Смысл

— Есть ли смысл в том, что мы делаем? — Армин разжигал костёр, но его взгляд был направлен сквозь него. Всё было кончено. Девяносто девять процентов населения было уничтожено, втопчено, утоплено. Где-то сейчас ходит тот самый один процент одиноких людей, пытаясь найти частичку ещё одной жизни. Ещё одной жизни, обречённой погибнуть от одиночества, голода и безумия. Леви чертыхнулся. Он сидел спиной к Арлерту, постелив под себя зелёный плащ. Весь промокший от дождя, поникший, мрачный, изуродованный — физически и морально. Даже удивительно, что именно они оказались рядом. Живые и мёртвые одновременно. Сейчас они находились в развалинах, что когда-то были чьим-то домом. Крыша почти обвалилась, но всё ещё частично скрывала от холодного и пронизывающего ливня. — Может, — голос дрогнул, и Армин закрыл лицо ладонями, — нам тоже стоит умереть? — Ты кретин? — устало буркнул Аккерман, хотя, Арлерт не сомневался, он тоже не понимал, зачем они выжили. — Тогда о чём вы весь день думаете? — Армин бросил полено в костёр, резко встал и подошёл к капралу. — Уж явно не о том, чтобы искать других выживших. Он сел на корточки напротив Леви, чей взгляд был устремлён в землю. На его щеке была размазана грязь с кровью, но, казалось, чистолюбивому капралу это было безразлично. Молчание. Лишь треск костра. С каждой секундой сердце Армина сжимается всё больше и больше. Пусть Леви что-нибудь скажет. Пусть упрекнёт в чём-либо. Пусть... хоть что-то произойдёт. Но Аккерман молчал, и Арлерт чувствовал, как в горле встал ком. Глаза жгло, но Армин запретил себе рыдать. Только не сейчас. Не перед капралом. Почему они остались живы? Зачем Эрену нужен был всего лишь один процент выживших? Люди сойдут с ума. Армина разрывало на части, когда он шёл через горы мёртвых тел. Через обваленные дома и пепел. Посреди всего этого — огромные следы колоссальных титанов. Армина разрывало и в данную секунду. Единственное, за что он сейчас отчаянно цеплялся — это Леви. Но и тот совершенно абстрагировался от происходящего. Может, это было для того, чтобы не закричать от ужаса? Арлерт обхватывает лицо капрала дрожащими ладонями. Уж этот жест точно должен вызвать хоть что-то. Аккерман наконец-то посмотрел на солдата. Моргнул. Но ничего не сказал. В его сером глазу стоял туман, и совершенно не было видно, что скрывается за ним. — Нужно что-то делать с твоими ранами, — тихо произнёс Арлерт. Он отпустил Леви и поднялся. — Я сейчас! Армину пришлось разорвать рукав своей рубашки — в качестве тряпки. Остатки воды, что довелось найти в руинах, он выплеснул из бутылки на клочок. Подбежал к Аккерману, упал перед ним на колени и замер. Рука застыла в воздухе. — Можно? Леви громко выдохнул и закрыл глаза. — Нет смысла. Поджав губы, Арлерт всё же прижал мокрую ткань к грязной щеке капрала. Тот вздрогнул, распахнул глаза и отпихнул от себя чужую руку. На лице загорелось раздражение, и Армин невольно обрадовался выраженным эмоциям. — Что ты творишь? — рявкнул Аккерман. — Прекрати. Арлерт крепко взял его одной рукой за лицо, а другой настойчиво продолжил вытирать грязь. — Нет, это ты прекрати, — твёрдо ответил солдат. — Хочешь заразиться инфекцией? Я тебе не позволю. Аккерман перестал сопротивляться, хотя его мышцы всё ещё были напряжены. Взгляд отвёл в сторону, не желая поддерживать зрительный контакт. Холодная вода легко оттёрла грязь с лица и пальцев, а кусок ткани быстро испачкался. Армин задумался, можно ли отстирать его и использовать заново, но решил оставить это на потом. Оторвав кусок с другого рукава, он плеснул на него несколько крупных капель спирта из полупустого флакона. Даже воды было больше, чем спирта. — Ты так скоро совсем без одежды останешься, — фыркнул Аккерман, метнув взгляд на голые запястья. — Надеюсь, что нет, — Армин поднёс ткань к поцарапанной щеке. — Будет жечь. — Я в курсе. Пальцы покалывало. Арлерт провёл тканью по ранам Леви, на что тот чуть сморщился, но ничего не сказал. — У тебя есть ещё раны? — спросил Армин, хотя не был уверен, что ему ответят. Как бы не пришлось самолично раздевать капрала и проверять на наличие травм. — Ушибы, только и всего. — Ты врёшь? — тихо спросил Арлерт. Он даже на секунду засомневался, что его услышали сквозь треск костра и стук дождя по крыше. — Армин, займись собой. Замявшись, Арлерт всё же решил дать Леви покой. Он поднялся на ноги и пошатнулся, неожиданно ощутив головокружение. — О чём я и говорил, — буркнул Аккерман. — Ложись спать. — Да... — Армин почесал затылок и понурил голову. — Могу ли я... лечь рядом? Леви молча подвинулся, освобождая место на плаще. Спать на голой земле никому не хотелось, пусть и идея совместного сна тоже вызывала своеобразный дискомфорт. Арлерт присел рядом, не сразу решившись лечь. Плащ был минималистичным барьером, не особо спасающим от холода и жёсткости земли. Даже казарменная кровать была бы в сто раз мягче. Живот плачевно заурчал. Армин закрыл глаза, пытаясь успокоить себя тем, что утром они обязательно найдут еду. И, возможно, смысл их выживания. Арлерт чувствует, как Леви ложится рядом. Тяжело вздыхает. Почему-то именно в этот момент Армин ощутил сильное желание прижаться. Не столько из-за холода, сколько из-за желания ощущать его рядом. — Капрал, — он открыл глаза и посмотрел на Леви. — М? — промычал тот, повернувшись. Арлерт смутился. Щёки загорелись от неловкости. Он отвернулся. Нет, это желание лучше сдержать. — Ладно, ничего... — дыхание сбилось. — Я просто подумал... что не хотел бы проснуться один. — Идиот, — проворчал Леви в ответ. — Куда я от тебя денусь? Этого было достаточно, чтобы расслабиться и закрыть глаза.