Лидинты

Школьный коридор после третьего звонка напоминал вымершую зону — только редкие запаздывающие ученики шмыгали по кабинетам, стараясь не привлекать внимания дежурных учителей. В классе 10 "Б" царила привычная предуроковая суета: кто-то доедал бутерброд, спрятанный в учебнике алгебры, кто-то лихорадочно дописывал домашку, перекидываясь односложными фразами. В этом шуме у окна сидели двое, на первый взгляд ничем не примечательных парней — Максим и Коля. Оба невысокие, худощавые, со светлыми волосами, они могли бы казаться братьями, если бы не одно "но" — их разделяла целая пропасть мировоззрений. Максим в своей привычной позе — развалившись на стуле, подпирая голову рукой — смотрел в окно, где апрельское солнце пыталось пробиться сквозь грязные школьные стекла. Его слегка растрепанные волосы торчали в разные стороны, будто протестуя против самой идеи аккуратности. Футболка с потускневшим принтом какой-то давно распавшейся группы, джинсы с потертыми коленями и вечно грязные кеды составляли его униформу. В ушах торчали наушники, из которых на полную громкость неслось что-то агрессивное и гитарное — Максим называл это "настоящей музыкой", в противовес всему, что крутили по радио. Рядом, в идеально отглаженной рубашке с едва заметным геометрическим узором, сидел Коля. Его короткие кудрявые волосы лежали так, будто над ними поработал профессиональный стилист, хотя на самом деле он просто умылся утром — эти упрямые завитки сами собой укладывались в идеальную форму. В тонких пальцах он перебирал старый "Зенит" — подарок деда, с которым не расставался уже третий год. Коля мог часами рассказывать о композиции, свете и "той самой атмосфере", которую пытался поймать в каждом кадре. Сейчас он с интересом рассматривал солнечные блики на парте, мысленно представляя, как это могло бы выглядеть на пленке. Их дружба, если это можно было так назвать, началась совершенно случайно в начале апреля. Учительница литературы, уставшая от того, что оба систематически игнорировали ее предмет, решила свести их в одном проекте — "чтобы хоть как-то расшевелить". "Грибоедов. 'Горе от ума'. Анализ и современная интерпретация", — прочитал вслух Максим, скривившись, как будто от зубной боли. — Ну что, фотограф, ты хоть одну книгу из списка читал? Коля оторвался от рассматривания пылинок в солнечном луче и покачал головой: — Если честно, нет. Но у меня есть идея получше. Максим скептически приподнял бровь: — Какая? Что мы сфотографируем учебник и выдадим это за проект? — Почти, — Коля вдруг оживился, его голубые глаза заблестели. — Мы сделаем вид, что работаем, а сами смотаемся с урока. В классе на секунду воцарилась тишина. Даже Максим, привыкший ко всему, на мгновение потерял дар речи. Он внимательно осмотрел Колю с ног до головы — аккуратная рубашка, идеально чистые кроссовки, лицо отличника... — Ты... серьезно? — наконец выдавил Максим. — Абсолютно, — Коля достал из кармана рюкзака небольшой ключ и показал его Максиму. — У меня есть ключ от чердака. Оттуда — на крышу, а с крыши — в парк. Максим медленно расплылся в ухмылке. Возможно, этот странный паренек с фотоаппаратом был не так уж плох. Дождавшись перемны Максим сказал: Ну что ж, — он с грохотом захлопнул учебник, заставив вздрогнуть полкласса. — Похоже, Грибоедов подождет. Через десять минут они уже сидели на покатой крыше спортзала, свесив ноги над школьным двором. Коля, к удивлению Максима, оказался подготовлен — из рюкзака он достал две банки колы, припрятанные с утра, и пачку чипсов "со вкусом свободы", как он это назвал. — Так, — Максим щелкнул кольцом и сделал большой глоток. — Ты вообще часто так делаешь? — Впервые, — признался Коля, с интересом разглядывая школьный двор с высоты. — И ключ от чердака? — "Позаимствовал" у завхоза месяц назад. На всякий случай, — Коля ухмыльнулся, и в этот момент он совсем не выглядел примерным учеником. Внизу, во дворе, уже раздавались тревожные голоса учителей, которые никак не могли понять, куда делись двое учеников из 10 "Б". А на крыше, под теплым апрельским солнцем, рождалась странная дружба — между парнем, который ненавидел правила, и парнем, который просто умел их обходить. Просидев на крыше почти весь день, парни не заметили как солнце уже начало клониться к закату, окрашивая крышу в золотистые тона, тогда Максим неожиданно спросил: — И что, ты просто решил сегодня взять и сбежать с урока? Без причины? Коля задумался на секунду, крутя банку с колой в руках. — Ну... если честно, мне надоело притворяться. Весь год хожу, улыбаюсь, делаю вид, что мне интересно сидеть и слушать про Грибоедова. А на самом деле... — Он резко смял банку и швырнул её в дальний угол крыши. — Мне просто надоело. Максим рассмеялся: — Ну наконец-то! А то я уже думал, ты из тех идеальных парней, которые только и делают, что учатся да фотографируют цветочки. — Цветочки? — Коля фальшиво возмутился. — Я снимаю уличную фотографию! Эмоции, моменты, жизнь! — Ага, а в прошлый раз ты полчаса фотографировал голубя на подоконнике. — Это была сложная композиция! Они замолчали, наблюдая, как тени от деревьев во дворе становятся всё длиннее. Где-то вдалеке слышались крики физрука, искавшего их по всей школе. — Ладно, — Максим наконец поднялся, отряхивая джинсы. — Нас точно уже хватились. Давай выбираться, пока не началась облава. Коля кивнул и потянулся за своим «Зенитом», но вдруг замер. — Смотри... — прошептал он. Над школой, прямо перед закатом, кружила стая птиц, вырисовывая на фоне оранжевого неба причудливые узоры. Коля моментально поднял камеру и начал снимать, забыв обо всём на свете. Максим хотел было пошутить, но увидел его выражение лица — такое сосредоточенное, увлечённое, будто в этот момент для Коли не существовало ничего важнее. — Хороший кадр? — спросил он уже тише. — Идеальный, — прошептал Коля, не отрываясь от видоискателя. Когда птицы улетели, а солнце почти скрылось, они наконец спустились с крыши через тот же чердак. В коридорах было пусто — уроки давно кончились, и даже самые упорные учителя разошлись по домам. — Ну что, — Максим засунул руки в карманы, — завтра опять будем изображать примерных учеников? Коля ухмыльнулся: — Если повезёт. А если нет... у меня есть ещё пара ключей. Максим рассмеялся, и они вышли из школы вместе, под уже загоревшимися уличными фонарями.