слизерин потерял весь воздух в лёгких. — Почему мне доносят, что ты уговориваешь маглорождённых бросать родителей, оставлять дома, менять фамилии и открывать Рода?! — Чем дольше Годрик говорил — тем больше расходился. Их ссора привлекла ненужное внимание. Теперь за ними наблюдал не только ублюдок-Ричард, но и многие другие студенты Хогвартса испуганно жались по углам, впервые видя декана Гриффиндора в таком настроении. Перед ними, будто защищая стояли Ровена и Хельга и ничего не делали. Лишь смотрели так... Тошнота от воспоминаний о другой женщине, которая смотрела на него с отвращением и ничего не делала накатило внезапно и неприятно. Он лишь порадовался, что в холле не было одного слизеринца. Им бы наверняка досталось за него или ещё чего похуже... В голове мелькнула мысль, что кто-то из них мог его предасть, но он быстро отбросил её. Даже если так — он выяснит это сегодня вечером. —С чего ты решил, что это правда, мой дорогой Годрик? — Лишь близкие ему люди, которыми на сегодняшний момент были его сын и остальные слизеринцы, знали, что обращение "мой дорогой.../моя дорогая..." в его речи — предупреждение об аттаке. —Потому что ты ублюдок, который ненавидит маглорождённых, это же очевидно! — Крикнул другой Основатель на весь зал. Установилась тишина. В наигранном спокойствие Салазар оглядел людей, собравшихся в холле. Это правда. Он их ненавидел. Точнее... О нет. Он ненавидит всссех, кто сссмеет вредить его сссемье. — Что ж, — он старался не обращать внимания на виноватый вид Гриффиндора, когда тот осознал, что сказал, на шипение подруг, которые всё видели и ничего не делали, на испуганные вздохи детей. Простить ещё , не дай бог. — Я тебя услышал. Спасибо за ненушшшное, — остальные Основатели вздрогнули от акцента перселтанга в его голосе и от блеска его глаз, — мнение. — Слизерин вернул себе благопристойный вид. — Я его не учту. А теперь — дорогу! — Он прошёл мимо замеревших людей, за которых в прошлом жизнь отдал бы. Да и сейчас тоже, если честно. Просто теперь это было бы с огромной примесью сожаления о потерянном. Он помог черноволосому, мальчишке, создать новый Род, который тот недвусмысленно назвал Блэк, чем вызывал смешки однофакультеников, когда рядом раздалась ругань и звон стали. Салазар и Гарольд, как самые старшие, моментально вскочили, достав палочки и накинули на всех защитные заклинания. Весьма вовремя, потому что новообретённного Талуса Блэка едва не разрубили пополам, и он прижался к Гарольду в поиске защиты. Флора со своими всколоченными от злости рыжими волосами и направленной на маглов палочкой выглядела не менее грозно, чем её сестра, намешивающая что-то прямо на коленке. Салазар успел ощутить лишь волну гордости, когда его собственных щит подвергся нападению. Он был почти счастлив услышать среди звона мечей из некачественного металла чистый звук гоблинской стали. Наверно впервые с того дня, когда Годрик вытащил его из тюрьмы и лап Инквизиции, он был настолько рад видеть своего друга. Тот, заметив явное скопление волшебников, смог быстро к ним приблизиться. Постоянные бои давали о себе знать. —Что вы тут все делаете? — Прорычал Гриффиндор, стараясь не смотреть на Ала. Тот лишь язык прикусил, наблюдая за этим заносчивым львом. —Гуляем, профессор, а Вы, видимо, брезгуете защищать и защищаться, — параллельно отражая атаку какого-то недалёкого маггла семейным проклятием, ответил Гарольд, избавив от этого своего отца. Никто не увидел, как удивился главный Лев Хогвартса, когда понял, что проклятие, используемого этим молодым человеком придумал его друг. Подозрение начало крутиться у него на подкорке его мозга. Салазар почувствовал ещё один прилив любви к своим детям, но не позволил себе отвлечься, убивая придурков нападавших на них всё быстрее и быстрее... Только их будто меньше не становилось Годрик молчал не то от того, что сказать было нечего, не то от того, что сказать было некогда. Даже с помощью Гарольда и близняшек Пруэтт маги быстро выдыхались. Остальные слизеринцы на ходу придумывали проклятия, которые, Слизерин был уверен, в будущем станут семейными. В голове проскочила шальная мысль, что их время — один из немногих временных промежутков, когда можно придумывать заклинания и зелья на ходу, а они будут работать. "Чёрт, Магия детей действительно необъяснимая вещь",— с нежностью подумал Слизерин, и тут в его голове появился план. Детей нужно беречь, они будущее магического общества. Он посмотрел на своих подопечных, и те вздрогнули. Сейчас глаза их декана особенно напоминали то Смертельное проклятие, которое он придумал, но в отличие от разов, когда его переполнял гнев, и допускали мысль, что однажды он просто убьёт их, сейчас... Сейчас они увидели, как в их любимых малахитовых глазах плескались любовь, страх и принятие. Все дети подумали:"Я никогда в жизни