Боль

      Леон возвращался с битвы с Краузером. Ему было больно убивать своего майора, ведь раньше он был хорошим учителем и верным товарищем, но сошёл с ума от силы плаги. Он похитил Эшли, чтобы владыка даровал ему эту силу, и даже попытался убить своего бывшего товарища. Теперь Краузер мёртв от его руки, и ему придётся долго с этим смириться, но нужно продолжить поиски Эшли.       Леон шагал по холодному каменному полу. Его ботинки издавали глухой стук, который эхом разносился по разрушенным строениям. Нож Краузера в его руках был в крови — не только чужой, но и его собственной. В ушах всё ещё звенел выстрел, который смертельно ранил Краузера — товарища, друга. Он сжал кулаки, но боль не уходила, она грызла изнутри, как червь, пожирающий плоть.       Боль в груди была невыносимой. Леон не знал, что делать. Плага внутри подливала масла в огонь, причиняя боль телу. Кеннеди следовал плану по спасению Эшли, но боль заставляла искать утешения, и он знал, чего хочет.       Фиолетовый свет факелов манил его. Леон свернул в узкий проход, где стены были покрыты древними символами. Он не знал, что искал, но ноги сами несли его вперёд. Он открыл тайную комнату, словно врата в иной мир. В центре, за столом, стоял Торговец — загадочный, как всегда, с глазами, которые видели больше, чем хотелось бы.       — Незнакомец, — произнёс Торговец мягким, но тяжёлым голосом. — Ты выглядишь… потерянным.       Леон молчал. Слова застряли в горле, словно осколки. Он подошёл ближе, обходя стол. Его взгляд был пустым, но в глубине глаз плясали тени. Он остановился в шаге от Торговца, его дыхание было тяжёлым, прерывистым. И вдруг, словно сломанная плотина, он обхватил мужчину руками, прижавшись, как тонущий к спасательному кругу.       — Это больно, — прошептал Леон сдавленным голосом, словно боясь, что слова разорвут его на части.       Торговец не оттолкнул его. Его руки медленно обняли Леона, пальцы легли на спину, ощущая дрожь, которая пробегала по телу парня. Он ничего не говорил — слова были лишними. Вместо этого он просто держал его, позволяя Леону утонуть в этом моменте, в этой тишине, где боль могла на миг отступить.       Леон стоял в полумраке комнаты, его тело дрожало от напряжения, а глаза были полны боли. Торговец, всегда сдержанный и расчётливый, смотрел на него с неожиданной нежностью. Он чувствовал, как парень сжимает его плащ, прижимая лицо к груди мужчины, и его дыхание сбивается, словно он пытается удержать в себе крик, рвущийся наружу.       — Заставь меня забыть о боли, — прошептал Леон едва слышно, но в голосе звучала мольба, от которой Торговец не смог бы отказаться, даже если бы захотел.       Торговец медленно приспустил маску, обнажив лицо, которое редко кто видел. Его губы, обычно сжатые в тонкую линию, теперь были мягкими, готовыми к прикосновению. Он прикоснулся к плечам Леона, ощущая дрожь, пробегающую по его телу.       — Я помогу тебе, — прошептал Торговец низким, почти бархатным голосом.       Леон взглянул на мужчину. Его взгляд был пустым, но лицо говорило о готовности ко всему. Торговец наклонился, его губы коснулись губ Леона — сначала осторожно, словно боясь причинить ещё больше боли. Но Леон ответил на поцелуй с такой страстью, что Торговец почувствовал, как его собственное тело начинает гореть.       Он осторожно уложил Леона на стол, его пальцы скользнули по коже парня, снимая с него одежду. Леон не сопротивлялся, его тело было податливым, словно он и правда хотел забыть обо всём, что его мучило. Торговец приподнял футболку парня и снял штаны с бельём, оголяя его набухшую плоть.       Кеннеди раздвинул ноги, позволяя Торговцу расположиться между его ног, открывая доступ к самому сокровенному. Губы мужчины продолжали ласкать Леона, переходя от губ к шее, затем к груди. Каждое прикосновение было словно лекарство, снимающее боль, но разжигающее огонь внутри. Кеннеди опрокинул голову, ровно дыша, слегка издавая тихие стоны, чтобы разогреть обстановку.       — Я здесь, — прошептал Торговец.       Леон закрыл глаза, его дыхание стало глубже, а тело начало отвечать на каждое движение Торговца. В этот момент боль ушла на второй план, оставив только тепло и желание, которое они оба так отчаянно искали.       Кожа Леона слегка покрылась мурашками от прохладного воздуха, но внутри него бушевал огонь. Футболка съехала вверх, обнажая подтянутый живот и грудь, которая слегка вздымалась от учащённого дыхания. Его глаза, обычно такие холодные и сосредоточенные, недавно чувствовали боль из-за убийства майора, а теперь его глаза блестели от желания, которое он больше не мог сдерживать. Торговец стоял между его ног, целовал его грудь, языком щекоча сосок, прикусывая бусину, получая от парня сладкий стон.       Торговец поднял голову, смотря в глаза парня. Его губы коснулись губ Леона — сначала нежно, почти неуверенно, но затем страсть взяла верх. Поцелуй стал глубже, жарче, их языки сплелись в танце, который заставил Кеннеди стонать прямо в губы мужчины. Его руки скользнули по груди Торговца, цепляясь за кожу, как будто боясь, что тот исчезнет, как мираж.       — Помоги мне, — прошептал Леон срывающимся, хриплым и отчаянным голосом. — Я больше не могу терпеть…       Торговец улыбнулся, его глаза сверкнули азартом. Он приспустил штаны, обнажая свой член, и Кеннеди почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Он был готов, его тело жаждало этого, жаждало той близости, которая могла заглушить боль и печаль.       Торговец вошел в него, Леон вздрогнул, его пальцы вцепились в край стола, оставляя на нем царапины. Но короткая боль быстро сменилась волнами удовольствия, которые накатывали на него, как прилив. Торговец двигался медленно, почти осторожно, его руки скользили по телу Леона, успокаивая, лаская, заставляя его расслабиться.       — Ты такой красивый, когда теряешь контроль, — прошептал Торговец, его голос звучал низко и соблазнительно.       Леон застонал в ответ, его голова запрокинулась назад, а глаза закрылись. Он чувствовал, как каждый толчок Торговца заставляет его тело гореть, как будто внутри него разливается жидкий огонь. Его стоны становились громче, и он знал, что уже не сможет сдержаться.       Гладкая кожа Кеннеди покрылась тонкой пленкой пота. Его дыхание было прерывистым, губы слегка приоткрыты, словно он пытался поймать воздух, который ускользал с каждым движением Торговца. Тот двигался с почти болезненной медлительностью, словно боялся сломать хрупкую игрушку. Его руки скользили по бедрам Леона, лаская, успокаивая, но в то же время разжигая огонь, который уже невозможно было потушить.       — Ты в порядке? — прошептал Торговец, его голос был низким, как гул далекого грома, но в нем чувствовалась забота, которая контрастировала с его обычно холодным поведением.       Леон лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его глаза были плотно закрыты, тело расслаблено, но словно внутри разрывалось от удовольствия. Торговец, почувствовав его напряжение, приподнял ноги парня, положив их себе на плечи. Это движение заставило Леона вскрикнуть, его тело выгнулось дугой.       — Расслабься, незнакомец, — прошептал Торговец, его голос был как шепот ветра, ласкающий ухо. — Я не причиню тебе боли.       Но Леон уже не мог думать о боли. Его мир сузился до одного лишь ощущения — глубокого, всепоглощающего, которое заставляло его стонать, как будто каждый звук вырывался из самой глубины его души. Торговец, чувствуя, как тело парня поддается, начал двигаться чуть быстрее, каждый толчок был как удар молнии, пронзающий его насквозь.       — Я… Я тебя… — Леон начал, но слова потерялись в гуле его собственного дыхания.       Торговец улыбнулся, его глаза сверкали, как угли в костре.       — Я знаю, — прошептал он, наклоняясь ближе, его губы почти касались уха Леона. — Ты мне тоже нравишься, незнакомец.       Дыхание Кеннеди сбивалось, каждый толчок Торговца заставлял его тело выгибаться в дугу. Ноги, обвитые вокруг плеч мужчины, дрожали от напряжения, а пальцы впивались в плащ Торговца, словно пытаясь удержаться в этом безумии.        — Еще… — прошептал Леон, его голос был хриплым, полным желания. — Не останавливайся.        Торговец, с его всегда спокойным, почти безэмоциональным выражением лица, на этот раз не смог скрыть улыбку. Его руки скользнули по бедрам Леона, крепко сжимая их, прежде чем он наклонился ближе. Их губы встретились в поцелуе, горячем и ненасытном. Языки сплелись в танце, каждый из них пытался доминировать, но Леон, несмотря на свою молодость, не сдавался.        Торговец ускорил ритм, его движения стали глубже, жестче, и Леон застонал, его голос разнесся по комнате, смешиваясь с тяжелым дыханием мужчины. Пальцы Леона скользнули по спине Торговца, цепляясь за ткань плаща, словно он боялся, что тот исчезнет, если отпустит.        — Ты… ты всегда такой… контролирующий, — выдохнул Леон, его слова прерывались стонами. — Но сейчас… ты мой.        Торговец прикусил губу Леона, прежде чем ответить:       — Ты сам этого хотел.        Их взгляды встретились, и в глазах Леона горел огонь, который Торговец не мог игнорировать. Он прижал его сильнее, их тела слились в едином ритме, каждый толчок заставлял Леона терять контроль.        — Не останавливайся, — снова прошептал Леон, его голос был почти мольбой.        Торговец не собирался останавливаться. Толчки были еще быстрее, а Торговец, сжимая его бедра своими сильными руками, двигался с нарастающей интенсивностью, каждый толчок заставлял Леона задыхаться. Воздух был густым, наполненным смесью стонов и шепота, который Торговец вбрасывал в пространство между ними, как яд, растворяющий боль.        — Расслабься, незнакомец, — его голос был низким, почти рычащим, но в нем сквозила нежность.        Леон не хотел расслабляться. Его глаза, полуприкрытые, вспыхнули яростью, смешанной с желанием.       — Не смей останавливаться, — прохрипел он, голос срывался на крик, когда Торговец входил в него с новой силой. — Сильнее, черт возьми, сильнее!       Торговец ухмыльнулся, его губы растянулись в улыбке, которая обещала и боль, и наслаждение. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу Леона, когда он прошептал:       — Ты сам этого попросил.       И он выполнил просьбу. Каждый толчок был как удар молота, заставляя Леона кричать, его голос разрывал тишину комнаты, смешиваясь с глухими стонами Торговца. Леон чувствовал, как его тело горит, как будто его разрывают на части, но он не хотел, чтобы это прекращалось. Это было единственное, что заставляло его чувствовать себя живым.       Торговец, не сбавляя темпа, одной рукой схватил Леона за шею, прижимая его к столу, его пальцы сжимались, но не слишком сильно, чтобы не задушить, а чтобы напомнить, кто здесь главный.       — Ты мой, незнакомец, — прошептал он, и Леон, сквозь крики, кивнул, его глаза блестели от слез и желания.       — Твой…       Они двигались в унисон, как два зверя, пойманные в ловушку собственной страсти, и ничто не могло их остановить. Мужчина, стоящий между его ног, был не просто случайным любовником — он был тем, кто умел заглушить боль, ту самую, что раздирала Леона изнутри после смерти майора. Они не раз спали, в первый раз Кеннеди не ожидал, что сойдет с ума от поцелуя Торговца. Его поцелуй словно приговор не отпускать мужчину и заставил его переспать с ним.       