больше не хочу увидеть эти эмоции вместе у Мастера Салазара". Гарольд тяжело сглотнул, стараясь унять дрожь в руке. Ему не нравилось то, что задумал его отец, ведь это наверняка то, о чём подумал сам парень. Слизерин быстро и как можно незаметнее для друга, всё ещё борящегося с маглами и ругающимся хуже сапожника, снял со своей шее свой особый медальон, в котором хранились портрет сына и всех слизеринцев вместе, и сжал в руке. Через минуту это уже был порт-ключ в Хогвартс и, одновременно с этим, сигналка об опасности. Салазар знал, что как только медальон пересечёт границу замка — никто не выйдет от туда в ближайшие пару часов, а войти смогут только те, кто имеет непосредственное отношение к Хогвартсу или магии. — Годрик, хватай моих детей и трансгрессируй!! — Слизерин не думал о том, что впервые при посторонем назвал слизеринцев "своими детьми". Он думал лишь о том, как спасти их. К счастью, Гриффиндор не стал задавать вопрос, лишь схватил как можно больше ребят и трансгрессировал. Как только это произошло — защита пала, и счёт пошёл на секунду. Слизерин паниковал, но не позволил этому отразиться на его лице или движениях. Цепочка медальона быстро увеличивалась настолько, что касалась шеи каждого из оставшихся. Ребята смотрели испуганно и... "О Мерлин, — с тоской подумал Салазар,— они переживают за меня". Он в последний раз посмотрел в глаза сыну и мысленно сказал ему:"Я люблю тебя и горжусь тобой". Тот понял, но спокойнее не стал, скорее наоборот. —Я люблю вас всех. Вы станете гордостью нашего факультета, я уверен, — он отпустил сердце медальона, чтобы порт-ключ сработал. Дети в последний раз смотрели на него с ужасом и слезами на глазах. Он старался улыбаться им. И искренне порадовался, что его сердце проколи лишь после того, как дети попали в замок. Наклонившись назад, он увидел рыцаря, которого проклял ещё пару лет назад. Последней его мыслью было:"Мои дети станут лучше твоих, и так будет всегда". Последним чувством — любовь к своей семье. Годрику и детям. —Рови, я не знаю... — Годрик уже два часа объяснился перед своими подругами, почему их друга нет уже шесть часов спустя их стычки, пока они не могли выбраться из Хогвартса, что было странно. —Зато я знаю, Лорд Гриффиндор... —, говорить всё ещё было тяжело, потому что Гарольд несколько часов банально провалялся в истерике от вида, что его ожидал, когда он вернулся туда, где всё произошло. —Да, всё верно, мы знаем, — откуда не возьмись возник Ричард с весьма самодовольным видом. Никто такого не понял. В первую очередь Слизерин. Он лишь смотрел на этого гриффиндурка нечитаемым взглядом своих зелёных глаз, так напоминавших папины, и молчал. Остальные слизеринцы следовали его примеру, хотя в каждом из них кипели злость и гнев, способные запустить вулкан. Этому их научил Гарольд — прятаться себе во благо. Это уже их не раз и не два спасало. —Лорд Слизерин сказал, что терпеть не может магллорождённых, поэтому покинул замок!!! — Закончил принц, ожидая реакции деканов. Те восприняли новость... очень скептично. Годрик и Ровена посмотрели друг на друга и промолчали. У Гарольда возникло настойчивое желание их проклясть чем покрепче. Он был уверен, что близняшки Пруэтт помог ему в ближайшее время организовать неприятный сюрприз и для Ричарда, и для этих двух Основателей. Лишь Леди Хаффлпафф начала говорить, хотя внешне именно она скорбила больше всех. —Это он тебе сказал? — Золотые глаза, обычно напоминавшие ученикам мёд, сейчас смотрели с угрозой. —Эм...нет... — Даже принц начал теряться под этим взглядом, совсем не привыкший к такому отношению. — Но это же очевидно, не так ли? — Он посмотрел на взрослых с надеждой. Те выглядели неуверенно. Кроме дочери виккингов. — Годрик, — её друг вздрогнул от тона, — веди туда, где в последний раз видел своего возлюбленного. Все вздрогнули. Кроме слизеринцев. Они знали. Когда трое Основателей вернулись, Ренквейло в слезах убежала в своих покои, а её друзья выглядели потерянными. Слизерин знал, почему, но сочувствовать им не собирался. Он на протяжении семи лет смотрел, как те пренебрегали его папой и позволяли своим ученикам травить их факультет, их семью. На следующий учебный год он пришёл в качестве нового декана Слизерина. Все вздрогнули. В это же время впервые вышла "История Хогвартса. Хогвартс сквозь века. Издание первое", порочащее имя Салазар Слизерина, как маглоненавистника. Именно тогда маленькие змейки научились защищать себя и своих одногруппников. Именно тогда они научились политическим играм. Именно тогда они поняли, что им просто не повезло считаться единственными "хладнокровным" факультетом в Хогвартсе. Через десять веков и Том Марволло Реддл, наследник нескольких магических родов, и Гарольд Джеймс Поттер (наследник тех же семейств) познают это на своей шкуре, но никогда не пожалеют.