Торговец двигался с такой уверенностью, что Леон не мог не поддаться. Руки Торговца скользили по его бедрам, оставляя следы, которые обещали остаться в памяти. Леон обнял мужчину за шею, прижимая голову к его плечу. Его дыхание становилось прерывистым, а сердце билось так громко, что, казалось, эхом отдавалось по всей комнате.       — Еще… — прошептал Леон, его голос был почти неслышен, но Торговец понял.       Ритм ускорился, глубже, резче. Леон вцепился посильнее в Торговца, ощущая, как его тело напрягается. Его ногти впились в плащ мужчины, готовые порвать толстую ткань, но Торговец только приглушенно выдохнул в ответ, не останавливаясь.       — Ты такой… прекрасный… — прошептал Торговец, его дыхание горячее на ухе Леона.       Леон ощутил, как тело Торговца напрягается, его толчки стали хаотичными, но от этого еще более интенсивными. Через минуту Леон почувствовал, как что-то горячее разливается внутри него, и он излился следом, заглушая стоны. Его собственное тело вздрогнуло, волны удовольствия прокатились по нему, заглушая все мысли.       Когда все стихло, Леон лежал на столе, его грудь высоко поднималась и опускалась, а глаза были закрыты, и дыхание учащенное. Торговец смотрел на него, его взгляд был полон чего-то, что Леон пока не мог понять.       — Ты же знаешь… это еще не конец, незнакомец? — мягко произнес Торговец, его пальцы коснулись щеки Леона. — Твой путь еще впереди, и не нужно горевать так быстро. Забудь про эту боль. Ты сильнее, чем ты думаешь.       Леон не ответил, но легкий приподнятый уголок его губ говорил сам за себя.       — Я никогда не сдаюсь, — он открыл глаза, небесно-голубые глаза устремились на лицо мужчины. — Даже смерть моего товарища, который стал моим врагом, не остановит меня.       Торговец улыбнулся и поцеловал парня, а Леон приобнял его за шею, затягивая в страстный поцелуй. Он не хотел отпускать мужчину, он хотел напоследок перед уходом насладиться их поцелуем.       Леон застегнул последнюю пряжку на своем бронежилете, ощущая тяжесть на груди. Его пальцы слегка дрожали, но не от усталости — скорее, от странного смешения чувств. Торговец, стоявший за столом, наблюдал за ним, его глаза, скрытые за капюшоном, блестели, как два уголька в темноте.       — Спасибо, — произнес Леон, его голос звучал чуть хрипло, но твердо. Он поднял взгляд, встретившись с взглядом мужчины.       Торговец лишь кивнул, за маской его губы тронула едва заметная улыбка.       — Удачи, незнакомец, — проговорил он, его голос был низким, почти ласковым.       Леон повернулся к двери, его рука уже легла на ручку, но он замер на мгновение. В голове пронеслась мысль, что, скорее всего, это будет последняя уединенная встреча с Торговцем.       Он не обернулся, но почувствовал, как взгляд Торговца пронзает его спину, словно раскаленный клинок. Леон улыбнулся сам себе, его губы растянулись в едва заметной усмешке.       — Увидимся, — бросил он через плечо, прежде чем шагнуть на выход.       Тьма сомкнулась за ним, но Леон уже знал, что это не конец. Где-то в глубине души он чувствовал, что их пути обязательно пересекутся снова.       Леон шел к выходу, его шаги были уверенными, но в груди что-то сжималось. Он знал, что впереди его ждет битва с Саддлером и спасение Эшли, но в этот момент его мысли были заняты другим.       Он вспомнил тепло рук Торговца, его голос, его взгляд. И впервые за долгое время Леон почувствовал, что, возможно, не все в этом аду так уж безнадежно.       Он ускорил шаг, но в душе уже знал: перед тем как покинуть этот остров, он встретит его и продолжит то, что не закончили.